Форум » Фанфики » Под землёй и в небе, или Если бы Тотошка-3 » Ответить

Под землёй и в небе, или Если бы Тотошка-3

Капрал Бефар: Заключительная часть трилогии "Если бы Тотошка..." Книга 1: Серебряный башмачок Книга 2: Фея Будущих Побед Канон: А.М.Волков, элементы кроссовера с Л.-Ф.Баумом, С.С.Сухиновым и Ю.Н.Кузнецовым Размер: макси... будет. Или не будет Категория: джен, AU Рейтинг: PG-13 Персонажи: различные персонажи из канонов; ОМП, ОЖП, О?П Примечание/Предупреждения: дальнейшее развитие альтернативного таймлайна влечёт кажущиеся и реальные OOC персонажей волковских; персонажи других канонов могут быть даны по принципу "только оболочка". Каноном "Тайны заброшенного замка" считается авторская хэдканонная реконструкция на основании известных редакций. Состояние: типа в процессе Благодарности: имеются отсылки-оммаж к "Приюту изгнанников" Марка Кириллова и "Свобода? Свобода?" Gamma (для мнительных и обидчивых натур: нет, не стёб, а именно оммаж талантливым и понравившимся вещам) Отказ от прав: все права на персонажей принадлежат авторам канонов

Ответов - 161, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 All

Капрал Бефар: ЧАСТЬ ПЕРВАЯ. ТАЙНЫ ЗАБЫТЫХ ЗАХОЛУСТИЙ Руггедо выходит из депрессии Изумрудный. Зеркальный. Коллекционный. Три подземных зала с тающими во мглистой выси сводами стали для короля чёрных гномов местом добровольного затвора. Империя, которую он создал, оказалась на редкость жизнеспособной и стабильной, безотказно функционируя не только без волшебного пояса Арахны, но даже без постоянного активного участия самого Руггедо. Со всеми управленческими задачами теперь успешно справлялся стюард Калико, оставляя королю принятие стратегических решений и личное вмешательство в кризисных ситуациях. Но вмешательства такого давно не требовалось, а что касательно стратегии... будь она у Руггедо - стал бы он скрываться в затворе? Подобно легендарному Гуррикапу, он выстроил под себя целую страну - и так же, как предшественник, смог сохранить собственной зоной комфорта лишь крошечный её закуток. Ирония судьбы или печальная закономерность? Впрочем, Руггедо не жаловался. Сколько ему того пространства надо. Чай, не великан Гуррикап, глядящий поверх крон самых высоких сосен - по версии гномских летописей, потомок переживших потоп нефилимов Турийской эры (но это не точно). Деревянному коротышке, бывшей игрушке, оживлённой прихотью своего создателя и бережно хранящей его прежние идеалы, отвергнутые, вместе с собственной идентичностью, здесь есть где разгуляться. Мелкими глухими шагами раз по десять на день курсировал он анфиладой, огибающей Кристальную пещеру. Огромная коллекция игрушек и статуэток - заброшенных, потерянных, поломанных. Жаль, что после утраты волшебного пояса не пополняется. Но и без того с нею можно возиться бесконечно. Руггедо снова и снова разглядывал фигурки, двигал их на полках, расставлял по каменному полу пещеры, сам включаясь в их неподвижный хоровод. С ними было удобно - не приходилось ожидать никаких сюрпризов, как от коварных живых существ. Они полностью ему подвластны и покорны. Но рано или поздно безжизненное их спокойствие приедалось и начинало раздражать. Тогда он, злобно стуча деревянными подошвами, ковылял в соседний зал. Здесь любое его движение многократно отражалось и усиливалось в ломаных зеркальных поверхностях стен, каждый собственный шорох облекал со всех сторон химерными изгибами, искажёнными в кривых зеркалах. Деревянный карлик вырастал в них до гигантских размеров, заполнял собой весь зал, глядя внутрь себя и в себя изнутри. Руггедо часами скакал без устали, размахивая руками, как безумец, и наслаждаясь своей значительностью, широтой и мощью своих решительных жестов. Пока не надоедало и это - и тогда на смену приходили часы полной неподвижности в виде бесхозной марионетки, валяющейся в пыли, когда лишь таинственное мерцание зеркал оживляло безмятежность огромного мёртвого пространства. А затем он вставал и, шаркая по каменному полу, уныло брёл в зал с изумрудами. Влёк его туда, впрочем, отнюдь не зелёный блеск драгоценных камней. Хотя они-то, в отличие от фигурок, продолжали прибывать, усердно сносимые гномами из рудников и размещаемые в его отсутствие стюардом Калико в гармоничном порядке. Просто Руггедо становилось тесно в огромном и многократно отражённом зале, закутки собственной деревянной души, исследованные в зеркальном лабиринте, начинали давить. Его манил простор, распахнутый за открытой галереей, сизое море далеко внизу, меланхолично лижущее берег пенистыми волнами. Берег, куда ему заказан путь несокрушимой волей Кита. Не раз, стоя на парапете, на самом его краю, он хотел сделать шаг вперёд и просто отдаться на волю гравитации, Киту наверняка неподвластной. И не мог. Его свобода действий заканчивалась за этой невидимой чертой. А может быть, за нею заканчивалось действие живительного порошка, и на запретной территории, куда так рвётся его амбициозная душа, он снова стал бы мёртвой деревянной куклой? Но даже эта пугающая мысль не останавливала Руггедо. Особенно с тех пор, как волшебный пояс, расстёгнутый наглой рудокопской девчонкой, выбросил его на остров за пределами Китовых владений, а затем, когда он с драконьей спины обозревал их под ногами, с высоты, недосягаемой для его гипноза... После этого неприглядность собственного королевства, тесных нор в толще земли, выход из которых им дозволен лишь на уступы стен Подземной страны, окончательно повергала в уныние. Тускло светящиеся лиловые облака затягивали в вышине невидимый каменный свод, отбрасывая отблески на беспокойную морскую зыбь. Шёпот прибоя дразнил и завораживал, разбивая на блестящие брызги объемлющую Нижний мир тишину. Руггедо казалось даже, что ветер доносит сюда запах водорослей. Морской простор вторгался в пределы его королевства - и оставался недостижимым. Раньше созерцание этой картины окрыляло его и приносило душевный подъём. Когда-нибудь, говорил себе Руггедо, всё это станет моим. Когда-нибудь Озма дозреет до разговора, когда-нибудь поймёт (не может не понять!) тупиковость пути, навязанного ей добренькими феями и чужаками из Большого мира. Тогда, приняв от него трон и лишив власти Подземных королей, она откроет доступ к Полой Трубе, именуемой синхротуннелем, а затем... Кит капитулирует, унизительное ползанье в норах и по стенке навсегда останется в прошлом, под скипетром Озмы он объединит Волшебную и Подземную страну, и вся безграничная мощь Порядка и Хаоса станет доступна его волшебному поясу, делая Руггедо практически всемогущим! Все карты спутала карга Арахна. Он и предположить не мог, что её симбиоз с волновым существом со звёзд, которое гномы называли Чёрным Пламенем, окажется способен обеспечить ей не только контроль над частью лабиринтов Подземья во время пятитысячелетнего сна, но и существование без тела, рассыпавшегося в прах. Когда развоплощённая колдунья, не в силах побороть защиту собственного пояса, начала чудить в Верхнем мире, Руггедо заволновался. Когда вселилась в Бастинду - запаниковал. Снова почувствовал себя жалким деревянным клоуном, кусающим повелителя за палец и одновременно боготворящим его. И хочется позвать на помощь Озму, спрятаться за её спиной, и колется... Решил компромиссно: если Озма выберется из РФНовского плена, если сможет разгадать его шифровки - значит, и с Бастрахной справится. И к серьёзному разговору с ним тоже будет готова. Выбралась. Разгадала. Но - неистощимая ирония мироздания! - к тому времени с Бастрахной уже справились без них. А серьёзный разговор... как-то не задался. Всё из-за её так называемых друзей, потакающих всем её идиотским выходкам. И вернуться к нему после того, как Руггедо был вынужден (исключительно в порядке самообороны!) сначала превратить Озму в фарфоровую пастушку, а затем пытаться раздавить чугунными лестничным маршами, было как-то проблематично. Издевательски распахнутая дверь с бывшей лестницы, отсюда, кстати, хорошо просматривалась, делая картину совсем уж невыносимой. Без пояса он даже не в состоянии восстановить лестницу, чтобы, как прежде бывало, спуститься вниз и постоять за железной дверью, мечтая о маленькой победоносной войне с Китом. Теперь шахту перегораживали чугунные кубы, которые он сам же в отчаянии и создал. Руггедо спрыгивал с парапета в зал и медленно брёл в обратную сторону. Зеркальный. Коллекционный. Снова зеркальный. Изумрудный. Зеркальный. Только в тронный зал почти не заглядывал. Разве что по необходимости: гномы всё-таки должны его видеть время от времени, знать, что он жив и при власти, что Калико действительно озвучивает его приказы, а не прикрывается его именем. Иначе всё развалится. Кому попало гномы подчиняться не будут. Но за Руггедо власть признавали. Пока что. Нет, без пояса он никак не походил на Гуррикапа. Скорее на Гудвина - трясущегося взаперти от страха неизбежного разоблачения. Хотя, сказать совсем уж начистоту, не дотягивал даже до него: тот как-никак без всякого волшебства смог построить Изумрудный город и даже дёрнуться, пусть и неудачно, с войной на Бастинду. Руггедо же не хватало духу даже на то, чтобы просто маячить перед своим народом без пояса - боялся рано или поздно услышать в лицо "самозванец!" Конечно, он бы преодолел свой страх, если бы не оставалось ничего другого. Но ему очень повезло с Калико. Его организаторский талант для Руггедо давно не был секретом. До начала всех событий он умышленно не давал хода его карьере дальше дворецкого. Слишком умных нельзя держать у верхушки пирамиды, усиливая опасность заговора. Калико не подал ему ни единого повода усомниться в своей преданности - но всем известно, что от "преданности" до "предательства" один словообразовательный шаг. Даже когда Калико, можно сказать, вернул короля к жизни после коварного удара Озмы стилетом в пряжку, тот отправил его во главе отряда пленить вторгшуюся в Подземье Энни со спутниками не только потому, что лучше него с этим мало кто справился бы. Стоило услать его подальше на время, пока Руггедо был ещё слаб, чтобы у стюарда ненароком не зародились ненужные мысли... Лишь когда погибла всякая надежда, когда он окончательно остался без пояса и бесцельно носился по лесу, теряя рассудок, Калико был встречен им радостно и почти без обычной спеси. Руггедо поневоле доверился стюарду - и не прогадал. Отлаженный механизм подземного гномского королевства работал так же безотказно, как и во времена самоличного управления им Руггедо. Гномы доверяли Калико, пока за ним стоял король, а сам Калико, фактически сосредоточив в своих руках огромную власть, не помышлял ни о каких поползновениях к тому, чтобы сделать её верховной и абсолютной. Возможно, он сам верил слухам, которые усердно распространял - что Руггедо в своём затворе усердно колдует с книгой Арахны (на самом деле бесполезно пылящейся в тайнике за одним из зеркал). А вероятней всего, его просто устраивало такое положение в вертикали власти, когда тебя прикрывают сверху. Руггедо и сам был не в восторге от разверзающейся над головой пустоты и вовсе не кривил деревянной душой, когда рассказывал Озме, как долго и безуспешно искал достойного себя нового повелителя. Как бы там ни было, он мог, спихнув всю ответственность на Калико, предаваться бесцельному и бесконечному курсированию тремя залами, огибающими Кристальную пещеру Коллекционный. Зеркальный. Изумрудный. Он вёл этим путём к трону Озму - и не смог довести. Что-то пошло не так. Где-то он ошибся. Руггедо говорил себе, что на Озме не сошлась Тьма клином, что она для него лишь средство, отмычка к Полой Трубе - и понимал, что обманывает сам себя. Даже в образе доброй феи она оставалась для него прежним творцом и повелителем, и склонить её на свою сторону, заставить принять с благодарностью подаренные им владения было для него смыслообразующей задачей. И пока он не понимает, как снова подступиться к её выполнению, всё остальное лишено всякого смысла. Тихим и осторожным стуком в дверь очередной виток бесконечно зацикленных размышлений был приостановлен. - Да! - надменно рявкнул Руггедо. Стюард Калико перешагнул порог и застыл в робком поклоне. Не так давно он снова попал ему под горячую руку, заявившись с не очень приятными вестями в особо депрессивный момент. Дело было в коллекционном зале, король в глубине уныния возился с фигурками на полу, и под рукой оказалась довольно увесистая малахитовая улитка. Она пролетела лишь в сантиметре от головы стюарда, так что Руггедо только по счастливой случайности не пришлось вернуться после этого к самостоятельному правлению. Он даже почувствовал некоторое угрызение совести, и хотя о том, чтобы извиниться перед Калико, не могло быть и речи, решил обходиться с ним несколько мягче и сдержаннее. Конечно, если тот обиделся. Но обиду Калико никак не проявил - впрочем, с тех пор старался беспокоить монарха только в Изумрудном зале, где как-то незаметно самые крупные камни оказались вдруг намертво прикрученными. Но сейчас он, не дожидаясь, постучался в Коллекционный. А значит, новости были беспрецедентно чрезвычайными. - Ваше величество, - молвил Калико, не разгибаясь и продолжая глядеть в пол, - он проснулся! * * * Тысячу лет назад западная часть Волшебной страны находилась под властью империи Балланагар, которой правил король н'Аранья. Народ, появившийся здесь неизвестно как и откуда, отличался высоким ростом (намного выше любого коренного жителя) и жестоким нравом. Искусные воины, они легко подчинили местное население, объединив в крепкую сверхдержаву. Залогом её могущества стал закон о майорате и неделимости земельных владений. Младшим сыновьям балланагарской знати приходилось довольствоваться рядовой государевой службой, зарабатывая честным усердием право на собственный герб, титул и поместье где-нибудь на новых землях, которые могли быть переданы по наследству. Если, конечно, не повезёт дождаться смерти старшего брата, не успевшего оставить совершеннолетнего наследника. Подобным образом и наследник престола принц Бофаро ожидал своей очереди в собственном уделе за Большой рекой, на северо-западных рубежах империи, отвоёванных у королевства Феома и охраняемых круглосуточным наблюдением с высокой Дозорной башни. Со столицей он соединялся дорогой, вымощенной жёлтым кирпичом, вдоль которой продолжали вырастать замки-мызы балланагарской аристократии. Спустя столетия некогда могучая империя стала приходить в упадок. Бывший удел Бофаро, потомки которого томились теперь в изгнании в Пещере, напротив, расцветал на общем её фоне благодаря удачному положению в центре страны, на пересечении торговых путей. Поэтому вскоре туда переехала столица и королевский двор, а следом начался, постепенно усиливаясь, отток населения. В старых балланагарских городах всё заметней становилось присутствие местных селян, всё неуютней чувствовали себя среди них вдали от новой столицы стремительно редеющие бывшие высокорослые господа. Миграция приобрела всеобщий характер. Последними потянулись за реку жители поместий вдоль вымершей дороги из жёлтого кирпича. Лишь десяток наиболее удалённых мыз не поддались тенденции - их хозяева и жители, оставшись верны своим корням, образовали, по сути, собственный микронарод. С тех пор сменилось много поколений. Брошенные старые города, сплошь деревянные, быстро разрушились - не без помощи местных селян. "В хозяйстве всё cгниёт!" - говорили они, разбирая их для строительства своих деревень и ферм. Империя хотя и продолжала считать эту территорию своей, совсем её не контролировала. Пробовала было обложить данью, но организовать её сбор оказалось муторно и, в конечном счете, невыгодно. Владельцы оставшихся балланагарских поместий тоже отказались в этом участвовать, и принудить их не было ни возможности, ни желания. Поэтому селяне всё уверенней хозяйничали на своей земле, сохранив, впрочем, с имперских времён робкий характер и въевшийся нервный тик, с младенчества копируемый каждым новым поколением - непрестанно двигать челюстями. Сами же балланагарские переселенцы заметно опростились, у рядовых подданных обычным делом стали смешанные браки с соседями, да и вельможи королевской крови порой скрепляли семейные узы со знатью королевства Феома, на излёте могущества империи ставшего её протекторатом. Дети от таких браков были почти сплошь низкорослые, хотя даже спустя поколения у обычных родителей с балланагарскими предками изредка мог родиться великан. Одна лишь аристократическая элита продолжала блюсти чистоту крови. Государственный переворот, повлекший смещение и изгнание короля Пастории, окончательно подрубил империю. Сперва ушли на север сторонники законного короля, следом - жертвы бездарного правления узурпатора. В вымершей столице стало нечего делать, население растеклось по фермам. Опустевший престол никого уже не волновал: в Зелёной стране, как называли её соседи, теперь успешно обходились без государственной власти, от которой в последние годы не было никакого толку. Протекторат Феома, неожиданно оставшийся без метрополии, снова объявил себя суверенным королевством. Королей, правда, приходилось выбирать из своей среды знати с именами на "Ф", формально пожизненно, да только редко кто досиживал на троне без импичмента избирателей. А потом прилетела злая волшебница Бастинда с Летучими Обезьянами, тут королевству и конец вместе с выборами... Балланагарские ушельцы на севере растворились в местном народе свистунов, только несколько аристократических семейств двинулись ещё дальше, в предгорья и долины Кругосветных гор, дичая в бесконечной вражде и кровной мести. Лишь в Пещере всё текло по-прежнему, вслед за песком в часах и водой Священного Источника. И почти так же без перемен протекала жизнь в придорожных поместьях - последних осколках старого Балланагара. Почти - потому что их население непрестанно убывало с каждым поколением. Невесты переезжали к женихам со всем скарбом и немногочисленной челядью, мызы пустели и разрушались одна за другой, поглощаемые наступлением леса. В конце концов из десятка поместий осталось одно, принадлежащее роду Юкуку. Его последний хозяин по имени Юпитер, или попросту Юп, с раннего детства был отмечен печатью вырождения, расплатой за близкородственные браки последних столетий. Роста огромного даже по меркам своего народа, а вот интеллектом обделён. И жесток непомерно и иррационально. Любимой его забавой был собственноручный забой скота. А потом оказалось - не единственной... Охоту на говорящих хищников долго скрывать от собственных слуг было невозможно. Слуги хмурились и шушукались, но что им оставалось? Замок Юкуку давно был одиноким островом былой цивилизации среди мира, с которым практически не контактировал. После прилёта в Волшебную страну четырёх фей движение по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом, и без того редкое и нерегулярное по сравнению с имперскими временами, окончательно пришло в упадок. То и дело кто-то из жевунов не возвращался в Голубую страну, оседая на нейтральной территории, подальше от злой волшебницы и её морально обременительных оброков - тогда Гингема не только примерно наказывала его родню, но и на многие десятилетия запрещала всякие поездки. Замок погружался во всё более глубокую изоляцию. Впрочем, с появлением Гудвина и строительством Изумрудного города наступило некоторое послабление. Гингема совсем не хотела конфликтовать с новым волшебником, о могуществе которого ходили многоразличные слухи, а ещё меньше - подстрекать его на расследование о судьбе его предшественника Пастории и малышки Озмы. К тому же впервые за сотни лет случился отток в обратном направлении, когда после неудачного похода Гудвина на Бастинду некоторые его участники с семьями, опасаясь мести волшебницы и разочаровавшись в Гудвине, сочли благоразумным выбрать меньшее из двух зол - искать убежища у её сестры. Так появилась в Голубой стране и жена её нынешнего правителя Према Кокуса, хотя оба они не очень-то любят об этом вспоминать. С тех пор Гингема уже не препятствовала путешествиям жевунов в Изумрудную страну, но и желающих находилось немного. Однако трое слуг Юпа, которые не смогли примириться с его чудовищными злодействами, предпочли довериться судьбе и неизвестности, отправившись в бега. Имея некоторое представление о политической ситуации у соседей, они не подались в Голубую страну, до которой было ближе, а пытались выбраться к Большой реке, переправившись через которую, искать защиты то ли у таинственного Гудвина, то ли у Виллины, правящей Жёлтой страной, где, как говорят, нашли пристанище потомки балланагарцев. О лисьем царстве, устроенном королём Пасторией совсем недалеко на западе, на руинах древнего имперского города, куда прежние поколения обитателей замка Юкуку не раз наведывались в поисках полезных артефактов прошлого, а теперь все тропы к нему съедены лесом, они, конечно, тоже знали - но просить убежища у лисиц было бы странной идеей. Это их и погубило. Разъярённый Юп снарядил за ними погоню, а когда беглецы был доставлены связанными в замок, поместил их в подземелье за прочными решётками. За компанию с верными преследователями - на всякий случай, чтобы впредь не рисковать. Примерно каждую неделю-две один из пленников покидал свою клетку - и больше не возвращался. С каждым новым разом у оставшихся крепли подозрения относительно их судьбы. С каждым новым разом росли страх и отчаяние, сменяясь животной радостью, что снова не за ними... - Ба-га-ра! Вот чем вы, ничтожества, отличаетесь от скота? - разоткровенничался хозяин с последними двумя, перехватив своим налитым кровью взглядом, в котором уже не было ничего человеческого, их вздох облегчения. - А значит, и доли иной не заслуживаете. Один из них был беглецом, другой лично его вязал. Им было за что ненавидеть друг друга. Но прошлое давно отступило, утратило всякое значение. Они сидели за решётками друг напротив друга, впившись каждый в другого ненавидящим взором и мечтая, чтобы следующим оказался он... Съев всех слуг, Юп начал устраивать засады на путников в Изумрудный город, число которых понемногу росло. И то, что многие из них не возвращались в Голубую страну, жевунов отнюдь не напрягало: значит, устраиваются как-то - а не попытать ли счастья и нам?.. Всё резко изменилось после сильного землетрясения, когда через леса пролегли две широкие и глубокие трещины, расколовшие Жёлтую дорогу, а между ними завелись невесть откуда чудовищные тигры. Движение прекратилось полностью. Людоед постепенно доел всех своих овец и коров, добрался до лошадей, а последние годы промышлял охотой на неразумную лесную дичь. Пойманный в силки неосторожный кролик или заяц съедался с кожей и костями. Безумец, однако, не терял надежды и каждый день с кастрюлей на голове вместо шлема крутился у дороги, ожидая, что на ней снова появятся путники. И дождался - девочку в волшебных серебряных башмачках, которые та как раз беспечно сняла. Некоторые, впрочем, утверждают, что не снимала и что именно это её спасло. Как бы там ни было, беспутная жизнь Юпа закончилась под ударом топора Железного Дровосека. Пустующий замок постепенно ветшал. И хотя уже год спустя через овраги были наведены мосты, саблезубые тигры, напуганные психической атакой деревянно-звериной армии во главе с ужасным на вид генералиссимусом Тилли-Вилли, исчезли так же внезапно и загадочно, как появились, а после победы над Бастиндой и воцарения в Изумрудном городе принцессы Озмы движение по дороге стало почти таким же оживлённым, как в балланагарские времена, наведаться в окрестности замка Юкуку ни у кого не возникало и мысли. Пока через десять на дороге из жёлтого кирпича не появились двое изгнанников, понуро бредущих в направлении Голубой страны на заметной дистанции друг от друга. Королева полевых мышей Рамина, на которую Озма, отправляясь с друзьями на общий военный совет в Фиолетовую страну, оставила Изумрудный город, действительно оказалась решительной правительницей. И не стала, подобно самой Озме, реагировать на продолжающиеся провокации Кабра Гвина и Энкина Фледа глубокой обеспокоенностью с вынесением ещё-более-самого-последнего предупреждения. Еды на дорогу впритык (с учётом того, сколько займёт дорога у этих не привыкших к долгой ходьбе неженок), никаких сопровождающих, наблюдение с воздуха птичьей эстафеты. Прем Кокус за это время придумает, куда их пристроить. Долгой и изнурительной стала для них дорога, вымощенная жёлтым кирпичом. По обе стороны тянулись зелёные изгороди, за которыми вздымались остроконечные крыши круглых фермерских домиков, увенчанные хрустальными шарами. Подобно широкополым шляпам жителей Изумрудной страны, они были окружены навесами, в любое время суток дающими тень и прохладу. Украдкой бросали изгнанники завистливые взгляды во дворы, где под широкими навесами и в тени садов могли бы укрыться от полуденного зноя - но никому из них гордость и предубеждение не позволили просить пристанища. Когда же день склонился к вечеру, и солнце быстро покатилось за горизонт, ни одному из них не пришло в голову попроситься на ночлег. Простой и скудный фермерский быт, презираемый бывшими придворными, оказывался для обоих вожделенным и недосягаемым, а тяготы и лишения ещё не успели коснуться их настолько, чтобы нашлись силы перешагнуть через собственную гордость. Гордость, впрочем, уступила страху, когда пришло время располагаться на ночлег в чистом поле. Кабр Гвин и Энкин Флед никогда не дружили - пожалуй даже, большая часть их жизни прошла под знаком жёсткой конкуренции. Которая особенно обострилась, когда Гудвин покинул Изумрудный город, оставив вместо себя на троне соломенное пугало Страшилу. Время перемен для умных людей означает время открывшихся возможностей - и вот уже оба вслед за смотрителем дворцовой умывальни Руфом Биланом стремятся, отпихивая локтями друг друга, выслужиться перед новым правителем. Даже нашили по его примеру на шляпы бубенчики, от постоянного перезвона которых к вечеру раскалывалась голова. Неудивительно, что Бастинда, захватив Изумрудный город и заточив Страшилу на вершину Дозороной башни, а Билана - в её же подвал, поставила Гвина и Фледа дуумвиратом наместников. Одноглазая колдунья хорошо разбиралась в человеческой психологии и понимала, что эти двое будут контролировать и подсиживать друг друга, но ни за что не смогут договориться, чтобы сплести против неё заговор. И когда город был освобождён могучей армией во главе с вернувшейся из-за гор феей Элли и Урфином Джюсом, который потом окажется заколдованной принцессой Озмой, а бывшие наместники очутились под стражей, самым страшным для них стало не ожидание суда, а пребывание вместе в тесной камере. Они и агитацию против Озмы вели затем десять лет после амнистии в противоположных лагерях, борясь не только с её властью, но и друг с другом. И сейчас в изгнание плелись на значительном удалении - вроде как и не вместе, просто по пути. Но под бескрайним ночным небом расстояние между ними как-то само собой начало сжиматься. Недовольно косясь друг на друга, укладывались они как можно ближе, насколько позволяла гордость (в трёх шагах, головами в противоположные стороны, но так, чтобы можно было видеть - ты не один). Краски дня таяли в обволакиващей мгле, постепенно гасли в ней огоньки далёких домов, и только острые треугольники крыш долго ещё чернели подобно горным вершинам. Хотя жевуны распространили в Изумрудную страну моду на шпили с хрустальными шишаками, "начинка" из рудокопских шариков была здесь редким и дорогим удовольствием. Поэтому никаких маячков в округе не наблюдалось. Одни только звёзды буравили чёрный бархат распростёртого гигантского шатра. Наутро оба, не сговариваясь, решили двигаться быстрее, чтобы поскорее миновать населённую территорию. Им казалось, что фермеры провожают их взглядами, полными презрительной насмешки. Хотя сказать по правде, никому до них не было абсолютно никакого дела. Лишь изредка какой-нибудь скучающий дед на завалинке обращал из-за зелёного плетня внимание на странных богато одетых чужаков - и то всего на несколько секунд. Ничего необычного. На пароме, переправившем их через Большую реку, Гвин и Флед снова вынужденно оказались рядом. Отвернувшись друг от друга, сердито и вдумчиво глядели на воду за бортом. Но очутившись на правом берегу, почему-то не спешили разбрестись. Места были незнакомые, безлюдные и внушали тревогу. Вскоре начался лес, который становился всё гуще и темнее. Против воли приходилось держаться поближе друг к другу - впрочем, по-прежнему почти не разговаривая. И только когда дорогу пересёк широкий овраг с переброшенным через него добротным деревянным мостом, Кабр Гвин нарушил молчание. Выпученный побелевший взгляд испуганно метался по зарослям чащи на противоположной стороне и застывал на спутнике, ища поддержки: - Это ведь здесь водились Саблезубые тигры?... - Ну, водились, - мрачно отвечал Энкин Флед, напирая голосом на прошедшее время. Ему самому было страшно, но компания еще большего труса придавала если не уверенности, то авторитета в собственных глазах. - Десять лет уже о них никто не слышал. Но Кабр Гвин, вцепившись на ватных ногах в перила моста, со страхом глядел в непроницаемую глубину оврага. - Говорят, что они туда попрыгали. А вдруг там есть выход наверх? Живут себе в овраге и выбираются незаметно на охоту. - Бред! - проворчал Энкин Флед так неуверенно, что Гвин заныл ещё сильнее: - На большие караваны нападать боятся - а нас всего двое... - Птицы бы уже разнесли, - решительно встряхнул Флед рыжей шевелюрой, отгоняя страх. - Раз за десять лет не было слухов - значит, никакая говорящая душа их не видела. - Вот мы первые и увидим. Только рассказать никому уже не сможем, - вздохнул его горе-попутчик. Энкин Флед решительно зашагал по мосту в сторону Тигрового леса, только бы не слышать его скулежа. Тот, однако, семенил следом, сопя в затылок. - Нет, ну какая гадина эта мышь, скажи? Хуже Озмы! Ладно, хочешь наказать - отправь в рудники Кругосветных гор добывать железную руду. Еще куда ни шло. Но погнать одних через лес, где ещё могут водиться Саблезубые Тигры... Никакого гуманизма и милосердия. - Это точно, - согласился Флед вполне искренне. Хотя нытьё Кабра Гвина его по-прежнему раздражало, неожиданно прорвавшаяся от страха разговорчивость скорее пришлась по душе. В самом деле, сколько можно молчать и сторониться друг друга? У них ещё несколько суток пути впереди. - Грубое животное. Просто людоедская жестокость какая-то. Лучше бы он этого не говорил! Гвин снова затрясся как лист рафалоо: - А ведь там дальше где-то и Людоед обитал... - Ну его-то уж точно Дровосек разрубил пополам! - ехидно напомнил ему Энкин Флед. - Вместе с кастрюлей! - Да, а вдруг у него жена была? Или сын? - Десять лет, - повторил Флед страдальческим тоном. - Одиннадцать даже. Никто ничего не слышал. Успокойся уже! Но для Кабра Гвина мысль о Людоеде стала навязчивой идеей, вытеснив даже страх перед тиграми - особенно после того, как они благополучно и без приключений добрались до второго оврага. Следующие два дня пути он то и дело повторял её на все лады, доводя спутника до белого каления. (Продолжение ниже)

Darik: Ура! Буквально сегодня в час ночи дочитала предыдущую книгу. Засыпала с мыслью, что днём буду стучаться к автору с вопросом "Когда ждать продолжения?" И вот, пожалуйста))) Большое спасибо за новую главу!Удивляюсь, как Вам удается раскрывать происхождение всех персонажей. Раньше даже не задумывалась, откуда взялся в ВС Людоед. А Вы ему такую биографию придумали!

Sabretooth: Капрал Бефар спасибо Капрал Бефар пишет: Его последний хозяин по имени Юпитер, или попросту Юп, с раннего детства был отмечен печатью вырождения, расплатой за близкородственные браки последних столетий.В ВС разве есть накопление вредных мутаций в генетическом материале? Гигантские Орлы тогда бы давно вымерли (они в своей общине из 100 орлов все максимум троюродные).


Капрал Бефар: Darik, Sabretooth, спасибо! Столько всего хорошего авансом наговорили, что прямо неловко )) Постараюсь не разочаровать. Sabretooth пишет: В ВС разве есть накопление вредных мутаций в генетическом материале? Так ведь они же не коренные, а из испанских конкистадоров пришельцев, довольно агрессивно настроенных по отношению к автохтонам. Отсюда и рецессивность гена роста у потомков. Дальше будет тема о "балланагарском проклятии", затрагивающем даже Озму.

Капрал Бефар: (Продолжение) Вероятно именно поэтому Энкин Флед, скользнув было равнодушным взглядом по каким-то обломкам в высокой траве у дороги, вдруг замер, сообразив, что бы это могло быть. И, конечно же, не мог отказать себе в мстительном удовольствии поделиться догадкой с задолбавшим его попутчиком. Тот предсказуемо задрожал: - Пойдём отсюда скорее! - С чего это вдруг? - Флед наслаждался его страхом. - Давай разглядим получше, куда нам спешить? О, точно - гляди: буквы. "Во-ро-том"... "За поворотом", значит. - Убери сейчас же! - в ужасе отпрянул Гвин от протянутого ему под нос обломка доски. - Интересно, - рассуждал вслух Флед, игнорируя его вопли, - где-то здесь, по идее, должна быть тропа к замку. Не заросла же она бесследно за одиннадцать лет? - Зачем она тебе? - прохрипел Кабр Гвин - от отчаяния у него, кажется, сел голос. - Интересно же! А тебе разве нет? - продолжал издеваться Энкин Флед с невинным видом. - А вот, гляди - это она и есть, похоже. Посмотрим? - Ещё чего! Флед демонстративно пожал плечами: - Дело хозяйское. А я прогуляюсь. - Ты с ума сошёл? - в ужасе пошептал Гвин. - А что здесь такого? Мне спешить некуда. Если тебе не терпится поступить в распоряжение Железного Дровосека и Према Кокуса - вперёд, я не держу. Буду только рад избавиться наконец от твоего нытья, - с этими словами он действительно сошёл с дороги из жёлтого кирпича и, раздвигая руками непослушные ветви, углубился в чащу. Уже решил было, что достаточно попугал спутника и можно повернуть назад, но за спиной раздался громкий треск веток под ногами и сбивчивые шаги. - Погоди, давай вместе! - взмолился запыханный голос Кабра Гвина. - Ты же не хотел? - Энкину удалось не показать ни удивления, ни раздражения. Он и сам-то не собирался долго гулять по лесу, а тем более, искать этот дурацкий замок - но теперь приходилось держать марку. - Да ну, и в самом деле, чего мне рваться в ту Голубую страну? - торопливо и с фальшивой бодростью пояснил Гвин, тоже стараясь не показать, что ему страшнее остаться одному на дороге, чем бродить в чаще вдвоём. - Здесь мы пока что сам себе хозяева, и никакой над нами власти. - Это точно! Продвинулись наобум вглубь леса ещё дальше и, конечно же, заблудились. А когда, плохо скрывая друг от друга панику, попытались вернуться на дорогу, вместо этого действительно выбрались к замку. Он стоял на холме, окружённый по балланагарскому обычаю кольцом высокой стены, над которой торчала широкая цилиндрическая башня-донжон, облепленная турелями, как трухлявый пень опятами. Стену в свою очередь окружал ров с заболоченной водой, зелёный от ряски. Через него был приветливо опущен подъёмный мост, застывший с тех пор, как Юп бросился по нему в роковую погоню за беглянкой. - Заглянем? - Кабр Гвин уже раскусил спутника, пытавшегося казаться намного отважнее, чем на самом деле, и теперь нагло брал на "слабо". Но у Фледа хватило решительности его переиграть: - Конечно! Помещения замка оказались затянуты паутиной и покрыты толстым слоем пыли, от которой изгнанники тут же синхронно расчихались, подняв густое облако. На широком дубовом столе посуда и ржавые ножи беспорядочно мешались с какими-то черепками и обломками. Окружающая заброшенность была отмечена печатью не только одиннадцатилетней бесхозности, но и образа жизни хозяина на протяжении долгого времени. Деревянная мебель и столярка шаталась, разваливаясь на части при попытках проверить на прочность. Но сам каменный донжон со сводчатыми перекрытиями и винтовой лестницей в стене на верхние этажи был так же крепок, как тысячу лет назад. Судя по всему, Юп на верхних этажах бывал редко, да и лестничный ход был для него слишком узок. Поэтому там сохранилось больше порядка, а среди прочих полезных вещиц - даже свалка оружия, от которой глаза Энкина Фледа восхищённо засияли. Впрочем, подлинный восторг вызвал у обоих подвал замка, где обнаружился винный погребок с остатками запасов - свидетельством той поры, когда у балланагарских помещиков ещё были виноградники и достаточно рабочих рук ухаживать за ними. Поскольку путников уже давно мучила жажда, они рискнули продегустировать. Вино оказалось гораздо крепче производимого в Голубой стране. Заброшенный замок как-то сразу стал уютным и практически родным. - Слуш-ш-шай, - начал вдруг Энкин Флед заплетающимся языком, - ты хорошо помнишь балланагарские законы о колонизации? Его товарищу речь давалась ещё труднее: - В общ-щ-щих ч-ч-чертах... - Замок на нейтральной территории, больше десяти лет без владельца и законных претендентов, - всё сильнее воодушевлялся Флед. - Ежели мы сейчас объявим его нашей собственностью, Железный Дровосек вместе с Раминой и Озмой идут лесом... - Тигровым! - радостно подхватил Кабр Гвин. На трезвую голову идея продолжила казаться здравой. Первым делом колонисты убедились в исправности подъёмного механизма моста. Вторым - начали делить между собой территорию. Говоря откровенно, гораздо удобнее они могли бы устроиться в примыкающих изнутри к стене подсобных помещениях или домиках для слуг. Но никто не хотел поступиться перед другим своим престижем. Споры о том, кому достанется спальня в южной турели, зашли в тупик, и от неё пришлось отказаться обоим. Остававшиеся с запасом продукты на дорогу закончились через три дня, но к этому времени колонисты уже освоили охотничий арсенал Юкуку, где нашлись не только пращи и силки, но и пара вполне рабочих арбалетов. Говорящие хищники, покинувшие окрестности, когда Юп начал беспредельничать, так сюда и не вернулись, поэтому лес изобиловал всевозможной непуганой дичью. В замке, как и ожидалось, был колодец, который вопреки опасениям оказался в отличном состоянии. Винный погребок тоже был далёк до истощения. Пойманные зайцы и куропатки, неумело освежёванные и ощипанные, жарились на вертелах в очаге на первом этаже, где для растопки пока что хватало развалившейся мебели. Колонистов уже не смущала мысль, что обгорелые кости в золе - наверняка человеческие. Они на удивление быстро привыкли к своему новому быту, несмотря на царящую кругом грязь и беспорядок. Жизнь налаживалась. Пока однажды ранним утром их не разбудил с похмелья какой-то шум. Выглянув из окошка своей турели, выходившего в сторону ворот, Кабр Гвин в панике бросился к соседу. - Там Же... Же... - заикаясь, заорал он с порога с вытаращенными, побелевшими от ужаса глазами. - Женщина? - мечтательно протянул спросонок Энкин Флед. - Если бы! Железный Дровосек! И у него вот такой, - Гвин широко, как только мог, раздвинул руки. - Топор! К счастью мост, как обычно, был поднят на ночь. Выталкивая один другого впереди себя, они поднялись на стену. - Мы ведь в своём праве в своих владениях, правда? - ныл над ухом совладельца Кабр Гвин, размахивая прихваченным арбалетом. - Какой там номер артикула, на основании которого мы колонизировали замок? На Железного Дровосека и сопровождавшего его деревянного курьера Вереса арбалеты, разумеется, не произвели никакого впечатления. Все четверо отлично понимали: стоит сорваться со стены одной стреле в сторону гостей, пусть и намеренно мимо - и незадачливых претендентов просто вынесут из замка. Это против загадочного мага, который вызывает отключающий волшебство сизый туман, Озма как овца, даже к помощи из-за гор прибегла. Двум несчастным изгнанникам, пострадавшим за то, что всего лишь посмели иметь и высказывать вслух своё мнение, войну объявят легко, и ещё легче её выиграют... Тем не менее, Дровосек оказался настроен на удивление миролюбиво и даже заявил, что признаёт их права - нужно только провести границы и закрепить всё договором. Пришлось взять с него клятву, что он не причинит им вреда и не уведёт насильно из замка. Клятвы в Волшебной стране, как известно, нерушимы, поэтому предусмотрев все возможные подвохи в формулировках, без пяти минут признанные владельцы замка успокоились и опустили мост. Дровосек довольно ультимативно очертил им границы, в которых они имеют право находиться и охотиться (не приближаясь к дороге ВЖК ближе чем на пятьсот шагов). Было большое желание с ним поторговаться, но не было на это смелости. Они бы согласись и на более жёсткие условия, лишь бы он поскорее ушёл. А он им ещё и Вереса оставил - как бы наблюдателем. Последнее обстоятельство их поначалу расстроило, но не сказать, чтобы сильно. В целом оставалось ощущение блестящей победы: их не просто оставили в покое, но официально признали их юрисдикцию над замком и окрестностями и независимость от Голубой страны. А вскоре оказалось, что и от Вереса им гораздо больше пользы, чем посягательства на свободу. Он совсем не собирался всюду следовать за ними по пятам, шпионить и доносить. Удовлетворился клятвой, что они не станут покидать начертанных им пределов и не позже вечера будут возвращаться в замок. Сам же оставался послушно выполнять возлагаемую на него работу - наводил в замке порядок и мелкий ремонт, рубил дрова для очага, хотя его гибкие пальцы-корневища были плохо приспособлены к тому, чтобы держать топор. Вместо надсмотрщика Кабр Гвин и Энкин Флед получили покорного раба, усердием которого к замку за несколько месяцев постепенно вернулись признаки человеческого жилья. Сами они посвящали время охоте - достаточно благородному занятию для новоиспечённых суверенных помещиков. Впрочем, когда она оказывалась не очень удачной, Вереса задействовали и для добычи продовольствия, включая такую рутину, как сбор ягод и грибов. Так прошёл год. А затем громом среди ясного неба грянули новые перемены. Исследуя подвалы замка, новые хозяева обнаружили недостроенный подземный ход, ведущий, как в любом порядочном замке, далеко за его стену на случай осады. Недостроенный - потому что уткнулся в каменный свод естественной подземной полости. Её в своё время тоже приспособили под хранение всякого хлама и даже пытались расширить уходящее из неё ответвление, чтобы понять, куда оно идёт. Но, похоже, быстро бросили - ширина, позволяющая пролезть рослым балланагарцам, заканчивалась через десяток шагов вместе со следами инструментов на стенах. Гвин и Флед могли ползти на четвереньках и дальше - и делали это, пока не сковал страх. Тогда послали Вереса, но и он вернулся очень быстро, доложив, что проход сужается до полной непроходимости. Как-то Энкин Флед в шутку предположил, что там наверняка где-нибудь зарыт клад. Впечатлительный Кабр Гвин, однако, тут же загорелся идеей всерьёз. Начал пропадать в подвале всё свободное время и даже норовил отлынить от охоты. В результате Флед и сам начал думать "а вдруг и правда?" - и к неудовольствию совладельца составил ему компанию в поисках. Вереса они, конечно, к ним не подключали: в подземелье уже освоились, а знать о кладе ему незачем. Там они и были застигнуты врасплох незваными гостями. Появились они, конечно, из того самого отверстия - благо, их рост позволял им сделать это без малейшего труда. Но этого момента никто не уловил - просто возникли вокруг, словно из пустоты, коротышки в чёрных плащах с капюшонами. Когда же их предводитель с уродливым и мёртвым, словно деревянным, лицом, изрезанным глубокими шрамами, представился тем самым Руггедо, который кошмарил Волшебную страну сизым туманом и захватил в плен саму Озму, лишь чудом и случайным везением освобождённую феей Энни, Кабр Гвин и Энкин Флед, не сговариваясь, рухнули перед ним на колени. Властный тон, совсем не похожий на сопливые увещевания Озмы или Железного Дровосека, не оставлял сомнений в его праве требовать себе подчинения. - И что, - допытывался Руггедо, - вас за весь год больше ни разу не навещали? И никак не давали понять или заподозрить, что наблюдают за вами? Энкин Флед и Кабр Гвин растерянно мотали головами, не до конца понимая, чего от них хотят. - Узнаю Озму! - довольно заскрипел король гномов деревянным голосом. - Всё пытается перевоспитывать доверием. Ничему жизнь не учит! Ну а вы, - рявкнул он на Фледа и Гвина, - хотите ли реванша? Или вас всё устраивает в этой дыре, где Озма от щедрот позволила вам жить, и вы больше не мечтаете о её свержении? Владельцы замка переглянулись, и каждый увидел в глазах другого проблески радости, вспыхнувшие сквозь страх. - Если с таким покровителем, как Ваше величество, - осторожно начал Кабр Гвин. Руггедо ядовито захихикал: - Я понимаю, что сами вы ни на что не способны. Вопрос в том, какая мне от вас польза? Но если вы действительно готовы присягнуть мне на верность, я, пожалуй, соглашусь... Энкину Фледу не очень понравилась такая постановка вопроса. Если принятие на службу обставляют как одолжение, награду за неё ожидать будет несколько опрометчиво. Поэтому он одёрнул радостно закивавшего Гвина, придав лицу выражение глубокой обеспокоенности. - К нам ведь приставлен агент Верес. Если он узнает о наших контактах, Озме про них тоже станет известно... - Это уже не ваша забота, - резко перебил его Руггедо. - Его я беру на себя - как и другие вопросы, на которые у вас не хватит ума. - Тогда мы согласны! - поспешил заверить Кабр Гвин, и Энкину Фледу оставалось лишь мысленно вздохнуть. Верес в это время был на охоте, вернее, на мясозаготовках - право на "настоящую" охоту владельцы замка признавали лишь за собой, но кладоискательство в последние дни все больше отвлекало их от этого развлечения. Сегодня деревянный компаньон вернулся с целой связкой битых кроликов и тайной надеждой, что хоть на этот раз удостоится похвалы. Или хотя бы доброго слова. - Чего так долго? - недовольно просопел Кабр Гвин, едва Верес возник на пороге. - Карниз надо повесить - видишь, оборвался. Верес аккуратно отложил в сторону кроликов, которых хозяева даже не удостоили вниманием, и направился к покосившейся занавеске. Его всё сильнее угнетало, что они продолжали относиться к нему как к мебели. Казалось, за год жизни в одних стенах уже можно было рассмотреть в нём личность. Он был личностью даже тогда, когда Урфин создавал его как функцию, тем более после исправления ему Озмой, вместе с лицом, интеллекта и характера. Но эти двое почему-то этого не замечают, и прежняя надежда, что это вопрос времени, надо только подождать, становится всё призрачней. Что он делает не так? Чуткие уши курьера улавливали доносящийся из подземелья слабый, но настойчивый стук. Надо бы пойти проверить, что там такое. Но сначала повесить карниз, раз уж сами не в состоянии. Как он вообще так оборвался, словно специально дёргали... Скамейка должна выдержать - совсем недавно её укреплял. Дуболома выдержит. И даже гренадера. Да, вот как раз гренадер с его размахом рук сейчас бы не помешал. Не для Вересовых корневищ работёнка. Хотя за год эти руки научились множеству новых, немыслимых прежде занятий. Он собой доволен. А что другие недовольны - это, в конце концов, неважно. Он просто выполняет свой долг, делает свою рабо... Энкин Флед цепко повис на шее Вереса, а Кабр Гвин дрожащей ногой выбил из-под него скамейку. Грохнувшись о плиты пола, деревянный курьер попытался было вскочить на ноги, но Гвин и Флед прижимали его крепко. По гибким рукам-корневищам без локтей прокатилась яростная волна, словно разбуженная страхом и отчаянием память дерева, ломающего своим ростом и неукротимой витальной силой любые преграды. Пытаясь удержать его извивающиеся руки, Энкин Флед просто лёг на них всем телом, но деревянные пальцы-отростки продолжали шевелиться, скрестись, старались его схватить. Кабр Гвин разлёгся на дёргающихся ногах и чувствовал себя несколько увереннее. Верес тряс головой и бился ею о каменные плиты. Урфин делал агентам подвижные и гибкие шеи, позволяющие вести всестороннее наблюдение. У филина подсмотрел. Это придавало сейчас голове такую степень свободы, что казалось, она вот-вот отделится от туловища и атакует обидчиков. Только слова почему-то никак не давались деревянному рту, издававшему вместо них дикий бессмысленный хрип. А в атаку на голову уже нёсся со стамеской наперевес Руггедо. Верес, увидев его на спине (или чуть пониже) Энкина Фледа, на секунду застыл от изумления - одни глаза продолжали метаться по сторонам на деревянном лице. Мог и узнать бывшего Эота Линга. Тем более, надо спешить, пока эти остолопы не услышали чего-нибудь ненужного. Удар стамеской прямо по хрипящему рту. Второй, третий. Щепки разлетаются по сторонам. Хрип утих через несколько секунд - рта больше не было. Или лучше сказать, вся нижняя часть лица была раздолбана в сплошной бесформенный рот, не способный издавать звуки. Так-то лучше. Глаза по-прежнему живут, но нет в них больше сопротивления - одно лишь сладкое и понятное чувство тупого страха, с которым так легко манипулировать. - Рубанок! Гном с инструментом, словно из пустоты. Сейчас пойдёт веселее. Лицо продолжает исчезать, превращаясь в колечки стружек. Флед и Гвин чувствовали, как слабеют конечности деревянного курьера, как замирают в них последние движения. Вскоре стало очевидно, что держать его больше не нужно. "Мы убили его?" Но мертвенная неподвижность Вереса не могла обмануть деревянного Руггедо. Он чувствовал его дыхание, жизнь, всё так же пронизывающую волокна растворёнными в них микрочастицами волшебного порошка. Недостаёт лишь образа, стёртого с бывшего лица. Сейчас наведём новый - такой, как нужен нам... Руггедо пошевелил длинными гибкими пальцами. Первое его колдовство, первое испытание пояса Арахны. Кисти-кулачки, отравлявшие ему жизнь несколько лет, был главной его претензией Урфину. Он пытался совершенствовать себя и дальше, уже с помощью этих пальцев, аккуратно правя железом собственное лицо и с ним характер в желанную сторону. Бросил на полдороге, когда почувствовал, что начинает терять себя, превращаясь во что-то другое. Но принцип освоил. Тем более, тут задача плёвая. Не характер, а полное его отсутствие. Не добро, не зло - тупая и беспрекословная покорность. Такое Руггедо вытесать не составит сложности. С творчеством у него плохо, вернее, никак - но здесь творчество и не нужно. Новое лицо оживало прямо под ударами стамески. Кабр Гвин и Энкин Флед с благоговейным страхом смотрели, как тело Вереса снова приходит в движение. - Ты - курьер Верес, - отчеканил ему Руггедо, когда всё было закончено. - Я - король Руггедо, твой господин и повелитель. Твоя задача - следить за этими двумя бездельниками. "Мы на такое не подписывались!" - мысленно простонал Энкин Флед, но, разумеется, не издал ни звука. Кабр Гвин тоже опустил взгляд, вспоминая, как хорошо всё было ещё сегодня утром: они сами себе господа, беспечно проводят время в пирах и охотах, помыкают несчастным Вересом... А что будет теперь? - А теперь - в подвал! - отрывисто приказал Руггедо словно в ответ на его мысли. Флед и Гвин поплелись вслед за убежавшим далеко вперёд частым стуком подошв по каменным ступеням. Сзади топал Верес, чьи шаги гремели теперь совсем иначе, нежели раньше. В подвале глухой стук со стороны подземного хода стал отчётливо слышим всем, усиливаясь по мере приближения. Руггедо спрыгнул в пещеру, не дожидаясь остальных, и направился к загадочному отверстию, откуда и доносился грохот. - Долго ещё? - недовольно проорал в трубу. Оттуда раздались приглушённые голоса, разобрать которые подошедшие Гвин и Флед не смогли. Через полчаса целая толпа гномов в чёрных капюшонах вынесла из отверстия тело, которое казалось мёртвым. - Узнаёте? - спросил Руггедо со своим противным мелким смешком. Кабр Гвин и Энкин Флед переглянулись: "Ты подумал о том же, о ком и я?" Сомнений не было: перед ними лежал Руф Билан, который десять лет назад за что-то попал в немилость к Бастинде и сгинул в подземелье Дозорной башни. По официальной версии - сбежал в подземный ход, через которую в башню проникла фея Элли со спутниками, где и заблудился. Сами они шептали по углам, что, конечно же, с ним просто зверски расправились за переход на сторону Бастинды - да и сами в это, пожалуй, верили. Но не узнать Билана - постаревшего, исхудавшего, бледного и даже какого-то серого в свете факелов - было невозможно. - Он спит, - объяснил Руггедо. - И неизвестно когда проснётся. С сегодняшнего дня вы будете за ним следить и отвечать за него своими глупыми головами. - А, - попытался что-то уточнить Энкин Флед, но король гномов не позволил ему раскрыть рот. - Эта камера - уже часть Подземья. Шпионский девайс Стеллы её не пронзает, - объяснил он. - Поэтому Билан должен оставаться здесь. Вы тоже наверху не болтайте лишнего, спускайтесь сюда для серьёзных разговоров. И ему больше присмотра. На самом деле судьба Руфа Билана его почти уже не беспокоила. Не доглядят за ним эти олухи, сожрут его крысы - ну и Кит с ним. Нет, он их, конечно, казнит, раз уж пообещал, но горевать не будет. И если Стелла или Озма разглядят в ящик новое лицо Вереса и заподозрят неладное, тоже ничего страшного. За год гномы так и не смогли добыть средство, восстанавливающее память после Усыпительной воды, которой тот наглотался. И едва ли что-то изменится к тому времени, как он проснётся. Опять же - когда это ещё будет? А между тем Калико уже доносит ему опасные разговоры гномов: мол, когда мы ухаживали за спящей госпожой, с которой были связаны клятвой, Руггедо говорил, что это унижает наш народ. А сам теперь заставляет ухаживать непонятно за кем! В общем, если бы не сквоттеры в замке Юкуку, связанном с Подземьем, он бы Билана просто бросил на произвол судьбы. А так есть на кого переложить эту заботу. И вот спустя два года усилия оказались вознаграждены, пробуждение состоялось. - Он... что-то помнит? - задал Руггедо мучивший его и единственный по-настоящему важный сейчас вопрос. - Память не восстанавливается? Калико отрицающе покачал головой. Сизый туман, который сперва насылал на Волшебную страну злобствующий дух Арахны, а затем им научился управлять Руггедо, концентрировал силу Хаоса, включая капельки воды Забвения из глубины Подземного моря. На людей она не действовала, но у попавших в туман животных отнимала память и речь. Зоошизанутые волшебницы стали искать противоядие - и Стеллин садовник Тамиз действительно смог создать эликсир, запах которого восстанавливал память. В Изумрудном городе начали его производство, но поскольку Руггедо вскоре потерпел позорное поражение, оно было свёрнуто, и после исцеления жертв тумана всё зелье спрятано в магическую сокровищницу Озмы. Туда, где остатки живительного порошка, зонтик Бастинды и прочие опасные штуки. Там такие мощные охранные заклинания - не пробиться даже с поясом Арахны (думаете, он в своё время не пытался?), тем более, теперь. Выяснить его состав и рецептуру так и не удалось - да и не сунешься в Изумрудный город, когда там прописались собратья во главе с Кастальо. Гномы способны спрятаться от кого угодно, но не друг от друга. Тамиз же поссорился со Стеллой и куда-то пропал. Сколько ни пытались гномы напасть на его след - всё без толку. - Значит, все старания не имели смысла, - печально подытожил Руггедо. И поразился торжествующей и даже дерзкой улыбке стюарда: - Я бы так не сказал, - ответил Калико с важным видом. - Кажется, у нас есть способ добыть экстракт.

JarJarBinks: Капрал Бефар (Продолжение) Я, в отличие от предыдущих ораторов, много не наговорю - не велик с меня доход. Прочитал только последний пост. Весьма интригующе и прочиталось легко. Надо, конечно, читать с начала. Может, как-нибудь сподоблюсь. Урфин, оказывается вырастил настоящих бандитов. У Волкова Урфин всё же игрушечный злодей, как мальчишка во дворе, играющий в войнушку. А здесь... Здесь его клоун сколотил уже серьезную такую ОПГ, наверное и горстку-другую трупов уже оставил. В общем, мы с Карусели переместились на НТВ.

Капрал Бефар: JarJarBinks, спасибо. JarJarBinks пишет: Урфин, оказывается вырастил настоящих бандитов. Ну, в этой альтернативке из всей банды на совести Урфина только клоун, который зато уровень главгадства достаточно прокачал (раскрыто больше во второй книге, а здесь пока ещё "выходит из депрессии"))

Капрал Бефар: А Озма - входит - Ваше высочество, пальцы! - встревоженно воскликнул Дин Гиор в пятый или шестой раз. - Ничего, у меня их много. Хрустальный голосок Озмы звенел чётко и внятно, словно и не сжимала она во рту три золотых самореза. Более того - в нём никак не проскальзывало раздражение от бестолкового беспокойства фельдмаршала, которое всякий раз некстати и - буквально - под руку. При том, что с каждой новой доской орудовать шуруповёртом становилось всё неудобнее. Но как раз это обстоятельство и не давало покоя её напарнику. Дину Гиору было тяжело наблюдать, ещё и безучастно, лишь для проформы придерживая и без того уже устойчивую конструкцию, как мучается принцесса с этим зловещим агрегатом, упрямо отвергая его помощь. А паче того - какие неподобающие позы ей при этом приходится принимать. Он ещё на сборке прошлой стенки перестал волноваться о том, насколько нелепо выглядит со стороны сам с трижды обёрнутой вокруг шеи бородой, всего час назад роскошной, а теперь безобразно всклокоченной. Но Озма, распластанная в своей любимой белой мантии по наклонной поверхности будущего компостного ящика, на виду у всего Изумрудного города... Ну, допустим, не на виду, в самой глубине огромного балкона-огорода, за живыми ширмами вертикальных грядок, густых и плодоносящих. Однако где гарантия, что с верхних башенок близлежащих домов их диспозиция не просматривается? Принцесса, кстати, тоже не была в этом уверена. Потому-то и не позволяла себе копаться в огороде в рабочем комбинезоне, как в унаследованной от Гудвина мастерской за тронным залом, вдали от глаз подданных. У Озмы свои представления об этикете, которых она жёстко придерживается, что бы там Стелла ни говорила. А брюки - ещё и ненужное напоминание о её мужском прошлом. Но в мантии, при всей предоставляемой ею свободе движений, сейчас было реально неудобно. К тому же предмет её тайной гордости, зеркально отполированные доски, играли с ней злую шутку: она постоянно скользила по ним, норовя съехать. Благо, зазор между досками был достаточно большой - ну или её ножки в рубиновых туфельках (немагическая замена утерянным в Подземье серебряным из комплекта Регалий) достаточно маленькими, чтобы втиснуться в его носками, зафиксировав своё положение. - Давайте, я хоть болтик буду держать? - робко предложил фельдмаршал после очередного надсадного визга шуруповёрта, закрепившего дальний край доски на брусе. - Мне ведь удобней… Ага, доверить самонарезающие шурупы человеку, который называет их "болтиками"! - Свои-то пальцы я чувствую, - терпеливо объясняла ему Озма в невесть-какой-по-счёту раз, любуясь идеальной точностью, с которой легла по центру новая золотая шляпка. - А вот в ваших не уверена. Не так давно до принцессы Изумрудного города вдруг дошло, к немалой печали, что в возвращённом родном теле (младенчество и годы, проведенные в облике Урфина Джюса, не считаем) она прожила уже больше времени, чем возраст, на который выглядит. Так сказать, догнала. Или это её догнал пубертат? А может быть, кризис среднего возраста - Урфина? Внешне ни тебе сединок-морщинок, ни иных каких возрастных перемен, более приличествующих столь юной особе. А в душе какой-то надлом. Просто впервые по-настоящему ощутила, не умом, а сердцем (привет вечному спору Страшилы и Железного Дровосека), что вся эта бодяга - надолго. На века. Внезапно поблекло не отступавшее тринадцать лет чувство дезориентированности парадоксом собственного возраста и пола. Но не то чтобы тараканов в голове поубавилось. На смену прежним попросту приползли новые. Среди них - перфекционизм. Коль скоро жить ей предстоит многие столетия, то и делать что-то ручками (да и магией тоже) надо на века. Чтобы долго стояло и не разваливалось. А ей уже систему полива огородика, которую мастерила, пытаясь хоть как-то отвлечься от боли разлуки с друзьями из Канзаса (ещё после того, первого расставания, но всё равно) пришлось обновлять. Какой-то неправильный темп жизни. Надо медленнее. Может быть, тогда как-нибудь научится спокойней воспринимать неизбежность снова и снова становиться младше бывших своих ровесников. Снова и снова хоронить друзей - из года в год, на протяжении веков. Через какое-то время - и тех, чья жизнь полностью промелькнёт перед твоими глазами. Их детей и внуков. И при этом не сойти с ума и не очерстветь, остаться способной нести бремя ответственности за Волшебную страну, бремя правительницы и доброй феи. Ей по-прежнему неинтересно, как борются с этим Стелла и Виллина. У неё свой путь, который она должна нащупать самостоятельно. И если он лежит через стремление к долговечности дела её рук - почему бы и нет? Попробовать в любом случае стоит. Вот и затеяв мастерить компостный ящик для своего балконного огородика, Озма, во-первых, не могла теперь доверить это никому другому. А во-вторых, не могла подойти к этой задаче так, как сделала бы в прежние времена, будучи Урфином - связать на плотно подогнанных шипах и пазах, с минимумом не очень-то дешёвых в Голубой стране гвоздей. Теперь и гвозди ей казались слишком эфемерной штукой, не способной обеспечить ящику нужную прочность. Только хардкор, только шурупы. И, конечно, золотые - чтобы не заржавели со временем, чтобы не потускнели утопленные в доски их плоские головки. С золотом проблем, разумеется, не было. В Фиолетовой стране это настолько доступный металл, что в хозяйстве его не используют только из-за тяжести и мягкости. Зато повсеместно идёт на посуду и всевозможные декоративные украшения, радующие мигунов ослепительным блеском. Шурупы по собственному чертежу, с размерами, полученными в результате долгих тщательных расчётов, заказала самому Лестару-старшему - лучше него эту работу никто не выполнит. Досками и угловыми брусами бывший столяр занялась сама и осталась довольна результатом. Идеально гладкие, без сучков и задоринок, неотличимые друг от друга белые досочки, к которым хотелось прижаться щекой, после чего лицо само расплывётся в счастливой улыбке, ждали своего часа, аккуратно сложенные на месте сборки - ящик должен получиться очень большим и нетранспортабельным. Шурупы к этому времени тоже подоспели. Вот только вкручивать их вручную оказалось не так просто, как думалось. Золото показало себя не лучшим материалом под резьбу. Даже если предварительно рассверлить узкие отверстия (та ещё двойная морока). Саморезы следовало вгонять в дерево с большой скоростью и напором. Значит, придётся изобретать шуруповёрт. Этот процесс доставил Озме немало удовольствия. Время, проведенное с Чарли Блеком под арестом самопровозглашённой Республики Феомского Народа не прошло даром: помимо баек о Летучем Голландце с мёртвой Мадам Проводницей и прочих морских фейри, капитан стал источником ценных сведений о технологиях Большого мира, от которых принцесса могла отталкиваться. А собрать агрегат было и вовсе проще, чем придумать: для инструментов, в отличие от конечных продуктов, магию использовать не зазорно. Но Озму снова ждало разочарование. Накачивать пневматический шуруповёрт оказалось долго и муторно, а заряда на целый саморез всё равно не хватало. Если же его увеличить в размерах, обращаться с ним она не сможет. Тупик. Другой бы уже опустил руки, а упрямая Озма начала думать о новом источнике энергии. Долго его, впрочем, искать не пришлось. Перезвон трамваев, разносящийся по бульварному кольцу, наводил на эту мысль с самого начала, и всё же принцесса сперва поэкспериментировала с пневматикой. Она прекрасно понимала, опять-таки вопреки стенаниям Стеллы о своей подростковой беспечности, опасность открытого высвобождения энергии из разности потенциалов Порядка и Хаоса, и сознательно остановилась, ограничившись насосами и трамваем. Даже идея железнодорожного сообщения с Фиолетовой страной больше не казалась ей такой уж блестящей, и она втайне от Страшилы радовалась, что оба парламента её тогда забраковали. Тем более, незачем тащить это дальше в быт (особенно в свете недавних событий). Лифты Изумрудного дворца успешно ходят на гидравлическом приводе (пусть и завязанном в конечном счёте, как и вся система городского водоснабжения, на тех же насосах), с освещением вполне справляются по старинке рудокопские шарики. Но разок-то можно, мироздание? В общем, кабель от трамвайных путей пролёг удавом под балкон, к выросшей возле Красной кареты трансформаторной будке, от которой Озма в свою очередь запитала переделанный шуруповёрт. И процесс пошёл! Две стенки ящика принцесса самостоятельно собрала за полчаса, а для дальнейшей работы нужен был помощник. Скучающий от безделья в своём кабинете под шпилем главного дворцового купола фельдмаршал Дин Гиор был мобилизован для ответственного задания. Бывшего полковника Озма произвела в фельдмаршалы три года назад, вскоре после той странной и невидимой войны на два фронта. Во-первых, за бдительность, благодаря которой тот сумел разглядеть, пусть и далеко не в первый день, послание, оставленное ей Руггедо на стенах домов Изумрудного города. Во-вторых, марраны после стычки в Заречном лесу и последовавших бурных дебатов решили присягнуть на верность Озме в качестве боевой гвардии в обмен на приобщение их к благам цивилизации. Принцесса определила их под командование Дина Гиора, а значит, его звание должно было теперь звучать солидно, не слишком уступая командующему дуболомами генералиссимусу Тилли-Вилли. Тёплое отношение принцессы к Дину Гиору тянулось из глубин "урфиновской" поры - когда совсем ещё молодой Джюс, разинув рот, изумлялся великолепию Изумрудного города, и Единственный Солдат любезно взял на себя функции гида. Угрюмый ученик столяра, мягко говоря, не привык к такому вниманию и заботе. Знал бы тогда, что на самом деле является заколдованной девочкой - как пить дать влюбился бы! Вместо этого окончательно влюбился в Город мечты, где живут столь обходительные люди. А уж демонстрация Дином на дворцовом параде строевых приемов с щитом, мечом и копьём и вовсе покорила его воображение, выплеснувшись через много лет в идею создать деревянную армию... В общем, ничего странного, что принцесса многое прощала Дину Гиору, с кротостью снося и его патологическую фиксацию на собственной бороде, и вызванную ею рассеянность. Но вот навязчивое желание помочь ей с закручиванием шурупов (и добро бы ещё за ним стояла реальная способность это сделать, так нет же) начинало колебать даже её ангельское терпение. Снова леденящий душу визг, шуруп, входящий в доску, как в масло, и с усилием - в брус. Новый золотой огонёк вспыхнул на идеально равном расстоянии до трёх краёв доски. Какой это по счёту? Осталось четыре доски для последней стенки, значит, семьдесят второй. Новая доска, подъём на очередную ступеньку. Расстояние вымерять не надо, подгоняем под доски соседних стенок. Снова жалостливый взгляд Дина Гиора. Надо отвлечь его мысли на другую тему. - Господин фельдмаршал, как там с принятием годового бюджета? Тяжёлый и непритворный вздох лидера реформистской партии утонул в визге шуруповёрта. - Пока всё зависло, - дождавшись окончания адских звуков, отчеканил вышколенный (даром что не участвовал ни в одном бою) вояка. - У нас ведь коалиция до сих пор не сформирована. - А что так? Балуоль никак не решит, к кому примкнуть? - улыбнулась Озма, переползая на другой край. Дин Гиор замялся - не так, словно не знал ответа, скорее опасался, что принцессу он может огорчить. - Да не в поваре тут дело, - начал он наконец, но ведьминское устройство снова застонало, подарив ему законную паузу. Ещё один шуруп идеально вписался в доску. Озма, налюбовавшись результатом, потянулась за следующей - и обнаружила досадное обстоятельство. Она рассчитала длину провода с достаточным запасом, но при сборке последней стенки ящика он как-то незаметно оказался под досками, а потом и прошёл между ними. В итоге для последних трёх досок его теперь не хватало. Всё бы ничего, но отсоединить провод от клемм шуруповёрта и присоединить вновь было не такой уж простой задачей и требовало времени. Озме бы впору задуматься о том, как устроить более удобное соединение (штука ведь зарекомендовала себя полезной, её и как дрель можно будет использовать), но захлестнула досада из-за собственной невнимательности. И чтобы переключиться на что-то более конструктивное, она требовательно уставилась на фельдмаршала. - Так я и говорю, - спохватился тот, - дело не в Балуоле. У центристов же теперь Флита фактически неформальный лидер... - Я в курсе, - хмыкнула Озма. - И что её не устраивает? Флита её, конечно, продолжала время от времени удивлять, но до сих пор исключительно приятно. Освободившись из-под гиперопеки авторитарной мамаши Фаданоры, одной из ведущих лиц секты "орионовцев" и РФНовских сепаратистов, и вернувшись на службу в Изумрудный дворец, девица преобразилась и расцвела. Официально оставаясь заведовать отделом выдачи литературы в библиотеке, она таинственным образом умудрялась быть в курсе происходящего во всех уголках дворца, то и дело выступая с какой-нибудь толковой инициативой. Словно спешила наверстать упущенное за десять лет. Но стоило Озме предложить ей работу со штатом, как моментально превратилась в прежнюю зашуганную мышку: "Ой, что вы, да какая из меня начальница? С гномами в библиотеке поспокойнее". А с полгода назад, уставившись в пол сквозь зелёные очки, которые снова начала носить вскоре после возвращения в Изумрудный город, робко спросила Озму, не будет ли та сердиться, если она вступит в партию - не "к ней", а "к повару Балуолю". Принцесса, смеясь, заверила её, что расстроить такое решение может разве что Флитиного дядю Фараманта, Стража Ворот и лидера партии консерваторов. На самом деле центристскую партию Озма в своё время сама и организовала - специально, как буферную прослойку между реформистами и консерваторами, чтобы в Изумгорсовете гарантированно формировалось коалиционное большинство. И когда уже через пару месяцев партия делегировала Флиту на депутатскую скамью, для принцессы это не стало таким уж сюрпризом. Просто в очередной раз порадовалась за девчонку. Но блокировать принятие бюджета - это что-то новенькое... - Она говорит, - объяснял Дин Гиор, не сводя глаз с гибких пальчиков принцессы, лихо ковыряющихся в раскуроченном механизме, - что бюджет - слишком серьёзный и ответственный вопрос, чтобы решать его формально, большинством голосов и кулуарными компромиссами. Лучше обсудить его дольше, но выработать в конце концов общее решение, которое устроило бы каждого. Мол, это наш общий город, и мы должны заботиться о благе всех, а не только большинства... - Моя ж ты умница! - всплеснула Озма руками. - А ничего, что этого, как сказал бы Страшила, кон-сен-су-са они ещё как минимум полгода не добьются? Она сама, что ли не видит, какой там, - кивнула в сторону дворцовой стены, за которой и скрывался зал заседаний Изумгорсовета, - разброд и шатание? И осеклась на полуслове. Разве не об этом самом задумывается она в последнее время - "жить медленнее"? Ей-то спешить некуда, все чаемые реформы можно растянуть на несколько поколений, и тогда они не станут шоком для тех, кто к ним не готов. В самом деле, не счастье ли, по мере её возможностей, каждого подданного является её конечной целью? Озма подхватила освобождённый из плена шуруповёрт, снова растянулась на полусобранной стенке ящике. Доска, шуруп. Как в масло, с надсадным визгом, в доску. С усилием - в брус. Флита как-то сходу врубилась в то, чего сама принцесса оказалась не в состоянии понять за тринадцать лет правления: путь к взаимопониманию и общим интересам лежит не через споры и конкуренцию, а через попытки услышать и понять друг друга. Долгие и кропотливые, да. Тормозящие историческое развитие, да. К которым народ ещё надо приучать - тоже долго и нудно. Но ей-то, с магическим долголетием и вечной юностью, куда спешить? Другой конец доски. Аккуратно поставленный в центр шуруп. Оглушительный визг. Намного оглушительней, чем раньше. Золотой саморез не поддавался! Удивлённая Озма, изогнувшись, налегла на шуруповёрт плечом. Вой стал запредельно ужасным. Шуруп вошёл в доску самую малость. Испуганный взгляд Дина Гиора. Дым. Внезапная тишина. Запах гари. - Что за... Две пары глаз прикипели с двух сторон к торчашему над доской золотому... гвоздю? Нет, всё ещё веселее. Заготовка, по недосмотру оказавшаяся среди готовых шурупов, была не только без резьбы, но и с тупым концом. Как её вообще удалось загнать даже на эти пару миллиметров? Упёртостью и напором? Неконтролируемым выбросом магии? Ещё интересней вопрос - как она могла не заметить, что держит в пальцах совершенно гладкий стержень? Ах да, все мысли были полны тем внезапным озарением, к которому подтолкнула её Флита. Эдак могла действительно без пальцев остаться. И было бы поделом. Шуруповёрт не подавал признаков жизни. Хрюкнулся только он или преобразователь внизу тоже? А может быть даже... Доносящийся из города шум свидетельствовал о справедливости последней догадки. Озма метнулась к краю балкона так стремительно, что долговязый Дин Гиор с трудом за нею поспел, умудрившись при этом всё-таки не зацепить вертикальные грядки. Трамвай на бульварном кольце застыл, как нарочно, прямо напротив балкона, отлично просматриваясь вдали за зелёной черепицей крыш, почти вплотную сходящихся над извилистыми улочками. Паника в нём только началась, и крошечные фигурки толпились у дверей, торопясь его покинуть. Но опережая их, тревога уже катилась волной от эпицентра по городу. Как распространялась в своё время волна созданной Озмой иллюзии, раскрашивая в зелёный цвет нижние этажи домов и мостовые. Невидимо, но столь же ощутимо. Хлопали поднимающиеся рамы, горожане высовывались из окон и напряжённо вглядывались вглубь улиц, пытаясь понять источник беспокойства. Вскоре оно просочилось по мостовым от бульварного кольца в дворцовый парк, под самые стены. Гулявшие прохожие замерли, напряжённо глядя в сторону балкона, прямо на Озму, и она вдруг поняла, что своим молчанием усиливает растущую панику. За все годы работы в Изумрудном городе трамвая ломался один лишь раз - во время войны, когда на город лёг сизый туман. И ассоциации у народа сейчас возникали вполне предсказуемые. Остановившийся трамвай - знамение катастрофы. Даже для консерваторов и правых центристов, которым им и пользоваться-то не по понятиям. - Всё в порядке, друзья! - звонко крикнула принцесса с балкона. - Всё под контролем. Волшебный посох непочтительно валяется в проходе между грядками. Сделала по образцу прежнего скипетра, раздавленного в Подземье между складывавшимися чугунными ступенями при погоне за Руггедо, только намного массивнее, совсем не похож на изящную девчоночью финтифлюшку. Между концами расщепленного бивня мастодонта, подобранного там же в Подземье, на паре крупных изумрудов прикреплена восстановленная бригадой мастера Лестара под тщательным наблюдением Озмы и замкнутая в кольцо, пожирая собственный хвост, золотая змейка - половина волшебной пряжки с пояса Арахны. В окружность сего Уробороса, разумеется, вписана серебряная буква Z, образуя с нею монограмму принцессы. Подхватила на бегу, за доли секунды вспоминая и перебирая оптимальные формулы. Впритык к парапету, размашистые росчерки в воздухе. Со стороны, из парка, наверное, выглядит забавно и нелепо. А может быть, наоборот, эффектно. Скорее ведьмочка, чем феечка, ахаха. Горизонтальные перекладины буквы Z в рогатине уже пылали огненными полосами. Медленно, с усилием, пламя пробивало себе дорогу и по диагонали, навстречу друг другу, сверху и снизу, рассыпая пучки искр. Ну, логично, что это выглядит именно так. Символика прозрачная, как сама монограмма на просвет. Порядок и Хаос, разделённые и разнесенные Гуррикапом - и сплетение заклинаний, которое удерживает их в этом состоянии. На разных берегах. Не "разноцветность" и "неоднозначность", не амбивалентная магия, которой наивно пытался прельстить её Руггедо. Бескомпромиссная граница. И одновременно ребро жёсткости для кольца, символизирующего магическое поле Волшебной страны. А ей этот образ параллельных линий, соединённых решительным росчерком, и подсказал в своё время принцип работы трамвайного кольца для Изумрудного города... Сейчас светящиеся полосы с посоха уже легли отблесками на далёкие рельсы и побежали по ним в противоположные стороны, спеша замкнуться. По чешуйкам золотой змеи тоже носились навстречу друг друга два вихря, пока не затихли моментально, коснувшись и уравновесив друг друга. Звон трамвая огласил - вагоновожатому, оставшимся пассажирам, всему городу - что проблема устранена, волноваться не стоило. Вернулась к ящику, небрежным взмахом посоха восстановила шуруповёрт. Даже не вникала в поломку - просто откатила к прежнему состоянию. Посох стал успешной заменой утерянным серебряным башмачкам. Благодаря разблокированной магии Гуррикапа на диадеме, от спрятанной в её центральном рубине книги, удалось добиться комплиментарной работы артефактов. И в общем-то, магические возможности Озмы даже усилились. Но башмачков всё равно жаль. Во-первых, наследство и память от папы Пастории. Во-вторых, как-то несолидно остаться без средства моментального перемещения, когда и Виллина владеет телепортацией, и у Стеллы есть скоростное облако с гиперпрыжком. А главное - лишилась их глупо и бессмысленно. Вроде бы ради спасения дракона Ойххо - да только, судя по всему, рудокопский Хранитель Времени Ружеро и летописец Арриго с радостью бы сами его подарили, лишь бы Озма от них отцепилась. А всё-таки, чего же они так боялись тогда, что не могли скрыть дрожь в руках? Дурацкий недошуруп без резьбы по-прежнему торчал над доской - целой, не треснула. Можно сказать, повезло. Дин Гиор смотрел на принцессу молча и выжидающе. - Всё, фельдмаршал, дальше я сама справлюсь. - Вы уверены? - переспросил тот, не тая сомнения в голосе. - Абсолютно, - отрезала Озма тем властным тоном, к которому прибегала крайне редко и неохотно. Зато напрочь пресекает продолжение любых дискуссий. - Благодарю за службу. - Служу Изумрудному городу! - гаркнул Дин Гиор, вытянувшись во фрунт. Предварительно, разумеется, привычным движением руки расправил бороду - и Озме снова взгрустнулось от того, сколько в ней за последний год прибавилось седых волос. Но и в одиночку ящик не закончила. Взяла шуруповёрт, покрутила и отложила. У самой теперь руки дрожат. Не то чтобы со стороны было заметно, но уверенности в них больше нет. Отложим эти две с половиной доски до лучшего настроения. Куда спешить-то? (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Вечно юную собачку Тотошку (в силу исторически сложившихся причин предпочитающую говорить о себе в мужском роде) и искусственного феникса Гудвина происходящее с Озмой тоже беспокоило. И они уже долго ломали головы над тем, как ей помочь. - Я думаю, Озме просто надо сменить обстановку, - важно разглагольствовал феникс. - Она уже третий месяц безвылазно сидит в Изумрудном городе. Что если ей устроить большую поездку по стране? - А ты останешься хозяйничать в тронном зале, хитрец? - насмешливо ворчал Тотошка. Гудвин не смущался: - Почему? Я тоже могу отправиться с вами, если Озма меня возьмёт. Министры, если уж на то пошло, и без меня договорятся. Феникса в своё время сделал Джеймс Гудвин как одну из кукол, замещающих его на троне. И когда Элли, спасаясь со Страшилой от Бастинды, оживила его волшебным порошком, он возомнил себя самим Гудвином - как полномочный его представитель в Волшебной стране. Разубеждать в этом гордую птицу было бесполезно, пришлось дать ему должность, соответствующую статусу и амбициям строителя Изумрудного города. Озма сделала его премьер-министром, поставив над Кабинетом и над всем штатом придворных. Не сказать, что его практическое вмешательство требовалось слишком уж часто, но когда требовалось, он неплохо справлялся со своими задачами. Бездельников Озма во дворце не держала, хотя обязанности возлагала на каждого по силам и способностям. - Подданные должны чаще видеть свою принцессу, иметь возможность лично обратиться к ней с проблемами. А с тех пор как Озма осталась без серебряных башмачков, с этим стало хуже... В словах феникса было разумное зерно. При необходимости Озма, конечно, бросала все дела и отправлялась в дальние края на драконе Ойххо, в ближние - в Красной карете. Но Большая поездка по всей стране - это совсем другое. Она способна встрянуть от ежедневной рутины - пусть не так радикально, как события трёхлетней давности (и не надо!), но накатившую на принцессу хандру обязательно развеет. - Только это должны сказать ей не мы, а Топотун с кОZелом, - решил Тотошка. - Озма поймёт, что они тоже скучают без дела, и быстрее согласится. Бессменные водители Красной кареты, как он и рассчитывал, приняли идею с воодушевлением. - Что-то мы и в самом деле как-то застоялись, - нетерпеливо стучал золотыми подковами кOZел. Набитый опилками медведь Топотун хмурился и сердито ворчал ему в ответ: - Не в этом дело! Главное, чтобы это Озме помогло. А ты о себе думаешь в первую очередь... Топотун был предан Озме ещё когда она была Урфином Джюсом, который, говоря откровенно, ни во что его не ставил. Поэтому медведю казалось, что кOZел любит её не так сильно и искренне, что и высказывалось ему без обиняков при любом удобном случае. Тот в свою очередь ехидно напоминал, как легко Топотун вслед за Урфином переметнулся в лагерь Бастинды, предав друзей, и агитировал за неё жителей Изумрудного города даже тогда, когда сам Урфин совершил поворот направо и вместе с кOZелом находился в Долине Смертной тени. Это была одна из традиционных, не надоевших за тринадцать лет тем их перепалок, которые только помогали слаженной работе - начиная с тех пор, когда мудрый Чарли Блек решил запрячь их, ещё по-настоящему враждовавших, в один фургон (легендарный Убивающий домик, нынче снятый с колёс и застывший на вечной стоянке в тронном зале). Заручившись столь мощной поддержкой и обсудив с ними, кого можно подключить ещё, Тотошка начал задействовать в своих планах сверхтяжёлое вооружение - генералиссимуса Тилли-Вилли. Сверхтяжёлое вовсе не из-за его громкого звания и даже не из-за пятиметрового роста с железной бронёй. Из всех искусственных существ, оживлённых Урфином Джюсом, он один обладал привилегией называть Озму мамой. И такое обращение значило для принцессы не меньше, чем для него. Именно работая над его лицом, бросив вызов мастерству безвестного резчика с Куру-Кусу и задавшись целью его превзойти, Урфин впервые познал радость творчества. Вкладывая душу в деревянного монстра, как при изготовлении, так и после оживления, раскрыл её для себя самого. Тилли-Вилли, сам о том не догадываясь, подтолкнул его к первым шагам на пути превращения обратно в Озму. Поэтому принцесса позволяла себе маленькую слабость уделять ему больше любви и внимания, чем другим друзьям - хотя теплоты её доброго сердца с избытком хватало на всех. В общем, ничего удивительного, что Тотошка начал подбираться к Озме и через него. Но тут-то принцесса и попалила их заговор. - Нет, ну какие интриганы, а? - возмущалась она, безуспешно пытаясь скрыть улыбку. - Кого я взрастила? Стелла с Виллиной вечно шепчутся за спиной, всё ещё уверены, будто лучше меня знают, что и как мне нужно... Так теперь и вы туда же? - Мы хотим тебе помочь! - отвечал Тотошка твердым голосом, хотя и поджав для порядка хвост с выражением раскаяния на хитрой мордашке. - Спасибо, я это ценю. Нет, в самом деле, такая забота меня всегда окрыляет и придаёт сил... - Ну это ты говоришь, чтобы нас не расстраивать, - проворчал пёсик, так что Озма даже слегка обиделась: - Ты за три года ещё не усвоил, что я так никогда не делаю? Просто ваша идея, спору нет, хорошая, но несвоевременная пока что. - Да у тебя она всегда будет несвоевременная, - с обычной своей дерзостью пришёл на выручку Тотошке феникс с иллюзорно-изумрудного навершия трона. - Если вам скучно, можете отправиться в путешествие сами, - предложила Озма. - Вчетвером, может быть, ещё кто захочет. Хотя бы в Голубую страну, к Дровосеку и Нимми Эми. А я как разгребу с делами, подгоню на Ойххо, и тогда уже продолжим поездку вместе. Кстати, там сейчас, говорят, Аврал с Кустисом должны гостить, вы ведь не виделись уже почти год... Воспитанник волшебницы Стеллы Аврал недавно отметил пятнадцатилетие, а значит, вступил в самостоятельную жизнь. И пока что наслаждался ею, путешествуя по Волшебной стране в компании живого растения Кустиса, которого лес Воюющих деревьев так и не принял обратно из-за привитых Тамизом синих листьев. До Изумрудного города ещё не добрался, и Озму это не сильно огорчало - одно время Стелла и Виллина надеялись их подружить ("особой такой, чистой, но романтической дружбой" - оцените формулировочку), и хотя он разочаровал их ожидания, так и не став Белым рыцарем Волшебной страны, она его подсознательно избегала. Ругала себя за это, понимала, что мальчишка ни в чём не виноват, но ничего не могла с собой поделать. - Нет уж, лучше мы тебя здесь подождем и отправимся все вместе, - решил Тотошка к лёгкому огорчению Гудвина, которым, похоже, и в самом деле овладела охота к перемене мест. Во всяком случае, в отличие от пёсика, он не счёл тему закрытой. - А что же тебя держит-то? - поинтересовался насмешливо. - Городской бюджет никак не примут? Озма улыбнулась: - Нет, вот с бюджетом пусть решают самостоятельно и спорят до упора. Я никого больше подгонять не буду. А поговорить хочу с сенаторами. Серьёзно и обстоятельно обсудить дальнейшую стратегию развития Волшебной страны. Мне кажется, о будущем надо больше размышлять с теми, кто уже наверняка его не увидит: когда ты знаешь, что уже не сможешь сам исправить свой неверный шаг или выбор, то не оставляешь себе права на ошибку. - Интер-р-ресная мысль, - задумчиво прорычал Тотошка. В отличие от феникса, он не понаслышке знал, что такое смерть. Три года назад в Канзасе она почти коснулась его чёрным крылом, но Озма нечаянно выдернула из её объятий. Жизнь пёсика чётко делилась на "до" и "после". Можно даже сказать, это были две совсем разные жизни, и с позиций нынешней вечной собачей юности прожитое прошлое всё чаще казалось историей о ком-то другом. А иногда чужой и какой-то лишней казалась его нынешняя жизнь. - И до чего мы договоримся и дорассуждаемся, сколько времени это займёт, что, возможно, придётся сделать сразу - не знаю. А значит, и планов строить пока не могу, - подвела итог Озма. Став правительницей Изумрудного города, она назначила своими советниками стариков, заставших её отца Пасторию, и в сложных ситуациях всегда спрашивала, как бы он поступил на её месте. А три года назад, временно передавая трон королеве полевых мышей Рамине, сделала их сенаторами с коллективным голосом, который вместе с правительницей утверждает решения Изумгорсовета. Эта двухпалатная система зарекомендовала себя удачной, и Озма оставила её на постоянной основе. Поскольку безжалостное Время берёт своё и чужое, и число советников с каждым годом уменьшалось, принцесса вместе с сенаторами находила новых членов из мудрых старцев по всей Изумрудной стране. Одно время в Сенате заседал и бывший король подземных рудокопов Арбусто. Не очень долгое время, к сожалению. После своего появления в Верхнем мире он прожил чуть больше года, и это стало для Озмы ещё одной занозой в сердце, почти такой же острой, как судьба пропавшей без вести Элли. Во время столкновения в Заречном лесу, когда мигуны и звери, обратив в бегство марранов, были в нескольких секундах от кровопролития, предотвратить которое, казалось, уже невозможно, Арбусто, память которого после Усыпительной воды ещё не восстановилась, неожиданно для всех, наипаче же для себя самого, остановил бойню именем, силой и магией Балланагарской короны. Ценой чего стало его здоровье и жизненные силы. Так уж это работает у древних королей. С одной стороны, Арбусто было уже за девяносто лет - субъективных, "бодрствующих", фактически же в семь раз больше. И прожитый после этого год можно считать большой удачей. Озму больше смущало, что старик пошёл на такое самопожертвование неосознанно, хотя позже до конца своих дней ни разу об этом не пожалел. А главное - увидев воочию действие охранной магии древней монархии, она стала то и дело задумываться, не избегает ли малодушно своего предназначения. Сегодня Озма, пожалуй, больше не считала корону таким уж бессмысленным анахронизмом, как заявляла в своё время Руггедо. Бремя праздности и абсолютной власти, переходящей в жестокую тиранию, образ жизни, который вынужден был вести монарх для создания магической связи между ним и народом, чтобы, если понадобится, защитить народ собственной жертвой - всё это имело определённый смысл. Просто этот смысл - не для неё. Она определила свой путь, свой стиль и способ правления. И пусть он заставляет всяких Фаэлл и Фаданор крутить пальцем у виска - у неё до сих пор не было повода усомниться в его правоте. Позитивный пример папы Пастории, который вернулся в Волшебную страну с мудростью Облачной гавани, и рассказов Чарли Блека о политической системе Соединённых Штатов. Но не менее важен пример негативный - урфиновские амбиции и властолюбие, продолжающие жить в ней памятью былого. Она слишком хорошо представляет, как легко вернуться в это состояние и как сложно его покинуть. Да что там - Озма реально была от этого в одном шаге под действием речей Руггедо и магии его пояса. Синее платье, ага. Поэтому она должна держаться от них как можно дальше. Демократическое устройство полезно не только для Волшебной страны, но и для неё самой. А магии у неё и так достаточно. И готовности пожертвовать собою, если надо, за свой народ - тоже. И сейчас её, собственно, беспокоит совсем другое. А от этого другого лучше всего отвлечься третьим. - Так что, уважаемый Гудвин, - сказала Озма с добродушной усмешкой, - если вы действительно горите желанием мне чем-то помочь, помогите лучше снова своими крыльями. Феникс иронично уставился на неё стеклянным глазом: - Радужная звёздочка? Всё ещё продолжает краснеть? - Это я и хочу выяснить. Птица спорхнула со спинки трона и вразвалочку, словно оказывая принцессе немалое одолжение, поковыляла к ней, волоча длинный хвост по узорчатому паркету. При всей своей показной надменности Гудвин охотно подставлял спину для полёта, хотя просили его об этом не так уж часто - дракону Ойххо он близко не конкурент. Но именно благодаря его крыльям, которые настоящий Гудвин сделал такими крепкими, Элли и Страшила смогли вырваться из лап Бастинды. Вот через это самое окно, откуда и сейчас они с Озмой вылетели из дворца. Зелёная черепица крыш, почти впритык смыкающихся друг с другом. Горожане, машущие принцессе с улочек и балконов. Изумруды на башенках, настоящие и иллюзорные, одинаково играющие в лучах низкого вечернего солнца. Трамвайчики, деловито бегущие навстречу друг другу по бульварному кольцу, словно и не случилось сегодня чрезвычайного переполоха. Массивные врата, где, невидимый отсюда, верно несёт службу Страж ворот Фарамант, вздыхая о старых добрых временах без трамваев и прочих Озминых нововведений. Прямо от них начинает разбег дорога, вымощенная жёлтым кирпичом - в сторону. Курс на Дозорную башню. Циклопическое сооружение балланагарской эпохи тянется ввысь, протыкая темнеющее небо острым шпилем. Навес над площадкой башни обновил Пастория, который поселился здесь, как говорили, наблюдать за звёздами - на самом же деле общаться с развоплощённой королевой фей Лурлиной, чьё эфирное тело уже слишком истончилось, чтобы опускаться низко к поверхности земли. Теперь их дочь, сама упавшая с неба яркой звездой на пустырь, где спустя несколько лет вырастет Изумрудный дворец, и впрямь увлеклась астрономией. По образцу всё той же подзорной трубы Чарли Блека соорудила телескоп-рефрактор и пялилась часами в звёздную россыпь. И когда несколько дней назад у неё на глазах крошечная мигащая звёздочка вдруг вспыхнула всеми цветами радуги, Озма поначалу просто из любопытства заинтересовалась этим феноменом. Каждую ночь звезда восходила над горизонтом, увеличиваясь в размерах, и в её свечении всё больше усиливался красный цвет. Это казалось непостижимым и озадачивало. Озма не чувствовала в этом свечении никакой магии, но кровавый оттенок день ото дня казался всё более зловещим и угрожающим. Невольно вспоминалась тьма, выплеснувшая три года назад из Долины Смертной тени. И в этом была ещё одна причина, по которой она сейчас не могла отправиться в Большую поездку. Привычными движениями Озма настраивала телескоп, тренога которого уверенно опиралась на каменные плиты площадки. Когда по её расчётам должна была появиться звезда, напряжённо припала к окуляру. Звезды не было. Напрасно девочка просидела у телескопа всю ночь, блуждая взглядом по небосводу в поисках пропажи. Диковинное небесное тело растаяло без следа. Принцесса почувствовала облегчение, словно камень с души свалился. Какое-то тёмное облако быстро пронеслось по небу. Но Озма не придала ему значения.

Annie: Интересно, а теперь тоже новые главы будут каждый день?))

ЛуллаЛулла: Это мир и братство всех канонов. Союз миров. Капрал, всегда наслаждаюсь вашим стилем. Так легко и увлекательно читается. Жду продолжения.

Капрал Бефар: Annie, ЛуллаЛулла, спасибо. Annie пишет: Интересно, а теперь тоже новые главы будут каждый день?)) Будут, но недолго) Собственно, ещё одна большая глава, завершающая "тройную экспозицию", а дальше как вдохновение пойдёт. Где-то в таком режиме, как писалась вторая часть "Феи". Ещё и к вам буду приставать с тест-чтением и бетингом. ЛуллаЛулла пишет: Это мир и братство всех канонов. Союз миров. Ага, хочется ещё Бахнова туда впихнуть, но никак не соберусь прочесть. Хотя вот призрачные вОроны в "Фее" уже были, и в эту локацию герои ещё вернутся. Отсылки к "Лазурной фее", пожалуй, тоже сделаю, если авторы позволят))

Annie: Капрал Бефар пишет: Ещё и к вам буду приставать с тест-чтением и бетингом. Обязательно)) ЛуллаЛулла пишет: Это мир и братство всех канонов. Союз миров. И ко мне отсылки в прошлой части были!

Капрал Бефар: Семнадцать мгновений апреля - Штурмана не ждём? - ритуальный вопрос Мон-Со давно служил не только заменой утреннего приветствия, но и своеобразным камертоном для Доктора. Его вахта начиналась не с обхода криокамер, как значилось в штатном расписании, а уже с этих сборов перед полётной гимнастикой. Квартет требовал куда более тонкой и тщательной настройки, чем система поддержки анабиоза. - Ещё четыре субтракции, - хмуро ответил Баан-Ну, бросив быстрый взгляд в сторону гравитонной склянки над оранжереей. Понятно, отыгрываем типовой сценарий "Штурман опаздывает, Рулевой не в духе". Последнее, впрочем, понятно и без слов, по состоянию рыжей всклокоченной бороды, которую генерал даже не попытался привести перед сбором в порядок. Порядок в его понимании, разумеется. - Тогда я мячик пока погоняю, - предложил Пилот скорее утвердительным тоном. Худшее предложение и худший тон для данного сценария. Тем не менее, Мон-Со умудрился в который раз наступить на эти грабли. - А давайте без этой "зимней" вольготы! - отрезал Рулевой, чем сразу перевёл сценарий в категорию "красного". И не в том даже дело, что сентенция о "зимних" в присутствии Лон-Гора однозначно метит и в его адрес. В ситуации, когда снова опаздывает - и уже явно опоздал! - как раз таки "летний" Кау-Рук, она свидетельствует, что генералу наплевать на объективность. Ему нужна эмоциональная встряска, и он будет провоцировать на неё до конца своей вахты. Если, конечно, Лон-Гор не найдёт способа обеспечить ему её с минимизированным ущербом для всего Квартета. А он, конечно, его найдёт. Кау-Рук появился в дальнем секторе галереи на последних импульсах. Формально не опоздал. Профланировал неспешной походкой, вполоборота развернулся и поднял руку в официальном приветствии прямо через оранжерею: - Горр-ау! - раскатилось эхом под куполом. Троим на той стороне не оставалось ничего кроме ответного жеста: - Горр-ау! Горр-ау! А Штурман на последнем их хриплом выдохе уже взял разбег. Взял его, стервец, неторопливо, чтобы не дождались - склянки только что отбили начало гимнастики. Пришлось последовать его примеру. И распределиться по галерее, дабы сломать опасную мизансцену "один против трёх". Лон-Гор, конечно, сознательно начал ломать её первым. Три круга - и первый подход к тренажёрам. Кау-Рук и тут умудрился оказаться вне поля зрения Баан-Ну, хотя бежал от него практически по диаметру. А вот Доктор пристроился таким образом, чтобы наблюдать за обоими. Температура "красного" сценария росла, вахта обещала быть нескучной. Спортивные фигуры менвитов красиво и эффектно взлетали на тренажёрах. Сами собой, без всякого сознательного к тому стремлению, входили в общий ритм. Генетическая память крылатых предков когерировала их движения, вводя в единый биоритм Стаи - архетипической и структурной основы общества избранников. Сплотить и поддерживать Стаю из критического минимума четырёх человек в замкнутом пространстве космического корабля, бороздящего межзвёздную пустыню - главная задача доктора Лон-Гора в судовой роли. С которой он успешно справляется полтора рамерийских года. Ну или семнадцать ЭБО по внутреннему времяисчислению "Неуловимой", ориентированному на Беллиору. Движения Баан-Ну на тренажёрах были особенно изящны и величественны. И Лон-Гор не мог в очередной раз не признать, что генерал - Вожак не просто прирождённый, но породистый. Проблема в том, что сам он придаёт этому факту куда больше значения, чем хотелось бы. Проблема критическая - что на протяжении пути этот его снобизм стабильно прогрессирует. (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии генерала Баан-Ну, алмазная звезда Пенителя Трасс, позывной "Рулевой". Бортовая должность: командир звездолёта Полевая должность: командующий армией Базовая типология: летние Темперамент: сильный неуравновешенный (плюсминус) Функциональный класс: рациональный Доминирующая функция: чувства Установка: экстраверт Психотип: этика эмоций (ЭИЭ) Ценностно-мотивационный вектор: политический Основное смещение: шизоид Тонкое смещение: биполярная расфокусировка Незамещаемость: абсолютный лидер Интертипная дуальность в Квартете: "Доктор" Интертипная зеркальность в Квартете: "Пилот" Уровень проблемности: жёлтый (зачёркнуто) оранжевый Примечание: самое слабое звено!) Карта Квартета напоминает таблицу из учебника своей эталонностью. Это не прихоть, а необходимая для совместимости и функционирования комплиментарность. А вот то, что традиционная стратификация на "летних" и "зимних", вернее, её названия, уже десятки лет признанные ненаучными и сохраняемые лишь по инерции, здесь у каждого действительно соответствует реальному сезону рождения - просто совпадение. Хотя тоже как посмотреть. В отличие от Кау-Рука, генерал не просто "летний" - он летний из летних, если понимаете, что это значит. Да-да, из потомственных кочевников-харвитов, "незимующих". И не каких-нибудь столичных аппаратчиков или офицеров гвардии, а туристов, причём живущих не в трейлере, а в отелях не ниже пяти звёзд. Аристократия - клейма некуда ставить. В гвардию такие идут не для социального лифта, как Лон-Гор - их привлекает перспектива следовать "за летом" за казённый счёт. Но уж вгрызаются в карьеру мёртвой хваткой. Ничего удивительного, что и межпланетную экспедицию возглавил такой "перелётный", не привязанный к "корням". Это их неоспоримое преимущество. Обратная сторона которого - вот это ощущение собственной элитарности. Оно и по-человечески раздражало Лон-Гора, но это неважно. Врач, тем более военный, не смешивает личное с профессиональным – это обязательное требование базового квалификационного уровня, которое у полковника за время карьеры доведено до автоматизма и надёжно защищено особенностями его характера. Но высокомерное отношение к оседлым, а тем более, рождённым зимой, да ещё и отчётливо "зимним" по психосоциодоминанте, восприятие их чуть ли не ступенью вниз к арзакам, способно навредить всей Стае. Лон-Гор бился над его подавлением у генерала, но сейчас, когда путь "Неуловимой" близок к концу, приходится признать свою неудачу. Его вины здесь нет: биполярочка - всегда лотерея, и ему с Баан-Ну просто не выпал счастливый билет. Но горький осадок оставался. Кандидатуру генерала одобрил сам Гван-Ло, поэтому Лон-Гору оставалось воспринимать её как данность без альтернатив. И раз уж не вышло нейтрализовать негативные тенденции в его голове и поведении (а он в последнее время ещё и активно этому сопротивляется, считая, что Доктор тем самым перетягивает на себя лидерство в Квартете), остаётся гасить их в общении с его окружением. Сложность чего возрастёт по экспоненте с пробуждением экипажа, но пока что важно отладить эти приёмы и достигнуть определённой стабильности в рамках Квартета. Вот почему Доктора больше занимал Кау-Рук. Уже на втором подходе к тренажёрам стало очевидно, что настроен он не агрессивно. Опоздал, как обычно, зачитавшись, а не из желания подразнить. По скудной мимике бледных менвитских лиц трудно определить настроение, в том числе, вопреки живучему мифу, и по радужке огромных глаз (напрасно генерал тщательно их прищуривает, общаясь с Лон-Гором). Но индивидуальный рисунок в синхронных движениях, их разность с суммарными фазами специалисту скажет о многом. Пока всё выглядело так, что беспокоиться не о чем. Штурман принадлежал к тем элементам Системы, которые чрезвычайно важны для неё своей несистемностью. Препятствуют её "тепловой смерти". При этом интеллектуальный и вариативный коэффициенты выше всех в Квартете и в целом в экипаже, что только усиливает проблемность. Решение назначить его заместителем Баан-Ну было мудрым (у Верховного других не бывает, горр-ау), но рискованным. Минимизировать этот риск - одна из штатных задач Лон-Гора. Чем он честно и занимается. - Ничего интересного не случилось, пока я спал? - как можно небрежней спросил он Мон-Со, поравнявшись с ним на бегу. Тот мотнул головой: - Да нет вроде... - А генерал чего-то не в настроении, или мне кажется? Тонкие губы-ниточки Мон-Со растеклись в улыбке: - Так он же полвахты проходил в сапогах не на ту ногу! Причём спохватился прямо посреди планёрки - ну и... Лон-Гор улыбнулся в ответ, кивнул и пошёл на обгон. Дело вроде бы прояснялось, но с другой стороны, оказывалось сложнее. Сапоги из мягкого полихлорвинила перепутать легко, если в спешке или увлечённости не обратить внимания на застёжки - но у Баан-Ну был физический недостаток, бортовому врачу, конечно же, известный. Деформированный средний палец на левой ноге, сапоги под него подогнаны. Даже если Мон-Со сильно преувеличил, говоря о "половине вахты" (надо будет точно выяснить время планёрки), дискомфорт генерал должен был почувствовать сразу. Такая его рассеянность аномальна и требует внимания. Прежде чем разбрестись после физкультсубтракций по секторам, все вопросительно уставились на Рулевого. Но он молчал. Зато неожиданно взял слово Штурман. - Имею честь и удовольствие сообщить, господа, - начал он демонстративно будничным тоном, - что после корректировки курса наш путь окончательно вошёл в финальную стадию. Через десять чаш я должен включить первый тормозной двигатель. (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии полковника Кау-Рука, большая двойная звезда Гамма-Пульсара, позывной "Штурман". Бортовая должность: заместитель командир звездолёта, штурман Полевая должность: координатор штаба армии Базовая типология: летние Темперамент: слабый тормозной (минусминус) Функциональный класс: иррациональный Доминирующая функция: интуиция Установка: интроверт Психотип: интуиция времени (ИЭИ) Ценностно-мотивационный вектор: эстетический Основное смещение: социопат Тонкое смещение: избегающая расфокусировка Незамещаемость: навигатор (дублирован) Интертипная дуальность в Квартете: "Пилот" Интертипная зеркальность в Квартете: "Доктор" Уровень проблемности: жёлтый) Лон-Гор и в самом деле не ощутил торжественности момента. Ну да, теперь больше формальных оснований говорить, что они смогли. Никто из четвёрки не сошёл с ума и с дистанции за семнадцать эквивалентов беллиорского оборота. Но настоящая работа и головная боль только начинаются. О расслабоне придётся забыть надолго. Даже обход отсеков совершал как привычную, доведенную до автоматизма процедуру, ни разу не поймав себя на мысли, что это в последний раз, что теперь ячейки понемногу станут пустеть и демонтироваться, а после включения половины тормозных двигателей начнётся всеобщее пробуждение. Отсеки членов экипажа, ближе к оранжерее, начиная с двух пустых капсул, куда они с генералом ложились на время корректировок курса. Отсеки с более мелкими ячейками для рабочих единиц, ближе к складам. Замороженные туши в гигантском рефрижераторе, пронизанном хаотичным для постороннего взгляда сплетением гибких труб с разноцветными кранами и индикаторами аналоговых датчиков. Семнадцать ЭБО они были для Лон-Гора объектом контроля, грузом, который надлежит доставить к расчётному пункту назначения в сохранности. Пора бы уже начинать относиться к ним как к спящим соратникам и вообще готовиться к расширению Квартета в полноценную Стаю. Но не хотелось. В конце концов, несмотря на минусплюсовой тип темперамента, предполагающий длительную раскачку, он "снежинка". Зимний из зимних - в каком-то смысле, антипод Рулевому. В стрессовых ситуациях его психотип спонтанно подстраивается под обстоятельства, и эту волну Лон-Гор оседлал ещё в юности. Иначе бы не было его ни в Квартете, ни вообще на борту "Неуловимой". Антикризисная таблетка для Квартета - его умение проворачивать такие штуки сознательно, латая возникающие бреши и конфликты в общении восстановлением здорового микроклимата. Ну как - "сознательно"? На самом деле принцип тот же: понять проблему, убедиться в её остроте и отсутствии других решений - а там привычное "седлание волны"... Нюанс в том, что таким образом можно временно изменить свой функциональный класс и даже доминанту, но нельзя установку. Экстраверта не включишь так же, как иррационала или "летнего" - это генетически запрограммировано. Лон-Гор может только имитировать экстравертное поведение, и за долгую практику, особенно за год карьеры главврача в военном госпитале Бассании (настоящий, рамерийский год, а не жалкий ЭБО) научился делать это виртуозно. Просто никто не знает, как это его выматывает. Поэтому лучше уж он стрессово окунётся в резкий рост "населения" звездолёта, чем будет к нему морально готовиться, отравляя себе последние вахты и чаши. Окоченевшие голые тела в капсулах. Через пару десятков ЭБС это будут астрономы, геологи, инженеры, лётчики. Каждый со своим характером, требующим индивидуального подхода. Сейчас - замороженные тушки, находящиеся в полной власти Доктора и не создающие ему проблем. Пусть же они останутся для него такими подольше. Взгляд равнодушно скользит мимо мускулистых туш под прозрачными крышками, фиксируя разноцветные показания датчиков. Норма. Норма. Подкрутить зелёный. Норма. И только на нижних ярусах, в отсеках рабочих единиц, замер у дверцы одного из узких пеналов. Инструкции требуют после включения первого тормозного двигателя произвести тестовую разморозку рабочей единицы. Для Лон-Гора казалось само собой разумеющимся, что первой проснуться должна Фельдшер. То есть по официальной должности она, конечно, операционная сестра - у арзаков могут быть только парапрофессии. Но псевдо рабочих единиц не носят официального характера, как позывные членов экипажа, поэтому ничто не мешает им вроде бы в шутку приближаться к реальному положению дел. А реальность... Ну вы же всё понимаете. Медику-менвиту приличествует заниматься высшей нервной деятельностью, а не низменной физиологией. К тому же ему как главврачу последний год на Рамерии вообще мало приходилось иметь дело с пациентами, сосредотачиваясь на более серьёзных и ответственных организационных задачах. С вероятными проблемами, которыми чревата массовая разморозка, он без помощи Фельдшера может просто не справиться. Кроме того, пусть уж увеличение Стаи начнётся с существа, раздражающего его как можно меньше. После обхода Лон-Гор, согласно расписанию, направился в оранжерею. Хитроумным способом её экосистема была связана с криокамерами, и её осмотр и корректировка служили естественным завершением их настройки. В оранжерее Доктор выращивал вдоль дорожек ургуй - разумеется, с убедительным обоснованием медицинской необходимости. А что между делом чересчур активно нюхает его пыльцу - так ведь каждый расслабляется по-своему. Мон-Со - мячиком (уже стучит по коридору за стенкой). Кау-Рук - книжками. Баан-Ну... Баан-Ну подкрался незаметно и стоял за спиной. Тогда как по идее, должен бы сейчас спать в своём боксе. Да, его вахта далеко не закончилась - но к моменту включения первого тормозного двигателя командир должен бодрствовать, поэтому Лон-Гор был уверен, что он лёг раньше. Если же собирается дотянуть до включения после бодрячки, уставший и в том далеко не лучшем настроении, которое продемонстрировал... Орра, он ему что, нянька? Мало того, что ходит за ним с хронометром, теперь и спать должен укладывать? - Тебя не бодрит ощущение того, что мы - на пороге? - начал Рулевой пафосно и издалека. Лон-Гору в ответ на такие подходцы обычно хотелось предложить поцеловать себя в затылок (чтобы тоже - издалека...), но в устах Баан-Ну даже они не раздражали. Он был у него как на ладони, и диалог просчитывался на несколько реплик вперёд. Фразу заготовил, чтобы "ненавязчиво" отсечь вопросы, почему не спит. Тянуть ранвиша за уши, однако, не собирается, сразу перейдёт к разговору, ради которого и припёрся. Значит, от ответа Лон-Гора ничего не зависит, и он может не отказывать себе в удовольствии высказать, что думает: - Меня это ощущение заставляет максимально собраться и придерживаться распорядка. Начинаются очень сложные вахты. Баан-Ну резко сморгнул, выражая неудовольствие от столь откровенного намёка. Но развивать тему не стал и действительно перешёл к делу: - Вот и я об этом. После включения двигателя - тестовая разморозка. Ты же понимаешь, что первым разбудить надо Техника? Этого Лон-Гор не понимал и к такому разговору готов не был. Поэтому красноречиво промолчал. - У тебя есть другие варианты? - напряжённо спросил генерал, не дождавшись ответа. - Как бы да, - пожал плечами Лон-Гор. - Разморозка - сложный процесс, чреватый сюрпризами, в котором мне потребуется ассистирование Фельдшера... - Разморозка! А ничего, полковник, что вся "Неуловимая" переходит в новый, нетестированный режим, возможные сюрпризы которого намного фатальнее? И что лучше Техника в корабле не разбирается никто? Генерал глядел на него с обычным узким прищуром, и Лон-Гору вдруг пришло в голову, что за этим может стоять не только желание спрятать радужную оболочку из-за популярного заблуждения, будто по ней можно многое диагностировать. Они так общаются с рабочими единицами, считая унизительным для своего достоинства раскрывать перед ними "зеркало души" - отсюда у них этот нелепый миф о "менвитском гипнозе". За время полёта в обществе одних избранников Доктор успел об том подзабыть. Не пытается ли Баан-Ну его унизить, дать понять, что "зимние" недалеко ушли от арзаков? Кровь ударила в виски. - Ходовая часть корабля - сфера ответственности Штурмана, - начал он спокойно. - И насколько я в ней хоть что-то понимаю, торможение куда менее непредсказуемо, чем коррекция курса, которую мы с вами благополучно проводили в анабиозе. А Кау-Рук на этот счёт ничего вроде бы не говорил. - Командир звездолёта - я, а не Кау-Рук! - взревел генерал. - И крайние решения принимаю тоже я. Говоря откровенно, его просто достало семнадцатилетнее перетягивание Доктором лидерства в Квартете. Баан-Ну старался относиться к нему с пониманием - да, он отвечает за микроклимат в критически крошечном коллективе, да, он "снежинка", корректирующая его собственной гибкой психикой, подобно тому, как навигаторы - курс корабля. Но сейчас, когда после разморозки начнёт формироваться полноценная Стая, конкуренция его месту Вожака совершенно ни к чему. А Лон-Гор, похоже, не собирался уходить в тень. Как говорят арзаки, нашёл косарь на ургуй. - Хорошо, - Доктор примирительно поднял ладони. - Просто я не сразу понял, что вы пришли объявить о своём решении, а не посоветоваться для его принятия. Но Баан-Ну уже не мог остановиться. - Значит, теряете квалификацию, - заметил он язвительно. Зря это сказал. Опрометчиво. Есть красные линии, переступать которые безнаказанно нельзя. Лон-Гор задрожавшими пальцами провёл по листу ургуя, наклонился, открыто вдохнул пыльцу. Глубоко вдохнул - закашлялся. Смерил генерала характерным врачебным взглядом с головы до ног - взлохмаченную бороду, разросшуюся до совершенно неприличного вида и размера, куртку без пуговиц с дырявым локтем поверх мятого комбинензона, задержался с лёгкой улыбкой на сапогах, давая понять, что ему известно о сегодняшнем конфузе. - Вы правы, мой генерал. Вижу, без Техника вы действительно не справляетесь... Тут-то прищуренные глаза Баан-Ну и распахнулись на пол-лица, налившись кровью. Да, ИрСен, главный техник и фактический конструктор "Неуловимой", был его лакеем и вообще находился в его личной социальной ответственности. Да, он умело и услужливо избавлял его от мелких бытовых забот, которым в полёте приходилось уделять внимание самостоятельно - а к этому гордый харвит-патриций не был приучен с детства и успешно обходился всю предыдущую жизнь. Да, он подозревал, что об этом могут шушукаться за его спиной. Но не в лицо же заявлять почти неприкрытыми намёками! Ожидания Лон-Гора, что генерал вспылит, однако, не оправдались. Сумел овладеть сбой, выдержав удар с ноги по почкам. Он, конечно, не "снежинка", но и банальная биполярная расфокусировка в таких ситуациях может оказать услугу. - Я тоже вижу, что вы плохо справляетесь без Фельдшера, полковник, - сказал Баан-Ну подчёркнуто многозначительно. - Но придётся вам немного потерпеть... И это был удар уже не по почкам, а в пах, от которого Лон-Гор мысленно согнулся пополам. Он тоже догадывался, вернее, допускал, что в нездоровых головах могут рождаться всякие фантазии об их отношениях с медсестрой Гер, отвратительные для любого менвита. Но не сомневался, что подобную мерзость никто не озвучивает вслух, что больных голов она не покидает. Ибо это означало обвинить не его, а самого Верховного правителя Ган-Ло, поставившего бортовым врачом "Неуловимой" такого чудовищного извращенца. Но вот, Баан-Ну делает именно это. Вслух и в лицо. И не подкопаешься: ни вербально, ни интонационно ничто не указывает на именно такое толкование его слов. А почему это, Доктор, вам, собственно, пришла в голову такая гадость? А вы знали, что Рулевой тоже ходит за вами с хронометром и зафиксировал сегодня, на сколько лишних импульсов вы задержались у ячейки с Фельдшером, пялясь на её голые фиолетовые пятки? У Лон-Гора и в самом деле стали подкашиваться колени - но в это самое мгновение он ощутил спасительную "волну". (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии полковника медицинской службы Лон-Гора, двойная спираль Серой Туманности, позывной "Доктор". Бортовая должность: врач, психолог, администратор системы поддержки анабиоза и оранжереи Полевая должность: начальник медицинской службы армии Базовая типология: зимние (стабильно) Темперамент: сильный инертный (минусплюс) Функциональный класс: рациональный (стабильно) Доминирующая функция: мышление Установка: интроверт Психотип: структурная логика (ЛСИ) Ценностно-мотивационный вектор: теоретический Основное смещение: истероид Тонкое смещение: расщепляющая расфокусировка Незамещаемость: "снежинка" Интертипная дуальность в Квартете: "Рулевой" Интертипная зеркальность в Квартете: "Штурман" Уровень проблемности: зелёный Примечание: сам себе врач))) Мяч, вылетевший с галереи, шлёпнулся в кусты трёх шагах от них, заставив вздрогнуть от неожиданности. Мон-Со во время их перепалки как-то незаметно и быстро перебрался из коридора вокруг оранжереи наверх, где неудачно отбил собственную подачу. Слегка наклонился над парапетом с виноватым видом - и одновременно так, что это выглядело почти по уставу. Для нестроевика Лон-Гора было вечной загадкой, как это ему так удаётся. - Господин генерал, разрешите обратиться к полковнику Лон-Гору? Баан-Ну удивлённо и с лёгким раздражением кивнул. - Господин полковник, мячик не подадите? Если бы не "волна", Доктор от такого на фоне грязных намёков Баан-Ну непременно вышел бы из себя. Генерала попросить Мон-Со, конечно же, постеснялся, а мысль о том, насколько это унизительно может выглядеть по отношению к Лон-Гору, даже безотносительно их едва погашенного и продолжающего тлеть конфликта, его светлый мозг с единственной фенотипной извилиной от шлема, разумеется, не посетила. К счастью, Баан-Ну даже не понял, насколько Пилот ему невольно подыграл, и вызверился на него, выплёскивая остаток гнева: - А вы не оборзели, капитан? Сами спуститесь! Мон-Со тотчас скрылся в глубине галереи, как арзакский божок в шкатулку. Доктор заговорил с Баан-Ну как можно миролюбивей, хотя внутри его ещё продолжало трясти: - Значит, Техника мы будим первым. Но уж следующей-то - Фельдшера? Простым вопросом Лон-Гор продемонстрировал, что грязные инсинуации генерала его нисколько не задели, и одновременно дал ему возможность красиво выйти из ситуации. Баан-Ну, вероятно, был бы не прочь поторговаться и поиграть своей значимостью, но с каждым импульсом склянки над головами мог войти Мон-Со за мячом, и при нём разговор придётся комкать. В общем, Лон-Гор и его умудрился обратить себе на пользу. И генерал просто молча кивнул - напыщенно, но примирительно. Тем более, Мон-Со уже появился в дверях. И шёл, как нарочно, неторопливо. Баан-Ну подбил мяч - вроде бы ему навстречу, а получилось в сторону, будто нечаянно, заставив Пилота идти за ним ещё дальше. - Капитан, после включения второго двигателя проведём вашу переаттестацию. Теория и симуляторы, - отчеканил Баан-Ну, не глядя в его сторону. - Раскачиваться некогда: цветущая Беллиора-красавица готова нас доверчиво принять. И посрамить перед ней рамерийскую славу дедов мы не имеем права. - Есть, понял, - нахально гражданским тоном ответил Мон-Со и тут же по-уставному щёлкнул каблуками. А затем вскинул руку молниеносным жестом: - Горр-ау! У Кау-Рука научился, шельма. Генерал и врач гаркнули в ответ. А Мон-Со уже на финали их последнего слога, не дожидаясь тишины, точным ударом забил мяч в дверной проём. Как ядовито прозвучало у Баан-Ну оба раза это "капитан", надо же. Да, капитан! Не было возможности за семнадцать ЭБО полёта прыгать через карьерные ступени. Не предоставил её Кау-Рук, не грохнулся ни разу в обморок при корректировке курса, чтобы ему принять на себя управление. Хотя мог бы и имитировать - прекрасно знает, что Мон-Со бы справился. И ему бы орден, и Кау-Руку нашивка. Все так делают. Но этому рафинированному интеллектуалу в голову так и не пришло. Даже во время когезии, типа, не чувствовал, как Мон-Со рвётся к штурвалу, ага. Просто не хотел ему подыграть. Не соизволил снизойти. Так что Мон-Со ограничивался в пути орденами за выслугу лет и за чаши налёта, в которые по какому-то хитровывернутому коэффициенту пересчитывалось время его подстраховки Кау-Рука. Ну и ладно. При посадке на Беллиору он всё равно автоматически получит необходимые ордена и звание полковника. Просто достало, что эти полканы помыкают им, как мальчишкой, прикрываясь субординацией. Лон-Гор ещё нормальный - к тому же, как говорится, медик не офицер. И уж точно не начальник. Но Кау-Рук... Постоянно давит эрудицией, заставляя чувствовать себя дураком. И главное, никогда не поймёшь, издевается ли он над тобой в данный момент. Приходится подозревать его в этом непрестанно. Кстати, когезия при подстраховке только укрепляла всякий раз это ощущение. Но главное, конечно не в звании и не в новых украшениях на мундир. На Беллиоре Мон-Со наконец-то займётся делом. И хотя командование эскадрильей - неплохой разбег после полутора рамерийских лет в статусе вечно младшего по званию при трёх златопуговичниках, для него это не так принципиально, как кто-то может подумать. Он был бы рад уже и более скромной должности, лишь бы настоящая работа, а не синекура Кау-Руковского дублёра. Генерал его симуляторами стращать удумал. Да они ему за время полёта как родные. Чем еще себя занять? Не книжки же читать, как Кау-Рук. Мон-Со увлечённо колотил мяч о стены узкого коридора, отбивая всеми дозволенными в рамерийском футболе частями тела. Обида на тон Баан-Ну быстро улетучилась. В конце концов, у выброшенных из жизни полутора лет в этой консервной банке есть свои плюсы. Его имя на Родине навечно выбито в граните в одном ряду с теми, которые были у всех на слуху ещё тогда, когда он и помыслить не мог, что этот Проект века каким-то образом коснётся его самого. И это не просто умозаключение, об этом прямо упоминалось в лиограммах военного министра Тор-Лана. А кто там сходу вспомнит всех болтающихся сейчас в анабиозе? Да и в команду "Неуловимой" он попал только благодаря своим навигаторским данным, способностям психики переносить перегрузки при коррекции курса корабля, несущегося в пустоте Галактики всего в два раза медленнее скорости света. Пусть они за время полёта так ни разу и не пригодились на практике - без них его в этом полёте просто не было бы. В целом среди менвитов, говорил Лон-Гор, навигаторов сотая доля процента, среди практикующих пилотов, конечно, побольше, да только в итоге это полторы тысячи на всю планету. И из этих немногих кандидатов надо было отобрать по психологической и соционической совместимости с остальным Трио, чтобы дублёр штурмана обеспечивал максимально гармоничный микроклимат в критически узком коллективе. Да, им заткнули дыру - но он оказался способен её заткнуть. Сам себе счастливый билет. Спасибо родителям, обеспечившим непутёвому младшему сыну нужный генотип. И пусть его кандидатуру отбирал Лон-Гор, а одобрял Баан-Ну (до сих пор не выветрилась память о том, как дрожали колени на первом собеседовании с грозным генералом) - утверждал её, как и их самих, лично Верховный правитель Гван-Ло (горр-ау!). Сам, своей рукой начертал одобряющую резолюцию под его именем. Ему не на что жаловаться. Если уж на то пошло, так ли бесполезен он был в полёте, как думает? Может быть, он своей стабильностью и прямолинейностью держал весь бодрствующий Квартет и сделал для него не меньше, чем Лон-Гор с его подстраивающейся гибкостью? Да, эти трое разносторонни и многогранны, каждый по-своему, а он узкий специалист, примитивный и одноклеточный в их глазах. Просто пилот - ну, ещё метеоролог (командирская квалификация в этой экспедиции всё-таки требует учёной степени). Способен только на конкретные задачи - зато не по-дилетантски. И если называть вещи своими именами, он единственный нормальный человек в Квартете. (Из социометрики члена Золотого Квартета гвардии капитана Мон-Со, тройная планка Сердца Меча, позывной "Пилот". Бортовая должность: дублёр штурмана Полевая должность: командир геликоптерной эскадрильи Базовая типология: зимние Темперамент: сильный уравновешенный (плюсплюс) Функциональный класс: иррациональный Доминирующая функция: ощущения Установка: экстраверт Психотип: волевая сенсорика (СЛЭ) Ценностно-мотивационный вектор: социальный Основное смещение: невротик Тонкое смещение: отсутствует Незамещаемость: навигатор (дублёр) Интертипная дуальность в Квартете: "Штурман" Интертипная зеркальность в Квартете: "Рулевой" Уровень проблемности: зелёный) (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Ильсор не сразу понял, что находится на звездолёте. Прожитая жизнь продолжала проноситься у него перед глазами. Хотелось подольше задержаться в объятиях на удивление крепкого сна, в облепивших со всех сторон воспоминаниях детства - рабского, но почти беззаботного. Но даже память этих сезонов недолго держала в уютном коконе, прорастая острыми эпизодами, которые тянулись вверх и разветвлялись, как вся его двойная взрослая жизнь. Разговоры деда его подружки, старого цирюльника... Как накурится пенопласта, так и развязывает язык. Странные вещи порой говорил - но связные и разумные, хотя совсем не похожие на то, что рассказывают в школе. Они заставляли думать, спорить с услышанным, искать собственные ответы. В школе ничему подобному тоже не учили, но это оказалось чрезвычайно интересным и увлекательным занятием. Была первая весна его жизни, и Столица только что переехала на сезон к ним в Бассанию-5. Круглая ступенчатая башня, архитектурная доминанта города среди поднимающихся к ней по холму серебристых домов, похожих на острогранные осколки скал, до сего дня высилась гигантским мёртвым айсбергом, величественным, но бессмысленным монументом менвитской мощи. Теперь же она на глазах оживала: высокие узкие окна вспыхивали разноцветными витражами, по ступеням, которые оказались сплошной дорогой, опоясывающей Башню с разным углом подъёма, скользили вверх мобили, к верхним площадкам, как птицы в гнёзда, слетались геликоптеры. Тубай-цирюльник с ироничной усмешкой глядел не на башню, а на детей, с разинутыми ртами впервые наблюдавших привычную ему картину. - А вы заметили, что Башня кажется недостроенной? - Да, нам рассказывали - это чтобы подчеркнуть связь всех столичных резиденций. Как будто здесь только фрагмент единой Башни, охватывающей всю Планету. Старик затянулся, прищурился: - Самим избранникам это объясняют иначе. Видите же - сейчас впечатление такое, будто её достраивают. - Не, - мотнула головой внучка, - не похоже. - А вы закройте глаза и забудьте то, что стояло перед ними. И посмотрите снова, будто в первый раз. Видите? Это не мобили ползут по спирали к своим стоянкам, а строители тянут блоки. Кто-то роняет груз на повороте и спускается за ним, начиная всё сначала. Кто-то срывается сам. Но когда единицы наконец-то достигают вершины, оказывается, что башня чересчур высока, блоки на ней просто не удерживаются. - И тоже падают? А в чём тогда смысл? - спросил Ивше. (он помнил, что теперь его зовут по-другому, но память ещё не подсказала, как именно) Цирюльник долго молчал, пыхтя трубкой, затем всё-таки, словно нехотя, снизошёл до ответа: - Смысл - в самой Башне. Не она для избранников, а они для неё. Нам этого не понять, у них совсем другая логика. Поэтому они и господствуют. Продолжение таяло, словно в тумане, на него накладывался другой разговор, состоявшийся чуть позже. Они со стариком уже вдвоём, и та же Башня выглядит совсем иначе. День склоняется к вечеру, всё покрыто закатным серебром. Мобили вереницей съезжают с ярусов Башни, заворачивают вокруг неё расширяющиеся с каждым витком круги хоровода, растекаются из ворот Цитадели по улицам города, уже приноровившегося к сезонному столичному ритму. - Видишь, Ивше - они все словно привязаны к Башне. И мы с тобой, и все горцы тоже к ней привязаны - менвитским гипнозом. Потому и не можем сами ходить... (старый Тубай действительно верил в гипноз. Да и они, детвора, поголовно в него верили. Взрослым он удостоверился, что его не существует. А ещё позже, в подполье, узнал, что не всё так просто, и слухи основаны совсем не на пустом месте) - Значит, чтобы освободиться, надо её повалить, - протянул мальчик полувопросительно, но твёрдо. - Но как? - А ты подумай! - хитро улыбнулся цирюльник. - Привязь может быть не только нашей слабостью, но и нашей силой. Если я дёрну за неё здесь, а ты там - изо всех сил... Ивше скептично уставился на Башню. Она выглядела крепкой и несокрушимой. - Что смотришь? Она стояла здесь, ещё когда я был такой, как ты. И наверняка сгнила у основания. Стоит только потянуть всем вместе - и она обязательно рухнет! Мальчика восхищали парадоксы Тубая, его способность делать из очевидных посылок выводы, противоположные тем, которые стереотипно напрашивались. Но сейчас он, кажется, нашёл в них слабое место: - "Вместе"... Но разве это возможно? Взгляд старика потускнел, он опустил голову: - В этом и проблема. Избранники могут действовать сообща - их объединяет Башня. Что может объединить нас? Я не знаю. Хотя всю жизнь бился над этим вопросом. Может быть, ты сумеешь найти на него ответ. А если нет, то на склоне своих дней расскажи это такому же мальчишке, покажи ему то, что увидел сегодня. Когда-нибудь она же всё-таки должна рухнуть... - Подъём, лежебока! - разогнал остатки воспоминаний радостный и властный голос генерала Баан-Ну. - Разморозка требует времени, - предостерегающе пробубнил, как из глубокой трубы, голос бортового врача, снова уходя в туман. Генерал, однако, не поверил. Ильсор ощутил грубый, но по-менвитски брезгливый толчок в плечо. Рефлексы, выработанные сезонами и годами жестокой работы над собой, уже вернулись к нему, и он попытался вскочить на ноги - но лишь окончательно провалился в пустоту, где бесследно тонули не только голоса, но и продолжающаяся безжалостная генеральская тряска. Ильсор, да. ИрСен, если с их птичьим акцентом. Прежнее имя ИрЖи нравилось ему больше. Не Миловидный на менвише (тьфу!), а Смотрящий-на-Светило или Смотрящий-в-завтрашний-день. Хотя, по сути, просто заменили один "рабский" слог на другой - особенный, который не дают кому попало, ярлык особой покорности и благонадёжности. Знак качества для господ и золотой ошейник для рабского тщеславия. Настоящие имена у них давно отобрали, как и родной язык, и собственную историю. Господам-избранникам лучше знать, что нужно и полезно "рабочим единицам". Ну а те в массе своей и не возражают. А подобные ему мечтатели-идеалисты всё пытаются повалить Башню, дёргая за собственную привязь. До крови, до сорванной с ладоней кожи. За это время он на собственном опыте убедился в правоте старого Тубая: Башня действительно прогнила у основания. Но с тех пор только шире и прочнее. Всё потому, что "вместе" - по-прежнему недостижимая мечта. Его в последние сезоны всё больше беспокоит, чтобы при падении Башни было как можно меньше жертв. А Лингвист уверена, что без жертв не воспрянет дух горцев, без пожара войны и пламени огней им не стать настоящим народом. Как и без боли разочарований и утрат, без гнева и злости к врагам. Ильсор считает, что организационный и управленческий опыт менвитов заслуживает тщательного и вдумчивого изучения с вычленением приемлемых составляющих, что собственное самостоятельное общество горцев без этого не построить. У них-то и раньше такого опыта не было - вся организация сводилась к небольшим поселениям в Серебряных горах и двухсторонним договорам с соседями - потому и позволили себя поглотить менвитской цивилизационной машине. Да и об этом их за сто долгих рамерийских лет рабства заставили начисто забыть. Для Морни же любая оглядка на политологию избранников, любая попытка извлечь из неё что-то для себя полезное означает продолжаемую зависимость от "менвитского мира", поэтому априори отвергалась. "На чужом опыте можно построить только чужое общество, - говорила она. - Своё надо стоить на собственном, на выстраданном". Выстраданном - значит, заново повторившем те ошибки, которых можно было бы избежать, анализируя опыт менвитов. Она считает это необходимым, потому что только свой, а не чужой опыт способен вытеснить въевшийся дух рабства и научить свободе, "ходить самим", как говорил дед Тубай. По чужой матрице они лишь скопируют менвитскую державность, а копия всё равно будет хуже оригинала, и центростремительные тенденции назад к господам, к тем, кто за тебя всё решают и дают тебе уверенность в завтрашнем дне, будут постоянно возрастать. Она объясняла это на законах теории систем, сыпала формулами, напирая на их универсальность - а Ильсор думал о том, через какие трудности и невзгоды придётся пройти арзакам, если они начнут сами заново изобретать все велосипеды. Удастся ли вообще сохранить материальную культуру, созданную собственными руками и умами под господством менвитов? Ничего, рубила сплеча Лингвист, трудности закаляют. Пусть многие погибнут на пути - это необходимая жертва ради потомков. А если искусственно сглаживать путь, он может завести в тупик. И вот как с нею вместе валить Башню? В какую сторону тянуть? А спорить - тоже непозволительная роскошь. Ильсору вообще не хотелось спорить с человеком, которому он был безмерно благодарен за возможность впервые услышать звуки своего родного языка, реконструированные ею в строгой тайне он менвитов из сохранившихся арзакских топонимов, которым менвиты упоролись придумывать замену, из бессмысленных на первый взгляд считалок и возгласов в детских играх, пронесенных через поколения. Но дело тут совсем в другом. Им с Морни надо держать единый фронт, иначе наверх в подполье полезут радикалы, для которых путь к свободе лежит через тотальный геноцид менвитов. И решение всех проблем тоже. В самом деле, всех перебить - что может быть проще и справедливей? При этом пренебрегать людьми с таким мышлением подполье не может - слишком уж оно малочисленное, каждый член на вес золота. Цирюльника Тубая давно унёс колючий ветер Рамерийской пустыни - туда, где он, быть может, получил наконец все ответы. А Ильсор по-прежнему у ворот Цитадели с той же мантрой: "Если все потянем - она упадёт". Только логическое ударение всё сильнее смещается на "если". И со всё более вопросительной интонацией. Но звездолёт он не случайно сконструировал в форме Башни... (да, он на борту "Неуловимой". Ощущения снова вернулись, а генерал, кажется, оставил его в покое. Лёгкая вибрация подсказывает, что уже включили первый тормозной двигатель - значит, всё прошло по плану, его разморозили не аварийно. И путь их близок к цели) Обоснование такому конструктивному решению подвёл, от греха подальше, чисто техническое, но символику избранники оценили. Поняли её, конечно, по-своему. Долго трещали из каждого утюга (воздавая всю хвалу, разумеется, "конструкторскому бюро генерала Баан-Ну", из которого озвучивались имена одних только менвитов - начальников отделов и координаторов, по сути, просто надзирателей) о том, что символ рамерийской мощи и славы теперь в космосе, что границы Бассании расширятся на девять световых лет, что на далёкой цветущей планете вырастет новая Башня, ознаменовав приход на дикие задворки Галактики менвитского мира. И это даже не было простой риторикой: генерал Баан-Ну действительно получил от Гван-Ла чрезвычайные полномочия и полную свободу действий на Беллиоре от его Высочайшего Имени и всей цивилизации избранников. И позывной "Рулевой" отражает его роль и значение отнюдь не только и не столько в полёте. Но членам арзакского подполья, к которому по неслучайному совпадению принадлежало большинство "рабочих единиц" на борту "Неуловимой", была известна другая, скрытая и подлинная символика, заложенная Ильсором в очертания звездолёта-Башни. Его посадка на далёкую Беллиору должна была стать началом падения "менвитского мира" на Рамерии. Все потянем - она упадёт...

Капрал Бефар: Это были пасхальные "пилотные" и экспозиционные (19 тысяч слов на экспозицию примерно соответствует планируемому размаху)) главы. Продолжение, как выше говорилось, будет нерегулярно и под вдохновение. Но обязательно будет.

Капрал Бефар: Небо хочет упасть - И ты уверен, что за три года оно не выдохлось? - сурово допытывался Руггедо. Сюрприз, преподнесенный стюардом Калико, напрягал. Получается, за его спиной ведут какие-то переговоры - и не считают нужным держать его в курсе! Калико отлично понимал, чем вызвано недовольство повелителя. И спешил его нейтрализовать. На самом деле, он давно продумал этот разговор, отшлифовал до блеска ответ на любой из возможных вопросов. - Не уверен. Потому и не тревожил Ваше величество заранее. А если бы он проснулся лет через десять, тогда от экстракта уж наверняка бы толку не было. А если бы... - Тем не менее, с Сервалом ты переговоры вёл, - перебил его Руггедо, не дав ускользнуть от темы. - Что-то ему обещал, наверное. Так почему же я узнаю об этом только теперь? Калико не смутился. Все ответы у него были готовы, а вопросы просчитаны. - Ничего ему заранее не обещалось. И не мы первые вышли на него, а он сам искал с нами встречи. Здесь стюард, конечно, лукавил. Чёрные гномы уже давно "пасли" и "вели" Сервала, ставшего благодаря странному жесту Озмы обладателем флакона с заветным экстрактом, восстанавливающим память. И открылись ему, когда почувствовали, что он готов для такого разговора. Об экстракте Сервал действительно заговорил с ними сам. Просто ничего другого предложить не мог. Когда-то у него была целая сеть сторонников в разных лесах, когда-то он гордо привёл бы гномам большую разношёрстную толпу. Но противная девчонка его переиграла. Принять флакон Смелого Льва, да ещё из Озминых рук, выглядело циничной насмешкой над теми, кто откликнулся на его призывы к изоляционизму, к тому, чтобы держаться подальше от людей и волшебниц. Но... а вдруг Озма ошибается, и туман всё-таки вернётся? А если даже нет, мало кто из зверей в этом уверен. Чудо-вещество волей-неволей поднимет его авторитет в глазах всех, даже бывших противников. Глупо отвергать потенциальную власть которую тебе суют под нос! Звери в самом деле начали поглядывать на него с уважением, но центром внимания Сервал так и не стал. Не до него было. Долгие беседы, споры и братания с мигунами и марранами, затем шумные гости наконец-то разошлись (половина марранов при этом отправилась на экскурсию в Фиолетовую страну, а половина мигунов - в Долину марранов), а следом и все звери вернулись к своим обычным делам. Сизого тумана так и не было. Сервал вместе с флаконом оказался никому не нужен и не интересен. - Я направлял его примитивную звериную мысль в нужное русло и косвенно дал ему понять, - неторопливо и уверенно рассказывал Калико, - что туман Вашему величеству по-прежнему подвластен, но раз уж они нашли средство восстанавливать после него животным память и речь, то использовать его больше нет смысла. Это прозвучало так твёрдо, что казалось, сам Калико искренне верит в это. А почему бы ему и не верить? Самое смешное - это вполне может оказаться правдой. Возможно, туман получилось бы возобновить и без пояса, с помощью волшебной книги Арахны. Да и без того там немало любопытных заклинаний, хотя Руггедо её только бегло пролистал. Только проку ему от них нет - они, оказывается, работают только у живых, биологических существ. А он - внезапно! - деревянная кукла, оживлённая порошком и латентной магией Озмы-Урфина. Печалька. Гномы здесь тоже бесполезны: Арахна, связав их народ клятвой, внушила им непреодолимый ужас перед книгой, сохранявшийся и теперь наряду со всякими полезными примочками её колдовства - долгой жизнью без болезней, бьющими без промаха луками... Да он бы и без того им не доверился! Обзавестись гномом-магом, который обязательно предаст тебя при первой возможности? Каких бы клятв Руггедо от него не потребовал, всегда отыщется лазейка. То, что он провернул с Арахной, кто-нибудь сможет провернуть с ним самим, а предавшие прежнюю госпожу так же легко предадут и его. Руггедо в этом не сомневался и никому не верил. Взять хотя бы стюарда Калико. Вроде бы не подкопаешься и ни в чём не обвинишь - просто усердный служака, все подозрения и каверзные вопросы отметает без смущения и видимого лукавства. А всё равно чувство такое, что он себе на уме. Вести заспинные разговоры с этой облезлой рысью и больше года ни словом не обмолвиться? А какие еще секреты может он скрывать за верноподданической маской? - И его это объяснение удовлетворило? - недоверчиво хмыкнул король. Калико позволил себе слегка улыбнуться кончиками губ: - Он, как и всё зверьё, панически боится тумана, поэтому предпочитает не вникать. И всё-таки когда я вскользь обмолвился, что состав и принцип действия этого зелья нам неизвестен, он сходу предложил изучить его флакон. Да у него буквально глаза загорелись от радости, от пойманной за хвост удачи! Зверь с разбега угодил в ловушку. - И ты... - Я, конечно же, охладил его пыл. Мол, передам это предложение Вашему величеству, возможно, оно заинтересует. А может быть, и нет. Даже скорее всего нет. Но пусть его сохранит. На всякий случай, мало ли. А если хочет с нами работать, пусть лучше снова собирает растерянных сторонников. И среди зверей, и среди "Войска Ориона". - А оно нам надо? - пожал плечами Руггедо. Стюард по-прежнему не смутился: - Если получится, лишним не будет, я считаю. Но главное - он у нас на поводке. Расшибётся в лепёшку, чтобы угодить. А флакон и сохранит, раз уж мы заинтересовались, и отдаст без лишней торговли. Возразить на это снова было нечего. - Всё равно как-то сложно, - проворчал король. Лишь для того, чтобы, говоря словами самого Калико, охладить его пыл. Хвалить его нельзя. Вообще никого хвалить нельзя, чтобы не начали о себе чересчур воображать и пытаться самостоятельно лезть наверх, не дожидаясь, пока Руггедо наградит их рвение. А Калико, за то, что не поставил его загодя в известность, тем более никакой похвалы быть не может. Хотя и ругать его вроде бы не за что. Особенно если план сработает. - Можно было, конечно, просто выкрасть экстракт, - оправдывался Калико виноватым тоном. - Атаковать его спящего... - Вот именно. Самое простое решение обычно самое надёжное, - важно кивнул Руггедо и неохотно добавил: - Но нет худа без добра. Если ему и в самом деле удастся кого-то собрать... Нам и впрямь не помешают союзники наверху. Три года назад мы этим вопросом пренебрегли, и результат плачевен... - Ваше величество так мудры! - восхищённо воскликнул стюард, склонив голову. Король подозрительно покосился на Калико, но не обнаружил в его глазах и тени насмешки. Словно не его самого была эта идея. Настолько прост - или настолько хитёр? Неужели он пытается манипулировать им так же, как Сервалом? Руггедо был о себе слишком высокого мнения, чтобы всерьёз это допустить. Сервал с недавней поры обитал в лесу, по старинке именуемом Тигровым. Говорящие хищники по-прежнему предпочитали держаться этих мест стороной - не то чтобы продолжали бояться, просто нездоровая репутация. Никакие звериные законы или переделы территории здесь не распространялись - да и дичью для охоты лес не изобиловал по той же причине. За несколько лет своего господства бессловесные, а значит, недоговороспособные чудища оставили изрядно зачищенную территорию, которая не спешила восстанавливаться. Лишь птицы, белки, древесные обезьяны и прочие жители верхних ярусов, недоступных для Саблезубов, безбоязненно населяли ещё с тех времён обычную свою среду обитания. А внизу, без лишнего шума, но и не особенно таясь, лес понемногу начинали осваивать звери, приблудившиеся из разных краёв и не озабоченные репутацией. Было их пока что не очень много, поэтому без всяких проблем одни могли держаться в гордом одиночестве, другие сбиваться в межвидовые стайки, совершенно друг другу не мешая. Согласно предварительным наблюдениям гномов, Сервал тяготел скорее к первой категории - и не из принципа, а просто не удавалось по-настоящему закрепиться ни в одной из этих компаний. Но это было на руку: тем охотней отдаст он флакон, если больше предложить ему будет по-прежнему нечего. Так всё и получилось. - Я работаю по всем направлениям, - мямлил Сервал, поджав куцый хвост и старательно отводя взгляд от грозного повелителя гномов, не пахнущего живым существом. - Ведь наша задача, как я её понимаю - охватить целый лес. Если я слишком близко войду в какую-то из группировок, это может ухудшить мои отношения с другими. Надо подружиться со всеми, чтобы всех подружить. И тогда у вас будет мощная поддержка. Но это долгий и медленный процесс. - Это всё понятно, - нетерпеливо перебил Руггедо. - Меня интересуют не разглагольствования, а конкретные результаты. Чего ты смог добиться за год? Сервал печально вздохнул: - Я же говорю - процесс медленный... Но он идёт полным ходом! Маленькие злые глазки на деревянном лице, казалось, были готовы буквально воспламениться гневом: - Ты вообще собираешься работать? Или мои гномы ошиблись, посчитав тебя подходящей кандидатурой для нашего дела? А может быть, Озма тебя теперь во всём устраивает, и ты вовсе не хочешь реванша? Мне нужна ясность! - Я стараюсь, Ваше величество! - испуганно завопил Сервал. - Но есть труднопреодолимые объективные препятствия... - Я хочу видеть результаты, - повторил Руггедо, напирая на каждое слово. - Хочу видеть своих сторонников. Как далеко ты продвинулся? - Но я же не только по этому лесу работаю! - Хорошо, где ещё? Сервал почувствовал себя несколько уверенней. На дальних участках от него не смогут потребовать показать результаты прямо вот сейчас. Да и вину можно, если что, спихнуть на другого. - В Заречном лесу, как Вашему величеству, безусловно, известно, мне после недавних событий не очень удобно действовать самому. Но я сумел обзавестись агентом, который пользуется там большим авторитетом. - Кто это? - Гиббон Рангу-Тан, Ваше величество. Убеждённый интегрист - в смысле, твёрдо уверен, что от людей надо держаться подальше. Ну и политику Льва в этом вопросе резко критикует уже долгое время. - Рангу-Тан... Странное имя для гиббона! - А он вообще странный. Сочиняет всякие басни про людей, бичуя под их видом звериные пороки, разыгрывает их в лицах перед толпой... - Так я не понял - он лидер или лицедей? - возмущённо перебил его Руггедо, предпочитавший быть единственным клоуном на троне без лишней конкуренции. Но Сервал не смутился: - А разве лицедей, собирающий толпы - плохой лидер? Тот, чьим басням внимают, развесив уши - не лучший ли агитатор и вождь? - Это всё снова теория, - скривился король. - Каких успехов он добился? Сервал понуро склонил голову, нервно подёргивая чёрными ушами без кисточек, но уверенный тон сохранил: - Мы давно с ним не общались. Но анализируя тенденции... - Анализировать есть кому и без тебя, - в очередной раз безжалостно перебил Руггедо, нагнетая ему чувство вины и страха. - Перед тобой поставлены совсем другие задачи. А как там твои старые контакты с людьми, по линии "Войска Ориона"? Вопрос застиг зверя врасплох. - Да мне как-то не очень удобно поддерживать общение с людьми, одновременно собирая тех, кто против него настроен. А если кто-то заметит? Может ведь навредить всему делу... - Это твоя забота - чтобы не заметили, - пожал плечами Руггедо. - Три года назад тебя это почему-то не тревожило. - Но тогда и риск был оправдан, - не сдавался Сервал. - А теперь "орионовцы" не только отстранены от власти в Фиолетовой стране - у них вообще всё разваливается. Неистовая Фаданора трактат накатала, "Новая заря" - ну, как надо понимать все эти последние события в свете орионовского учения. Вроде там такое написано, что на голову не наденешь - как с точки зрения здравого смысла, так и самих их преданий. Они в итоге все перессорились и разделились из-за его толкования... Руггедо пресёк потоки его красноречия, оскалившись злой деревянной усмешкой: - Мне это и так всё известно - ты же не думаешь, что у нас там нет агентуры? Но мосты между вами тоже нужны - и я рассчитывал, что ты их наладишь. Хоть с кем-то. Разве Калико тебе этого не говорил? Сервал молчал, опустив голову совсем как-то даже не по-кошачьи, словно тупое травоядное. - Получается, - вёл дальше король, - ты недалеко ушёл от Фаданоры - растерял по собственной нерадивости всех сторонников, и за год так ничего и не добился? Значит, мы в тебе ошиблись? А я оч-ч-ч-чень не люблю ошибаться, - нервный стук челюсти на шарнире не предвещал ничего хорошего. Но Сервал даже сейчас не собирался отступать. Нельзя сказать, что он оправдывался - скорее решительным образом отстаивал свою правоту: - Это не так, Ваше величество! Просто у меня было слишком мало времени. Здесь сложный контингент. Но вот Рангу в Заречном лесу, я уверен... - А на кой нам твоя уверенность? Я хочу фактов. Отправляйся туда, разузнаешь о его успехах и доложишь. - Как - самому? Прямо сейчас? - Сервал не ожидал, что отделается так легко. - Можешь послать кого-нибудь, - ехидно уточнил Руггедо. - Если, конечно, есть кого. - Да есть, но... Вы правы, Ваше величество - столь серьёзный разговор лучше не доверять третьим мордам... - Значит, отправляйся, не мешкая. Я хочу получить результаты как можно скорее, - отрезал Руггедо и добавил будто вскользь, между делом: - И флакон этот, пожалуй, нам оставь. Посмотрим на досуге, что там за химия. А в том лесу тебе с ним всё равно лучше глаза зверям не мозолить. Взгляд Сервала на мгновение вспыхнул недоброй искоркой. Мелькнула мысль, что весь этот разнос был устроен с единственной целью: принудить его добровольно и с радостью расстаться с флаконом, лишь бы только они от него отцепились. Мелькнула - и... Не то чтобы погасла, но что ему с этой мыслью сейчас делать? Проще избавиться от неё вместе с флаконом. - И снова вы правы, - промурлыкал кротко, - лучше им лишний раз не напоминать... Ладно, он соберёт команду. Не им, а в первую очередь себе. Раз уж ему не дали пожить отшельником, удалившись от интриг. А вот присягать ли на верность этим мутным коротышкам - поглядим по обстоятельствам... Разумеется, Руггедо не случайно торопил Сервала в дальний путь. Ему нужны были гарантии, что хитрый кошак не попытается отследить их маршрут в противоположном направлении. Можно было вернуться в овраг и добраться до замка подземными туннелями - но они были уж слишком извилисты, а вопрос не терпел промедления. Гораздо быстрее сделать это по поверхности - даже не изгибами Жёлтой дороги, а напрямик, по бездорожьям, доступным только гномам. Не забывая, конечно, о маскировке. Для Энкина Фледа и Кабра Гвина появление Руггедо со свитой не из подвала, как обычно, а у ворот замка, стало тревожным сюрпризом. Гномам, конечно, ничего не стоило перебраться через ров, но король заставил опустить мост и встретить их с подобающими почестями, чем дал понять особую важность момента. Засветиться перед волшебницами он давно не боялся: если за два года не заинтересовались изменившимся лицом Вереса, значит, никто за замком в розовый ящик не подглядывает. Чистоплюйки в белых мантиях самоубийственно доверчивы. - Как пациент? - спросил с порога. - Обучение прошло успешно? Хозяева замка растерянно переглянулись. - Они никак не договорятся, кто из них главный, кого Билан должен считать своим господином, - противным скрипучим смешком наябедничал из-за спины Верес. - А он не поймёт, кого слушать, только глазами хлопает... Руггедо нахмурил брови. Ещё сильнее нахмурился, увидев Руфа Билана. Три дня, за которые сознание проснувшегося было готово, как чистая доска, впитывать интенсивное обучение по рудокопской методике, похоже, прошли почти впустую. Эти остолопы из-за своих споров упустили момент, забыв всё, что он им тщательно объяснял со строгим экзаменом по теории в конце. Заторможенное поведение Билана, его блуждающий взгляд напоминали короля Арбусто на ферме Железного Дровосека. Пусть и в меньшей мере, но его незагруженная память так же начинала костенеть и давить на рассудок своей пустотой. - Кто ты? - властным голосом спросил его король. - Руф Билан, потомок древнего Балланагарского рода королевской крови, - с достоинством, но монотонно, как заученный урок, пробубнил тот, - смотритель дворцовой умывальни в Изумрудном городе. Во время оккупации города злой волшебницей Бастиндой был посажен на подвал в Дозорной башне, откуда удалось сбежать в страну Подземных рудокопов и просить там политического убежища. У рудокопов был смотрителем водокачки на подземном озере. Что же, хотя бы это он усвоил. Но только усвоил, слово в слово, собственных дополнительных воспоминаний эта информация не зацепила. - А это кто? - ткнул длинным пальцем в сторону съёжившихся Гвина и Фледа. - Энкин Флед, хозяин этого замка и мой сюзерен, которому я служу верой и правдой. Ой, нет, хозяин замка и мой сюзерен - Кабр Гвин. Или нет... И предсказуемо завис. - Вам элементарного поручить нельзя! - набросился Руггедо на "сладкую парочку". - Показываю, как надо. Он ловко вскарабкался на спинку деревянного кресла - вровень глазами с Биланом. - Хозяин этого замка - ты! - палец упёрся ему прямо в курносый нос. - Эти два олуха - твои слуги и находятся в полном твоём распоряжении. Агент Верес - мой наместник. Ну а я - твой повелитель, так что верой и правдой ты служишь только мне и никому другому. С иерархией всё понятно? - Понятно, - не очень уверенно пробормотал Руф Билан. Но взгляд его просветлел и стал намного осмысленней. - А теперь, - продолжал Руггедо, не обращая внимания на Гвина и Фледа, уподобившихся сейчас двум мокрым курицам, - попытаемся вспомнить остальное... Билан недоверчиво взял из его рук маленький зелёный флакончик. - Нюхай! Вдохни как можно глубже. Резкий запах бьёт в мозг, буквально выворачивая наизнанку. Сквозь гладкую поверхность чистой девственной памяти прорезаются, причиняя острую боль, шипы воспоминаний. Один за другим вырастают со всех сторон, нависают уродливыми скалами. Пейзаж меняется ежесекундно, и прожитая жизнь начинает расстилаться до самого горизонта. Но нет, не материк, поднявшийся со дна - скорее архипелаг, россыпь островов в море Забвения. За три года экстракт всё-таки порядком выдохся, память до конца так и не восстановилась. Но среди того, что Билану удалось вспомнить, оказалось главное, вознаградившее все труды и сделавшее этот билет поистине счастливым. Теперь картина восстанавливалась из осколков и для самого Руггедо. Словно грани Зеркального зала раскололи её, фрагментировали, исказили своей кривизной - и вот из этого хаоса начинает складываться мозаика, а тебе остаётся лишь изумляться: как ты не мог понять этого раньше? Почему за три года депрессии и переменных успехов в борьбе с нею эта версия ни разу не посетила его деревянную башку - пусть даже в качестве необузданной фантастической догадки? В самом деле - кто ещё мог расстегнуть волшебный пояс Арахны после того, как это едва не удалось Озме? Кто ещё связан с ней незримыми ферическими узами хранительницы Регалий - кроме Энни, которая тоже убедительно продемонстрировала, что это не пустые слова? Он не успел её рассмотреть, когда взвод капрала Бефара валился как подкошенный под действием неведомой силы и укладывался в поленницу. Не до того были - только пятки сверкали... Но как можно было не заметить поразительного сходства рудокопской девчонки с Энни? Или не придать ему значения после всего случившегося? По-умному это называется инерцией мышления. По-простому - непростительной глупостью. Ведь даже исходя из законов магической тернарости, если она дважды посетила Волшебную страну, логично ожидать третьего. И если прежние разы были по воздуху и по земле, то третьему естественно быть под землёй. Но теперь благодаря Руфу Билану он знает наверняка то, о чём мог бы и сам догадаться гораздо раньше. А значит, вооружён мощным, сокрушительным оружием для шантажа. И рудокопов, и Озмы. Образно говоря, он в состоянии обрушить купол Пещеры на Радужный дворец. И небесный свод - на Изумрудный город. Мироздание начинает ему благоволить. * * * Скупое на мимику лицо капрала Бефара глядело виновато и растерянно. Озма уже отошла от испуга, лишь качала укоризненно головой педагогического внушения ради. Топотун и кOZел почти не подгорели, больше закоптились, и держались теперь героями - вполне заслуженно. Луч света падает из узкого отверстия в потолке над трансформаторной будкой. Лом, наделавший столько шороху, спокойно валяется в стороне. Просто какая-то полоса фатального невезения! После происшествия с трамваем депутаты Изумгорсовета внезапно обеспокоились принцессиным огородиком. Компостный ящик оказался в их глазах опасней связанного с ним переполоха. "Это же каким ароматом будет нести из-за стенки прямо в зал заседаний? А тараканы? Крысы?!" Озма даже растерялась от такого напора, но тут на помощь неожиданно пришла Флита, диапазон её голоса, мощь связок и авторитет в парламенте, способный заставить толпу не только замолчать, но и слушать: - Я смотрю, тут громче всех шумят горожане, которые земли отродясь не нюхали. Для справки: тараканы в компосте не водятся. Водятся на грязных кухнях и в головах у таких вот лентяев и белоручек. Про крыс три года кряду слышу в связи с канализацией, да только видела последний раз при Гудвине. И запахи во дворце тогда стояли те ещё, я лично ладан постоянно жгла по коридорам, уж поверьте. Так что возмущаться здесь господам консерваторам как-то странно. А когда в компосте преобладает скошенная трава, ветки и ботва, а не кухонные объедки, и гниёт оно на открытом воздухе, какие там запахи? Ну и вообще принцесса с этим как-нибудь сама разберётся, не глупее вас, - увлёкшаяся было Флита вдруг смутилась присутствием Озмы и запнулась на полуслове. Но та подхватила эстафету: - Спасибо. К сказанному могу добавить только одно: монаршим правом и волеизъявлением я делегировала парламенту законодательную инициативу, а вовсе не вопросы обустройства моего приватного пространства. Когда мне там понадобится совет, я его спрошу. А ежели депутаты, очень скверно справляясь со своим прямыми обязанностями, вместо этого ещё и станут лезть туда, где их мнением не интересовались, то у меня (вдруг кто забыл?) есть все полномочия распустить текущий состав Изумгорсовета одним росчерком пера. Пусть здесь работают те, кто хочет работать и не боится запахов и крыс. Несуществующих. Кажется, теперь поползут по углам разговоры о её авторитаризме, страшных угрозах и шантаже парламента. А может быть, не поползут. Как-то после изгнания Раминой Кабра Гвина и Энкина Фледа совсем притихло. И не понять - то ли потому, что всё держалось на этих двух заводилах, то ли прецедент реального наказания отбил всякую охоту распускать лживые сплетни. Может быть ей и в самом деле Изумгорсовет досрочно распустить, если так и не начнут нормально работать? Не хотелось бы - но как крайняя мера почему бы и нет? Раз уж это работает. Уходя, приобняла Флиту под локоть и тихо поблагодарила ещё раз - не на публику. Та вспыхнула, опустила взгляд за круглым зелёными стёклами. В этой уже давно привычной её реакции смущение удивительно сочеталось со стремлением к внутренней свободе, пронизанным в свою очередь страхом снова загреметь, едва выкарабкавшись из-под маминой гиперопеки, под чью-то зависимость - пусть даже Озмину. Принцесса была бы не прочь сделать толковую девицу своим секретарём, но даже не пыталась заговорить с ней об этом - очевидно же, что откажется. Да и библиотечных гномов жалко, они в ней души не чают, балуют, как дитя родное. В общем, закончив злополучный ящик, успокоившись насчёт неадекватно ведущей себя звезды и утихомирив парламентские страсти, Озма занялась его установкой. Короткие ножки, в половину местного локтя, предстояло утопить в полу. Ерунда, казалось бы. Проблема в том, что строительных чертежей дворца не существовало в природе. На глазок Озма прикинула, как устроен настил. Сводчатые перекрытия первого этажа, балки между ними... У принцессы даже мелькнула мысль взять из магической сокровищницы отобранный у Бастинды глаз-алмаз - в отличие от ящика Стеллы, он неплохо пронзал пространство. Но применять магию по таким пустякам было неэтично. В конце концов, балки должны быть более-менее ровными, прикинуть, где она гарантированно в неё не уткнётся, нетрудно. Идею доработать шуруповёрт до перфоратора Озма тоже мужественно прогнала - ну его так рисковать... Обойдёмся по старинке дуболомом с ломиком. Вернее, капралом - он всё-таки поумнее будет. Интеллект Бефара Озма как раз не переоценила. Переоценила прямизну балки. Гудвин и его строители перфекционизмом, в отличие от неё, не страдали. И даже не наслаждались. Деревянный капрал бойко выбивал слежавшийся строительный мусор, которым были заполнены пустоты. Среди него, кстати, снова попадались осколки жёлтого кирпича - на них Озма натыкалась всякий раз при ремонте или перестройке разных уголков дворца, и это начинало выглядеть странно. Если дорога ВЖК, как уверяют старожилы, первоначально вела в Новую столицу Балланагара, то кирпича до Изумрудного города хватало почти впритык. Но оказывается, он везде - в стенах, в фундаменте. И город Гудвин начал строить, согласно рассказам, раньше, чем перекладывать к нему дорогу. Неужели легенды о том, что Жёлтая дорога существовала ещё до Нараньи и когда-то вела в Жёлтую страну, имеют под собой реальную почву? Давно пора исследовать нехоженые края, где она могла пролегать. Да вот хотя бы Аврал, раз он всё равно составляет карту для Стеллы. Доберётся до Изумрудного города, будет о чём поговорить. Им с Кустисом идея должна понравиться. От размышлений отвлекли проблемы с последним отверстием. Вернее сказать, с затянувшимся его отсутствием.. - Балка? - нахмурилась Озма. - Похоже на то... Балки здесь никак не могло быть. Теоретически. Но её кривизна явно не собиралась вписываться ни в какую теорию. Капрал яростно долбал ломом настил, пытаясь нащупать край балки... Деревянные пальцы оказались не слишком цепкими - удержать начавший вдруг выскалазывать куда-то в пустоту лом так и не смогли. Раскат грома внизу, в котором тонет грохот металла. вспышка, осветившая мрак в глубине отверстия - наконец-то появившегося и сквозного... Озма моментально оказалась у дверей лифта, колотя в кнопку вызова, как будто это могло его ускорить, и костеря медлительность гидравлического привода. Бефар тупил ещё несколько секунд, но в распахнутые двери вскочили одновременно. - Я не ожидал, - пытался объяснить он в кабине, но принцесса лишь отмахнулась раздражённо. К счастью, всё обошлось. Топотун и кOZел бросились тушить пламя, когда оно не успело толком расползтись. Главное, проводку не замкнуло. Второго переполоха спустя несколько дней Изумрудный город не пережил бы. Пожалуй, пришлось бы демонтировать трамвайную линию, консерваторам на радость. Но злосчастную трансформаторную будку она чинить не будет, уберёт сегодня же вместе с кабельным отводом. Дрель-шуруповёрт - штука хорошая, но надо придумать более безопасное питание. Бестолково всё как-то. Но лучше, чем могло бы быть. - Да ладно, капрал, всё в порядке. Кто же знал, что наш чудо-дворец строили так криво? - вздохнула Озма примирительно. - Главное, мы команда, где каждый подстрахует друга, если тот оступится. И пусть лучше мы будем чаще убеждаться в этом на мелочах, чем так, как три года назад... Принцесса нежно гладила кOZела и медведя по закопчённым спинам. Всё-таки хорошо, что она фея, а значит, не суеверна. Иначе бы уже увидела в этой цепочке неудач какие-то знаки судьбы и мироздания. Но нет, к её собственным косякам никакая судьба не при чём. Вот непонятная красная звёздочка - это тревожно. К счастью, она бесследно исчезла. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * В числе базовых вещей, которые изучали члены тайной арзакской организации "Ранвиши" в скрытых от радаров подземных университетах на Рамерии, были уязвимые стороны "менвитского мира". Трещин, разъедающих изнутри столь неприступные для постороннего взгляда стены Цитадели, оказалось немало, но главная проблема цивилизации избранников - их зависимость от собственной пропаганды, на которую, совершенно не сообразуясь с реальностью, опирается их картина мира. Настолько прочно опирается, что столкновение с реальностью не способно её поколебать. Не говоря уж о том, чтобы прогнуть, скорректировать. Даже к историческим и прочим материалам из Спецхрана доступ даётся только менвитам с высоким индексом благонадёжности - тем, кому секретная информация не повредит, чьей единственной реакцией гарантированно будет "Тем хуже для реальности!" А что тогда говорить об абсолютном большинстве, для которого официальная идеология является единственной и безальтернативной? Менвитский гипноз - он такой... Менвитский. В смысле, на самих менвитов и направлен, не имея ничего общего со страшилками, которые Ивше наслушался в детстве. Они не просто говорят, что Рамерийская цивилизация созидается интеллектуальным гением менвитов, и не только арзаков убеждают в этом, воспитывая в них с малых лет комплекс второсортности и полное подчинение высокоразвитым господам. Они и сами в это верят, всерьёз и свято. Даже начальники среднего звена, прекрасно знающие, как обстоят дела в их ведомстве, где все разработки ведутся арзаками, а менвитам принадлежит исключительно управление, организация и внедрение (в чём они действительно непревзойдённые мастера, с которыми арзаки даже до Пира не пытались тягаться), уверены, что это исключение, что так только у них в силу курьёзно сложившихся обстоятельств. Ну не могут же, в самом деле, смешные и туповатые арзаки, низкорослые, узкоглазые, с толстыми губами и уродливыми носами-огрызками, стоять за всеми изобретениями и технологиями! Абсурд. Да они от своего жуткого акцента не в состоянии избавиться из-за унаследованного от низших нелетающих животных предков примитивного голосового аппарата, тем более, не способны на самостоятельную социальную ответственность, что ясно доказали сто лет назад события на Альмансе, заставив менвитов взять на себя бремя избранников, чтобы прогрессить этих интеллектуально отсталых варваров до стандартов цивилизованного мира... Дискретность и стратифицированность менвитского общества с традиционно слабой проницаемостью "перегородок" вела к тому, что общую его картину они получали исключительно из средств массовой информации, не имея возможности проверить её правдивость в серьёзных масштабах. Впрочем, как свидетельствуют те же спецхрановские архивы, творцами цивилизации они воспринимали себя всегда - ещё с тех былинных времён, когда харвиты-кочеввники служили единственным каналом сообщения между гранями Серебряных гор и, соответственно, средством обмена знаниями и технологиями. Разумеется, теми, которые могли внедрить и приспособить к своему кочевому быту - что, надо отдать им должное, получалось у них неплохо, хотя и без особых выдумок. По части выдумок отрабатывали горцы, с радостью перенимая от них очередные новинки и даже не задумываясь, кто их на самом деле изобрёл - а какая разница? лишь бы работало. Даже собственные наработки, усовершенствованные соплеменниками других граней, воспринимали спустя десятилетия как откровение от старших братьев-харвитов. Ильсор то и дело задумывался: не сами ли арзаки невольно воспитали у менвитов чувство превосходства таким вот отношением? Возможно, причиной ему был страх перед Рамерийской пустыней, глубоко сидевший в коллективном бессознательном древних горцев - потому и существа, бесстрашно её преодолевающие, казались им необычайно могущественными, почти что богами. Страх этот очень долгое время был сильнее природной арзакской любознательности и тяги ко всему новому. Первыми из горцев по кочевым маршрутам с харвитами прошли изгнанники, осуждённые за серьёзные преступления. Не все, кстати, и прошли - смертность арзакских рабов на первых порах была очень высокой. Но в конце концов бередящие воображение рассказы таких же арзаков из неведомых краёв (общаться с бывшими земляками-изгнанниками не позволял обычай), не раз пересекавших серебряные пески, побуждал всё больше авантюристов последовать и примеру добровольно. Харвиты не возражали. Относились, впрочем, к арзакским изгнанникам и добровольцам абсолютно одинаково - немногим лучше, чем к домашним животным. Но никто не роптал: такова уж была цена билета в Неведомое, и горцам она не казалась слишком высокой. Именно рабам-арзакам принадлежала идея стационарных каменных стойбищ на кочевых тропах, именно их опыт строительства жилищ, способных перестоять суровые зимы, положил начало кольцу будущих городов вокруг Палящей Чаши... До Пира из этого даже не делали секрета, хотя для нынешних менвитов, воспитанных на "Кратком курсе Исторического единства" за официальным авторстовм Гван-Ла, такое утверждение, несомненно, прозвучало бы чудовщной нелепостью. Творцами "менвитского мира" могли быть только менвиты! Эта фундаментальная установка менвитского самогипноза работала даже здесь, на борту "Неуловимой". И именно в здешнем ограниченном кругу наглядно демонстрировала свою полную нежизнеспособность. Легко сказать - "совещание в режиме полной секретности от рабочих единиц". А как вы мните эту секретность обеспечить, если все закутки корабля, а уж Большая переговорная над оранжереей в первую очередь, пронизаны ещё более секретной системой прослушивания, о которой известно только Баан-Ну. Теоретически. А на практике - кто бы разрабатывал и монтировал эту систему, если не те же "рабочие единицы"? Конечно, оставшиеся на Рамерии - но по странной случайности, тоже члены "Ранвишей"... Поэтому неторопливо прибираясь в генеральской каюте, Ильсор мог внимательно следить за ходом совещания. Но следил пока что не очень внимательно - содержание доклада штурмана Кау-Рука ему было уже известно. Сейчас важнее реакция на него и решения, которые будут приняты. Кау-Рук держался в своей обычной манере, раздражающей генерала высокомерной ироничностью. - Таким образом, предварительный спектральный анализ излучения, испускаемого Беллиорой, с высокой вероятностью свидетельствует об относительно развитых технологиях цивилизации местных аборигенов... - "Относительно" чего? - прохрипел с места недовольный голос Баан-Ну. Прослушка позволяла Ильсору отчётливо слышать голоса, но картинка происходящего оставалась недоступной. Он не мог видеть, как напрягся доктор Лон-Гор, не сводя глаз с генерала. Всеобщее пробуждение прошло не настолько гладко, как хотелось бы. Ощущение нервного напряжения незримо растекалось по ожившим после семнадцатилетней пустоты и гудящим, словно растревоженный улей, отсекам "Неуловимой". Но если проснувшимся членам экипажа требовалось лишь время для мышечной реабилитации, то перед Квартетом стояла куда более сложная задача психологически приноровиться к взрывной многолюдности экипажа. Для самого доктора она проблему не составила, и даже "снежинку" включать не пришлось: когда каждый из проснувшихся людей и арзаков прошёл через твои с Гелли руки, о каком шоке речь? Ну и пыльца ургуя помогала расслабиться. Мон-Со тоже адаптировался на редкость быстро, хотя этого следовало ожидать. С оставшимися двумя было хуже, с учётом того, как возрастали их нагрузки и ответственность по мере приближения к Беллиоре. Одно опасно накладывалось на другое. Кау-Рук своим ёрничаньем боролся со стрессом, Лон-Гор это понимал и не мог требовать от Штурмана держать себя в руках, прося лишь о минимуме - сдерживаться при общении с генералом, который переносил происходящее хуже всех. И Кау-Рук честно сдерживался. Но доклад перед всем экипажем под огромным портретом Гван-Ло, да ещё с таким сенсационным содержанием... В общем, весь "нежно любимый" Рулевым арсенал вербальной и невербальной "кауруковщины" был задействован и к концу доклада превратил Баан-Ну в бомбу, готовую взорваться от одной искры и устроить перебранку на глазах всего экипажа. К счастью, Штурман понял это сам и аккуратно подобрал нужный, успокаивающий генерала тон. - Можно с уверенностью предположить, что цивилизация Беллиоры переживает свой аналог поздней паровой эпохи в истории Рамерии. - Иными словами, - подхватил инженер Вер-Ту, - можно ожидать как минимум тяжёлых боевых кораблей с мощными орудиями. Не исключено, что также авиацию - дирижабли или даже аппараты тяжелее воздуха, - а значит, и систему противовоздушной обороны... - Можно ожидать чего угодно, потому что мы ничего не знаем о ресурсах планеты и особенностях пути развития её населения, - к Штурману вернулся привычный ёрнический тон. - И узнаем не раньше, чем приблизимся к Беллиоре и ляжем на её орбиту. - Где нас однозначно засекут местные астрономы, - снова закончил его мысль Вер-Ту. Распахнутые глаза Баан-Ну сверкнули яростью: - И что?! Вы хотите сказать, что примитивная артиллерия паровой эпохи может представлять угрозу для "Неуловимой"? - Мы хотим сказать, - вздохнул Кау-Рук, - что поставленная нам задача - глубокая разведка и строительство постоянной базы - существенно усложняется в свете открывшихся обстоятельств. Лон-Гор напрягся, приготовившись к худшему. Но Рулевой не вспылил. Клокотавшая в груди ярость вдруг обратилась в благородный гнев. Глаза схлопнулись в щели и блеснули решительностью. Мешковато сидевший, несмотря на все старания Ильсора, парадный мундир с полным комплектом вышитых орденов чудесным образом идеально смотрелся теперь на высокой стройной фигуре, вскинувшей руку в энергичном жесте. - Соотечественники! Именитые собратья! Высокая миссия, доверенная нам Родиной и лично Верховным правителем Гван-Ло... - Горр-ау! Горр-ау! Горр-ау! - ...должна быть выполнена при любых обстоятельствах. Цивилизация избранников понесёт свой свет по всей Галактике. Новая Башня опустится на цветущую Беллиору и новая Цитадель вырастет вокруг неё. Если ползающие по планете дикари дерзнут оказать этому сопротивление, это повлияет лишь на их судьбу, но не на успех нашей миссии. Сколько беллиорцев будет утилизировано как биомусор на пути Прогресса, а скольким будет оказана высокая честь интегрироваться, подобно арзакам, в менвитский мир в качестве рабочих единиц, зависит от их поведения и от милости Верховного правителя Гван-Ло. - Горр-ау! Горр-ау! Горр-ау! - Свобода местных аборигенов ограничена свободой избранников. Если нам начнут создаваться угрозы в сфере безопасности, мы обязаны будем принять асимметричные меры. Но я уверен, что биллионы мелиорцев... миллионы беллиорцев мечтают приобщиться к высшей цивилизации, подчинить своё никчёмное существование её космическим целям. А если этого не хотят их жалкие племенные вожди, мешающие раскрыть слаборазвитым народам их потенциал, наша обязанность как высшей цивилизации поспособствовать их окультуриванию, устранив препятствия на этом пути в виде их примитивных недогосударств и их "армий". Каким бы ни было население Беллиоры - его будущее возможно только в союзе с Рамерией. Менвиты не были и не будут врагами беллиорцев, потому что врагами можно быть только для равных, а не для низших существ. А кем быть беллиорцам и быть ли вообще - решать им самим. Собравшиеся в знак согласия качали головами в такт его словам, словно каменные горские болванчики. Синхронные движения интегрировали Стаю вокруг Лидера, формировали единый организм, где Баан-Ну был общей головой для всех и каждого. Менвитский самогипноз, сказал бы Ильсор, если бы мог видеть эту картину. Впрочем, он и так её отчётливо представлял. Мало ли видел такого раньше, что ли? - Это всё очень хорошо, - диссонансом вторгся в эту идиллию голос Кау-Рука, - но осмелюсь напомнить, что в поставленную нам задачу активное ведение боёв, тем более, стратегических, отнюдь не входило. И средств для этого у нас тоже нет - если не считать таковым термоядерный реактор на борту, из которого можно сделать оружие массового поражения. Наши пушки иммобильны и предназначены только для охраны Цитадели. Наши геликоптеры исключительно транспортные и не приспособлены для боевых задач... Мон-Со при упоминании геликоптеров резко оживился и вышел из транса. Ему, без пяти минут полковнику, пора бы начать вставлять своё веское слово, когда касаются его парафии. Тем более, когда это делает выскочка и выпендрёжник Кау-Рук. - Геликоптеры можно усовершенствовать на стадии сборки из протоформ, изменив программу, - начал снисходительно-авторитетным тоном. - Во-первых, поставить бронированные стёкла. Это их практически не утяжелит. Оружие тоже можем смонтировать. Не пушки, конечно, а лёгкое стрелковое вполне. Хотя... его придётся снабдить системой наведения, а значит, увеличить кабину, - он производил в уме какие-то расчёты и в процессе этого всё сильнее хмурил переносицу. - Нет, пожалуй, смысла нет, это уже утяжелит и снизит манёвренность. Проще стрелять из окон. - Понятно, - кивнул Кау-Рук с каменным лицом и тоном, серьёзным, как на похоронах. - Бронированное стекло стрелка не защитит, но пилоту даст шанс спасти машину. Очень полезная модификация. - Что вы предлагаете, полковник? - Баан-Ну оставался исполнен воинственного азарта, поэтому вопрос прозвучал спокойно и деловито. - Не пороть горячку и не заниматься самодеятельностью. Как будущий координатор штаба я заранее заявляю, что буду блокировать любые наступательные военные действия, если их не санкционирует Бассания. - Она их санкционирует! - вскричал Рулевой. - Отлично. Тогда у меня, разумеется, не будет возражений. - Не вопрос. Мы дождёмся лиограммы с дальнейшими инструкциями, исходя из посланного на Рамерию анализа наблюдений за жизнью на Беллиоре с орбиты. Садимся на планету только после её получения. Для защиты от местных астрономов (если они и в самом деле существуют) начинаем активизацию системы маскировки немедленно, прямо сейчас. Кау-Рук покорно склонил голову в знак согласия. Это было именно то, что он хотел услышать и чего добивался от генерала. На нижних палубах Ильсора встретили уже привычным брюзжанием - чем он думал, когда планировал помещения для арзаков на уровне тормозных двигателей? В шутку, конечно - ясно, что вариантов было немного. Но, в самом деле, если верхние ярусы переоборудованы под многофункциональные отсеки, отвечающие запросам увеличившегося экипажа, и криооборудование реархивировано в протоформы до обратного пути, то арзаки так и остались на своих этажах. Ячейки служили теперь спальными местами, и вместо заморозки туда подавался усыпляющий газ - без него с дикой, изнуряющей вибрацией, наполняющей при полной работе двигателей каждый кубик пространства в этой части "Неуловимой", заснуть было бы решительно невозможно. Впрочем, и возвращались сюда только для сна - дел на корабле арзакам хватало. Помимо того, что каждый был высококлассным специалистом в нескольких областях (особенно в тех, где менвиты не достигают больших успехов), на них возлагалась вся чёрная и неквалифицированная работа. Так что многие к концу смены буквально валились с ног (учитывая, что время на реабилитацию после разморозки им было отпущено минимальное - эта роскошь для менвитов), хотя здешняя тряска выматывала всё равно сильнее. Но на время "совещания в режиме полной секретности" арзаков заблокировали в их отсеках - во избежание утечки информации. Генеральский денщик при этом не рассматривался как угроза: репутация верного пса, преданного господину и ценностям "менвитского мира", зарабатывалась долгим и упорным трудом, достижением 104-го уровня лицемерия и двойной жизни. Иногда Ильсору казалось, что эта раздвоенность - навсегда, что если ему суждено дожить до победы и построения справедливого общества, он просто не сможет в него вписаться, не получится вернуться к нормальной жизни без притворства. Конечно, это адекватная цена за победу - лишь бы только всё не напрасно... Вдогонку претензиям к планировке, естественно, тут же задавался вопрос "Они уже закончили? Когда нас наконец выпустят из этой центрифуги?" И оставалось снова и снова кивать и разводить руками: закончили, понятия не имею... Одного лишь радиста Ланата не тревожили праздные пустяки. - До чего они договорились? - спросил он, не поздоровавшись. - Да как мы и ожидали - наблюдать за Беллиорой с орбиты и ждать лиограмму, - Ильсор улыбнулся. - Генерал пытался гнать патетику, но с Кау-Руком такие номера не проходят... Ланат равнодушно пожал плечами. Для него все менвиты были на одно лицо, и ненавидел он их всех одинаково. Каждый, кто встроен в эту Систему, в Стаю, разделяет её вину за угнетение арзаков. Очеловечивать врага - вообще большая роскошь, а в данном случае может сильно повредить делу. Среди возможных вариантов развития событий вероятность того, что всех менвитов с "Неуловимой" придётся безжалостно перерезать, достаточно высока. - Значит, четвёртая лиограмма может прийти ещё до посадки? - волнующий радиста вопрос был не столько задан (ответ очевиден), сколько просто озвучен. Связь "Неуловимой" с Рамерией базировалась на недавно открытом законе сопряжённости изменений квантовой статистики. Передача информации с помощью материальных носителей ограничена их максимальной скоростью. Фотон, квант света, распространяется по Вселенной всего в два раза быстрее "Неуловимой", как и гравитон, безмассовый луч тяготения. Хотите довести генерала Баан-Ну до бешенства - назовите в разговоре с ним лио-связь гравитонной, как это делают рамерийские СМИ и научпоп. Очень оперативной была бы такая связь. В тысячу раз медленнее. На самом деле связь, собственно, не была даже связью в привычном понимании, почему и называлась развязыванием (λύω). Вместо соединения двух точек пространства передачей данных она использовала принцип самоподобия Вселенной, частным случаем которой были квантово-статистические эффекты. Иными словами (понятными даже журналюгам с их, ранвиш зацелуй, "гравитонной связью") поскольку Вселенная является замкнутой системой, при этом любая её часть содержит неполно-вероятностную информацию о целом, то изменение в любой её точке без всякой временной задержки (и без всякой "передачи" данных, подчёркиваю, госпожа дурналисты!) становятся доступны в другой. Но вот считывание их ("распутывание связей") требует не только огромной энергии и колоссальных мощностей, но и значительного времени. Три с третью эквивалента беллиорских суток, да. В чаши сами переведите, ещё эффектней число получится. Но вы всё равно захотите разделить на это число расстояние от Рамерии до "Неуловимой" и напишете о "скорости лиограмм", потому что вы идиоты. Как и ваши читатели. Сказать по правде, чтение лиограмм могло бы занимать в полтора-два раза меньше времени. Но не наполнять же секретной информацией всю Вселенную, каждый её уголок? Поэтому она подвергалась сложнейшим динамическим алгоритмам шифрования, и дешифровка, которой занимался лично Баан-Ну, действительно занимала до половины времени считывания. Считалось, что Ланату содержание входящих и исходящих лиограмм неизвестно. Наивно считалось. На самом деле, разрабатывая эту систему, арзаки из "Ранвишей" даже заложили в неё "двойное дно" для собственной переписки. Нижние форманты, отсекаемые как "шум", на самом деле содержали одну из четырёх частей секретного сообщения. Четыре - минимальное число для того, чтобы при дешифровке не наткнуться на следы структурной упорядоченности. Каждая из частей служила одним из трёх ключей к трём остальным. Имея на руках любые две или три, ничего не заподозришь. Все четыре прочесть можно только с помощью Лингвомашины, которую Морни должна смонтировать уже на Беллиоре на случай обнаружения там разумных и говорящих аборигенов, но заподозрить связную текстовую структуру, зачем-то прогнав четыре части через генеральский дешифратор, труда не составит. Поскольку, как любил подчёркивать в своих интервью перед отлётом генерал Баан-Ну, лиограммы - удовольствие дорогое и ресурсозатратное, а первая часть послания от подполья на Рамерии была отправлена после разморозки Ланата (о чём просигнализировано известной ему контрольной последовательностью), то четвёртая без форсмажоров пришла бы уже на планету, с работающей Машиной. Но форсмажор возник и обещал теперь дополнительную переписку. Что и повергало Ланата в растерянность. Оправят ли им, как предполагалось, четыре части подряд (с риском разоблачения) или задержат последнюю до посадки? - Давай рассуждать логически, - предложил Ильсор, невольно подражая интонации Кау-Рука. - Если беллиорская цивилизация действительно достигла уровня, который вызывает необходимость корректив первоначального плана и даже согласования их с Бассанией, у них наверняка существует радиосвязь. Эфир доступен с орбиты, значит, для расшифровки их языка Машину начнут монтировать ещё до посадки. Это во-первых. Во-вторых, Баан-Ну тогда будет точно не до того, чтобы копаться в мусорной корзине и зачем-то прогонять через дешифратор обрезанные форманты. Ну а в-третьих, о выяснившихся обстоятельствах генерал будет сообщать Тор-Лану, а радист на той стороне исходя из них решит, как быть дальше. - Это если обстоятельства будут достаточно ясными. А если нет? - Я бы в таком случае придержал последний ключ до Беллиоры, когда Лингвомашина наверняка будет собрана. Ланат вздохнул: - Если бы на той стороне был ты или кто-то из тех, кого я знаю и чью логику могу просчитать, у меня и вопросов бы не возникло. Но неизвестно. кто там и что у него в голове. Вдруг он решит, что если четвёртым письмом будет пустышка (а я ведь это пойму на дешифраторе), мы запаникуем, подумаем, что подполье на Рамерии раскрыто... - Так ведь в первом контрольная последовательность была? - Мало ли что могло случиться между первым и четвёртым. - Ну, подумать он так может, если только сам склонен к панике. О нас там известно, что мы далеко не паникёры... - А разве такой вариант исключён? - стоял на своём Ланат. - Я не заглядываю так далеко, когда не знаю, что за поворотом, - решительно отрезал Ильсор. - Меня сейчас больше волнует наша стратегия насчёт беллиорцев. Если там в самом деле достаточно развитая цивилизация, мы можем обзавестись союзниками... - Такие вопросы не в моей компетенции, - Ланат развёл руками. - Но априори мы для них те же агрессоры, что и менвиты. Особенно если будут конкретные агрессивные действия. Значит, надо продумать, как тайно вступить с ними в контакт, - помолчал, обводя задумчивым взглядом толпу страдающих от вибрации арзаков. - При этом параллельно агитируя тех, кто пока не с нами, и выявляя возможных менвитских соглядатаев. И опять же, до прочтения вестей от подполья с Рамерии трудно говорить конкретно - многое будет зависеть от того, что там творится... Ильсор покачал головой, пряча усмешку в антрацитовых глазах. Работа с лио-анализом привела Ланата к профдеформации - квантовому мышлению. Он просчитывал все варианты на несколько ходов вперёд, не отсекая каждый раз наименее вероятные, и в конце концов терялся от их многообразия. - Главный менвитский соглядатай - вообще-то я! И уж если мне ничего не известно о других... - ...значит, их задача - проверять тебя, - подхватил Ланат. - Я, во всяком случае, такого варианта не исключаю. - Да ты никаких вариантов не исключаешь, - вздохнул Ильсор, уже не пряча улыбку. - Насчёт беллиорцев ты прав: это надо обсуждать с Лингвистом, и окончательное решение за ней. Но начать обсуждать лучше уже сейчас, не откладывая. Однако поговорить с Морни ему так и не удалось. Уже спускался было на женский ярус, когда вой сирены оповестил, что арзаков наконец-то выпускают из отсеков и зовут на построение. Самого Ильсора с группой техников в скафандрах ожидаемо отправили готовить маскировку и заодно провести общий наружный осмотр корпуса. В открытом космосе, он, конечно, был впервые. И хотя изрядно покоцанная межзвёздной пылью обшивка требовала тщательного внимания, оно и дело отвлекалось на распростёртую над головой непроницаемо чёрную бездну, исколотую странными немигающим звёздами. Беллиора отсюда должна быть уже хорошо видна, но пока что скрыта от Ильсора кораблём. Вскоре заработали выровненные антенны, и оптические преломители скрыли звездолёт от постороннего наблюдателя, окутали маскировочным полем. Красная звёздочка в телескопе Озмы больше не появлялась.

Капрал Бефар: Глава проходная, чтобы не слишком скучали )) Название "Палящая Чаша" - аллюзия на Солнечную Чашу из фанона Ассы Радонич Название "Ранвиши" для арзакского подполья на днях было предложено Ю.Н.Кузнецовым в фейсбуке Даниила Алексеева.

Чарли Блек: Рад видеть в действии инженера Вер-Ту ) Наконец и этот волковский персонаж возродился фактически из небытия

Алена 25: Да, мне тоже очень понравился этот Фик ,особенно та часть,где про Рамерию))))) А Вер-ту это вроде бы какой то персонаж из ранее версии Тзз был,да?

Капрал Бефар: Чарли Блек, Алена 25, спасибо )) Алена 25 пишет: А Вер-ту это вроде бы какой то персонаж из ранее версии Тзз был,да? Да, упоминался в переписке.

Капрал Бефар: И было падение его великое С малых лет Ройо ненавидел разговоры о своих аристократических корнях, которыми пичкала их с Цианой покойная родительница. Удивляться не приходится: то, что для старшей сестры было хоть и призрачными, но перспективами, для него звучало лишь рассказом о глупости прапрапрабабки, полюбившей простолюдина и променявшей сытую, чистую и долгую (до сих пор жила бы ведь, дура!) жизнь при Голубом дворе на безнадёгу, среди которой по её милости Ройо довелось родиться и расти. Впрочем, и сама со временем, видать, невысоко ценила свой порыв, раз уж заложила традицию называть девочек в роду оттенками голубого цвета и с пелёнок внушать им мечту о Радужном дворце, куда их обязательно возьмут ради благородного происхождения и необходимого двору притока свежей крови. Свежей крови с каждым поколением становилось всё больше, а мечты так и оставалась мечтами. Их матушка и вовсе прождала голубого принца до упора, пока, растеряв в этом нелепом процессе молодость, красоту и приданое, не оставалось вцепиться в шахтёра как в последний шанс. Но дочку, тем не менее, назвала Цианой и начала воспитывать на тех же сказках. Сеструха, однако, сделала правильные выводы, посчитав, что шансами лучше не перебирать, а благородная кровь и туманные, но перспективы - неплохой капитал в дополнение к здоровью и смазливой мордашке, дабы вовремя конвертировать всё это в престижный статус жены драконовода. Даже Азурой дочь назвала, как утверждает, не столько по традиции, сколько просто в честь и в память матери, которая, уже тяжело больная, грезила тем, чтобы подержать на руках внучку (или хотя бы удостовериться, что это будет именно внучка, и спокойно умереть), но так и ушла в неведении за два месяца до её рождения. Ройо этому не очень-то верил - просто вскоре стало ясно, что девочка нелюдима и туповата, а с годами за ней твёрдо закрепилась репутация умственно отсталой. Какие уж тут перспективы... И когда пять лет спустя Циана с мужем начали осторожно намекать, что Азуру берут ко двору после того, как немного подрастёт, это казалось пустым трёпом, если не чем-то худшим - навязчивой идеей, охватившей обоих. Рожала сестра тяжело, с тех пор никак не могла забеременеть - заканчивалось неизменными выкидышами, - вот и остаётся утешать себя вздорной фантазией. - И вовсе она не дурочка! - шипела Циана, и глаза её наливались кровью. - Если хочешь знать, доктора Робиль и Бориль единодушно заключили, что никакой родовой травмы у неё не было. Просто в год её сильно напугал дракончик, а потом мы как-то запустили её воспитание - сам понимаешь, на ферме работы невпроворот, не до того, чтобы возиться с проблемным ребёнком. Но после Усыпительной воды всё это сотрётся! И запишут с чистого листа, для дворцовой жизни, достойной нашего рода. А зять и вовсе дал ему понять в приступе застольной откровенности, что дело на мази, потому что ко двору девчонку берут не просто так, а в обмен на оказанную им секретную услугу. "Но ты ничего не слышал, а я тебе ничего не говорил. Ибо потому что. Государственная тайна. Этого даже Циана не знает - бабы язык за зубами не умеют держать"... И когда в одиннадцать лет Азура действительно скрылась за стенами города и Радужного дворца, Ройо поначалу этому не поверил. Мало ли что могло случиться с бедняжкой, укрепляя поехавших умом родителей в их утешительной выдумке. Когда же убедился, что это правда, то удивился и порадовался за родню - в той мере, в какой вообще был способен радоваться за других, недолго и с оттенком зависти. Ну да, призрачная женская надежда хоть для кого-то оказалась не такой уж призрачной - а в том, что для самой слабоумной, наверное, есть своя глубинная справедливость. Ему-то самому от его благородного происхождения по-прежнему ни холодно, ни жарко. В шахте холодно не бывает, а жарко всем независимо от происхождения. Через четыре года оказалось, что он ошибался. В шахту к тому времени, впрочем, уже не спускался - спускал других, обслуживая колёса с Шестилапыми. Венец карьеры, как ему казалось. А тут вдруг срочно понадобился новый смотритель плотины на озере - и из всех, ладящих с колёсами, для такой почётной должности остановились на его кандидатуре - именно из-за благородной прапрапрабабки. И впору бы наконец-то начать радоваться жизни и по-новому взглянуть на свою родословную, да только эту радость регулярно отравляла Циана. Особенно невыносимой становилась в последние дни очередного голубого месяца, снова готовясь похоронить надежду на полгода. - Да когда ты уже угомонишься? - не выдержал Ройо. - Видела же её на озере, сколько раз за это месяц - пять или больше? Чего тебе ещё? Сама говоришь - бодра, весела, к концу месяца опять с королём в одной лодке... Вот уж у кого жизнь сложилась! Циана, прислонившись к остывающей печке, упорно мотала головой: - Всё равно здесь что-то не так, брат! Почему снова так и не пришла ни разу на плотину сама или с подругой, как поначалу? И не сказала бы я, что так уж она весела - вечно зажата, по сторонам не глядит, будто боится чего. - Ты сама не знаешь, чего хочешь! То падала в обморок, что она часто убегает из дворца... - Да не от этого, - сердито перебивала Циана. - Боялась, что Астерро её узнает. Знаешь, каково мне было всякий раз после их полётов болтать с ним о всяких пустяках и пристально глядеть ему в глаза, скрывая при этом собственную тревогу - не заподозрил ли чего? И при этом мечтать, чтобы она ещё хоть раз пришла, чтобы опять увидеть дочурку вот как тебя сейчас... Хотя она в мою сторону и не глядела - мало ли что там за тётка с драконами возится. - А не мог и в самом деле узнать? - у Ройо вдруг мелькнула какая-то невнятная мысль. - Нет, исключено. Я бы сразу поняла. Да он её толком и не видел за те полгода - она вообще людей сторонилась, а его особенно, сразу за печку прятаться. У них же тогда разницы было всего лет семь, взрослых она не так боялась, как детей. Ну и он на неё внимания не обращал. Бегает что-то такое чумазое, вечно в золе, Азурка-дурка, по поведению пяти лет и не дашь... Чтобы узнать её в фрейлине Лориэли, к ней для начала тогда присмотреться надо было. - Но она перестала приходить на плотину именно тогда, когда пропал Астерро. Это не может быть как-то связано? - По-твоему, я об этом не думала? Во-первых, Астерро исчез вместе с твоим предшественником, и об этом тогда много всякого судачили. Ты, кстати, о нём не узнал ничего нового? - Нет, - тяжело выдохнул Ройо, снова начиная вскипать. - Всё, что о нём говорили три года назад, все сплетни, вплоть до того, что он беженец из Верхнего мира, я тебе тогда рассказал. Да ты и сама это всё знала. За это время ничего нового о нём говорить не стали - наоборот, напрочь все забыли. Нелюдимый, ни друзей, ни знакомых - кому о нём вспоминать? А вот про Астерро тогда ходили шёпотом разговоры, будто инженер перед исчезновением куда-то возил короля Бубалу на драконе Ойххо, который тоже потом пропал, и с ними была какая-то младшая фрейлина Голубого двора - не твоя ли? - Не совсем так всё было, - поморщилась Циана. - Астерро тогда выпустили, я с ним даже поговорить успела. И да, летала с ними именно Азура, это меня и тревожит. А потом Астерро с этим Биланом пропали одновременно и наделали переполоху. Меня тоже допрашивали, это же ещё голубой месяц был, я на дракостоянке целыми днями. И вроде оба были почти что на моих глазах, а ничего не видела. Про Ойххо точно знаю, что его взяли на их поиски, а вернулись уже без него. Странно это всё. А ещё странно, брат, что нам ничего не известно о прошлом ни Астерро, ни Билана... - Но погоди, Астерро же у вас на ферме обучался - и ты ничего о нём не знаешь? Некоторое время сестра молчала, разглядывая сквозь люк в дощаном полу, как плещется внизу рыжеватая вода озера. Затем ответила с явной неохотой: - В том-то и дело! Муж тогда привёл мальчонку и строго-настрого наказал - никаких расспросов. И сколько я его потом ни допытывала, вот уже двенадцать лет - ни в какую. Государственная тайна, говорит. Тут-то в голове у Ройо наконец-то всё перевернулось и клацнуло, как главные песочные часы на крыше Радужного дворца, отчётливо различимые из-за городской стены. Именно эти слова были сказаны её супругом и ему самому - и получается, именно тогда, когда у них появился этот загадочный ученик. Через полгода станет полноценным членом гильдии, продолжит обучение у дрессировщиков-летунов, достигнет на драконоводческой стезе солидных вершин, которые затем променяет на фабричное пекло (это было для Ройо по-настоящему загадочным и непостижимым) - но фактически его известный жизненный путь начинался с драконьей фермы зятя и упирался в тайну, которую тот хранит (а скорее всего, сам не знает о ней ничего, кроме того, что она - Тайна). И дворцовая карьера Азуры-Лориэли - плата именно за её хранение. Отсюда следует, что сестра зарылась в такие глубины, которые могут навредить и ей, и ему. - А что, - начал осторожно, - благоверный твой, хранящий государственные тайны, совсем не интересуется, почему это ты из года в год работаешь на здешней дракостоянке именно по голубым месяцам? Ни на какие подозрения это его не наводит? Циана презрительно надула губы: - Думаешь, его кроме драконьего молодняка что-то интересует? Дочку пристроил - и не вспоминает о ней. А я так не могу. Когда узнала, что она бегает к озеру, добилась, чтобы через полгода устроиться на стоянку. Но теперь, похоже, в этом больше нет смысла. В следующий голубой месяц устроюсь в город, - отрезала она, блеснув злостью во взгляде. - Ещё не знаю, как, но устроюсь, причём поближе к дворцу. Может быть, хоть там Азуру смогу видеть поближе. Ройо, который уже прикидывал, как бы открыть зятю глаза на опасность, которую таит материнская любовь Цианы для них всех, с радостью ухватился за это идею. Пусть эта ненормальная устраивается поближе к дворцу - главное, чтобы подальше от него. Достала уже за три года! - Это правильно, - сказал он, грузно поднимаясь с табурета. - К тому же город и слухами полнится. А что тут без толку изводить себя фантазиями... Тебя там как, драконы ещё не заждались? Женщина проглотила этот, с позволения сказать, намёк - дипломатичностью брат никогда не отличался. Тоже встала, направилась к двери на заднюю галерею. - У меня помощник уже заступил на полную смену. Просто я хочу задержаться до начала синего месяца - а вдруг? - Это уже вряд ли, - проворчал Ройо. - Месяц на исходе, Источник вот-вот наполнится... Циана вдруг яростно хлопнула дверью, чуть не сбив брата с ног, затем с размаху стукнула кулаком по шатким перилам галереи: - Не хочу, чтобы он наполнялся! Опять полгода мучиться неопределённостью... Ройо осуждающе покачал головой. Всему же есть границы! - Нельзя такими словами бросаться, сестра! - сказал он сурово. - Из-за того, что тебе чего-то там издали мерещится, ты готова накликать беды на весь наш народ? - Да какие там беды? Жили же наши предки как-то без этой воды, - Циана демонстративно сплюнула через перила. - А хотя бы и беды! - она подняла измученный взгляд к светящимся облакам, отблески которых качались по волнам озера. - Пусть хоть камни оттуда посыпятся! Я хочу знать, как там моя девочка и почему она выглядит так печально рядом с королём. И я это узнаю любой ценой! * * * Если бы Циана могла увидеть Лориэль во дворце, тревога, вероятно, покинула бы материнское сердце. Ощущение дискомфорта и лёгкого страха начинало наполнять её каждый раз за городскими стенами, приходя непонятно откуда, из глубин подсознания, не тронутых Усыпительной водой, из Неведомого и Забытого по ту сторону волшебного сна. Необъяснимая, но твёрдая уверенность, что дворец и, тем более, город лучше не покидать, а от озера и вовсе держаться подальше, что это может ей принести (принесло когда-то в прошлых пробуждениях?) немало проблем, действительно сковывала её, и если придворные спутники могли ничего не замечать, то матери трудно было обмануться даже с большого расстояния. А в родных стенах Радужного дворца прежняя беспечная хохотушка оттягивалась по полной, компенсируя непонятную скованность и стараясь как можно скорее выгнать её из памяти. И подозрения Цианы в адрес короля Бубалы, которые она даже брату не решалась озвучить, только сердце сжималось - не позволяет ли он лишнего с её девочкой, столь юной и неискушённой? - улетучились бы бесследно, стоило бы ей хоть мельком увидеть, как общаются они наедине. Нет, у юного короля и в самом деле бурлила подростковая кровь, и всё чаще он как бы невзначай касался в разговоре локотка собеседницы, словно они посреди многолюдного дворцового бала, где в подобном жесте не было бы ничего предосудительного. И Лориэль даже не одёргивала руку, вообще никак не реагировала. Именно что - никак. Безучастно деревянная рука (нет, не напряжённая - просто как неживая) без лишних слов и взглядов обозначала взаимно признанную границу. Хотя в этом ли дело? Бубала мало считался с чужими реакциями и желаниями: с первых же часов обучения после волшебного сна Хранитель времени и Летописец всякий раз паки и паки внушали ему, как и прочим королям, что считаться монарху надлежит только с ними двумя, что в такой установке залог стабильности и процветания страны. Там, где не было возражений ни от кого из них, все границы он устанавливал единолично, руководствуясь исключительно своими желаниями и капризами. Просто, подобно Лориэли, Бубала тоже ощущал некий шлейф, тянущийся из-за грани пробуждения. Ему то и дело начинала казаться какая-то неправильность, несообразность происходящего. Будто Лори занимает чьё-то чужое место, и замена, скажем прямо... не очень адекватная. Это было тяжело объяснить и совсем невозможно представить - кто же, собственно, должен тут быть вместо неё. Словно часть его прошлого взяли и соскоблили - так грубо, что пятно проступает даже сквозь забвение от Усыпительной воды... Если бы король и фрейлина были склонны к самоанализу, они бы могли задуматься над своими страхами и ощущениями гораздо раньше. Но ни возраст, ни беззаботная дворцовая атмосфера вечных праздников этому не способствовали, и вопросы начали прорастать только к концу месяца, перед тем как растаять навсегда в волшебном сне. Впрочем, приближение сна их, пожалуй, только усиливало. Иногда даже мелькала мысль - а не происходило ли то же самое при прошлом пробуждении? И при позапрошлом? Подобно королю Арбусто, своему предшественнику и наставнику, Бубала тоже пытался вести секретный дневник, но хватило его в этом месяце только на неделю. В предыдущие, судя по записям, тоже. Может быть, взять себя в руки да изложить хотя бы сейчас тревожащие его мысли и ощущения? Но прежде их надо сформулировать, а это никак не удаётся - разбегаются раньше, чем пытаешься облечь их в слова. Или хотя бы вспомнить то, что высказывал в разговоре с Лорькой. - Интересно, как это произойдёт? - задумчиво вопрошал он. - Выпьем воды - и вот это всё для нас исчезнет? А где тогда будем мы? Лори машинально оглядела "это всё" - небольшую уютную гостиную, выкроенную за ненадобностью из бывшего зала Большого Совета, с мягкой мебелью, обильно задрапированную тканью со складками и рюшечками, чтобы гасить голоса за тонкими перегородками. - Ну как - где? Так и будем лежать в голубой башне, как сейчас лежат в других, ждать своей очереди... Мы же сами никуда не денемся... Король сердито её перебил: - Ты не понимаешь! Вот чем мы отличаемся от, - взгляд упёрся в статую короля Тубаго - элемент первоначального оформления, когда скульптуры первых королей возвышались по периметру над соответствующими им секторами, - от статуй, например? - Ну, - Лори тоже уставилась на бронзового короля-основателя, - двигаемся, разговариваем... - Именно! - важно поднял палец Бубала. - А ещё воспринимаем окружающий мир, друг друга воспринимаем, можем общаться, вот как я сейчас с тобой. Я же сам себя не вижу, только в зеркале да на портретах. Значит, я - это не то, как видите меня вы, другие, а то, как я вижу вас. И если это вдруг исчезнет - что останется от меня? Оболочка, статуя? Лориэль напряжённо морщила лобик. Король любил грузить всякими умностями, и правила игры (с высокими ставками дворцовой карьеры!) требовали поддерживать светскую беседу на должном уровне. Но вопросы, которые он сейчас задавал, пугали по-настоящему. Лучше бы их не было! - А вы, Ваше Величество, закройте глаза и попробуйте ни о чём не думать. Вот так, наверное, это и выглядит. - Ничего не думать - это я люблю и умею, - усмехнулся Бубала. И действительно зажмурился. Лори последовала его примеру. - Нет, не получается! - сдался король уже через полминуты. - Во-первых, ты рядом сопишь, отвлекаешь. Во-вторых... всё равно лезут мысли всякие. - Но сперва же они не лезли? - живо возразила Лориэль. - Мне вот не лезли, например. И если это вот состояние растянуть на полгода... - Да ну! Ску-у-учно... Девочка дерзко решила взять инициативу в свои руки. А то от таких разговоров ей самой становилось не только скучно, но и немного жутковато. Как всякий раз за городской стеной. Не хватало, чтобы это состояние начало её преследовать ещё и во дворце. - Вот и не надо скучать заранее, Ваше Величество! Не желаете ли лучше узнать, как обстоят дела у мастера Вильермо? Не забыл ли он о своём обещании? - Забыть об обещании, данном королю? - нахмурился Бубала. - Полагаю, он благоразумнее. Сейчас прикажу его позвать. - Ой, а может быть, мы сами к нему пойдём? У него интереснее! - живо предложила Лори. Король покачал головой. У Лориэли часто возникали всякие сумасбродные идеи, и его это, признаться, забавляло. В такие минуты ему даже переставало казаться, что она занимает чужое место. Все лестницы на верхний этаж, под черепичную крышу дворца, где размещался обслуживающий персонал, были шаткими и пружинящими. От Вильермо они уже знали, зачем так сделано. Люди постоянно снуют вверх-вниз по своим делам и тем самым заводят механизм, который переворачивает песочные часы под дворцовых шпилем. - Ой, а я думала, часы сами переворачиваются, под своей тяжестью, - воскликнула Лори, когда он это объяснил. Вильермо позволил себе улыбнуться. Если бы такое ляпнул сам юный король, он бы сдержался, конечно. Ну а девчонкам, особенно благородным, самим нравится хвастаться своей глупостью и потом со скучающим видом слушать разъяснения. Может быть, не всем, но большинству точно. И уж королевская фаворитка исключением явно не была. - Ну нет, под собственной тяжестью чаша может только вниз опуститься, а не подняться. - А-а-а, точно... - Поэтому когда песок перестаёт сыпаться, срабатывает механизм, переворачивающий часы. - А его надо заводить, - с важным видом умозаключил Бубала. - Совершенно верно, Ваше Величество! В небольших часах это пружина, а здесь, как изволите видеть, ворот с гирями... Собственно, Вильермо и занимался усовершенствованием системы подзавода главных часов, чтобы он в процессе терял энергии поменьше, а хватало его на более долгое время. Три месяца над этим работал. Не подряд, конечно. И, конечно, продолжал только после того, как тщательно проштудировал после пробуждения собственные конспекты. Да, Вильермо был не "спящим", как прочие помощники Хранителя времени Ружеро, а членом Голубого двора. Король Бубала этим ужасно гордился: - Часовой механизм не модернизировался уже двести лет, - объяснял он Лориэли. - И это эпохальное событие осуществится в моё правление, да ещё и моим придворным! Летописец Арриго сказал, что это навеки впишет моё имя золотыми буквами в хроники страны, ну и вообще престиж Голубого двора поднимет. А то, что это событие обязательно произойдёт до конца месяца и в их присутствии, Вильермо сейчас снова клятвенно подтвердил, почтительно встретив их на пороге своей огромной мастерской под часами: - Господин Ружеро не имеет ничего против, только потребовал обеспечить вашу безопасность. - И мы увидим, как подключается новая система подзавода? - Непременно. Только, Ваше Величество, - Вильермо смущённо замялся, - я буду вынужден ещё проинструктировать, к чему лучше не прикасаться руками. Не сочтите это за дерзость - просто механизм железный, разницу между королями и простыми смертными не очень понимает... - Я вас понял, - надменно ответил Бубала. - А мне вот интересно, - подала вдруг голос Лориэль, - а почему нельзя сделать, чтобы сам механизм просто поворачивал стрелку через час? Раз уж так важно уменьшить потери энергии. Зачем вообще песочные часы? Вильермо снова снисходительно улыбнулся. - Гири опускаются неравномерно, пружина тоже разворачивается в зависимости от степени сжатия. Такую точность, как песочные часы, они и близко не обеспечат. И потом - это же древний и священный символ нашего народа. Как можно от них отказаться? - Вот именно, - недовольно проворчал Бубала. - Такие глупости иногда говоришь! И Лори устыдилась. * * * Чтение и расшифровка лиограммы, полученной в ответ на подробное изложение вновь открывшихся обстоятельств, шли своим ходом, и всё внимание было прикованы к открывающимся с круговой орбиты картинам. Рамерийские астрономы, назвавшие планету "Цветущей", не ошиблись. И хотя растительность, в которой утопали её континенты, отливала непривычной зеленью, анализ атмосферы показал её полную пригодность для дыхания. Мягкий климат с короткой сменой сезонов, ставший одним из главных аргументов в пользу начала её колонизации, подтвердил свою приветливость. Что же касается остального... Кау-Рук навскидку определил уровень развития беллиорской цивилизации довольно точно. От рамерийского он отставал весьма существенно, и если бы вместо "Неуловимой" к планете двигался построенный за время их полёта космофлот из восьми дюжин кораблей, значительно превосходящих её в скорости и вооружении, шансов для беллиорцев, пожалуй, не оставалось бы. Но вступить с ними в открытое столкновение силами экипажа разведкрейсера было бы полным безумием. Линии железных и шоссейных дорог рассекали материки уверенными росчерками, нанизывая на себе ожерелья огромных промышленных городов. На рейдах больших портов громадные корабли щетинились стволами орудий. Народы Беллиоры явно не ладили между собой, и ожидать радушного гостеприимства по отношению к звёздным гостям от них тоже не приходилось. "Неуловимой" лучше себя не обнаруживать до времени. Впрочем, решение зависит от Столицы, и оно ею уже принято - осталось дождаться его расшифровки. "Этих дикарей не поставишь на колени одним ударом", - думал Баан-Ну, и мысль эта его, как ни странно, воодушевляла. Он любил сильного противника. Любил противника, в принципе оказывающего сопротивление - тогда карательная операция наполнялась нужным драйвом и пафосом, а не превращалась в скучную методичную зачистку. Он уже грезил будущими столкновением с местными варварами и их усмирением, радость клокотала в зобу и разливалась теплотой по всему. Даже его любимое детище, недописанная фундаментальная монография по теории астронавтики, которую он начал ещё до полёта и коротал над нею всё свободное время на борту, внезапно утратила для него интерес. Другой, ещё не начатый труд с броским рекламным названием "Покорение Беллиоры" завладел воображением генерала. Уж читателей-то у него точно будет побольше! А честолюбивый Баан-Ну обожал лайки и фидбэк. Но пока что невидимый с планеты звездолёт продолжал нарезать вокруг неё круги, бригады арзаков посменно без перерыва покрывали корпус "Неуловимой" защитным слоем для вхождения в атмосферу, спутниковая съёмка снабжала всё новой информацией, мало что, впрочем, добавляющей к общей картине, а расшифровка лиограммы, на которую работали все мощности корабля, шла своим стандартным ходом. - Шутку сегодня услышал, - отреагировал Кау-Рук на появление в рубке генерала. - Почему наш корабль называется "Неуловимая"? Потому что его никто не ловит. А почему его никто не ловит? Да на фиг никому не нужен! Баан-Ну сердито захрустел ремнями мундира: - Я гляжу, Штурман, у вас есть время слушать всякие сплетни... - Не сплетни слушать, мой генерал. А анализировать настроения экипажа. - А настроение у экипажа боевое! Шок от того, что планета оказалась обитаемой и условно-цивилизованной, быстро прошёл. Все готовы к выполнению любой поставленной задачи. - Ну-ну, - скептично протянул Кау-Рук. - Впрочем, про настроения экипажа - это присказка была. Сказка - вот она. "Сказки гуляют по свету", - прочирикал он под нос строку из детской песенки, выводя нужное изображение на большой монитор. Развёртка Беллиоры, тот её бок, на котором два континента, сцепленные, почти как на Матушке, длинным узким перешейком, тянутся от полюса к полюсу. Зум на северный, в его центр, в район степей и пустынь. - Что это? Большая область выглядела затёртой, без детализации. - Сбой аппаратуры? - Это нам показало на текущем витке, - спокойно и будто равнодушно ответил Кау-Рук. - А вот прошлый. И позапрошлый. И ещё раньше. На каждом снимке внешний вид пятна отличался. Оно словно жило своей жизнью. Отдельные его области то фрагментировались крупными пикселями, то расплывались в абстрактном узоре, размазывающим цвета и оттенки во что-то невообразимое и уж точно не напоминающее географический объект. Только границы его оставались приблизительно теми же самыми. Ну, смещались чуть-чуть по краям, в пределах погрешности. - А вот это место девять чаш назад. Как видите, никакой аномалии. - Что это может значить? - допытывался Баан-Ну, как будто Штурман знал точный ответ и скрывал его из обычной своей вредности. - У меня только одна гипотеза, - вздохнул Кау-Рук. - Всё, что мы тут видим - иллюзия. Картинка для таких залётных лошков, как мы. А на самом деле здесь очень высокоразвитая цивилизация. Нас, конечно, засекли и показывают теперь кино. Сами за нами наблюдают, выясняют наши намерения и решают, что делать - сразу поджарить или взять в плен. А в этом месте их маскировочка сбоит. Генерал недоверчиво мотнул головой: - Да ну, бред! Хотите сказать, уровень излучения они тоже замаскировали? - А что мы знаем о по-настоящему высокоразвитых цивилизациях? - ответил Штурман вопросом на вопрос. Несколько импульсов Баан-Ну молчал, затем энергично сверкнул схлопнутыми в щели глазами: - Если они до сих пор не заметили и не устранили этот баг, - генеральский палец уткнулся в пятно на экране, - значит, не такие уж и высокоразвитые! - А может быть, они нас так предупреждают, - пожал Кау-Рук плечами. - Заодно и тестируют на интеллект. В конце концов, инопланетная логика - потёмки... - Нет, Штурман, ваша гипотеза меня не убеждает. Будем продолжать наблюдение и искать более правдоподобную. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: Имена и детали биографии Азуры и Ройо - отсылка к циклу tiger_black "Без перчаток". Многое совпало, так что другие имена были бы здесь уже неуместны

Капрал Бефар: (Продолжение) Баан-Ну устроился за соседним монитором, наблюдая за ходом расшифровки лиограммы и косясь через плечо Кау-Рука, когда там обновлялось пятно. Но прошло не меньше дюжины витков, прежде чем ему начала мерещиться какая-то закономерность. - Вы тогда сказали, что аномалия появилась девять чаш назад? То есть как раз тогда, когда пришла лиограмма? - Получается, так. - Глядите, полковник, - Баан-Ну вывел ему на монитор ряд гистограмм дешифровки и параллельно - соответствующие им по времени состояния аномальной области, - вы чисто визуально не наблюдаете здесь некоторой синхронизации? Обычное хладнокровие Штурману на сей раз отказало. - Да, - воскликнул он удивлённо, - изменения явно сопряжены! По крайней мере, процент структурируемых массивов. А если проанализировать глубже... - Не трудитесь, я уже проверил, - с подчёркнутой насмешкой ответил генерал. - Это не может быть совпадением. - В рамках гипотезы о маскировке это легко объяснимо. Процесс расшифровки лиограммы вошла в когезию с этим участком... Тогда понятно, почему они не могут устранить сбой. - Это легко объяснимо и без этой гипотезы, поэтому её можно смело отсечь. Более того: если бы ваша мифическая сверхцивилизация не могла устранить сбой в маскировке, но знала, что мы его обнаружили, они бы уже перестали ломать комедию и вышли с нами на связь. Ну или просто сбили бы нас от греха подальше. Раз не происходит ни того ни другого, значит иллюзия только в этой области, и создали её мы сами. По какому-то пока неизвестному науке следствию из закона сопряжённости изменений квантовой статистики часть территории на планете действительно вошла в некую когезию с чтением лиограммы, поэтому поступающая нам оттуда информация искажается. - Звучит правдоподобно, - вынужден был согласиться Кау-Рук. - Значит, когда закончится расшифровка, аномалия должна исчезнуть... ...И она действительно исчезла, когда истекли положенные чаши, на протяжении которых ничего не подозревающий экипаж продолжал жить обычный жизнью, томясь от неопределённости. Но то, что появилось на месте пятна, заставило генерала забыть об открывшемся наконец тексте лиограммы, подписанной самим Верховным, и тупо уставиться в соседний экран. Кольцо высоких заснеженных гор, окружающее огромную область посреди песчаной пустыни. Ничего подобного до появления аномалии здесь не было - разве только предположить, что таинственным образом изменились и старые снимки, и память их обоих. Максимальный зум. Лесистая равнина, рассечённая с запада на восток широкой рекой. Среди полей, садов и рощ - россыпи деревень с крошечными домами. В центре равнины, на дне гигантской чаши из горных хребтов - небольшой укреплённый город с остроконечными башнями, окутанный призрачным зелёным сиянием. Почему-то именно город вызвал у Кау-Рука особенную тревогу. Он напряг зрение, вглядываясь вглубь сияния, прижал ко лбу задрожавшую ладонь, пытался что-то вспомнить. Берилловый город, да. Кажется, так он и назывался. Змея, взглянувшая на зелёный берилл... Зелень Беллиоры сразу напомнила ему древние записи арзакского фольклора, прочитанные как-то в Спецхране - не по служебной необходимости, просто из любопытства, о чём, конечно, не стоило распространяться - особенно здесь, особенно генералу... Баан-Ну между тем вернулся к лиограмме, содержание которой оказалось куда предсказуемей открывшейся картины. Не обнаруживать себя, высадиться в тихом укромном месте, подходящем для строительства постоянной базы, в стороне от цивилизации, но и не слишком на отшибе, и действовать согласно первоначальным задачам, корректируя их по мере необходимости. - Отлично! - сказал генерал. - Вот сюда и высадимся. И Кау-Рук не сразу понял куда - "сюда". А поняв, не поверил своим ушам: - Вы уверены, командир? Мне это решение не кажется достаточно разумным... - Почему это? Отличное место. От цивилизации изолировано, никаких дорог, кругом пустыня. Пушек тоже не видать. Единственный укреплённый пункт, взять который при необходимости не составит труда. - Это и напрягает. До получения лиограммы здесь же ничего не было. Вообще ничего. - Не было - а теперь есть, - пожал плечами Баан-Ну. - Вы уверены? Что если это по-прежнему иллюзия? Да взять хотя бы это сияние - что там может светить так ярко, чтобы воспринималось с орбиты? Не получится ли так, что мы просто сядем посреди пустыни, и ничего, что сейчас наблюдаем, там не окажется. Ни города, ни вообще ничего... Генерал с досадой отмахнулся. - Если и получится - что за беда? Не забывайте, Штурман, что наша миссия - разведка и исследование. В том числе исследование загадок и сюрпризов, которые может таить Беллиора. А эта аномалия - пока что самая большая из её загадок. Игнорировать её было бы не просто странно - я бы назвал это недостойной трусостью и малодушием. - Решать вам, мой генерал, - Кау-Рук склонил голову в своём фирменном жесте, выглядящем полуиздёвкой. - Но я бы назвал это благоразумием и осторожностью. Баан-Ну демонстративно зевнул: - Я обязательно выслушаю ваши соображения после посадки. А сейчас извольте подготовить к ней экипаж. Пусть каждый проверит своё кресло и ремни. Все рабочие единицы - в капсулы, и газ на максимум... - То есть вы даже планёрку не проведёте? - уточнил Штурман. - Не вижу смысла. Чтобы вы там баламутили народ своими нелепым сомнениями? Не надо нам этого. Арзачью трусость я буду искоренять так же безжалостно, как "зимнюю" вольницу... Кау-Рук побледнел - настолько, насколько это понятие применимо к менвитским лицам. Глаза распахнулись круглыми блюдцами. Казалось, ещё импульс - и он бросится на генерала с кулаками. Баан-Ну даже успел прикинуть, каким приёмом повалит наглеца на пол рубки, и уже предвкушал, как после посадки запрёт его в карцер на трое суток. Отстранив тем самым от первичной разведки планеты - какой сокрушительный удар по самолюбию! Но Штурман сдержался. - Мне послышалось, - начал он вместо этого дрожащим голосом, - или в связи с моим мнением прозвучало слово на букву "А", за которое у нас в кадетском корпусе устраивали "тёмную" и объявляли бойкот? - Вам послышалось, полковник, - холодно ответил Баан-Ну, не скрывая, впрочем, некоторого разочарования в голосе. - И когда подготовите экипаж к посадке, сходите к Лон-Гору проверить слух. Это не шутка, а приказ. Вы так долго пялились в эту аномалию, что у меня теперь сомнения в адекватном функционировании ваших органов чувств. Даже не знаю, доверять ли теперь вам судьбу "Неуловимой" при посадке или передать её Мон-Со. А впредь советую быть осторожнее с такими ослышками, потому что они могут быть расценены как оскорбление чести и достоинства командира и чреваты карцером. Вопросов нет? Пшёл выполнять! Звонко щёлкнув каблуками, Кау-Рук выскочил из рубки. Генерал довольно усмехнулся. Кажется, ему за семнадцать лет наконец-то удалось нащупать его слабое место. Надо же. * * * - Продлеваем контракт с мигунами на восемь ходов! - А мы вкладываемся в модернизацию сельского хозяйства. - Ну и прогорите! - Не прогорим, у нас долгосрочные договора со всеми. - Выставляем пять фишек. - Карта! "Засушливый месяц"... - Ну-у-у-у.... опять гуманитаркой делиться! - А с вами что, не делились? Рикки, возглавлявшая "жёлтую" команду, казалось, умышленно провоцировала Аврала на азартные ходы. И когда он игнорировал намёки и вёл "розовых" путём чистой аналитики, стреляла насмешливым взглядом - тоже мне, рыцарь-перестраховщик! А когда ему удавалось поймать её взгляды в свою сторону, не предназначавшиеся для такой встречи - смущалась, краснела и начинала быстро двигать челюстью. То, что у девчонок к четырнадцати годам нередко срывает шляпку, для Аврала новостью не было. Отдавал он себе отчёт и в том, что пользуется у них успехом, и нельзя сказать, чтобы это ему не нравилось. Вёл себя в таких случаях с подчёркнуто холодной учтивостью - давать повод накручивать воздыхания по своей персоне и всерьёз разбивать кому-то сердца совершенно не хотелось. Но Рикки, казалось, вольно или невольно подражала манерами Энни, и вот это уже напрягало. Особенно если "вольно"... и если не просто так, а ему адресно. Для начала, конечно, надо бы чётко разобраться с тем и другим. Может статься, там и вовсе никакого подражания, мерещится просто. Сама эта шумная компания и вся атмосфера "Сосенок" (сымпровизированное Тиреном название для хутора Железного Дровосека с тех пор как-то прижилось, пусть и в шутку), безусловно, напоминали ему о тех недолгих днях передышки между двумя походами, а значит, и об Энни в первую очередь - просто потому, что всё тогда вертелось вокруг неё. Рикки, тем не менее, и впрямь вела себя похоже. Особенно этими контрастами... С одной стороны, заметно повзрослела, сохранив при этом привычку держаться старше своих лет. К такой редкий незнакомец обратится "девочка", а не "девушка". Она ещё и щёки втягивает, и взгляд умеет делать совсем взрослый. И в то же время - как накатит блажь дурачиться и задираться! Главное, раньше он за ней такого не замечал. И Энни это всё действительно здорово напоминало. В общем, надо с Кустисом на эту тему пооткровенничать. Благо, Аврал за три года худо-бедно научился понимать его сложные месседжи. Не так, как Энни или хотя бы Люция, но всё же. А уж Кустис в таких вещах не ошибается. Между тем "фиолетовая" команда Тирена снова оказалась в аутсайдерах и, как легко догадаться, завязала между собой жаркий спор о дальнейшей стратегии. Говоря откровенно, Тирену с его характером играть за мигунов было не лучшим решением. Но упрямец задался целью во что бы то ни стало отыграться именно на фиолетовом поле. Да, назвать "тихой" изобретённую ею настольную игру "Праздник Угощения" Озма несколько поторопилась. Даром что сама ребёнок и внешне, и внутренне, но с пониманием обычной детской психологии у неё порой проколы выходят. Шум под теми самыми сосенками, слегка подросшими за три года, где на мягкой густой траве вокруг коврика с игровым полем разлеглись команды (Авралу нравилась такая диспозиция, при которой он не доминировал своим ростом и легко мог встречаться со всеми глазами - даже со взглядом Рикки, то вызывающим, то смущённым) стоял не меньше, чем от старых добрых "городов-вышибалочки" и прочих принесенных Энни подвижных игр Большого мира, о которых дети Дровосека и Нимми Эми тоже не забывали и порой забавно модифицировали. Озму к созданию этой развивающей забавы подтолкнули сохранившиеся во множестве каменные и глиняные диски Балланагарской эпохи в форме свернувшихся змей - с насечками по всему телу, непонятными значками в отдельных секциях между ними и берилловым самоцветом в глазнице рептилии. Их назначение веками оставалось загадкой, пока Озма, вернувшись из Подземья со змейкой - половиной пряжки Арахны - не заинтересовалась её сильным сходством с этими артефактами. К счастью, в её распоряжении теперь были гномские летописи. Гипотезу о влиянии они, правда, не подтвердили (а гномы бы едва ли умолчали, если бы что-то знали о нём), зато с дисками теперь прояснилось. Они служили одновременно календарём с секциями-днями (о чём было нелегко догадаться из-за хитроумного сочетания лунных месяцев с солнечным годом) и азартной игрой-догонялками с не менее заковыристыми правилами, где несколько игроков с шестью фишками у каждого и генератором случайных чисел, указывающим количество ходов на свободные секции для любой из выставленных, боролись за то, чтобы первыми вывести все свои фишки из центра диска на ручку-голову с бериллом. Чужие фишки, если на них приходился конец хода, сдвигались на внутренние соседние витки, свои и союзнические (в случае заключения союза) - на внешние, а попадание на секции со значками могло существенно изменить расстановку сил. Идею древней игры Озма оценила, а реализацию подвергла суровому разносу: - Опять имитация войны, как у большинства игр, хоть и завуалированная. Идея с союзничеством, а не только соперничеством, хороша, да только определяется чисто случайным фактором. И главное - чему оно учит? Пробиваться вперёд, расталкивая других локтями? В жизни так не работает! Неудивительно, что империя Балланагар бесславно закончила с такой философией. Нет, мы сделаем иначе... Плодом её творческих размышлений и стала игра "Праздник Угощения" (смысл названия Озма и сама уже не могла объяснить, потому что концепция в процессе многократно мутировала). Расчерченный в клетку квадратный коврик схематически изображал карту Волшебной страны. По углам малые квадраты - голубой, жёлтый, фиолетовый, розовый, - "дома" соответствующих команд с фишками тех же цветом - и это не просто условность, для каждой команды определены характеристики и правила (включая поведение в своём "доме", каждом из трёх остальных, на нейтральной территории и в "захолустьях"), соответствующие реальному характеру и роду деятельности изображаемого народа, при этом их силы строго сбалансированы. На концах крестовин нейтральной территории между "домами" - четыре "захолустья", изображающие, соответственно двум соседним "домам" в реальности, Лисоград, долину гигантских орлов, долину марранов и лес Воюющих деревьев - у каждого опять же свои особенности для каждой из команд. В пересечении - зелёная область Изумрудной страны, а в её центре - заветная клетка с изумрудиком, куда и надо вывести все фишки. Да только правила таковы, что сделать это совсем не просто, и для успеха надо уметь кооперироваться с соперниками, провести свои фишки в Изумрудный город, на Праздник Угощения, проще, если ты помогаешь это сделать другим командам, ну а лучшим результатом в игре вообще считается ничья, когда "побеждает дружба" (только вот достигнуть этого чрезвычайно сложно). Мудрая Озма правильно всё рассчитала. Что играть в это будут в основном дети и молодёжь, потому что для взрослых правила слишком сложные. Что игра охватит все уголки Волшебной страны, позволяя каждому народу лучше понять другие и то, как они взаимодополняют каждый друг друга своими особенностями. Что встроенные в её правила принципы экономики, политологии, анализа и планирования выработают у молодого поколения нужные навыки, которые оно сможет воплощать во взрослой жизни, научат смотреть на вещи в более далёкой перспективе и широком охвате, нежели пределы твоей фермы, мастерской или гильдии (а события трёхлетней давности в Филетовой стране и далеко ещё не изжитые их последствия доказали безотлагательность такого просвещения). Только в одной мелочи принцесса ошиблась. Никакие дети. Ни в одной из провинций Волшебной страны. Не в состоянии играть в это ТИХО!!! Впрочем, Ника и Нимми галдёж над поляной только радовал. Насыщенно, но как-то незаметно пролетели почти четырнадцать совместных лет. Дети - самое яркое свидетельства того, что время всё-таки не стояло на месте. Старшие уже почти что на пороге самостоятельной жизни. У всех членов этой шумной и дружной команды то и дело возникают мысли о том, что неплохо было бы её расширить. Да только сделать это теперь куда сложнее, чем раньше. Пример соправителя Голубой страны со временем коренным образом изменил прежнее отношение жевунов к детям-сиротам. Они воспринимались уже не обузой, а благословением для приёмной семьи, повышая уважение к ней в глазах соседей, которые и материально ей в случае чего всегда были рады помочь, приобщившись этому благословению. Само собой, у немногочисленных сирот теперь объявлялась куча родственников, чуть ли не до драки спорящих, кому их воспитывать. Дровосек даже решил распространить поиск за пределы Голубой страны - но оказалось, что опыт жевунов успел к тому времени воодушевить и всех соседей. Чему, конечно, тоже стоило лишь радоваться. - А вот повременил бы ты тогда немного с обратным превращением, - сказала как-то Нимми полушутя-полузастенчиво, - у нас бы теперь и биологические дети могли бы быть... - А какая разница? - пожал плечами Дровосек. И Нимми с лёгкой грустью в голосе согласилась - да никакой, в общем-то. Ей и в самом деле трудно было представить, что она относилась бы к родным детям иначе, чем к приёмным. Это, по меньшей мере, неправильно! День плавно склонялся к закату, как катились до этого в ночь тысячи дней над хутором. Солнце разливало пламя вечерней зари над Голубой страной, готовясь опуститься за Кругосветные горы. Сумерки быстро сгущались, продолжать игру было невозможно, оставалось "сохраниться" - то есть записать позицию, чтобы завтра продолжить. Уже и Кустис откопался, понуро бродя по поляне - синих областей на его листочках давно не было, кормиться тьмой так же, как светом, он больше не мог. Тирен, которому так и не удалось улучшить командные показатели, начал предлагать перейти в домик к мальчикам, собрать у девочек все шарики и свечи, и поиграть при большом свете ещё "хотя бы часик". Нимми, разумеется, тут же пресекла на корню эти планы: - У кого-то завтра, может быть, и "Праздник Угощения", а у нас - трудовые будни. И вставать, как всегда, рано. - Ой, им Аврал всё равно будет до рассвета байки травить! - фыркнула Рикки слегка разочарованно. - А ты не завидуй! - огрызнулся Тирен. Было уже достаточно темно, чтобы заметить, как девочка почему-то снова покраснела, но нервный перезвон бубенчиков выдал её реакцию. Конечно, Рикки была права, и разговоры у мальчишек затянулись далеко за полночь. Про нынешние свои путешествия Аврал им давно рассказал и теперь как-то плавно перешёл к хорошо известному ребятам походу в Подземье. О нём, насыщенном удивительными приключениями, им всегда было интересно слушать, а ему - снова рассказывать и вспоминать самому. И не только из-за приключений. - И вот, пояс Руггедо продолжает извиваться, как живой - и я понимаю, что он пытается застегнуться. И что ничего хорошего за этим, скорее всего, не последует. Ну и хватаю его, хочу смотать - и... Гром в ушах, всё вокруг пропадает, а меня куда-то несёт с огромной скоростью... - А тебе страшно было? А что ты тогда чувствовал? - Засунь два пальца в рот - и узнаешь! - Ну да, - усмехнулся Аврал, - примерно так. Но это не главное. Страшно действительно стало - уже потом, когда я вдруг оказался среди друзей. Страшно за Люцию. Понимаете, только что её пытался обмануть Руггедо - и вот теперь она из-за моей неосторожности осталась одна. С Кустисом, конечно, но всё равно. Она же вроде как под моей защитой была. А я даже не подумал, какие сюрпризы может выкинуть волшебный пояс. - Но Люция вроде и сама девчонка отважная, раз пыталась остановить Руггедо... - О да! Не так, как Энни, конечно - но тоже по-своему... Только ответственности и вины это с меня не снимает. А мы с ней после этого так и не увиделись. - А она... красивая? - Ха-ха, Тирен собрался свататься к рудокопской фрейлине! - Ничего подобного! И вообще, она Авралу нравится... - Нет, ему фея Энни нравится! - Ну, фея Энни в Большом мире, а рудокопы здесь рядом. - Так, - не на шутку возмутился Аврал, - что это за разговоры, и в кого из вас сейчас полетит мой башмак? - А Ричке зато Аврал нравится! И она думает, что никто этого не видит! - Зато я теперь знаю, в кого полетит мой второй башмак... - А рыцари маленьких не обижают! - Так я и не рыцарь. Белым рыцарем Энни была, а я просто мимо проходил. - А кто теперь Белый рыцарь? - Кто меч Гуррикапа из озера возьмёт, тот и будет. А возьмёт тот, кто будет достоин. Всё, пацаны, спать! А то какие-то разговоры пошли... неправильные. И кому-то за них утром будет стыдно... - Тише! Слышите? Дрожь бубенчиков на шляпах всё отчётливей. - Мыши? - Ага, под всеми шляпами сразу! Что им там делать? Рамина решила приколоться? Бубенчики не собирались умолкать - напротив, звенели набатом, сигналом тревоги. Следом вдруг затрясло коническую крышу домика, а в окошках вспыхнул яркий жёлтый свет. С криком "Все во двор!" Аврал выскочил первым, машинально подхватывая свой рюкзак - рефлекс, выработанный многолетними учебными тревогами. Огненный шар, рассекая небесную тишину, нёсся на восток. Казалось, солнце сошло с ума и полетело в обратном направлении по невообразимой траектории, с уже отчётливо слышимым и всё усиливающимся гулом. Озарив зубчатое небо над лесом ядовито-оранжевым светом, шар превратился в дрожащий жёлтый огонь, который, каскадом распустив пламенные языки, быстро опускался за гребень Кругосветных гор. И небо ещё не начало гаснуть, когда вершины вековых деревьев качнул пронёсшийся оттуда вихрь. Следом затряслась земля, сбивая с ног. Даже Кустис пригнулся к траве. Устоял только Дровосек на широко расставленных железных ногах, ну и Аврал - потому что успел в него вцепиться. - Сейчас соберутся ночные птицы, - сказала Нимми Эми, поднимаясь и отряхиваясь, - выясним, что там такое. Железный Дровосек глядел на кромку остывающего небосклона. - Птицы - это хорошо. Но я всё-таки и сам туда отправлюсь. - Мы, - уточнил Аврал, вскидывая рюкзак на плечи. А Кустис без лишних жестов просто пристроился рядом. - Куда же среди ночи? - вздохнула Нимми. - Когда доберёмся, будет уже давно день. Это где-то в районе Утёса Гибели или развалин замка. - А не может это быть как-то связано с волшебством Гуррикапа? Или с тем входом в Подземье? - Всё возможно. Но это же не повод сесть сложа руки и ждать наших волшебниц... - Я тоже с вами! - сказал Тирен без особой надежды. Дровосек даже не удостоил его вниманием. Только Аврал обернулся через плечо с сочувственной, но ироничной гримасой и выразительно развёл руками: "Ну ты же понимаешь"... * * * Подключение к часам обновлённого механизма оказалось на редкость скучным зрелищем. Высокий и крепкий барьер ограждал устланную ради королевского посещения красной ковровой дорожкой круговую галерею от середины часовой башенки, с чугунной гирей на кованой цепи. Обзор не слишком ограничивал, но и смотреть было особенно не на что. Ничего интересного. Разочарование несколько скрашивал вид в противоположную сторону, через арочные проёмы. Лори несколько раз поднималась на верхний этаж голубой башни, но сейчас они с королём были намного выше. И ничто не перекрывало обзор ни в каком направлении - обойдя галерею по кругу, можно охватить взглядом всю панораму Пещеры. Взгляд можно опустить, блуждая им по тесным улочкам города Семи владык, среди конических крыш его домов, увенчанных светящимися шарами, по внутренней стороне городской стены - лавкам и мастерским первого этажа, жилым квартирам двух верхних, выходящим на галереи, разделённые семью брандмауэрами с башенными завершениями снаружи стены, которые создают эффектный ритм башням дворца. А можно перемахнуть через стену, искупать взгляд в штормящем озере и устремить вдаль, насколько только возможно. На юг, где среди зеленеющих пшеничный полей пролегает стрелой широкая и утоптанная дорога к Торговым воротам в загадочный Верхний мир. На запад, где за полями, желтеющими в ожидании серпа, угадывается уходящая под землю река. На север, блуждая среди рощ и деревень, пытаясь убежать вдаль, к неразличимому отсюда краю Пещеры, таящему в себе ступени к Священному Источнику. - Вот странно, - пробормотала Лори задумчиво. - За городской стеной мне всегда так неуютно, а отсюда всё рассматривать готова часами... Это было сказано не королю, а как бы в пустоту, поэтому Вильермо, который как раз возился с колёсами рядом с девочкой, счёл нужным поддержать беседу. - Мне, пожалуй, тоже было бы неуютно. Впрочем, я за городом никогда и не был. - Что - никогда-никогда? - недоверчиво воскликнула Лориэль. - Ну, в этом месяце. Раньше не знаю. А сейчас много работы было с часами, да и не тянет туда как-то совсем. Но рассматривать всё отсюда, с высоты, мне тоже нравится. - А если бы, - вмешался в беседу король, провожая взглядом силуэт стражника на драконе под золотистыми облаками, - с настоящей высоты? Со спины дракона? Мастера даже передёрнуло от испуга: - Ну нет, такой высоты я боюсь! Да и драконов боюсь. Я их тоже вблизи никогда не видел - не до того... Внезапно разговор захлебнулся на полуслове. Огромная волна с юго-востока накатила на светящийся облачный свод, морщиня его страшными чёрными складками. Она двигалась прямо на дворец, с гулом в вышине, растущим и переходящим в грохот. Грохот и свист от сыплющихся из облаков камней. Булыжников среднего размера и огромных глыб. По желтеющим полям на юге. По зеленеющим на западе. По Торговой дороге. Прямо по городу, совсем вблизи... Часовую башенку трясло и шатало во все стороны. Черепица под ней осыпалась с крыши разноцветным дождём. Вильермо с силой отбросило на внутренний барьер, проломившийся от удара. Он едва успел ухватиться за цепь с гирей, срывая кожу с подушечек пальцев. - Держитесь, Ваше Величество!.. Бубала удержался. Лори тоже. Это мастера и спасло - окончательнее, чем спасла цепь. Если бы с королевской головы упал хоть волос, следом, вероятно, полетела бы голова Вильермо. И не только его. А может быть, и нет. Слишком уж много других забот навалилось следом. Больше всего шороху наделали, конечно, вусмерть перепуганные Шестилапые, разбежавшиеся из-за поваленной камнепадом стены. Налетели сослепу на стоянку драконов, которые, сами встревоженные происходящим, приняли это за атаку. Завязалась кровавая битва, которой уже долгие столетия не видели эти своды. Разнимать её среди творящегося кругом хаоса пришлось долго. Камни с неба... Их оказалось не так много, хотя посевы они поколотили изрядно и даже разрушили литейный цех. Все человеческие жертвы - под обломками домов, не выдержавших толчка. Двенадцать погибших, десятки травмированных разной степени тяжести. В основном, конечно, в городе. По крыше дворца, под часами, которые некоторое время придётся переворачивать вручную, спущен траурный креп. Заодно драпирует участки с осыпавшейся черепицей. Паника понемногу начала затихать. Общий ущерб ещё подсчитывается. - Камни с неба, - повторил Ружеро. - Никогда же такого не было за тысячу лет. Нет, конечно, даже на нашей памяти, семнадцать лет назад, западный край Пещеры сильно тряхнуло - но чтобы так... Или всё-таки было? Летописи об этом ничего не говорят? - Летописи не говорят, - угрюмо ответил Арриго. - Говорят камни в городе марранов - разве ты забыл? Три года прошло, как и было сказано... Хранитель времени действительно об этом забыл. Вернее, не придал тогда особого значения его росказням. Конечно, после того посещения заброшенного города пришлось многое пересмотреть. Ружеро побывал в пещере с лиловыми облаками, во много раз превосходящей размерами их собственную, видел подземное море с островами, населёнными жуткими чудовищами, видел, как становится невидимым дракон с седоками, лично общался с деревянным клоуном, живым соломенным чучелом, говорящими животными и вечно юной принцессой-феей. Но и после всего этого расшифровка Летописцем бесформенных пятен на руинах продолжала казаться ему вздором. Хотя он действительно что-то говорил тогда о трёх годах. - "Имя сей звезде - Неуловимая"... И то, что случилось - ещё не самое страшное. - А что же тогда самое? - замирающим голосом спросил Хранитель времени, напряжённо пытаясь вспомнить его тогдашние пророчества. - Источник, - коротко ответил Летописец.

Annie: Возникло сожаление, что правила игры "Праздник Угощения" не расписаны подробно )) И Аврал наконец-то появился, вот ещё кого я ждала ))

Капрал Бефар: Annie пишет: Возникло сожаление, что правила игры "Праздник Угощения" не расписаны подробно Ну, автору самому они пока что видятся в самых общих чертах. Но как знать, может быть выкристаллизуются со временем ))

Алена 25: Спасибо, очень интересно,ждём дальше. и ,как я поняла,что Вс они не сразу увидели что ли с экранов Диавоны?? Она им не сразу "открылась",так,что ли??? А Баан-ну с Кау-руком также не любят друг друга,как и по книге,да?

Капрал Бефар: Алена 25 пишет: как я поняла,что Вс они не сразу увидели что ли с экранов Диавоны?? Она им не сразу "открылась"Угу, она не всем "открывается" - иначе на неё случайно натыкались бы чаще, чем в каноне. Одна из немногих сухиновских "доработок", которые я принимаю. А Баан-ну с Кау-руком также не любят друг друга,как и по книге,да?Ну... да) Кау-Рука вообще никто особо не любит))

Алена 25: А за что Кау-рука то не любят?? "за то, что он-вольнодумец, и" не такой как все ", да?? Эх, ну да, у нас, вольнодумцев, к сожалению, не любят ((((()

Sabretooth: Алена 25 пишет: за что Кау-рука то не любят?? "за то, что он-вольнодумец, и" не такой как все Нет, за пофигизм, трусость и дезертирство. И обсуждали это уже очень много раз. Урфин тоже "некаквсе", но такой неприязни не вызывает, потому что вышеуказанными качествами не страдает

Алена 25: Капрал, а она, получается, что "открывается " только" избранным", что ли? Кто должен в нее попасть,да?

Annie: Sabretooth пишет: Нет, за пофигизм, трусость и дезертирство. И обсуждали это уже очень много раз Имеется в виду нелюбовь читателей или нелюбовь других персонажей?

Sabretooth: Annie пишет: Имеется в виду нелюбовь читателей или нелюбовь других персонажей? Читателей. Хотя и другие персонажи его "деяния" вряд ли бы одобрили.

Annie: Sabretooth, понятно ) Хорошо, что я никогда не участвовала в обсуждениях Кау-Рука, а то бы и там не вписалась в общее негодование в его адрес ))

Капрал Бефар: Тайный лагерь Страшила прибыл в Изумрудный город рано утром, с фурой, запряженной Пауком. Конечно, послу Озмы и соправителю Фиолетовой страны по протоколу полагалось путешествовать совсем не так, но, подобно самой принцессе, Страшила невысоко ценил все эти традиции и церемонии, а возможностей игнорировать их у него было всё же больше. Приглашение ему доставила лично Кагги, которая, разумеется, и от себя поделилась тревогами насчёт Озминой хандры. А слова наблюдательной вороны, сосватавшей в своё время ему мозги, весили немало. Поэтому с поездкой Страшила решил не откладывать, и попутный транспорт оказался весьма кстати. Конечно, его там не ждали так скоро. Фарамант вообще ещё не знал о предстоящем визите дорогого гостя, и, встретив его в воротах, был удивлён и сконфужен. - Как же так, Трижды Премудрый? - растерянно качал он головой. - Меня даже не предупредили... - Значит, не успели. Пустяки, друг, стоит ли огорчаться? Но Страж Ворот не успокаивался: - Нет-нет-нет, это вопрос моей чести и репутации! Я тогда сам провожу вас во дворец. - С пре-ве-ли-ким удовольствием - если вы по дороге подробно расскажете мне городские новости, - Страшила застенчиво улыбнулся нарисованным ртом и сделал было шаг в сторону противоположной двери, но Фарамант сурово покачал головой: - Очки! С тех пор как Озма первым своим волшебством создала на улицах города иллюзию, которую Гудвин достигал с помощью зелёных очков, их ношение для жителей стало добровольным. Благо, иллюзорные изумруды не слепили так ярко, как настоящие в таком количестве. Но усилиями консервативной партии и лично Фараманта для гостей Изумрудного города завет Гудвина продолжал соблюдаться неукоснительно. Не избегал этой участи и Страшила. Бескомпромиссного Стража Ворот не останавливало даже то, что во время своего недолгого правления тот получил привилегию не носить очков от самого Гудвина. Тогда был правителем, а теперь гость, со всем отсюда вытекающим. Фарамант и в самом деле обстоятельно излагал последние новости - спешить было некуда, мягкие ноги Страшилы шаркали по зелёным камням мостовой, как обычно, неторопливо. Город только начал просыпаться, улочки были полупусты, и лишь возносящиеся над ним с обеих сторон каскады балкончиков оживали по-домашнему одетыми горожанами (некоторые и вовсе ещё в ночных колпаках), приветствующими всегда желанного гостя. Пересекая трамвайные пути (как высоко и брезгливо поднимал при этом ноги над рельсами - пером не описать, надо видеть), Страж Ворот не мог не вспомнить о недавнем происшествии, и до самого дворца уже не столько рассказывал о жизни в Изумрудном городе, сколько отстаивал свои взгляды перед Страшилой как самым последовательным сторонником реформ и прогресса. Тот лишь покачивал молча на ходу головой-мешком - мудрых мозгов хватало на то, чтобы понимать тщетность споров с этим милым чудаком. Флита к моменту появления во дворце дяди со Страшилой уже была предупреждена пронырливыми гномами, поэтому радушно встретила гостей на общественных, так сказать, началах: - Принцесса ещё не выходила из своих покоев. Можете подождать в приёмном зале или у нас в библиотеке - там уютнее и печеньки... Спала Озма по-прежнему в старом фургоне Смитов, стоящем прямо за троном. Под охраной Тотошки и феникса Гудвина. - Между прочим, из тронного зала есть потайной выход, - хитро улыбнулся Страшила. - Ой, а то я не знаю! - фыркнула Флита. - Это при Гудвине были секреты... Говорю, что не выходила - значит, не выходила. Они втроём устроились в приёмной, коротая время новостями и воспоминаниями. Долго наслаждаться этим занятием, однако, не пришлось. С хрустальным перезвоном невидимых колокольчиков двери распахнулись, и Озма возникла на пороге с непривычно тревожным взглядом. Который тотчас смягчился, уткнувшись в гостей: - Я не поняла - вы что, под дверью ждали? Надо было звонить! - Да ну, - развёл руками Страшила, - а вдруг ты ещё спишь? Принцесса снова нахмурилась: - Какой уж тут сон... Страшила, это очень здорово, что ты так быстро приехал! Кажется, у нас проблемы серьёзнее, чем мне думалось... - Я пойду? - робко спросил Фарамант, но Озма категорически замотала головой: - Ни в коем случае, друг мой. Вы мне будете нужны. Флита, и ты тоже. Кстати, позови Кастальо. Сейчас ещё кликну Дина Гиора и Балуоля. Весь наш Малый совет, короче, - взгляд упал на свисающий с цепочки серебряный свисток. - И Рамину, да. К счастью, с инстинктами Тотошки вопрос наконец-то решён. Страшила и Флита переглянулись. Проблемы, похоже, и впрямь не шуточные. Нимми Эми, по крайней мере, сочла их именно такими - потому и отправила орнитограмму непосредственно Озме. Совы без устали неслись в ночи, передав в лучах рассвета тревожную весть стрижам и ласточкам. Изумрудного города она достигла, дополнившись по дороге подробностями о землетрясении, прокатившемся по Изумрудной стране. Лёгкий толчок, проявившийся в дрожи хрустальных шариков на шпилях домов и паре завалившихся ветхих изгородей, но связь его с огненным шаром, упавшим у южных гор, нетрудно было заподозрить даже птицам-гонцам. Хотя Дин Гиор в ней усомнился. - Это же как должно было ударить, чтобы отдалось даже здесь? - недоверчиво протянул он, когда Озма, рассадив друзей в кресла пред троном, кратко изложила им суть дела. - Пещера! - важно поднял Страшила пухлый перчаточный палец. - Это огромный подземный ре-зо-на-тор. Ничего удивительного... - Ну, возможно, - не стал спорить фельдмаршал. - Я уверена - это та самая красная звезда, которую я видела в телескоп. И она мне сразу не понравилась, - решительно сказала Озма. - Я всё-таки с ними в родстве, так что доверяю своим чувствам. - А помните, - Страшила уже запихивал обратно лезущие из головы булавки, - Энни и Аврал слышали в подземном городе Марранов какое-то пророчество, расшифрованное летописцем рудокопов Арриго? О звезде, которая должна упасть через три года? А ведь как раз три года и прошло... - Да, вот у Аврала стоит об этом расспросить подробнее. Кстати, они с Дровосеком отправились на разведку, и я очень рассчитываю на новости от них. Но следующие новости пришли от попугая Качи - и были крайне нерадостными. Рогатый жаворонок, последний гонец очередной эстафеты, свалившись в изнеможении на колени Озме, медленно зачитывал послание, от которого всё сильнее хмурились лица. Обычный бархатно-цветистый слог старого попугая начал отказывать ему с первых же фраз, что свидетельствовало о нешуточном волнении. Из сбивчивого изложения следовало, что упавшая у замка Гуррикапа "звезда" представляет собой высокую башню с круглыми окнами, из которой появились Пришельцы. Ведут себя по-хозяйски, за считанные минуты возвели дома-купола, построили ящик, из которого добывают воду. А главное - у них есть волшебные палочки, испускающие лучи, которые не светят, а сжигают. Местные птицы, жители Запретной долины и сопредельных территорий, не проявили должной осторожности, разглядывая непрошеных гостей - и несколько ласточек и крапивников пали под смертоносными лучами. В общем, по мнению мудрого Качи, Волшебной стране угрожала опасность более даже страшная, чем война на два фронта с Арахной и Руггедо. И с мнением этим, исходя из услышанного, трудно было не согласиться. - Похоже на очень сильное колдунство, - пробормотал фельдмаршал, нервно теребя бороду. - Стреляющие лучами палочки, растущие по волшебству дома... Озма рассеянно кивнула: - Всё может быть. Вплоть до того, что это Баккар вернулся. - Пакир? - дрожащим голосом переспросил Фарамант, испуганно глядя на Флиту. Детские "орионовские" страшилки начинали оживать. - Можно и так сказать, - согласилась Озма, не вдаваясь в избыточные сейчас подробности. - Только вот нюанс: приток в Волшебную страну новой магии я бы ощутила. А раз ничего не чувствую, значит, там или мощнейшая - уровня Гуррикапа - маскировка, или просто нет никакой магии. Что тут правдоподобнее, я не знаю. - А может быть, просто с ними взять и поговорить? - предложила Флита. - Выяснить, кто они такие и чего хотят... Феникс возмущённо нахохлился: - Некоторые уже пытались - и чем всё кончилось? Стрелять в беззащитных и явно не агрессивных разумных птиц... у меня просто слов не хватает! - хотя он был искусственным существом, инаниморфом, считающим себя воплощением Гудвина, перья у него были настоящие, и каждое сейчас против воли топорщилось от услышанного. - А вы что думаете? - спросила принцесса Балуоля. Повар нервно заёрзал в тесном для него кресле: - Да что я? Не моего ума такие вопросы. И вообще, от нашей партии здесь Флита, она умная, я, если что, делегирую ей все полномочия. А у меня, по правде сказать, все мысли о том, как бы обед без меня не пережарили... - Идите, конечно, я же никого не держу, - вздохнула Озма. - Просто для меня сейчас ценна любая идея. - Нет у меня идей, - повторил Балуоль, тяжело поднимаясь с кресла под ироничным взглядом Кастальо. - У меня обед подгорает. - Мы можем организовать разведку, хотя это потребует времени, - подала голос Рамина. Озма радостно встрепенулась: - Да, это будет очень кстати. Только старайтесь не попадаться им на глаза - вы же слышали... - Обижаете, сестра! - возмущённо пропищала мышь. - Мы тоже можем подключиться, - подхватил гном, - наверное... Если, конечно, защитное заклятие долины Гуррикапа не продолжает против нас работать. Принцесса поправила обруч на голове, блеснув рубиновой звёздочкой. - Да, его Главное заклинание, отменяющее остальные, нам бы сейчас не помешало. Но что толку о нём жалеть, раз без Белого рыцаря оно остаётся недоступным? Как и о моём тогдашнем решении спрятать её так надежно даже от себя самой. Я скорее о серебряных туфельках жалею - уже бы перенеслась поближе к Долине, насколько позволили бы, а там пешком... На Ойххо им будет слишком заметно, а если они превентивно палят своими лучами во всё, что летит... Даже от ковра Арахны, если бы мне удалось восстановить его магию после тумана, толку бы не было - чересчур огромный. И нет, на обруч здесь не стоит полагаться: невидимостью даже летучую мышь не обманешь, тем более, звёздных странников. Так что если только Стелла облачком поделится... Самое противное - томиться в неведении и ждать новых сообщений непонятного когда... - Ящик Стеллы! - произнёс молчавший до сих пор Страшила. Мудрая мысль в первые секунды показалась Озме скорее глупой: - А что он нам даст? Долина Гуррикапа от него закрыта, разве ты забыл? - Я-то не забыл. А вот ты, кажется, забыла, что Дровосек и Аврал сейчас должны быть где-то рядом. Озма радостно спрыгнула с трона и расцеловала соломенного мудреца в обе щёки, разумеется, уколовшись булавками. - Вот что бы я без тебя делала! Конечно, если они уже в самой Долине, то вне зоны досягаемости, но если наблюдают издали... А ещё жаль, что Стелла разбитое зеркальце Авралу так и не починила! - она уже неслась в фургончику, цокая рубиновым каблуками по паркету, и Тотошка трусил вдогонку. Остальные не тронулись с места: входить в принцессину спальню и кабинет разрешалось далеко не каждому. Собственно, не разрешалось никому кроме бывших хозяев фургона. После того, как Озма побывала в плену у Руггедо, Стелла продолжала чувствовать себя виноватой перед девочкой, особенно из-за утраты ею башмачков. И на ближайший день рождения та получила, с неизменным сердечком на боку, столь ценный подарок. Пыталась даже отказаться, но волшебница Розовой страны оставалась непреклонной: "Тебе он нужнее". И, в общем-то, была права. Стоило принцессе появиться на пороге фургона с громоздкой ношей, как Фарамант, Дин Гиор и даже Флита в едином порыве бросились ей помогать. Но Озма, мотая головой, насколько позволял придерживающий крышку ящика подбородок, дотащила его сама, установила на сиденье трона, уселась перед его ступенями прямо на пол, игнорируя опустевшее кресло Балуоля. Кого стесняться - все свои, даже консервативный Фарамант давно привык к её выходкам. - Бирелья-турелья, буридакль-фуридакль... Так, не ржать, я сбиваюсь! Край неба алеет, трава зеленеет, - честно говоря, её больше саму пробивало постоянно на хи-хи от Стеллочкиных заклинаньиц - прямо как Энни перед двумя оранжевыми кирпичами. - Ящик, ящик, будь добренький, покажи нам Железного Дровосека. По стеклянной передней стенке пробежала светящаяся рябь, и поражённым взорам зрителей предстали грозные башни замка Гуррикапа. Поражало совсем не то, что выглядели они в гораздо лучшей сохранности, чем казалось с высоты птичьего полёта вдоль долины. Эта тайна заброшенного замка давно не была тайной. Птичий телеграф пытался наладить отношения с обитателями долины ещё три года назад, когда Энни и Аврал брели сквозь лес Воюющих деревьев и с большой вероятностью ожидались в районе замка, где, как думали, спрятана книга Гуррикапа. Ничего тогда не вышло - птицы Запретной долины гордо заявили, что не знают никакой Волшебной страны и никакой Озмы, сами не покидают своего ареала, но и чужаков не жалуют. Это теперь, когда, простите за цинизм, буквально припекло, они, судя по сообщению от Качи, уже не против сотрудничать. Но в Долине птичий патруль тогда побывал и видел, что состояние развалин - наложенная иллюзия, а вблизи замок для пятитысячелетней заброшки выглядит очень даже неплохо, пусть и с проваленной крышей. И если теперь на экране он предстаёт в своём настоящем виде, это значит, что Дровосек, Аврал и Кустис - а вот и они, осторожно пробираются на переднем плане - всё-таки пересекли границу. Но для ящика это почему-то не составило преграды, как раньше. - Возможно, эта звезда, башня, летучий корабль или что оно такое, порвала сеть заклинаний Гуррикапа? - предположил Страшила. - Надеюсь, что нет. Тогда бы птицы утратили речь, как в сизом тумане, а Качи ни о чём таком не упоминал. А вот внутреннюю защиту Долины от Волшебной страны, видимо, повредило. Навсегда или восстановится со временем - но нам это сейчас на руку... Озма сфокусировала картинку на Аврале и Дровосеке, но они молчали и, похоже, только подбирались поближе к Пришельцам. - Значит, мы их опередим. Ящик, ближе к замку, пожалуйста. Изображение плавно побежало в заданном направлении, и у самых стен замка с чёрными провалам окон вдруг резко развернулось. Ящик был обучен при подобных нечётких запросах самофокусироваться на попавших в его поле зрения людях и разумных животных. И таковые сейчас нашлись. Группа людей - нет, Пришельцев - удалялась от замка, явно только что в нём побывав. При первом же внимательном взгляде становилось очевидно, что групп на самом деле две. Уныло плетущиеся на почтительном удалении Пришельцы в зелёных мешковатых комбинезонах были на голову-две выше коренных жителей Волшебной страны, и лица под шлемами со стальным украшением на передней части в форме тризубца или падающей стрелы тоже выглядели вполне по-земному. Они хранили молчание, лишь изредка и вполголоса перебрасываясь короткими фразами, разобрать которые почему-то было невозможно. Совсем иначе выглядела ватага стройных великанов в ярко расшитых одеждах. Лица высоко поднятых голов совершенно не просматривались за сплошными матовыми забралами, которые самим им обзора, судя по всему, не закрывали. Только необычайно тонкие губы под ними непрестанно шевелились, издавая нечто, напоминающее по интонации птичьи трели. - Поют? - удивилась Флита. - Похоже, разговаривают! Только почему-то ни слова не понятно... Магическое поле Волшебной страны тысячелетиями обеспечивало отсутствие всяких языковых барьеров с нечастыми пришельцами из-за гор, будь то предки балланагарцев, волшебницы или жители Канзаса. Но то ли оно действительно повреждено, то ли, что вероятней, его действие распространяется лишь на языки Земли. Вслушавшись в это чириканье (а равно в бормотание "зелёных" - при всём отличии в мелодике говорили они явно на том же самом языке), можно было даже вычленить отдельные повторяющиеся слова. "Ра-ме-ри", например. Или "гу-рун-хар". ("Такие хоромы только для государей!" - не могли успокоиться лётчики, полные впечатлений. "Ага, поживи чуток - сам не заметишь, как уже государь!" "Штурман в кресле ничего так смотрелся". "Государь не государь - а размеры меня что-то тревожат. Если мы ошиблись в масштабах, и все беллиорцы такие гиганты, покорить их будет нелёгкой задачей". "Хватит языками молоть пустое! - раздражённо вмешался Кау-Рук. - Всё нормально с масштабами. Нигде в округе великанских жилищ больше нет") Подключившийся к разговору до сих пор молчал, держался несколько осторонь группы и, несомненно, был в ней главным. Стрела-трезубец на шлеме не серебряная, как у остальных великанов с забралами, а золотая, вышитых украшений в виде звёзд, солнц и каких-то спиралей тоже заметно больше. После энергично прозвучавшей реплики все ненадолго притихли, а его тонкие губы снова застыли в ироничной и даже полупрезрительной усмешке. (Ему самому искренне хотелось, чтобы его слова оказалось правдой. Но пока что правда заключалась в том, что этого замка тоже не было, когда он сажал звездолёт в облюбованную долину. Были циклопические руины - готовый источник материала для строительства базы, определивший место посадки. Но стоило спуститься по трапу на долгожданно твердую поверхность Беллиоры, на мягкий и влажный ковёр густых трав, вдохнуть пьянящий аромат цветов, который наполнял ночную долину среди неприступных гор, уходящих заснеженными вершинами в звёздную россыпь - как их взорам открылось это... И проведенная разведка так и не прояснила природу этого феномена. Разговор с генералом предстоял непростой) Впереди по ходу Пришельцев вдруг мелькнули круглые купола, приблизившись к которым, Озма удовлётворённо отметила ошибочность подозрений Качи и Дина Гиора насчёт волшебства. Надувные палатки по тому же принципу, что всепревращальное полотнище Чарли Блека, только в десятки раз больше. Отсюда отчётливо различалась невидимая издали на фоне высоких деревьев маскировочная сетка, а за ней - пресловутая летающая башня с круглями окнами. Уверенно стоит на земле, растопырив три мощные ноги-опоры, чисто котёл Гингемы, от одного вида которого у Урфина каждый раз холодело сердце. Пришельцы в зелёных рабочих комбинезонах выгружают из неё какие-то ящики; рядом из вскрытых ящиков извлекают кубы, которые, издавая тихий скрежет, сами собой начинают разворачиваться в узлы каких-то механизмов. Ещё одна группа "зелёных" монтирует из них агрегаты непонятного пока назначения. Нарядные верзилы время от времени прохаживаются среди них и покрикивают, подгоняя. С отношениями и ролями между этими двумя классами Пришельцев вроде всё понятно. А вот один из кубов распрессовался в несколько огромных мотков колючей проволоки, двое "зелёных" просунули сквозь моток крепкую палку, взвалили на плечи и понесли куда-то. Между тем группа, возвращавшаяся из замка, добралась до лагеря, "зелёные" без всякого отдыха тотчас включились в работу копошащегося муравейника, а навстречу старшему с золотой стрелой на шлеме направлялся неторопливой шаркающей походкой некто ещё более главный. Последний вывод безошибочно следовал из количества вышитых украшений (знаков отличия?) на его мундире, парадного крылатого шлема, чем-то напоминающего бывшую Золотую Шапку, и даже ниспадающей из-под забрала роскошной огненно-рыжей бороды, против воли вызвавшей у Дина Гиора завистливый вздох. А вот из того, как независимо держал с ним себя собеседник, это никак не вытекало. ("Мебель, кухонная утварь, книги - и всё соразмерно строению?!" "Так точно, мой генерал". "Вы думаете, здесь действительно мог жить подобный великан?" "С трудом себе это представляю. Пока где-нибудь в шкафу не обнаружен скелет соответственного размера, я склонен думать, что все эти предметы и сам замок изготовлены с какой-то ритуальной целью". "Некое святилище, символическое жилище беллиорского божества?" "Возможно. Но если оно когда-то и посещалось паломниками, то давно заброшено". "Насколько давно?" "Трудно сказать. Книги рассыпаются в прах при попытке их открыть, но всё остальное достаточно крепкое" "Можно ли его приспособить под нашу базу?" Кау-Рук замялся. "Чисто технически - вполне. Кроме половины помещений верхнего этажа, под завалами разрушенной крыши, остальное пригодно для жилья хоть сейчас. Расчистить весь хлам, починить кровлю, застеклить окна, перепланировать всё под наши потребности... На пару дней работы" "Отлично. Значит, после собственного осмотра я приму решение, стоит ли это делать". "Моё мнение - не стоит по-любому, мой генерал. Эта непонятная иллюзия с замком заставляет держаться от него подальше". "Да не было никакой иллюзии, Штурман!" - с торжествующей насмешкой отрезал Баан-Ну. "Как же не было, если мы с вами вместе видели развалины?!" "Именно что "мы видели"! А на видеозаписях - никаких развалин. Такой же замок, как и сейчас" "Не может быть!" - пробормотал Кау-Рук. "Хотите сами посмотреть и убедиться? Штурман, мы оба долго наблюдали за аномалией в процессе расшифровки лиограммы, и это, как я и предполагал, отложило на психику некий временный отпечаток. Подсознание подхватило этот код. Вот нам и казалось всякое. Но я предпочитаю верить приборам, а не своим субъективным воспоминаниям" "А с Лон-Гором на эту тему консультировались?" - Штурман не сдавался, и Баан-Ну начал вскипать: "Вы полагаете, без вас бы я не догадался это сделать? Да, он подтвердил, что такое возможно. И в том, что нам якобы казалось одно и то же, ничего удивительного - мы же обменивались "увиденным". Но теперь всё позади". "Если так - у меня, конечно, нет возражений". Генерал удовлетворённо улыбнулся: "Рад наконец-то слышать от вас здравые речи. Беллиора действительно настораживает - но совсем не с той стороны, куда вы упрямо глядите. Когда вы отправились на разведку, два офицера обратили внимание, что здешние мелкие птицы очень уж активно и навязчиво стали кружить вокруг "Неуловимой". Прислушались к их голосам, и они показались им чересчур уж структурированными, похожими на разумную речь". Кау-Руку осталось лишь повторить "Не может быть!" и тут же объяснить очевидное: "Птицы, конечно, высшая раса, но объём мозга, позволяющий летать, недостаточен для развитой речи и мышления". "Это теория, Штурман. А вот практика. Они по ним на всякий случай пальнули"... "Насмерть? - возмутился Кау-Рук. - По птицам, может быть, даже хищным?" "Именно. И я уже представил обоих к орденам за бдительность. Потому что - много ли птиц вы теперь видите вокруг? А по дороге из замка? Сравните с тем, что было утром, и сами сделайте вывод, способны ли они к разумному общению между собой. А если не способны, то кто управляет ими извне?" Штурман вертел головой, словно надеялся увидеть хотя бы одну птицу и посрамить Баан-Ну. "Надо было не шмалять тупо, а дождаться, пока повариха Мок смонтирует Говорильную машину, - проворчал он недовольно, хотя подозрения генерала продолжали казаться ему бредовыми. - Проанализовали бы их трели и выяснили правду. А теперь и анализировать нечего". "И то правда, - примирительно согласился Рулевой. - Пожалуй, я отменю приказ о награждении, а впаяю им сутки карцера. Но это уже детали. Главное - мы должны укрепляться. "Колючка" и вышки по периметру базы будут только средним кругом защиты. Внутренним - неприступные стены замка. Внешним, уже по ту сторону гор - кольцо пушек и радаров. Наша база должна стать настоящим Тайным лагерем - и только после этого можно будет разворачивать геликоптерную разведку. "Для "Тайного лагеря" мы как-то слишком открыто действуем" - ухмыльнулся Кау-Рук. "Не придирайтесь к словам. Прятаться от беллиорских дикарей никто и не собирается. "Тайный лагерь" - значит, просто неприступный") "Ра-на-ир, ра-на-ир"... Сколько ни слушай переухиванье Упрямца и Бородача, смысла в нём не прибавится. В манипуляциях "зелёных" с механизмами его тоже пока что немного. А куда там проволоку потащили? Ага, огромную территорию собираются огораживать вместе с замком, широкий размах... Где там Ник и остальные? Так, к лагерю подобрались, окопались хорошо, возню с проволокой тоже видят, главное, чтобы не остались внутри периметра. С ними Кустис, его интуиции, будем надеяться, хватит и на Пришельцев. А вообще надо бы им прямо сейчас, не дожидаясь нового гонца, отправить птичью телеграмму. Пусть знают, что Пришельцы уже под наблюдением, и не слишком геройствуют без надобности. Но прежде заглянем в замок - что там успели натворить? Интерьер замка ящик показать отказался - но не так, как обычно, не с магическими кругами. Помехи волнами по экрану, и чем глубже внутрь, тем сильнее искажения, пока не остаётся одна сплошная зыбь. Это не страшно - значит, дело не в блокировке сигнала, а в недостаточной приёмной мощности. А чем можно дополнить кристаллы Баккара, Озма уже придумала. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Эйфория Руггедо прошла довольно быстро. Что толку в полученных сенсационных сведениях, если пока непонятно, как их применить? Сунуться с ними к Озме он опасался, предпочёл бы плести против неё интриги и колоть исподтишка. Хотя кто знает этих добрых фей - вдруг этим удастся купить её дружбу? Знать бы это наверняка - а рисковать не хочется. Остаётся шантажировать рудокопов. Да только как это сделать, если путь в их Пещеру ему закрыт с тех пор, как он завладел поясом Арахны? Уж и пояса у него давно нет, и их кровавый завет со Спящей Арахной распался после её пробуждения - а защитная магия Балланагарской короны всё равно продолжает действовать и против него, и против гномов. Собственно, одно из его требований - снять эту защиту. Не только для того, чтобы он мог взять Элли в заложницы и шантажировать ею уже Озму. В первую очередь, пора осуществить давнишнюю мечту: открыть синхротуннель, которого так боится Кит. Или не открыть, если тот под страхом этой угрозы согласится уступить ему территории добровольно. Хронологически так точно в первую очередь: Элли стоит упрятать подальше и понадёжнее, поближе к сосредоточению концентрированного Хаоса, где магия Озмы бессильна... О том, сумеет ли он теперь, без пояса, открыть Полую Трубу, Руггедо старался не думать. В конце концов, в книге Арахны может сыскаться подходящее заклинание, а озвучит его... да хотя бы тот же Руф Билан. Или Калико. Знать бы, от кого из них больше следует опасаться предательства, кому опасней доверить книгу... Память у Руфа восстановилась своеобразно. Ни издевательства Бастинды, ни оба позорных бегства от Элли не отложились в ней подробностями. То, о чём мечтал садовник Тамиз, пытавшийся с помощью воды Забвения избавиться от любви к Стелле, из-за выдохшегося орехового экстракта удачно исполнилось на Билане. Поэтому и страху, десять лет клонившему к земле, в его душе тоже не оставалось причин. Вместо него махровым цветом расцвели амбиции. - Дочь Пастории не по праву занимает престол Волшебнной страны, будь она хоть трижды феей! - восклицал он гневно. - Она самозванка, как и её папаша, лишённый в своё время всех прав на корону. Он даже наш род не возвысил, когда вернулся и объявил себя правителем Зелёной страны, это сделал только Гудвин за боевые заслуги моего отца. Но моей ошибкой было добиваться власти в Изумрудном городе, тогда как этот гудвиновский новодел не имеет никакого отношения к Балланагару. Нет, столицей возрождённой империи может быть только мой замок, единственный подлинно балланагарский с тех давних времён, а императором я - как ближайший родственник последней законной династии. И если мы это официально провозгласим, Озме придётся или признать мою власть, или самой объявить мне войну. И вот тода... - Что - "тогда"? - подхватил Руггедо со скрипучим смешком. - Кем воевать собрался? Главнокомандующий, два генерала, один разведчик в лице Вереса и ни одного солдата? Много же вы навоюете... - А вы нам разве не поможете? - с робкой надеждой поинтересовался Билан. - Вот нахал! Мы за тебя и воевать должны? А на кой ты мне тогда вообще сдался? Где и как искать союзников, я тебе объяснял... - В Пещере?.. Эпизоды унизительного заискивания перед Хранителем времени и Летописцем тоже пощадили память Руфа Билана. Но о том, какие это серьёзные противники, он помнил хорошо. - Ещё раз, - терпеливо повторял Руггедо уже неоднократно изложенный план. - Они ничего не посмеют сделать никому из вас, если будут знать: стоит вам не вернуться к оговоренному сроку - и Озме тотчас станет всё известно о том, что они сделали с её подругой и хранительницей Регалий. - А если посмеют? - заныл было Билан, но тут в разговор позволил себе вмешаться Кабр Гвин: - Вы сказали "никому из вас", повелитель? Значит, мы тоже должны отправиться к рудокопам? - Конечно! Само ваше присутствие будет доказательством того, что Руф Билан действительно побывал в Верхнем мире. Ну и каждый из вас подтвердит его слова. Тем более, что они - чистая правда: если вы не вернётесь, Верес всё расскажет Озме. - А может, лучше Верес пойдёт в Пещеру? Он их своим видом устрашит. А к Озме и я могу... понял, глупый вопрос, - Энкин Флед поперхнулся на середине фразы под тяжёлым деревянным взглядом. Но после новости, подслушанной гномами у болтливых сорок, Руггедо резко стало не до этих планов. - Пламя с неба? - переспрашивал он, тщетно силясь скрыть испуг в голосе. - Оно точно не было чёрным? Калико отрицающе вертел головой. - Увы, это ещё ни о чём не говорит. Бастрахна его тоже умела маскировать. Почему именно к замку Гуррикапа? Это не может быть случайностью! - Не могу знать, Ваше величество, - виновато отвечал менеджер. - От тебя это и не требуется. Формируй отряд для отправки в вашу бывшую долину. Пусть ведут наблюдение и, если получится, продираются к замку. * * * Горящие в воздухе магические руны. Идеальная защита, снять которую может только тот, кто её наложил, и только добровольно. Злые волшебницы обожают усиливать её всякими спецэффектами. Огненная завеса, обрушивающийся со сводов водопад, призрачные стражи, разящие совсем не призрачно... Озме этого не нужно. Друзья в её сокровищницу не полезут, а врагов пугать бессмысленно. Фляги с живительным порошком ждут своего часа - вдруг пригодится? Порох Озма не захотела хранить даже здесь, как Чарли ни уговаривал - расстреляли весь с фейерверками на праздновании её превращения и освобождения Изумрудного города от Бастинды. Одно дело - волшебные вещи, другое - артефакты цивилизованности из Большого мира. Не такой цивилизованности, как трамваи или водопровод, а той, от которой Великая пустыня стала последним кругом обороны. Экстракт из орехов нух-нух - здесь ему не грозит выдыхание. Занимающий половину зала свёрнутый ковёр Арахны, который Тилли-Вилли заботливо доставил по собственной инициативе, пока она томилась в плену в Фиолетовом дворце. Без толку - все попытки восстановить его свойства, отыскав в узелках хоть капельку сохранившейся магии, успехом не увенчались. Тут даже Главное заклинание Гуррикапа не помогло бы - оно отменяет волшебство, а не воздействие Хаоса. Но не выбрасывать же? А вот и цель её визита - кристалл на высокой мраморной тумбе. На самом деле, гранёный хрустальный сосуд с изъятым у Бастинды заклинанием "глаз-алмаз". При её приближении внутри грозно заклубились разноцветно светящиеся волоски и туманные клочья. Что ж, твой час настал, придётся поработать. Девочка взяла кристалл и собралась уходить, но тут её внимание привлёк зонт Бастинды. Вернее его ручка. По рассказу Элли, имевшей сомнительное удовольствие видеть её вблизи, она была сделана в форме кобры с раскинутым капюшоном. Да и сама Озма мельком видела эту змеючку, когда отняла зонтик у колдуньи. Особо не рассматривала, не до того. И за все тринадцать лет не заглядывала в этот угол, лишь издали убеждаясь, что и кристалл, и зонт на месте. Вещи, принадлежавшие убийце её отца, как-то не вызывали интереса. Но сейчас она выглядела как-то иначе. Девочка взяла зонтик, вгляделась в окружающем полумраке, разгоняемом лишь светом охранных рун. Так и есть - не капюшон, а большие округлые уши, не змеиная шея, а хобот. Маленькие аккуратные бивни, намного меньше, чем у матодонтов в Подземье, умный взгляд... Озма погладила тонкую резьбу из слоновой кости, ощутила исходящее от неё тепло. На зонтике не было ни капли злого волшебства, это из тех нейтральных артефактов, которые служат любому хозяину. Ну и внешний вид ручки под элайнмент волшебника подстраивается. По словам Чарли, индийские слоны водятся, внезапно, в Индии, где и кобры. Наверное, и зонт оттуда. И если ручка изменилась - значит, он признал Озму хозяйкой. Вот и средство полёта, о котором только что тосковала! Вид у неё в воздухе под зонтиком, наверное, будет комичный, ну так мы и не предоставим никому удовольствия его созерцать - на это у нас серебряный обруч имеется. - Ну что, - спросила Озма слона, - мы подружимся? Голова животного на секунду ожила и отчётливо кивнула. - Вот и отлично! Бастинда, гляжу, тебя штопала неаккуратно, да и не чистила никогда с её-то водобоязнью. Я тоже хороша - забросила на годы... Но зонтиком займёмся потом, сейчас главное - ящик. И вовсе не компостный. Ещё неясно, впрочем, увенчается ли успехом её авантюра. Иначе придётся всё-таки самой лететь на зонтике в замок, на месте выяснять невидимкой под обручем, что там происходит внутри. Этот вопрос продолжал её беспокоить и не был блажью. Разошлись друзья, разнося тревожные новости по городу, птицы-гонцы полетели с орнитограммами штабу попугая Качи и Дровосеку с Авралом, движется к югу грозная орда Рамины, мчатся по Жёлтой дороге деревянные курьеры Торчин и Чумак, неторопливо собираются в поход гномы, Генералиссимус Тилли-Вилли поднимает дуболомов... А Пришельцы, включая Тех Двоих, снова скрылись за стенами замка, и вместо надежды, что магия Гуррикапа сама решит проблему - странное предчувствие непоправимого. Мастерская Гудвина, она же девчоночий будуар, хе-хе. Столярный верстак, вечно пахнущий свежей стружкой, в углу небольшой слесарный. А что вы знаете о том, как должны выглядеть туалетные столики принцесс? Гудвиновские куклы-личины насмешливо глядят со всех сторон. Аккуратно отсоединяем верхнюю крышку из розового дерева. Стенки изнутри покрыты особым магическим составом, позволяющим видеть лучи и сплетения заклинаний без всяких бриллиантов. Кристаллы, подаренные Стелле Баккаром, висят благодаря им прямо в воздухе, преломляют в себе лучи, посылая их друг другу и отражая от стенок ящика. Чтобы вписать в этот узор "глаз-алмаз", не надо ни схем, ни формул - достаточно чувствовать гармонию цвета и уметь с ней слиться. Слышать музыку, извлекаемую лёгким касанием из невесомых струн. Слышать всё ту же Тишину мироздания. Ну ладно, магию пальцы тоже должны ощущать, и достаточно тонко, здесь в равной мере важны и врождённые данные, и опыт. Чтобы понимать, куда можно касаться. Неловкое движение - и порвёшь паутинку, а потом задолбаешься восстанавливать. Нет, по-настоящему задолбаешься - Стелла её годами плела, если не десятилетиями. Это казалось хитроумной и необычайно сложной головоломкой - да и в самом деле было ею. "Глаз-алмаз" надёжно завис в "паутинке" и уже не отторгается ею. Но начинается самое сложное: двигая кристаллы относительно друг друга в трёх измерениях, добиться первоначальной гармонии. Где-то на третьем часу мучений, к счастью, не перебиваемых никакими тревожными вестями от гонцов, ей это удалось. Чисто случайно. Или очень глубинной интуицией. Или мироздание над ней сжалилось, подтолкнув руку в нужную сторону. Неважно, короче. Осталось, прежде чем закрыть и подогнать крышку, наговорить в середину ящика, прямо на "паутинку", новый пароль активации. Нужные слова в голову после этого плетения кружев не лезут совершенно. Ну, как-то так (Стелла, прости!): - Зарево-марево, пуфики-муфики, шерево-мерево, розовое дерево… Ящик, ты мне добрый друг, покажи-ка всё вокруг!.. Но веселье на этом не закончилось. Чтобы окончательно убрать помехи с экрана, Озме пришлось установить постоянную связь между ящиком и змейкой-кольцом своего посоха. Затем, взобравшись на спинку трона (только бы никто не увидел!), размахивать оным посохом в разные стороны, пока уставившийся в экран Тотошка не гавкнет "Стоп!" Затем гонять по всему залу феникса, тянувшего под сводами золотые нити. В итоге лезть на люстру и исправлять всё самой. Можно было бы, конечно, забить посохом на это дело, удовлетворившись средним качеством картинки, но перфекционизм не оставлял принцессу даже сейчас. Тотошка всё время лез с глупыми советами, которые, впрочем, не раздражали и даже успокаивали. В конце концов, интерьеры замка побеждённый ящик начал показывать так же чётко, как всё остальное. А показывать там было что. Пришельцы за время её мучений успели развернуть внутри замка активную деятельность. Росли, как на дрожжах, перегородки и перекрытия из армированного гипсокартона, огромные окна затягивались разноцветными стёклами-мембранами с серебристым отливом. Неутомимые труженики в зелёных комбинезонах копошились муравьями, приспособив гигантскую посуду Гуррикапа для варки своих чудо-смесей, из которых формировали то внутренние перегородки, то оконные стёкла, то замазку для растрескавшихся стен замка. Долговязые, как обычно, вразвалку прохаживались среди них, покрикивая на своём птичьем языке. Среди этой кутерьмы довольно нелегко было отыскать Бородача. Сейчас он общался не с Упрямцем - но с кем-то, тоже способным стоять на своём не хуже него, судя по интонациям по-прежнему непонятной речи. - А вы, Доктор, не слишком ли размахнулись с лазаретом? - хмурился генерал, прижимая портфель с рукописью, который не хотел оставлять надолго без присмотра. Лон-Гор ничуть не смущался: - Не жадничайте, Рулевой. Места здесь достаточно. А я исхожу из уставных нормативов для постоянных баз. Из расчёта прогнозируемого количества раненых. - Это что же за расчёты такие? Раненым здесь взяться неоткуда, Доктор, потому что в этих краях нет противника, способного оказать достойное сопротивление! Но спорить с ним Баан-Ну не хотелось. Он боялся, что Лон-Гор легко просчитает его состояние - нередкую для "биполярников" в пограничных ситуациях маятниковую нестабильность. Вот сейчас он убеждает Доктора в отсутствии серьёзного противника и ненужности большого лазарета – и, понимая рациональную обоснованность этого утверждения, мечтает, чтобы оно оказалось ошибочным. Его тянуло в бой, тянуло в гущу смертельных опасностей, на которые пока что не слишком щедра цветущая и мирная планета. Потому-то незначительный, казалось бы, инцидент с птицами побудил его на столь кипучую деятельность по укреплению обороны. (Птицы, кстати, наблюдали за ним сейчас вместе с Озмой, притаившись под уходящими далеко ввысь сводами замка. Они уже успели получить телеграмму об идущем разведподкреплении, и это воодушевляло. Расстраивало то, что Пришельцы, судя по приготовлениям, улетать не собираются, напротив, настроены обосноваться здесь всерьёз и надолго) Баан-Ну непрестанно метался между этими фазами своего настроения, не позволяя себе закрепиться ни в одной из них. Даже рукописей в его драгоценном портфеле, говоря начистоту, было две. Одна из них постоянно казалось ему глупой, бессмысленной и никому не нужной - вот только всякий раз не та, что казалась такой полчаши назад. Главный труд его жизни по теории астронавтики - или начатое всё-таки сегодня "Покорение Беллиоры", единственная написанная страница которого то вызывала отвращение напыщенным пафосом, то наполняла гордостью за собственный слог и воодушевляла продолжать как можно скорее? Он мог сделать выбор, надолго зафиксировавшись в любом из этих состояний, без всякой помощи Лон-Гора. Но имел ли на это право? В экспедиции он не просто индивидуум - он Вожак, чьим состоянием определяется состояние всей Стаи. Чем быть Стае - научно-исследовательской экспедицией или армией - зависит от того, что поджидает их на Беллиоре. А данные об этом по-прежнему неполны и противоречивы. Оставалось ждать, чтобы рано или поздно определиться с выбором. Сделать который должен он сам, а не Доктор. Генерал медленно шагал среди копощащихся и снующих арзаков, глядя по сторонам то внимательно, то рассеянно. Его мысли концентрировались на происходящем вокруг - и тут же уносились вдаль на крыльях фантазии, под своды великанского замка, где в необозримой вышине таится опасность и булькают чудовищные тени с клыками и копытами. Нелёгок ты, крылатый шлем Гван-Ло, не оставляющий права быть самим собой. Возле инженера Вер-Ту остановился: - Что насчёт крыши? - Нужен геликоптер, чтобы использовать вместо крана. А лучше хотя бы два, - ответил инженер. - Первые геликоптеры соберут уже сегодня. - Отлично. Тогда и работа пойдёт быстрее. В конструкциях можем закончить уже завтра к полудню. Рабочие единицы к тому времени наладят формовочные машины для черепицы, а геологи окончательно определятся с её составом. Так что сразу можно будет начать крыть. - А предварительные данные геологоразведки уже готовы? - Само собой! Уже вот такой толщины отчёт. С минералами здесь такое разнообразие, прямо у нас под ногами... Что будет, когда на геликоптерах разведаем дальние окрестности - не представляю даже. А самое вкусное - вот. - Что там? Формула берилла, вроде... - Прозрачный берилл с оксидом хрома, насыщенного зелёного цвета. На Матушке такой разновидности нет - по крайней мере, до сих пор не находили. А тут на краю долины сплошным многометровым пластом, практически до самой поверхности... - И как, интересно, выглядит это чудо природы? - А вот, извольте, образец. Баан-Ну аккуратно взял двумя пальцами твердый темно-зеленый минерал, поднёс к глазам, посмотрел на просвет... У Озмы заколотило в висках, и тотчас с силой ударило в лоб. Девочка дрожащими руками сняла с головы серебряный обруч. Рубиновая звёздочка за решёткой-монограммой, скрывающая в себе книгу Гуррикапа, отчётливо пульсировала. Три коротких импульса. Три длинных. Три коротких. В Большом мире эта последовательность совсем недавно была принята международным сигналом бедствия. Но любому волшебнику её значение известно издревле.

Annie: Капрал Бефар пишет: орнитограмму Классный термин Капрал Бефар пишет: она уже неслась в фургончику, цокая рубиновым каблуками по паркету А чего вы мне перестали на тестовую прочитку давать, кстати? А то в этой фразе сразу две опечатки ) Капрал Бефар пишет: - Бирелья-турелья, буридакль-фуридакль... Так, не ржать, я сбиваюсь! Как я её понимаю Капрал Бефар пишет: И если ручка изменилась - значит, он признал Озму хозяйкой. Вот и средство полёта, о котором только что тосковала! Вид у неё в воздухе под зонтиком, наверное, будет комичный, ну так мы и не предоставим никому удовольствия его созерцать - на это у нас серебряный обруч имеется. Даааа уж... Озма под зонтиком в небе - картинка ещё та )) Кстати, и правда, о летающем зонтике Бастинды в каноне позабыли. Хотя там его, кажется, сожгли вместе с остальными тряпками Бастинды... Капрал Бефар пишет: Мастерская Гудвина, она же девчоночий будуар, хе-хе. Столярный верстак, вечно пахнущий свежей стружкой, в углу небольшой слесарный. А что вы знаете о том, как должны выглядеть туалетные столики принцесс? Дрели на самом видном месте не хватает! Капрал Бефар пишет: Слышать музыку, извлекаемую лёгким касанием из невесомых струн. Слышать всё ту же Тишину мироздания. Ну ладно, магию пальцы тоже должны ощущать, и достаточно тонко, здесь в равной мере важны и врождённые данные, и опыт. Чтобы понимать, куда можно касаться. Неловкое движение - и порвёшь паутинку, У меня смутное впечатление, что я эти мотивы про струнки и паутинки где-то уже видела )) Но вот все эти кристаллы Баккара в ящике, изготовленном Стеллой - это очень интересно... Учитывая, что я уже запуталась, какую роль играет Баккар в вашей Вселенной (простите). Помню только, что он же Пакир... А в общем, в очередной раз поражаюсь вашему умению увязывать столько всяких разных сюжетов в одно повествование - когда тут и сухиновские мотивы, и волковские, и баумовские, и невесть чьи ещё, и всё это вполне гармонично смотрится в одном клубке ))

Капрал Бефар: Annie, спасибо) Annie пишет: А чего вы мне перестали на тестовую прочитку давать, кстати? В следующий раз исправлюсь )) Хотя всё кажется, что я вас чересчур напрягаю) Annie пишет: Озма под зонтиком в небе - картинка ещё та )) Ну, поскольку она не Бастинда и не Леди Совершенство, то, думаю, сделает приспособление по типу баумовского для Пуговки и Трот (тем более, ручка в виде слоновьей головы действительно оттуда): У меня смутное впечатление, что я эти мотивы про струнки и паутинки где-то уже видела )) У меня смутное впечатление, что вы про них даже где-то писали)) Да это практически общее место, ну и в "Фее..." тоже упоминались, когда Энни сквозь бриллиант видела сплетение заклинаний Гуррикапа. Но вот все эти кристаллы Баккара в ящике, изготовленном Стеллой - это очень интересно... Учитывая, что я уже запуталась, какую роль играет Баккар в вашей ВселеннойО Баккаре и о кристаллах там тоже было, но пока что краткими намёками, заделом на третью часть. Вот самый подробный и внятный отрывок (перед тем, как ребята вышли к озеру): Загадочный Баккар, при каждом упоминании которого щёки Стеллы покрывал румянец национального цвета не хуже, чем Аврала, безуспешно пытался отыскать книгу и меч Гуррикапа. - Но не обнаружил никаких следов. Наставница об этом так уверенно говорила - думаю, знает это от него самого. Оказывается, свой ящик она сделала на основе магических кристаллов, которые оставил ей Баккар. С их помощью он и искал артефакты Гуррикапа... - Тогда понятно, почему она до последнего не хотела об этом рассказывать, - хмыкнула Энни. Аврал внезапно вспылил. - Понятно ей!.. Да, Стелле не хотелось признаваться, что они продолжали видеться незадолго до его ухода. Только тут всё серьёзней ваших девчоночьих глупостей. Короче, перед ней тогда встал выбор - пойти с ним или оставаться доброй волшебницей. Понимаешь? Или - или, иначе никак. Перешагнуть через себя она не захотела или не смогла, и с тех самых пор мучается вопросом, правильно ли поступила. - Почему? - тихо спросила Энни и сама же ответила: - Баккар вскоре ушёл в глубокий космос, "за грань"... - Потому что не мог больше противиться охватывающей его сердце Тьме. И наставница не знает - может, будь они вместе, её бы удалось побороть... - Или не удалось бы, - Энни с сомнением покачала головой. - Или не удалось бы, - эхом согласился Аврал. - Могло стать только хуже, и в мире усилилось бы зло. Но одно дело знать это наверняка и совсем другое - строить догадки, оправдывая ими своё бездействие. По сути, предательство... это её слова, не мои, - уточнил он торопливо. - А потом ещё и контрпример её наставницы Лурлины, которая ради любимого пожертвовала самой жизнью, встал вечным укором, - мальчишка снова смущённо замялся. - Я по некоторым намёкам и обмолвкам догадываюсь, что она в те ещё времена из-за Баккара от неё и ушла. К нему... - А они с Лурлиной так и не помирились? - спросила Энни с болью в голосе. - Уже в Волшебной стране? - Нет, - замотал головой Аврал. - Стелла так и не смогла себя заставить... Ну и понимаешь теперь, почему она Озме не решается рассказать то, что рассказала мне? Да и Виллине тоже - у них и так отношения напряжённые, а тут окажется, что спасение Пастории для Стеллы было, можно сказать, личным долгом, искуплением за Баккара, и отказ Виллины начнёт выглядеть в новом свете... - Бедная Стелла, - вздохнула девочка. Ну, а здесь тема будет, конечно, дораскрыта, причём планируется личная встреча Озмы с Баккаром )) в очередной раз поражаюсь вашему умению увязывать столько всяких разных сюжетов в одно повествованиеСпасибо, стараюсь) Самый укур обещает начаться в части под условным пока названием "Озма в Мультивселенной безумия", где на смену уже привычному немногочисленным читателям сплетению разных сюжетов / персонажей из разных канонов в один / одного временно придёт буквальный отыгрыш по страницам канонов Волкова и Баума, а вдобавок ещё и миссия "Спасти рядового Тома", если вы, конечно, позволите (но вы же позволите?)

Annie: Капрал Бефар пишет: Хотя всё кажется, что я вас чересчур напрягаю) Когда кажется - знаете, что делать надо? )) Подсказка: спросить Капрал Бефар пишет: Ну, поскольку она не Бастинда и не Леди Совершенство, то, думаю, сделает приспособление по типу баумовского для Пуговки и Трот (тем более, ручка в виде слоновьей головы действительно оттуда): О, симпатично ) Но в стиле Леди Совершенство было бы тоже неплохо. А ещё лучше - придумать такое крепление, чтобы освободить руки. Что-то вроде крепления под мышками, но так, чтобы, если она руки поднимет, она из него не выскользнет... Как-то крест-накрест через плечи, что ли... Капрал Бефар пишет: У меня смутное впечатление, что вы про них даже где-то писали)) Угу. Была у меня такая позорная песенка к "Вместе. Пути и дороги" Хотя там про другое чуть-чуть, но мотивы схожи. Капрал Бефар пишет: Ну, а здесь тема будет, конечно, дораскрыта, причём планируется личная встреча Озмы с Баккаром )) О-о, жду с интересом Капрал Бефар пишет: а вдобавок ещё и миссия "Спасти рядового Тома", если вы, конечно, позволите (но вы же позволите?) О, Том будет? )) Вроде ж не было пока. Конечно, позволю. Я только за )

Капрал Бефар: Смятение Известие о том, что Священный Источник не наполнился в надлежащий срок, поначалу вызвало в королевском дворе лишь любопытство. Вдруг после месяца-марафона, когда каждый день заранее расписан и похож на предыдущий в его бессмысленной праздности, под конец врывается какое-то разнообразие. Следом пришло понимание, что о конце теперь говорить несколько преждевременно, что он может быть, как минимум, отсрочен на неопределённое время, если вода вернётся не сразу. Лучшие инженеры и механики были отправлены в грот Источника, включая Вильермо, который как раз закончил ремонт курантов, не сильно-то и пострадавших от землетрясения, и теперь впервые робко покидал город северными воротами в составе небольшого отряда. Хранитель времени опасался, что Арриго не даст добро на такую профанацию, но к его удивлению, Летописец не возражал: - Спящий Ужас проснулся, и договор с ним, заключённый Беллино и Дерризой, расторгнут, - объяснил он. - Все ритуалы и игры в сакральность утратили смысл. Я боюсь только одного - что всё окажется напрасным, и воду не вернуть. Мудрый Ружеро не разделял его уверенности в бессмысленности ритуалов. При всём своём скептическом отношении ко всякой мистике, которой грузил Арриго (теперь было очевидно и то, что он верит в неё всерьёз, и то, что за ней отчасти действительно что-то стоит), Хранитель времени придавал большое значение тщательной, до последних мелочей, подобно часовым механизмам, регламентированности жизни рудокопского общества и государства. Трепетное отношение к Священному Источнику - неотъемлемая и ключевая составляющая общественного сознания подземных рудокопов, их национального мифа. И если сейчас повести себя с ним, как с обычным резервуаром, пытаясь вернуть ушедшую воду - не пошатнёт ли это государственные устои и скрепы, не утратят ли рудокопы веру в единственно правильный строй и нелицемерную, не за страх, а за совесть, верность ему? Это в любом случае чревато огромными проблемами, а если ещё Арриго всё-таки прав, и охранная магия Балланагарской короны действительно не миф (после путешествия к Подземному морю Хранитель времени был готов признать за этой гипотезой право на существование), то пошатнувшаяся вера в неё лишит её силы со всеми вытекающими отсюда последствиями. Но даже эта опасность меркла перед угрозой остаться без воды навсегда. Казалось бы, Пещера просто вернётся к первому "лихому трёхсотлетию", до находки Источника звероловом Ортегой. Да, содержать семь дворов было тяжело, но ведь перебивались как-то. Вот только Ружеро, ничего не понимая в мистике, магии и прочей эзотерике, отлично зато разбирался как в человеческой психологии вообще, так и в настроениях масс. Тяготы и лишения "лихого трёхсотлетия" народом сносились с пониманием, потому что к такой жизни рудокопы пришли от худшего, от изгнания, от элементарного выживания и борьбы за завтрашний день. Худая стабильность и уверенность в том, что этот завтрашний день не принесёт сюрпризов серьёзнее знаменитых Беспокойных суток 189-го года. Но если уровень жизни заметно просядет и ухудшится... А этого просто не избежать. Из прочитанных Ружеро летописей следовало, что в первые годы Эпохи Волшебного сна все короли требовали расширить штат придворных и прислуги, потому что одному сектору хозяйничать в целом дворце было тяжело и неуютно. Усыпление нецарствующих дворов значительно облегчило нагрузку на экономику Пещеры, так что поначалу эти требования выполнялись легко, но аппетит возрастал - не столько даже у забывающих всё королей, сколько у многочисленных родственников придворных. Не говоря уж о том, что потихоньку, пусть и в семь раз медленнее, сменялись поколения - а многодетность в дворце была пусть не фактором выживания, как за его пределами, но священной традицией, заложенной самим Бофаро. Так что вскоре дворы каждого из королей по размерам опасно приблизились к прежним семи и снова стали для народа бременами неудобоносимыми. Поэтому уже Селесте, прапрабабке Цианы и Ройо, не нашлось вакансии при Голубом дворе, а уж Руфу Билану в его настойчивых просьбах приткнуться к "спящим", хоть тушкой, хоть чучелом, хоть помощником четвертого лакея, отказывали отнюдь не из-за его вредности. Была бы возможность полгода не слышать его нытья - ею бы с удовольствием воспользовались. Но приходилось отказывать куда более достойным кандидатам. Они и Элли с трудом пристроили, и ту же Азуру. А Фреда Каннинга три года назад впихнули просто от отчаяния: просто не было другого способа предотвратить впредь их возможные встречи, одновременно не нарушив данную Озме клятву, что положение обоих не изменится к худшему... (Кстати, если разобраться, сила клятвы тоже чем-то похожа на магию, хотя, казалось бы, обычный физический закон...) ...кроме как сделать их обоих "спящими" разных дворов. Но мироздание не обманешь - теперь их встреча готова стать реальностью. И на случай, если воду вернуть не удастся, следует уже сейчас продумать план "2", чтобы минимизировать риск и её, и всего остального. В том числе уже сейчас начать внушать Бубале, а затем и Эльяне, когда тот проснётся, что штат придворных дармоедов надо сокращать, и лучше сразу вдвое. И вообще, в сложившихся условиях будет нормально жить на несколько менее широкую ногу, чем раньше. Затянуть пояса, самую малость. А когда втянутся, через месяц, с пробуждением Фиолетового двора Ламенте, урежем запросы ещё немного. Так, постепенно, и... Но Ружеро понимал, что обманывает сам себя. Не согласится упрямый подросток Бубала уменьшить свои аппетиты. И Эльяна, глядя на него, не позволит, чтобы Синий двор жил в меньшей роскоши. На сокращение штата они, вероятно, пойдут, потому что возросшая теснота во дворце едва ли придётся по душе. Но что толку? Даже если никого из придворных ни о чём не спрашивать, если короли сами подготовят списки на вылет, которые никто не посмеет оспорить... В лице каждого, кто попадёт в этот список, Радужный дворец приобретёт непримиримого врага. И не из-за особой их зловредности - от безысходности просто. Работать, как обычные люди, придворные не умеют, и благоприятное для обучения время бесследно ушло месяц назад. Зато плести интриги за месяц вполне научились самостоятельно, а поднять на бунт доверчивую чернь для них не составит большого труда. Вот если бы можно было часть проснувшихся дворов сразу готовить к жизни обычных горожан-ремесленников... Но ничего не выйдет. Во-первых, их список может утвердить только их собственный король, который проснётся вместе с ними. Во-вторых, на каждом этапе, каждый месяц, королевские свиты должны иметь одинаковую численность, а значит, прореживать их придётся постепенно. Что неизбежно приведёт к жестокой конкуренции и подсиживанию друг друга в постоянном страхе лишиться тёплого местечка, а в итоге - к полному параличу власти. Нет, в эту сторону не стоит даже глядеть, численность дворов придётся оставить в покое. Пусть уж лучше Пещере грозит голод, чем анархия. Хотя если голод затянется, единственным вопросом будет - кто взбунтуется раньше, погнав своих подопечных на дворец, драконоводы или погонщики Шестилапых. Или вообще сумеют договориться между собой, преодолев столетиями искусственно насаживаемый властью клановый антагонизм... - У нас было три года на подготовку, - мрачно ответил Арриго, когда Ружеро поделился с ним своими нерадостными выводами. - И я тебе не раз об этом говорил. А что слышал в ответ? "Работает - не трогаем, не нами положено - не нам менять"... - Я и сейчас так считаю, - твёрдым голосом перебил его Ружеро. - Неизвестно, не начались бы тогда у нас проблемы ещё раньше. - Зато они начались теперь. Ты доволен? Теперь я зачем-то выслушиваю от тебя то, что и так было очевидно все эти годы... - Но раз тебе так всё очевидно, - спросил старик с надеждой, плохо маскируемой ироничным тоном, - может быть, у тебя и мысли какие-то есть на этот счёт? Наверняка же варианты прокручивал, неужели нет хотя бы фантастических? Арриго устало вздохнул: - Фантастический есть. Один. Воспользоваться любезным приглашением Озмы, со странным паролем "О-ма-ха"... - Ты же понимаешь, что это не вариант? - уточнил Ружеро, пристально глядя ему в глаза. - Понимаю, конечно, - Летописец пожал плечами. - Хотя она ведёт себя как милая и добрая девочка, полагаться на внешность будет непростительной наивностью. Если она узнает, что мы двенадцать лет держали Элли и её брата в плену... Хорошо, если головами за это расплатимся только мы вдвоём. А если она решит отомстить за них всему нашему народу? - Вот именно. Я не готов подвергать его такому риску. - Я тоже. Но ты ведь сам спросил о фантастических вариантах... Голубой королевский двор был пока, к счастью, бесконечно далёк от этих переживаний. Узнав, что усыпление откладывается на неопределённое время, Бубала и большинство придворных только воодушевились. Погружаться в сон и терять память никому на самом деле не хотелось. Но радость быстро омрачилась. С началом пробуждения обитателей синей башни уплотнение во дворце сразу дало себя знать. Коридоры его вдруг наполнились басистым младенческим лепетом, грузными, но неуверенными шагами. А природа между тем брала своё, и голубой сектор безжалостно клонило в сон - который, однако, никак не приходил без Усыпительной воды. Ружеро с помощниками оказался между двух огней. - В интересное время живём! - вздыхал он, убегая от раздражённой толпы в голубом обучать короля Эльяну. Это не терпело отлагательств, а бессонница рано или поздно проходит. Консилиум докторов Бориля и Робиля, правда, пытался решить эту проблему, но не особо преуспел. Никакие известные снотворные средства (не пользующие особенным спросом в Пещере, где большинство жителей к концу дня замертво валились с ног, изнурённые тяжёлым трудом) здесь не действовали. - Это ломка, - важным тоном заключил доктор Бориль. - Организм перестраивается от "спящего" состояния к нормальному. Ему нужно время. Впрочем, уже к концу вторых суток активность Голубого двора заметно снизилась. Ружеро дёргали теперь намного меньше, да и бесцельные скитания по дворцу становились всё более вялыми. Как обычно в таком состоянии, мысли начинали работать нестандартно, и это принесло новые проблемы. Король Бубала вдруг осознал нечто важное: - Это что же получается, - гасил он возмущение глубокой зевотой, - вы обучите синий двор, и Эльяна начнёт править вместо меня? - Не "вместо", Ваше величество, а в свой черёд. Наступил новый месяц... - Но ведь я же не сплю! - Так и он не спит, Ваше величество. - Это и пло-о-охо... А вы не могли бы перевести часы назад на несколько суток, чтобы они снова заснули? - К сожалению, это так не работает, - невольно улыбнулся Хранитель времени. Но Бубала не отставал: - А вы пробовали? Ружеро с сочувствием глядел в красные, полусонные глаза мальчишки и терпеливо объяснял: - Это исключено. Часы только измеряют время, а не генерируют его. Оно от них совершенно не зависит. Король пробовал возмутиться - но сил на это уже не было. Сон, однако, по-прежнему не приходил. В следующие сутки "синие" и "голубые" словно поменялись ролями. Все родственники и придворные Эльяны успешно достигли по развитию уровня детей школьного возраста и, словно губки, быстро впитывали необходимые им знания. А вот прежние хозяева дворца бросали в дрожь одним своим видом. Кто-то начал подниматься по лестнице, да так и застыл, скособоченный, занеся ногу над ступенькой. Мутный взгляд лениво скользил по ноге, его хозяин, казалось, мучительно вспоминал, то ли как перенести на неё центр тяжести, то ли зачем ему это понадобилось. Кто-то, уставившись в пол и шатаясь из стороны в сторону, так что безжизненно повисшие руки болтались, будто на ветру, бродил взад-вперёд по одному и тому же отрезку коридора в поисках выхода и, казалось, уже спал на ходу. Лори пыталась найти короля, потом себя, но лишь заблудилась в себе - или в том, что от неё осталось. Время раскололось для неё вместе с пространством, царапающие осколки никак не собирались в кучу. Она вдруг обнаруживала себя в совершенно другой части дворца и напрочь не помнила, как туда шла. Сознание тщетно пыталось выкарабкаться из глубокого колодца, на дно которого провалилось. Половина тела её, похоже, не слушалась, может быть, уже спала, и девочка с трудом тащила её, как балласт. Старшая фрейлина двигалась ей навстречу, медленно шурша юбками и не замечая ни её, ни что-либо по сторонам. Высоко поднимала ногу, зависала, будто в тягостных раздумьях выбирая место, куда её поставить, опускала с громким стуком каблука и снова замирала на несколько секунд перед следующим шагом. После четырёх дней мучений сон их всё-таки сморил. Там, где застал каждого. Далеко не все успели доползти до комнат голубой башни, куда просто перенесли освободившиеся стеллажи из соседней синей, обложив городских богачей данью в виде подушек и перин. Засыпали вместо этого в самых неожиданных местах и самых причудливых позах. Лори всё-таки удалось устроиться, свернувшись в клубок, на мягком диванчике в любимой гостиной. Придворному, так и не одолевшему лестничный подъём, повезло гораздо меньше: он заснул прямо на ступеньках, нисколько не выражая своим видом ощущения дискомфорта. А поутру они проснулись и обнаружили, что Синий двор окончательно вступил в свои права. Чужие люди уверенно хозяйничали во дворце, и следовало их несколько окоротить, дать понять, что мы были здесь раньше. Бубала был представлен Эльяне. Два монарха оценивающе смотрели друг на друга. - Здравствуйте, Ваше величество, - с выражением поистине королевского достоинства на лице произнёс первым Бубала. С одной стороны, как младший, с другой - как хозяин дворца, принимающий сменщика. Взгляд тощего долговязого Эльяны с высоты его роста был обречён казаться снисходительным, даже если бы не являлся таковым на самом деле. Чем новый хозяин дворца, не стесняясь, пользовался. "Молокосос, - думал он, - и умом, судя по всему, не блещет. Но месяц в анамнезе что-то да значит, лучше быть с ним осторожнее на первых порах". - Здравствуйте, Ваше величество, - эхом отозвался в ответ. - Очень рад знакомству. Если не ошибаюсь, моя тётка была внучатой племянницей вашей прабабушки? Бубала принял мяч и успешно его отбил: - Ошибаетесь, позвольте заметить, - сказал он учтиво, пряча, подобно Летописцу Арриго, улыбку в уголках губ. - Это брат вашей матушки был женат на троюродной сестре моего родителя. - Возможно, я что-то перепутал, - смутился Эльяна. - Столько новой информации... - А вы не стесняйтесь спрашивать, если что. Всегда буду рад подсказать, - великодушно предложил Бубала. Но собеседник воспринял эту любезность как должное: - А иначе и быть не может. Мы же братья! - Вот именно, - подхватил Бубала с нажимом. - Мы оба потомки славного Бофаро, и это главное. А сушить голову над генеалогиями, тем более, над родственниками из "спящих" - удел Летописца Арриго. Считайте это моим первым братским советом. Но протянутую ему руку он пожал чересчур торопливо и радостно, поэтому Эльяна сделал вывод, что приручить мальчишку не составит большого труда. Пир по случаю окончания обучения проснувшихся был общим, поэтому пиршественный зал оказался непривычно тесным. Не для "синих", конечно - этим-то всё было в новинку. Главной целью таких пиров считалось заново перезнакомить проснувшихся друг с другом. Но теперь новых лиц было вдвое больше. Ещё и цвета дворов близки до степени смешения. До Первого усыпления Голубой и Синий дворы одевались контрастно, но не пересекаясь долгие столетия, незаметно расширили цветовую гамму. Вплоть до того, что оба могли использовать одни и те же ткани готовой традиционной жевунской окраски - сизые или светло-синие без зеленоватого отлива. И теперь проснувшимся было порой нелегко сориентироваться, кто здесь свои, а кто чужие. Смещение на вторую роль в застолье Бубала воспринял очень болезненно. Пусть его кресло стоит впритык рядом с креслом правящего короля и ничем от него не отличается, пусть за него по-прежнему возглашаются заздравницы, и он лично следит за полнотой бокалов у своего двора, пусть всё также сопит над левым ухом угрюмый Арриго (а избавиться от соседства Ружеро, с которым их разделяет теперь новый король, и вовсе скорее в плюс) - но всё же ты не единственный центр происходящего и даже не первый. Поэтому он хмурился всё сильнее, и взгляд его рассеянно блуждал по лицам чужих придворных - что за люди, чего от них ожидать? И это болезненно воспринималось уже Лориэлью. Слишком уж часто рассеянный королевский взгляд переставал блуждать, застывая на младшей фрейлине Синего двора - на вид, её ровеснице. Вот же предатель! Даже Хранитель времени заметил, недовольно хмурит брови, перехватывая в очередной раз этот взгляд. Лори убеждала себя, что это случайность. Король после пира общался с ней холоднее, чем раньше, и как-то рассеянно, но это тоже было объяснимо - шок от происходящего до сих пор не оставлял многих в Голубом дворе. Но когда на балу, устроенном в продолжение знакомства двух дворов, он пригласил эту девицу на танец, стало ясно, что оставлять это так нельзя. Заметив, как та неторопливо направилась к стоящей в углу хрустальной вазе с фруктами, Лори, расправив плечи, последовала за ней: - Сслышь, новенькая, а ты ничего не перепутала? "Синька" резко обернулась от неожиданности, в распахнутых глазах колыхнулось изумление. - Я что, твои фрукты взяла? Ну извини, - спокойно ответила она, протягивая Лори ненадкусанную грушу. - Фрукты? - вскипела Лори. - Да ты, гляжу, сама фруктовина та ещё! Чужим королям глазки строить - это нормально? Свой есть, вот ему и строй. Ах, он слишком старый, без пес... пер-спек-тив, да? Огромные синие (или голубые? при таком освещении не понять) глаза нахалки сделались ещё огромней. - Ты сама-то нормальная? Или просто не выспалась? - по-прежнему спокойный голос окрасился нотками сочувствия - то ли искреннего, то ли с очень уж тонкой издёвкой. - Какие "глазки"? Он меня пригласил - что мне оставалось? И если думаешь, что я в восторге от его болтовни, которую пришлось выслушать, то глубоко заблуждаешься. - А что не так? - Лори от столь пренебрежительного тона даже обидно стало за Бубалу и за престиж всего Голубого двора. - Да как тебе сказать... Наверное, вообще говорить не стоило бы - всё-таки он твой король и, судя по такому напору, не только король, но и друг... - Нет-нет, раз уж начала... - Раз уж спросила... Просто от человека, который проснулся на месяц раньше, ожидаешь чего-то большего. А впечатление такое, что я знаю больше него. То есть дело не в знаниях как таковых, скорее, во взгляде на вещи. Он у него какой-то... поверхностный, что ли. Скользит, ни на чём не останавливаясь, не проникая в суть. Но болтает зато без умолку... - Он просто увлекающаяся натура, - держала оборону Лори. - И вообще. Он же король! "Синька" закатила глаза: - И что с того, что он король? Это делает его приятным собеседником? Его можно было бы слушать, если бы у него все разговоры не вертелись вокруг собственной персоны и не сводились к самолюбованию. Это вообще невыносимо. А уж тем более, если ты король, если на тебе такая ответственность. Знаешь, - она вдруг запнулась, - я в какой-то книжке читала, то ли слышала, как кто-то читал: "Горе тебе, земля, когда царь твой отрок". Вот это, мне кажется, как раз тот случай. И я не столько о возрасте. - Когда ты могла читать? - буркнула Лори сердито. - Ты же только проснулась! Собеседница хитро усмехнулась: - Это ещё вопрос, кто позже проснулся! Валялись тут по всему дворцу... Кстати, это же тебе я подушку под голову подложила? - А и в самом деле! - воскликнула Лори. - Была подушка, я ещё удивилась. И на ней реально спать удобно! Спасибо тебе. - Не за что. Привыкай - господин Ружеро говорит, вы теперь каждый день спать будете... Для девочки это оказалось новостью. И, мягко говоря, нерадостной. - Ты серьёзно?! Вот ужас-то, - картины кошмара четырёхдневной бессонницы стремительно пронеслись в памяти. - Нет-нет, - поспешила успокоить её "синяя", - теперь засыпать станете легко, как там, - она неопределённо махнула в сторону окна. - А через месяц и нам такое грозит. Если, конечно, этот дурдом раньше не закончится. - Надеюсь, что закончится, - вздохнула Лори. - Ты это... прости, что я на тебя наехала. И вообще, давай дружить? Меня Лориэль зовут. - Майра. Если Бубала продолжит оказывать ей знаки внимание, Лори будет рядом. А если нет... сама Майра, кажется, девчонка неплохая. Скромная, без амбиций, но под напором не гнётся и не ломается. Лориэли нравятся такие. Может быть, потому, что до сих пор как-то не встречались. Для короля Бубалы необходимость ежедневного сна тоже стала неприятным сюрпризом. Получается, треть времени Синий двор будет оставаться без их контроля. Но с другой стороны, с водой бы они сейчас спали всё время и вообще ничего не знали о том, что происходит. Нет, нельзя сказать, что ситуация изменилась однозначно к худшему. Правильно говорят Хранитель времени и Летописец: надо приспосабливаться к новой реальности. А воду в конце концов найдут - не могла же она совсем уйти. Вот и часовщик Вильермо до сих пор не вернулся, значит, ищут, не теряют надежды... Вильермо и в самом деле увлёкся поставленной задачей. После долгих обсуждений с шахтёрами в бригаде, сменившихся собственными размышлениями в попытке объединить весь имеющийся опыт и технологические наработки, после "сонной ломки", которую сумел обратить на пользу - до мелькающих в ней обрывков нестандартных подходов в нормальном состоянии не додумаешься! - он предложил своё решение: - Вода шла вверх под сильным давлением, которое возникает периодически, по месяцам. Как срабатывает переворотный механизм в песочных часах, когда пустеет чаша. Почему он может не сработать? Либо забился канал, и песок до конца не высыпался, либо что-то держит пружину. Развивая аналогию, землетрясение могло или нарушить сам фактор, выталкивавший воду, или просто забить её вертикальный ход, так что напора не хватает, чтобы его расчистить. Значит, если мы найдём этот ход и разберём завал... - Бассейн наполнялся через множество щелей между камнями с разных сторон, - возразил Летописец Арриго. - Может быть, там до самой глубины нет никакого единого хода, а только множество узких каналов. - Тогда надо просто бить шурф прямо до водоносного слоя! - Понимать бы ещё, какая там может быть глубина, - вздохнул Хранитель времени. Вильермо смущённо замялся: - Тут такое дело... Когда меня сморило сном, окружающий мир как будто пропал, а вместо него стали приходить другие образы... - Да, это называется сновидением. Так бывает, - перебил Ружеро. - Вот, и среди прочего мне представилась такая схема, - Вильермо вытянул из вороха бумаг нужный чертёж. - Выстраиваем как бы трубу из секций, которая постоянно опускается и наращивается сверху. А внутри на оси - долото с алмазными шипами, и вращается по типу заводного механизма. Просто сверлим вглубь, до самой воды, которая по этой же трубе вверх и пойдёт... Ружеро внимательно изучил набросок. - Да ну, ерунда какая-то, - скептично покачал головой. - Я, конечно, покажу специалистам, только это, увы, фантастика. Алмазы, ладно - но чтобы эта конструкция выдержала и не сломалась на большой глубине, сталь должна быть гораздо прочнее, чем мы умеем плавить. - Значит, просто копать колодец и укреплять стенки. Это, конечно, займёт больше времени. - Время - не главное. Всё это будет иметь смысл, если причина, говоря языком твоей параллели, в пружине. То есть, если воде перекрыт путь наверх. А если действительно "песок не высыпается" - нарушен фактор, периодически выталкивавший воду? Те самые "фазы Луны"? Как тогда заставить её течь наверх? Магией разве что, - Хранитель времени бросил ироничный взгляд в сторону Арриго, но тот сердито отвернулся. Вильермо задумчиво почесал густую чёрную шевелюру. - Видимо, никак. Лишь бы сам водоносный слой остался на месте, а черпать и поднимать воду, в конце концов, можно просто бадьями. У Ружеро мелькнула неприятная мысль. В самом деле, если периодичность наполнения бассейна зависит от загадочного выталкивающего фактора, а сама вода по-прежнему у них под ногами, то, пробив шурф, они получат к ней постоянный доступ. И возникает интересный вопрос: не хуже ли это будет, чем остаться совсем без воды? Мириться лучше со знакомым злом, чем бегством к незнакомому стремиться... А Вильермо уже фонтанировал идеями не хуже своей фантастической скважины: - Хотя если подумать... Грот Источника находится намного выше уровня Пещеры. И неизвестно, на какой глубине пролегает водоносный слой. Как он идёт вообще. А если где-то совсем рядом с ним параллельно проходит какой-нибудь туннель, и можно будет прорубить горизонтальный штрек? - Туннелей здесь полно, и они почти не исследованы, - оживился Арриго. - Вот прямо за этой стенкой из разноцветного кирпича. Зверолов Ортега по ним сюда и добрался, нынешний ход уже потом прорубили, чтобы не кружить, а старый заложили. - Хорошо, надо будет разведать ходы. Но в первую очередь, окончательно определиться, где и как бить шурф, - подвёл итог Хранитель времени. - Вильермо, ты назначаешься старшим в группе. Жить будете здесь, вам обеспечат все условия. Хотя желательно не в самом Священном гроте, а где-нибудь по соседству, чтобы не пошли ненужные разговоры. Подыщем подходящую пещеру вблизи. Еда, необходимое оборудование, нужное количество помощников - всем будете снабжаться по первому требованию. От вас же требуются конкретные действия и конкретный результат. Удастся ли его добиться или нет - одна проблема уже решена. Вильермо не должен возвращаться во дворец без воды. Не хватало, чтобы Майра встретилась ещё и с ним. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Тайный лагерь Пришельцев в эти дни тоже будоражило, хотя и совсем по другой причине. В чём-то, впрочем, похожей. Оказалось, что лио-связь здесь не работает. В это невозможно было поверить, молчанию оборудования пытались найти десятки объяснений и устранить сотни мнимых неполадок, Баан-Ну в периоды маниакального состояния распекал радиста Ланата и грозился применить к нему исключительную меру воздействия, если лио-приёмник не заработает в ближайшие сутки. Всё напрасно. Вопреки законам квантовой физики, структурные цепочки наотрез отказывались складываться в контрольную последовательность. Генерал не знал, что для Ланата, как и для большей части рабочих единиц экспедиции, это молчание не менее ужасно, вне всякой зависимости от его угроз. Знал бы - причин для истерики прибавилось бы. Четвёртая лиограмма с последней, ключевой частью секретного сообщения не пришла. Арзаки "Неуловимой" не имели никакого представления о том, что происходит в подполье на Рамерии, а значит, как им действовать дальше. Разве что из содержания сообщений Тор-Лана косвенно следовало, что готовившаяся всепланетная революция горцев пока что не состоялась, а из наличия в них скрытого слоя, прочесть который так и не удалось - что Подполье продолжает существовать и уверенно укрепилось на самой вершине менвитской Башни, даже в военном министерстве, передавая им тайные послания прямо в официальных лиограммах. Только этих двух фактов катастрофически мало для принятия дальнейших решений. Кау-Рук, не изменяя своим манерам, высказал смелую фантастическую гипотезу: - Мы с вами до посадки оба отлично видели развалины. Здесь же замок обнаружился в куда лучшем состоянии, причём ремонт показал, что он никогда не разрушался и не отстраивался. Напрашивается закономерный вывод: нас во время приземления просто перебросило в прошлое. Потому и связь пропала, и замок оказался целым. Всё элементарно! К счастью, Баан-Ну на тот момент пребывал в депрессивной стадии, поэтому не послал Координатора в арзачье гнездо, а снизошёл до объяснений: - Ваша версия имела бы смысл, если бы эти развалины зафиксировал навигатор. Но вы же сами убедились, что на записи замок точно в таком же виде. Безусловно, потеря связи имеет отношение к аномалии этой местности, вид которой с орбиты менялся когерентно расшифровке лиограммы. Думаю, это так называемое "слепое пятно", существование которых допускают наши учёные, хотя экспериментально пока не подтвердили. Всё происходящее полностью укладывается в их гипотетические свойства. Генерал, разумеется, не столько сам так думал, сколько повторял объяснения Ланата, но это уже несущественные детали. - А ведь до получения лиограммы мы с орбиты видели здесь пустыню... Может быть, и вся эта страна в кольце гор - далёкое прошлое? - Насколько далёкое? - ехидно переспросил Рулевой. - Настолько, что все горы успели бесследно разрушиться до основания? Тогда бы и здешние созвездия выглядели совсем иначе... Кау-Рук не сдавался: - Это если исключить катастрофу планетарного масштаба. К тому же смещение могло быть не только во времени, но и в пространстве. - В мозгах у вас смещение, полковник! Вам, гляжу, заняться нечем, - у Баан-Ну явно начался переход в маниакальную стадию, и Штурман примирительно поднял руки: - Всё-всё, я только мыслями поделился... Но всё же происходящее убеждает меня в правоте высказанного тогда мнения, что садиться сюда нам не стоило. - А я вам могу подсказать интересные варианты на предмет того, куда вам это ваше мнение засунуть! - тяжёлый генеральский кулак грюкнул по столешнице. - Садиться нам сюда стоило, потому что наша боевая задача - исследование планеты! - удар по столешнице. - Всех её загадок, таящих потенциальные опасности, - удар по столешнице. - Эта аномалия - главная загадка, поэтому она должна быть нами исследована! Изнутри! - удар на этот раз вышел сильнее предыдущих. - Нам ничего не стоит подняться на орбиту, где лио-связь будет восстановлена (потому что ваши "мысли" о переброске во времени - бред сивого нимера), но прежде надо подготовить подробный отчёт Бассании, материала для которого пока что нет, - долго сдерживаемый удар наконец-то грянул и не разочаровал. - Так ещё и всякие умники ноют! С последним ударом Кау-Рук пулей вылетел из кабинета. Столешница уцелела. Доктор Лон-Гор тоже немало докучал генералу, но с ним приходилось считаться. Искусственно поддерживаемая Баан-Ну "маятниковая нестабильность", которую врач, разумеется, в конце концов диагностировал, формально была нештатной ситуацией, требующей вмешательства. И хотя Рулевой убедительно мотивировал её необходимость форсмажором и актуальностью задачи оперативной перестройки Стаи, оставлять его без контроля было нельзя. Дважды в день Лон-Гор настойчиво приглашал его снять энцефалограмму, и проигнорировать это было нельзя. Он даже особо и не маячил у него перед глазами, полностью возложив процедуру на свою бессменную помощницу Гер. Что, с одной стороны, как бы унизительно для генеральского достоинства, но по сути, большая деликатность - арзачка-то своим примитивным умом ничего не поймёт в психике высшей расы... Ореховые глаза медсестры излучали услужливость и покорность. Датчики ставила аккуратно, ни разу не коснувшись его лица своими мерзкими арзачьими пальцами, строго держа дистанцию "безопасных миллиметров", как это и Ильсор мастерски умеет. Лон-Гор называет её на арзакский манер, по обращению даже в третьем лице. Гелли. Так, конечно, больше на имя похоже, чем односложные клейма, которыми арзаки метят своих самок, не считая их равными себе из-за своих диких патриархальных обычаев. Интересно всё-таки, почему Доктор так психанул тогда от намёка на нетрадиционные отношения с нею? Просто из-за брезгливости - или он таки попал в цель? Столь девиантное поведение, позорящее менвита и офицера, было бы законным поводом ограничить его полномочия и взять медслужбу под своё ручное управление. Ну так его сперва доказать надо. Не будет же он шпионить за ними со свечкой? Так, что-то всякая чушь в голову лезет. Они, гады, всё-таки вкололи ему какое-то успокоительное вместе с физраствором. Можно поднять скандал, но он не будет. Пусть думают, что ничего не заметил. На все хитрости Лон-Гора у него в потайном внутреннем кармане универсальное средство. Местный прозрачный берилл зелёного цвета. Взгляд на просвет - и прочищаются мозги... Дело же не в самом "маятнике" - он только средство для внутреннего раскрепощения. Когда зависнув надолго в таком состоянии, вдруг осознаёшь, что у тебя есть выбор, что приказы, директивы, боевая задача и сама воля Верховного правителя Гван-Ло не детерминируют твои действия. Ты свободен в них - а значит, можешь стать Вожаком, Адунхаром, по собственной воле, а не во исполнение воли Гван-Ла, и не считаясь с обратной связью Стаи. Абсолютная власть сладостна не масштабами, а самой своей абсолютностью. Потому и с пропажей лио-связи он смирился так быстро, оценив её преимущество. И даже тихий, но настойчивый зов, который Баан-Ну слышит в маятниковом состоянии на нижнем этаже замка, у одной из башен, не омрачает этой свободы. Он над ним не властен - генерал может идти туда, а может не идти. Идёт, потому что сам хочет, а не кто-то велит. Надо же разобраться, что это такое и как связано со здешней аномалией. Там заваленный спуск в подвал или подземелье. Надо бы расчистить, да повода нет - места в колоссальном строении хватает с лихвой. Потом, когда дойдут руки, когда окружающую местность, наконец, разведаем. Берилловое месторождение он запретил разрабатывать до особого распоряжения. Геологи удивились, но промолчали. Кроме Кау-Рука и Лон-Гора спорить с генералом никто не решался. Из бывшего их Квартета никакие переживания не тревожили только четвёртого участника - полковника (полковника!) Мон-Со. Его всё удовлетворяло - и более того. Геликоптерная эскадрилья приведена в состояние полной готовности, все машины распакованы из протоформ, смонтированы и прошли тестовый облёт. Взятый с Матушки на первое время запас горючего не особенно велик, но в соседних горах успели обнаружить нефть, так что проблем возникнуть не должно. Уже готов полевой аэродром - расчищенная и утоптанная поляна с выстроенными в ряды сияющими винтокрылыми красавцами, над которой арзаки прямо сейчас натягивают маскировочную сеть с принтом аэрофотоснимка её прежнего состояния. Как и маскировка "Неуловимой", естественная и необходимая мера предосторожности - технику полагается прятать. Так-то они не таятся - отремонтированный мегазамок издали сияет серебром гигантской черепицы и разноцветными витражами, заделанные трещины и обитости обросли серыми наростами, выступающими, как обломки скал. Выглядит почти по-рамерийски - возможно, закладывая начало будущему колониальному архитектурному стилю. Везде, где ступила нога менвита, будет Рамерия - на том от века стоит Вселенная, и залогом тому - строй летающих машин, готовых в яростный бой, мимо которых по-хозяйски прохаживается воодушевлённый Мон-Со. И не знает он, что их будущее решается сейчас на кухне, где суетится среди котлов его арзакская полутёзка повариха Мок, отлаживая попутно Говорильную машину. В данный момент она, впрочем, не занимается ни тем, ни другим, а увлечённо спорит с генеральским денщиком. - Своё решение я уже сказала, менять его не собираюсь. Если лио-связь в ближайшие дни не восстановится, надо брать власть в свои руки, пока в суматохе мы полностью контролируем ситуацию. Иначе момент может быть упущен. Ильсор, понятное дело, и не ожидал другого ответа. - А мы её контролируем? - спросил он риторически. - Около трети горцев здесь до сих пор не знают о Подполье, а мы ничего не знаем об их отношении к его целям. А не знаем потому, что ты не разрешила развернуть среди них просветительскую работу, объявив её несвоевременной. - Не "несвоевременной", - возразила Морни. - Опасной. Ты не на Рамерии, ты в тесном замкнутом пространстве, где на счету каждый боец, и где единственный предатель способен обезглавить всю организацию. Здесь не работают твои воззвания к национальной сознательности и "сплетение корней". Нечего просто сплетать. "Корни травы", по-менвитски "Онходау" - такое название носила фракция Ильсора, отражая её несложную философию. Чтобы арзак не был выполот безжалостной менвитской рукой, он должен крепко сплестись корнями, невидимой сверху подземной частью, со всеми, кто рядом. Чем крепче, тем лучше. И если для более радикальных "Ранвишей" крепкие горизонтальные связи были лишь средством децентрализации подполья, готовящего революционный переворот, то "Корни" рассматривали их в первую очередь как цель - формирование гражданской нации. Во что, в свою очередь, категорически не верила Морни, по убеждению которой нации рождаются лишь в пламени пожаров и на крови павших борцов, а все эти корнесплетения не выдержат первого же серьёзного испытания огнём. Впрочем, они были единой организацией с компромиссной политической программой, компромиссность которой и давала возможность каждому толковать её по-своему, продвигая и укрепляя собственную линию - до тех пор, пока это не начинало вредить общему делу. И по мнению Морни, упорство Техника как раз начинало. - В наших условиях агитация может быть только очень простая: "Завтра мы берём власть - вы с нами или против нас?" - продолжала она. - Без всякого времени на размышления. И третьего не дано. Кому дорог "менвитский мир" или чистота белых плащей, кто испытывает столбоостровной синдром по отношению к паразитам, тот разделит с ними их участь. Которая в свою очередь будет зависеть от их поведения. - Ты же знаешь, что я этого никогда не разрешу, пока я здесь, - спокойно ответил Ильсор. - Не только из-за своих убеждений, но и как избранный Друг народа. Уж мог этого и не напоминать. Этот его статус намертво связывал Лингвисту руки. "Друг народа", даже не инаугурированный (хотя голубую мантию с золотыми звёздами "Ранвиши" сюда привезли и могут возложить на него, если понадобится, ещё до победы) - священный символ не только для всего подполья, независимо от расхождений по ключевым вопросам, но и для любого горца, хоть немного помнящего о своих корнях и традициях. Звание было учреждено незадолго до Пира, и за сто рамерийских лет не выкорчевано из народной памяти, сияя ореолом утраченной свободы. Иной, пользуясь им, ломал бы её через колено, навязывая свою линию, а Ильсор предпочитал действовать убеждением и взаимными компромиссами. Впрочем, за этот свой характер он его и получил. - Хорошо, - Морни тяжело вздохнула, демонстрируя вынужденность согласия. - Если мы даём избранникам возможность расползтись и укрепиться - в таком случае надо заняться тем, что мы начали обсуждать ещё на корабле. - Поиском союзников среди беллиорцев? - Можно и так сказать. Только скорее это они нас ищут, - лукаво улыбнулась Лингвист. Ильсор непонимающе уставился на неё: - В смысле? - Ну ты же понимаешь, что связную речь в птичьем щебете я должна была распознать несколько раньше, чем те офицеры? Кое-что успела записать, а когда собрала машину, скормила ей. - И что? Это действительно какой-то полноценный язык? - Это не язык. Я даже не знаю, как это назвать... Скорее, порождающая система. Некий способ семантической манифестации сообщений с исчерпывающим сохранением смысла для тех, кто этой системой владеет. А она, похоже, самообучающая с фрактальной структурой. - Любой текст содержит полную информацию обо всей системе? Такое возможно? - Такое реально, поскольку эти тексты существуют. Но понимание требует наличия у реципиента сообщения неких априорных герменевтических и гносеологических установок. При которых, видимо, коммуниканты могут даже не осознавать, что общаются на разных языках. Судя по всему, местные ими обладают. Только машине они в итоге перегрузили память. Грубо говоря, каждое слово тянет за собой нерасчленённо целую семантическую сеть, а у нас слишком мало данных, чтобы отсечь избыточные связи... - То есть расшифровать их не получилось? - нетерпеливо уточнил Ильсор. - Те, что тогда успела записать - не получилось, пока не добавились новые. - Новые? Откуда же они взялись? - А ты не заметил, что вчера ближе к вечеру птицы снова стали появляться? Значит, крутишься постоянно среди избранников. А птицы теперь светятся там, где их нет, одни только наши. И, к счастью, не молчат. Так что новых записей накопилось достаточно, чтобы машина их переварила. - И я могу их послушать? - Ильсору как-то не верилось. - Конечно! Вот старые для начала, - Морни протянула ему наушник. "Что им нужно? Они улетать собираются или нет?" "А эти из-за гор, из-за гор ими уже интересовались" "Опять эта спесивая Кагги-Карр?" "Нет, попугай Качи, Качи" "Ну, это одна компания. Информационное агентство Озмы" - Нерасшифрованные последовательности, судя по контексту, это имена, - объяснила Морни. - Птичья цивилизация? - Ильсор недоверчиво покачал головой. - Не совсем. Озма, как следует из дальнейших сообщений - вполне себе гуманоид. Правительница того самого города в центре страны, от которого сияние исходит. Они называют его Городом Зелёных Бериллов. - Тот самый Город из наших преданий? - ахнул Ильсор. Морни усмехнулась: - Уж не знаю, тот ли, но тем не менее. Свежие разговоры хочешь послушать? Они поинтереснее. - Конечно! - Только я их перевод не записывала - рискованно. Потому что там действительно содержание... ну, ты услышишь, - Лингвист дала ему блестящий обруч, от которого тянулся провод к корпусу Машины, пощёлкала тумблерами на панели. - Надень - это введёт твой мозг в когезию с транслятором, будешь воспринимать перевод непосредственно. Разговоры действительно впечатляли. "Этих не бойся, они безобидные. Озма объясняла, что они рабы тех длинных. И оружия у них не бывает" "А тётка-повариха не простая, она постоянно что-то рассказывает другим рабам, а те её внимательно слушают. Смотри в оба. И этот её ящик мне очень не нравится" "В замке крышу закончили, можно снова прятаться на чердаке. Но будьте осторожней" "Из-за этих летающих вертушек теперь вообще не укрыться" "Завтра ждём мышей, основное наблюдение будут они вести" - Мышей? - переспросил Ильсор непонятное слово. - Какая-то местная мелкая фауна, - объяснила Морни, настраивая машину. - Но может быть, это просто кодовое название. Мы ведь тоже "Ранвиши"... Из следующих обрывков разговоров вытекало, что правительница Озма ведёт за ними теленаблюдение прямо из Города, координируя на месте целую сеть агентуры, и не только из птиц. И настроены они решительно - не просто наблюдать, но в случае чего оперативно вмешаться. Менвитского языка, правда, не понимают, но все возмущены убийством птиц и наглым хозяйничаньем в долине, которая, оказывается, имеет для здешних жителей какое-то сакральное значение. Поэтому подозревают за Пришельцами агрессивные намерения. И в своих подозрениях, в общем-то, совершенно правы. - Я только одного не понял, - сказал Ильсор, снимая обруч. - Что это за металлический заготовитель топлива, которого они постоянно вспоминают в связи с какой-то всеобщей тревогой? - Этого я тоже не поняла, - призналась Морни. - Вероятно, некий сигнал или шифровка. Но знаешь, в чём прикол? Я под конец отключила транслятор. То есть ты продолжал слушать запись уже без всякого перевода - но даже не заметил этого!

Алена 25: Генерал у вас тут какой то совсем ненормальный))))) Но интересно Морни и Ильсор разговаривали насчёт литопередатчика и птичьего языка...

Капрал Бефар: Алена 25, да там, кроме Мон-Со, все со странностями А генерал просто переживает насчёт нештатной ситуации и не отказывает себе в удовольствии в качестве эмоциональной разрядки послать подальше доставшего его ещё в полёте Кау-Рука. Но биполярочка, да, сослужит ему дальше плохую службу...

Annie: Капрал Бефар пишет: да там, кроме Мон-Со, все со странностями За что вы его пощадили? ))

Алена 25: Ну, Лон-гор вроде бы не странный... а то, что он не любит Баан-ну.... это и так понятно, у меня в фаноне он его тоже не любит, и ооочень настойчиво ( еще с Диавоны даже) предлагает ему месяц- другой отдохнуть в криокамере. На что генерал очень злится На Лон-гора. Напрашивается закономерный вывод: нас во время приземления просто перебросило в прошлое. Потому и связь пропала, и замок оказался целым. Всё элементарно! их правда в прошлое перебросило, или нет? и какой у них сейчас там год на дворе. в ВС,? начало ХХ века. как по книге. да? И я так поняла, что Баан-ну никого не любит, кроме себя, и постоянно ругается с Кау-руком и Лон-Гором, так? А , что, доктор хочет , там что ли лидерство в свои руки взять? И быть 2ым после генерала? Ну так то ведь, если по книге , то там заместитель Баан-ну был Кау-рук, так ведь? Ну, а как я поняла по вашему фику, что Лон-гор не любит Баан-ну, и считаем, его мммммм, скажем так, недалеким человеком, и странноватым, да?)))) А в вашем фаноне менвитам, нельзя, что ли как я поняла, с арзачками романы крутить, да?((((((((

Капрал Бефар: Annie пишет: За что вы его пощадили? )) Хоть кто-то же должен быть нормальный? )) Алена 25 пишет: их правда в прошлое перебросило, или нет? Нет)Ну так то ведь, если по книге , то там заместитель Баан-ну был Кау-рук, так ведь?Так. Но медслужба в определённых моментах автономна из-за своей специфики, поэтому Лон-Гор может себе позволить козырять независимостью и даже пытаться влиять на генерала.А в вашем фаноне менвитам, нельзя, что ли как я поняла, с арзачками романы крутить, да?У нас открытый раздел и низкий рейтинг, так что без комментариев сверх написанного.

Алена 25: Капрал Бефар пишет: Так. Но медслужба в определённых моментах автономна из-за своей специфики, поэтому Лон-Гор может себе позволить козырять независимостью и даже пытаться влиять на генерала. а генерал его пошлет далеко, тк считает себя главным и самым умным )))))) ( хотя у нас в этом плане фаноны совпадают: в моем фаноне они тоже не любят друг друга))) и Лон-гор даже иногда в открытую смеется над ним А роман можно без подробностей писать в открытом разделе: мол, что , допустим, что у Лона и Гелли есть отношения, и все. Что типа как они живут в одном комнате у него( как в моем фаноне), и все. Безо всяких подробностей. Все это можно не расписывать, но все это на ваше усмотрение уже )))

Annie: Капрал Бефар пишет: Хоть кто-то же должен быть нормальный? )) Ну смотря как эта нормальность будет выражаться...))

Алена 25: в книге он товарищей у черных камней Гингемы спасал, но, как я поняла, что так то летчики ( и особенно Кау-рук) не особо любили его, тк он прихвостень генерала был. Характеру Мон-Со была присуща определённая педантичность и жёсткость. Полковник был самым точным исполнителем приказов командира экспедиции, ни разу не допустившим каких-либо возражений или оговорок[2]. Подчинённые ему лётчики питали к Мон-Со неприязнь, предпочитая более близкого им по духу штурмана Кау-Рука, и сам Мон-Со в ответ не слишком им доверял. При этом он вполне способен, подвергая себя опасности, прийти на помощь своим подчиненным — как в ситуации с Чёрными камнями Гингемы[3], так что смелость его не вызывает сомнений. В отличие от Кау-Рука, Мон-Со являлся полностью «человеком системы», придавал большое значение приказам, правилам и субординации. Как и большинство менвитов, увлекался спортом, ни дня не обходясь без тренировок, а вот книг читать не любил. это по Мон-Со из вики

Sabretooth: Алена 25 пишет: в книге он товарищей у черных камней Гингемы спасал, но, как я поняла, что так то летчики ( и особенно Кау-рук) не особо любили его, тк он прихвостень генерала был. Не могу согласиться. Прихвостень подхалимничает, лестью и подобострастием старается заслужить чье-нибудь расположение, доверие. Мон-Со "верный помощник генерала, самый точный исполнитель его приказов, ни разу не допустивший каких-либо возражений или оговорок", и это показано многократно, но ни разу не показано, что он подхалимничает или льстит, его обращения к генералу носят форму чёткого доклада и не более того.

Алена 25: Sabretooth пишет: и это показано многократно, но ни разу не показано, что он подхалимничает или льстит, возможно, это было " за кадром")))))

Annie: Sabretooth пишет: Мон-Со "верный помощник генерала, самый точный исполнитель его приказов, ни разу не допустивший каких-либо возражений или оговорок" Короче, тупо служит и не рассуждает)) Несимпатичный персонаж. Хотя, может быть, в этой повести ему будет иная роль))

Капрал Бефар: Биполярная ночь души Когда первые геликоптеры Пришельцев поднялись в воздух и вылетели за пределы долины, Озма начала испытывать состояние, близкое к панике. С этой техникой, позволяющей быстро рассредоточиться по всей стране вместе со смертоносными лучами, контролировать их будет весьма проблематично. А из-за проклятого языкового барьера, впервые проявившегося в Волшебной стране (во всяком случае, гномские летописи подобного прецедента не знают), до сих пор неизвестны их планы и непонятно, насколько они агрессивны и опасны. - Моя армия многочисленна и сильна, - пищала Рамина, которую юная принцесса то и дело телепортировала свистком из стана Пришельцев. - Мы можем одновременно вывести им из строя всю технику, включая летучий корабль. Можем, если надо, самих их загрызть во сне. - Кровопролития я не хочу и постараюсь не допустить, - сурово качала Озма головой, - а технику, возможно, придётся испортить. Первым делом - эти вертушки. Однако пока они повода к этому не давали. Убийство говорящих птиц - серьёзное преступление, но это были птицы из Гуррикаповой долины, не считавшие себя моими подданными. И отвечать на него, причём так несимметрично, хотя за все эти дни Пришельцы больше не повторили ничего подобного, было бы неправильно. Да и сама долина - не мои владения, как я могу запретить им её осваивать? В Волшебной стране много разных народов, и места хватает всем. - Но они же её уже покидали! - возмущалась мышь. - Да, вылетают, и уже довольно далеко за её пределы. И садятся. И берут какие-то пробы. И во всём этом опять-таки нет ничего плохого. Да, у меня тоже нехорошее предчувствие. Но я же не могу руководствоваться предчувствиями в своих поступках! - Как хотите, сестра, но по-моему, нападение на птиц - достаточная причина, чтобы ограничить им пределом обитания эту долину. А для этого вывести из строя их винтокрылые машины. Хотят здесь жить - пусть сидят в долине, а мы будем смотреть на их поведение. Могут считать это карантином для вновь прибывших. - Если хотят, - печально уточнила девочка. - А если у них действительно агрессивные и завоевательные планы, то превентивные меры их только раззадорят, заставят перевооружиться сильнее. Мы же не знаем, какие ещё сюрпризы таят самораспаковывающиеся кубики в трюме их корабля. Возразить на это мышиной королеве было нечего. Озма продолжала: - Вот и получается, что мы зависаем между "слишком рано" и "слишком поздно". Выбор между ними ложен. Но от этой неопределённости и постоянного ожидания какой-то беды я, признаться, порядком уже устала. - Мы все устали, - с нажимом и лёгкой обидой сказала Рамина. - Тем более. А в состоянии усталости легче наделать ошибок. Поэтому пора уже не просто наблюдать, а принимать какие-то меры. Но только адекватные. Страшила, на которого Озма возлагала большие надежды, на этот раз подкачал. Мудрые мысли никак не хотели заводиться в его голове. - Неужели тебе нечего сказать? - допытывалась принцесса. Страшила виновато улыбался. Или отвечал невпопад, чтобы её не расстраивать. Но в конце концов нарисованные глаза осветил проблеск догадки: - Видишь ли, - начал он немного нараспев, как всегда, пытаясь сформулировать неожиданно мелькнувшую и ускользающую мысль, - с напавшим врагом логичней сражаться не тем оружием, которое он навязывает, а тем, которым мы владеем лучше. С техникой нам за Пришельцами явно не угнаться, но волшебством, насколько мы могли убедиться за эти дни, они совершенно не владеют. Озма тотчас воодушевилась: - Мысль и в самом деле хорошая. Но только я совершенно не представляю, какое волшебство или заклинание здесь можно применить. - Как я уже не раз говорил, - развёл руками Страшила, - я мало понимаю в волшебных вещах... - То-то и оно... - ...но почему бы тебе не обратиться за советом к тому, кто достаточно мудр и в волшебстве кое-что смыслит. Я имею в виду... - Гуамоколатокинта! - обрадовалась Озма. * * * Изгородь из колючей проволоки, окружившая по приказу Баан-Ну территорию Тайного лагеря, протянулась на целые мили. Поэтому в ней пришлось оставить достаточно проходов на разные стороны, чтобы не обходить снаружи. Организовать на них дежурство возможности не было, но этого и не требовалось: генерал всецело полагался на автоматику. Все проходы ощетинились антеннами, обросли камерами наблюдения и увенчались грозными ревунами. Вдобавок по всему периметру между проходами тянулись также четыре ряда натянутой проволоки под сигнализацией, и попытка сделать лазейку в каком бы то ни было месте неизменно вызвала бы сигнал по обе стороны. Разумеется, банда Рамины, добравшись в долину и узрев эту красоту, тотчас решила порезвиться. Сигнализация ревела, практически не умолкая - то на одном конце изгороди, то на другом. А то и одновременно в противоположных углах, заставляя бросившееся было по тревоге отделение метушиться в панике и разбираться, кому куда бежать. И конечно, беспрестанно звенело на контрольном пульте в кабинете Баан-Ну. Наигравшись с сигнализацией, мыши оставили её в покое, но через день до Тайного лагеря дошествовали гномы... Тут уж Озме пришлось пресечь возобновившееся веселье: - Если они начнут подозревать здесь не сбои своей системы, а хорошо маскируемую атаку, то усилят бдительность. Зачем нам это? Кастальо счёл аргумент резонным ("мы же, в конце концов, гномы, а не тролли") и организовал рытьё под "колючкой" подземных ходов на территорию базы. Мыши, до сих пор шмыгавшие в траве прямо под проволокой, тоже стали пользоваться ими по настоянию принцессы. Осторожность не помешает, Пришельцы явно не глупы. И лучше им без надобности на глаза не попадаться. Даже "зелёным", как бы безобидно они ни выглядели. Опасения Озмы вскоре подтвердились. Очередные кубики, вытащенные из бездонного чрева звездолёта, разворачивались и монтировались во что-то зловещее, напоминающее смертоносные "фонарики" Пришельцев, только во много раз больше. Винтокрылая машина, подцепив это устройство на трос, водрузила на самую высокую башню замка вместе с проволочной конструкцией, напоминающей вогнутую паутину. Теперь сами Пришельцы имитировали несанкционированное проникновение на территорию с разных сторон - и едва над воротами раздавался яростный вой, установка на башне быстро поворачивалась в нужную сторону вокруг своей оси, направляя ствол точно в направлении входа. Когда испытание прекратились, мыши провели собственный тест-контроль. Ствол, повернувшись к атакованным воротам, выпустил по ним пылающий луч - аккурат в то место, где должен был бы стоять человек, на которого среагировала сигнализация. Вывод был сделан, хотя атаку пришлось повторить ещё несколько раз на других проходах, чтобы это по-прежнему выглядело сбоем системы. Но Озмину правоту Рамина теперь признала: лучше их и в самом деле не провоцировать без особой нужды, у них в запасе есть что противопоставить сильному противнику... Железный Дровосек, Аврал и Кустис наблюдали всё это на значительном удалении от Тайного лагеря. В первый день они успели пробраться почти впритык к замку, вблизи рассмотреть пришельцев и их корабль. Потом птичья эстафета принесла весточку от Озмы с просьбой задержаться в долине на несколько дней на всякий случай - вдруг события пойдут так, что придётся вступить с ними в противоборство. Затем встречали мышей и гномов, координировали действия разных групп, с тревогой наблюдали за летающими машинами, ожидали дальнейшего развития ситуации. Конечно же, птицы поддерживали их связь не только с Изумрудным городом, но и с "Сосенками", семья Дровосека была в курсе всего происходящего. Но пальба с башни оказалась для них полной неожиданностью. - Оставайся здесь, а мы с Кустисом подкрадёмся поближе, выясним, что там такое, - сказал Аврал. Дровосек понимал, что для незаметного подкрадывания он слишком тяжёл и громыхающ, а помощи от него особой ждать не приходится - смертоносный луч его просто расплавит. Поэтому спорить не стал, только призвал быть осторожнее. - Не беспокойся - Кустиса его интуиция до сих пор ещё ни разу не подводила! На полпути их встретил Кастальо, объяснил происходящее. Упрямый Аврал, однако, всё равно подполз почти к самой колючей проволоке, чтобы лучше рассмотреть зловещее орудие на башне, пока Кустис не начал ощутимо хлестать его шипастыми ветвями по спине и пониже: остановись, дальше опасно. - Нет, ну как тебе это нравится? Замок Гуррикапа превращён в огневую точку. Гуррикапа! Который не хотел причинять вред ничему живому, и даже меч, выкованный против Арахны с Чёрным пламенем, не смог применить сам... Кустис энергично взмахнул ветвями, словно пытаясь возразить. - Ну да, ты прав, мы сами их спровоцировали. И про Меч не мне вспоминать, когда он именно по моей вине вморожен теперь в лёд озера. И Книга его поэтому же недоступна без Белого рыцаря. Но всё равно это неправильно! Развилка куста раскинулась широко в стороны - понятный жест, заимствованный у разводящих руками людей: ну да, верно всё говоришь - только к чему? - А к тому, - объяснял Аврал уже Дровосеку, вернувшись, - что в Волшебной стране ничего не бывает случайно. Это я от наставницы Стеллы чётко усвоил. Если они поселились именно в Запретной долине, это неспроста. Если они смогли в неё попасть, значит, их впустило. Как впустило когда-то моих предков, впустило Гудвина, Элли. Только какая сила это сделала и с какой целью? Три года назад Бастрахна не смогла проникнуть в долину - теперь это удалось Пришельцам. И первое, что они делают - оскверняют её пролитием крови, бессмысленной и жестокой пальбой по птицам. В книге Виллины о Белом рыцаре сказано немного и невнятно, но одно очевидно: это время как раз для него... - Насколько я знаю по твоим же рассказам, когда придёт время, то и кандидат объявится, - возразил Железный Дровосек. - Но до сих пор его не было видно. Энни от этого дара отказалась - тем же отменяющим заклинанием Гуррикапа, сделавшим меня снова железным. Ты тоже говоришь, что это бремя не по тебе, и за три года только утвердился в этом выводе. Больше никаких претендентов. Хотя теперь, может быть, и объявится. - Может, объявится, - неуверенно согласился Аврал, думая о своём. Или всё-таки о чужом? Он действительно за эти годы снова и снова приходил к неутешительному выводу, что не дорос до Меча. Не раз подумывал о том, чтобы отправиться за ним в новый поход, но стоило проанализировать свои мотивы, разобраться, откуда идёт такое желание - и уши начинали гореть, как в детстве. Ему хотелось доказать себе и другим, что он его достоин, что ничем не хуже девятилетней девчонки. Как бы ни обманывал сам себя, говоря, что его заботит безопасность Волшебной страны - мысли на самом деле только об этом. А с таким настроем Белым рыцарем не стать - это Аврал понимал очень хорошо. Но сейчас, когда над страной повисла реальная, пусть и неясная угроза (а в прошлый раз была яснее, что ли?), снова приходится всё пересматривать. Пусть он не изменился, не стал лучше, но изменилась ситуация. Если потенциальный Белый рыцарь до сих пор не объявился - не значит ли это, что не стоит ждать иного, а отправиться вместе с Кустисом известной в Волшебной стране им одним дорогой? Вот Озма тоже считала, что не доросла до Книги Гуррикапа, и, говоря откровенно, по её примеру Аврал и научился оценивать себя столь критически. Но сейчас, небось, локти кусает, оттого что Книга, находящаяся у неё буквально на лбу, остаётся недоступной, ожидая нового Белого рыцаря, пока он тут предаётся рефлексии. Кстати, если Аврал поможет её извлечь, они с Озмой, может статься, перестанут наконец избегать друг друга, смогут подружиться? (Снова мысли неправильные - и это свидетельствует, что Меч по-прежнему тяжёл для него...) Если бы очередное пророчество Виллины расставило, как в прошлый раз, все точки над і, чтобы всё стало ясно и не надо было делать выбор самому. Но что-то ему подсказывало: этого сейчас не будет. Если на то пошло, и ему уже не двенадцать, а все пятнадцать - по законам и традициям народов Волшебной страны самостоятельная личность, полностью отвечающая за свои поступки. На самом деле, с этим у него проблемы, и даже их с Кустисом долгая картографическая экспедиция по забытым закоулкам Волшебной страны мало тут помогла. Было ещё одно важное обстоятельство. Лес Воюющих деревьев по-прежнему их не впускал. Сурово смыкал ряды, не шелохнув ни листочком. Несмотря на то, что они пересекли его с востока на запад, несмотря на то, что у Кустиса давно нет ни единой синей прожилки. Последний раз они проверяли уже здесь, всего неделю назад. Без Энни - ни-ни. Причём, похоже, именно без Энни, а не просто без серебряного обруча с Книгой Гурпикапа в рубине, потому что Озму с ним тоже, насколько Авралу известно... не то чтобы не пускали, но ясно давали понять, что не ждут и не приглашают, качая угрюмыми кронами. Вы, принцесса, конечно, можете войти - но лучше вам этого не делать. И это, казалось, полностью снимает вопрос. Только вот... Его размышления прервала Рамина, телепортированная обратно из Изумрудного города. Озму эта стрельба, которую она наблюдала с экрана, понятное дело, тоже перепугала. Выдернула мышиную королеву для объяснений, та её немного успокоила. Но теперь передавала экспресс-депешу: - Озма вас очень благодарит, но считает, что дальше вам в Долине задерживаться опасно. Слишком уж вы большие и с воздуха хорошо просматриваетесь - а эти кружат с каждым днём всё настырнее. Мы с гномами приноровились, дальше будем справляться сами. - Ну, допустим, Кустис маскируется не хуже гномов, - задумчиво улыбнулся Аврал, когда топот крохотных лапок затих в траве. Железный Дровосек оживился, внимательно уставился на мальчика: - Думаешь, ему лучше остаться? Я, если что, дорогу помню идеально, выберемся и сами... - Это хорошо, что дорогу помнишь... Но сомневаюсь, что он будет здесь так уж полезен. Его же, кроме меня, никто толком не понимает. Куст обиженно встряхнул ветвями, а затем начал очень быстро перебирать - замелькали, сменяя друг друга, знаки жестового языка, когда-то придуманного Авралом. Тот рассмеялся: - Да-да, согласен. И гномы его, если надо, быстро освоят с их памятью. Но понимаешь... я сейчас несколько в другую сторону смотрю. Буквально - в другую... Он повернулся на юго-восток. Дровосек проследил за ним взглядом. - Отсюда через два перевала - ущелье Арахны. А дальше, с другого его конца, горными тропами, которые Кустис, как выяснилось, мастер разведывать... Мы не можем добраться к озеру через лес, он не хочет нас пропускать, но есть другой путь - через горы. Есть ориентир - город, который видели мы с Энни. А там дорога, начинается за пределами леса и ведёт в него, не являясь его частью, как и озеро, деревья держатся от них на расстоянии... - И как ты собираешься его достать? - Пока без понятия. Расколоть лёд или растопить... Сообразим на месте. Сейчас главное - туда добраться. Сидеть и страдать "пусть не я, пусть кто-то другой, более достойный" теперь не время. События развиваются очень быстро, Волшебной стране в любой момент может понадобиться Белый рыцарь, а Озме - книга Гуррикапа. Дровосек с сомнением поглядел на Кустиса. Тот выражал готовность отправиться в поход прямо сейчас, но без особой уверенности. Да, дело возможное. Но трудное. Но возможное. - А ты-то сам что скажешь? - спросил Аврал Дровосека. - Моё настоящее сердце... Возможно, для тебя оно и не настоящее - так, бесформенный мешочек с опилками, перемешанными с пылью боя и пропитанными слезами и кровью любимой. Но знаешь, оно меня тоже ни разу не подводило за все эти годы. И сейчас у меня нет ощущения, что ты совершаешь ошибку. Тревога за тебя - есть, и сильная... - Ну так я и не рассчитываю, что это будет лёгкая прогулка, - усмехнулся Аврал. - Гор мне не бояться - в них я родился, в них постигал с наставниками науку выживания и боя... Не думаю, что южные от северных так уж сильно отличаются! Его взгляд уже блуждал между вершинами, словно пытался заглянуть за грань гребня. Окончательное решение было принято, и на душе сразу стало легче. Кустис приосанился, приняв "стартовую" позу. - То есть прямо сейчас и пойдёте? - А какой смысл откладывать? Тем более, Озма права, маячить у них под носом становится опасно. - Успеха вам, - вздохнул Железный Дровосек. - Тебе тоже. И будь осторожней, особенно на перевале - он всё-таки просматривается. - Угу. Я, пожалуй, дождусь темноты для надёжности. Хотя, признаться, не терпится увидеть своих поскорее, успокоить их... (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Белки, прыгавшие в ветвях вокруг небольшой поляны Северного леса, вдруг замерли и испуганно затаились. Что-то невидимое, шумно шурша, быстро опускалось с неба. Тихий плюх в густую траву - и из пустоты возник раскрытый лиловый зонт с привязанной к его ручке крепкой веревочной петлей. В петле шевелилось, пытаясь выпутаться и позванивая бубенчиками, нечто тех же оттенков, показавшееся на первый взгляд бесформенным, на второй - человеком, на третий - набитым соломенным чучелом с мешком вместо головы. Белки, конечно, слышали, что единственное живое чучело в Волшебной стране - представитель Озмы среди мигунов. Но каким ветром его сюда занесло вместе с зонтиком? Страшила тем временем придал себе почти человеческую форму и растерянно вертел головой: - Озма, ты здесь? - Да где мне быть? - хрустальные колокольчики в голосе зазвенели прямо над ним. - Дай себя в порядок привести, не хочу пугать местных зверей своим видом. Впрочем, тут же соткалась из пустоты, блеснув рубиновой звёздочкой на лбу - как обычно, само изящество. Но всё же воровато огляделась по сторонам и ещё раз отряхнула сияющую белизной мантию. - Ну что, зонтик показал себя на высоте, - сказала она, помогая Страшиле подняться. - А я как себя показал в качестве подушки? - поинтересовался тот. - О, ты лучшая в мире подушка! - Озма нежно обняла друга, заодно окончательно придавая ему надлежащую форму. - Хорошо всё-таки, что нас в полёте никто не видел. Особенно некоторые, с буйным воображением, знаешь... В Волшебной стране таких немного, но есть, увы. А впредь, конечно, сделаю сидение, и верёвки от четырёх углов, чтобы можно было руки просунуть... - Пристегать шляпу к голове тоже хорошая идея была. Странно даже, что я раньше до неё не додумался. Сложенный зонтик заменил Страшиле трость, хотя к доверенной ему Настоящей Волшебной Вещи он относился с некоторой опаской. Сама Озма опиралась на свой магический посох из бивня мастодонта. - А ты знаешь, куда идти? - спросил Страшила подозрительно. - Примерно. Но если что - подскажут. Белки, думаю, уже разнесли новость по всей округе. Лучше смотри по сторонам - вдруг мелькнёт где жёлтый кирпич. Если дорога первоначально вела в Жёлтую страну, она вполне могла проходить где-то здесь. Надо будет, кстати, у филина спросить, напомни, если забуду... Но следов дороги, вымощенной жёлтым кирпичом, они так и не обнаружили, зато как-то сразу вышли на утоптанную звериную тропу, подсказавшую, куда двигаться дальше. И в самом деле, всего через полчаса путь преградила широкая доска с надписью: [pre] Глупый филин Гуам даёт бесполезные советы. Обращаться к Мудрому Ослу -->[/pre] Само наличие надписи Озму не удивило - ей было известно, что животные в Северном лесу поголовно грамотны, а некоторые в попытках копировать человеческий быт и культуру не очень далеко отстали от Лисограда. Хотя контактировала она с ними мало - в случае необходимости Лев вполне справлялся с обязанностями её представителя. А вот содержание расстраивало: похоже, из полосы самобичевания Гуамоколатокинт за три года так и не выкарабкался. Мудрый Осёл при ближайшем рассмотрении оказался не совсем ослом, а мулом. Пони и ослы в Жёлтой стране издревле не ладят между собой, но любовь зла, иногда случаются такие союзы. Он важно восседал в дощаной палатке, почему-то в жевунской шляпе без бубенчиков и с разрезами для ушей на всю ширину полей, не поднимая головы от книги, которую листал копытом. - Время приёма у Глупого Филина начнётся через два часа, вы будете четвёртые в очереди. - Эммм, - растерялась Озма. - А для правительницы Волшебной страны у вас не предусмотрено исключение? Без очереди и во внеурочное время? - не то, чтобы она требовала для себя каких-то привилегий, но к филину за советом решили отправиться без отлагательств после пальбы лучами с башни, и торчать здесь, когда поведение Пришельцев в долине становился всё непредсказуемей, как-то не входило в её планы. - Ни в коем случае! - возмутился мул, продолжая пялиться в книгу. - Мудрость и глупость не взирают на лица и не гнутся под сильных мира сего. А оторвать Гуама от его покаянной медитации, когда он постом и сокрушением пытается очистить душу от Тьмы и загладить вину своего многолетнего сотрудничества со злыми волшебницами - да как такое вообще могло прийти в голову? - А мне кажется, вину куда проще загладить конкретными делами, что Гуамоколатокинт и делал успешно три года назад, - возразила принцесса. - И сейчас, когда над Волшебной страной нависла новая угроза, его советы могут принести ей огромную пользу. А значит, пользу и ему самому - потому что добрые дела, как и доброе волшебство, не переходят, а умножаются. - Очень глупое замечание! - протянул мул тем же неприятным монотонным полураспевом. - Во-первых, вы, когда сюда шли, видели надпись? Гуам даёт только бесполезные советы. Во-вторых, кому как не ему самому знать, насколько сильна Тьма в его душе? Если он опасается, что его советы могут быть даны под её воздействием, причинить вред и умножить зло - значит, на то есть основания? Озма не нашла что ответить. Ей самой такая логика была отлично знакома - десять лет её грызло, подтачивая изнутри, чувство неизгладимой вины перед Ником и Нимми. Только благодаря друзьям из Канзаса и собственному противоборству лукавой софистике Руггедо она смогла понять нечто важное, что с тех пор не раз пыталась объяснить филину - но видимо, ему для этого необходимо пройти до конца собственный путь. На помощь ей неожиданно пришёл Страшила: - Мудрый, говоришь? - обратился он к ослу с сомнением в голосе. - А меня вот официально нарекли Мудрым жители Голубой, Изумрудной и Фиолетовой стран, поэтому я Трижды Премудрый. Давай, как мудрец с мудрецом, сыграем в простую математическую игру. Один предлагает другому два числа первого десятка, и надо, пользуясь знаками арифметических действий, десятичной запятой, возведением в степень, радикалами, логарифмами, тригонометрическими и обратными круговыми функциями, знаками факториала, суммы и интеграла, выстроить ряд целых чисел от нуля до упора. - Всё-всё, - взмолился мул, - так бы сразу и сказали, что вы без очереди... Он очень аккуратно для непарнокопытного захлопнул книгу, вышел из палатки и молча провёл их к цели пути. Филин восседал на высоком - почти с Озму - пне и встрепенулся, ощутив их приближение, но позволил себе открыть глаза лишь через несколько секунд. - Очень рад вас видеть, друзья, - произнёс он голосом, не выражающим ни радости, ни каких-либо иных эмоций. - Надеюсь, Хэнк не был с вами невежлив? - Хэннибалом меня зовут, сколько можно повторять! - возмутился мул, собравшийся уж было уходить. - Это в Большом мире был кто-то крутой, король или полководец. - А после того, как пристреляемся к двузначным комплексам, предлагаю перейти сразу к четырёхзначным, - вернулся к прерванному разговору Страшила. - Трёхзначные слишком легки. - Ухожу, ухожу... - Хэнк порой бывает груб и заносчив, - объяснил филин, когда мул, продолжая недовольно ворчать, проследовал к своей палатке. - Но кто я такой, чтобы его судить? - Да, в толерантности ты, гляжу, превзошёл даже меня. - Это не толерантность, Озма. Просто я в самом деле считаю себя хуже всех... - "Всех" - значит, никого, - жёстко возразила принцесса. - Сравнивать себя можно с теми, с кем ты общаешься. А ты удалился от всех и упиваешься в глуши чувством своей греховности... - Не упиваюсь, - взъерошился филин, - а страдаю. Да, моя гордыня слишком велика, а значит, я опасно открыт Тьме, чтобы оставаться жить в миру, подвергаясь искушениям и искушая других... - Да что-то, гляжу, не очень-то ты и отшельничаешь, - прищурилась Озма. - Открыл консультационный пункт, понимаешь, секретарём обзавёлся... Гуамоколатокинт печально развёл крыльями: - А что я могу поделать? Слухи обо мне ползут по всему лесу, в какую глушь ни забейся - везде достанут. Хэнк хоть как-то сдерживает напор. - О да, это ему удаётся неплохо! - И потом, - продолжал филин с той же елейной интонацией, - я ведь честно предупреждаю, что глуп и советы мои бесполезны. Если кто-то рискнёт ими воспользоваться, моей вины здесь нет: я предупреждал и ответственности не несу. Страшила, пытаясь проникнуть в эту логику, на глазах начал было переходить в режим "куль с соломой", и Озме пришлось его физически встряхнуть. - Вас же с Хэнком за эти советы, небось, ещё и подкармливают обоих? - поинтересовалась она вкрадчиво. Филин вновь безучастно покачал головой: - Мы ведь ничего ни от кого не требуем. Но если несут, не обижать же отказом? Хэннибал даже список составил рекомендуемого размера добровольных пожертвований, чтобы не несли больше. Я, правда, когда узнал, распорядился снять - вдруг кто поймёт неправильно. Вы не обратили внимания - он в палатке не висел? - Вроде бы нет. - Вот видите, - радостно ухнул филин. - Значит, Хэнк меня всё-таки слушается. Озма решила перейти, наконец, к делу. - Послушай, Гуамокола... - начала она, но филин резко перебил: - Гуам! Видели же надпись. Я не заслуживаю более длинного имени, потому что причинил много зла Волшебной стране и вам лично. Верой и правдой служил Гингеме. Склонял тебя Урфином ко злу. Предал вас Бастинде. Вёл переговоры с мигунскими сепаратистами о выдаче вас Бастрахне на верную и мучительную гибель. Лично готов был убить Рамину... - Поверь, - хрустальный голосок Озмы начал звенеть металлом, - мы со Страшилой совсем не нуждаемся в напоминании того, что давно тебе простили. Раз и навсегда. - Вы, может быть, и не нуждаетесь, а я нуждаюсь! И напоминаю самому себе. Пять раз на день. Возможно, вы меня и простили, но я этого прощения не заслужил. Недостаточно для него очистился от Тьмы. - Гуам... Гуамоко... Гумоколатокинт... Столпник ты пернатый, лупоглазый флагеллант, Бастрахна тебя подери, - в хрустальных глазах девочки заблестели слёзы. - Вот не знаю до сих пор, как ругаются юные добрые феи, так что считай, тебе повезло. Прощение не зарабатывают! Его принимают и живут дальше, извлекая уроки из прошлых своих ошибок, а не зацикливаясь на них. И Тьму в себе анализировать можно только тогда, когда факт прощения для тебя очевиден и не вызывает сомнений. А с таким настроем ты только открываешь ей дорогу, пойми. Ты думаешь, что борешься с ней своим никому не нужным самобичеванием, а на самом деле она играет с тобой, потому что ты сам заигрываешь с нею... - Озма, - устало вздохнул филин, - я слышу это от тебя уже не первый раз. И даже не второй. Но ты никогда по-настоящему не была на стороне Тьмы, даже Урфином. Не знаешь её изнутри. Всё сложнее, чем тебе кажется. - Хорошо. Мы со Страшилой здесь не для того, чтобы читать тебе проповеди. И тем более, чтобы их слушать. Мы тоже нуждаемся в твоём бесполезном совете. Помнишь, как раньше: "Попробуй изжарь их на солнышке", "Краска!", "Это озовский канон"... - Озма, Озма, опасайся советов старого глупого филина, многие годы служившего Тьме, - завёл было Гуам прежнюю песню, но Озма зыркнула на него таким драконом, что филин тотчас поник, втянув голову. А решение у него возникло моментально. - Помнишь, как Бастинда окружала Изумрудный город невидимой стеной? - спросил он, выслушав суть проблемы. - А ты бы могла сделать так вокруг долины Гуррикапа - не на вход, а на выход? - Теперь, с магией Гуррикапа - смогу, - обрадовалась Озма. - Там ведь просто подкорректировать существующие заклинания... И пусть они себе спокойно живут в долине - а мы будем наблюдать и решать по их поведению, стоит ли их оттуда выпускать. Ты гений! Рада была наконец-то увидеть прежнего Гуамоко. - А я не рад! - буркнул филин. - Потому что хотел бы умертвить в себе прежнего Гуамоко навсегда. - Слушай, ну это уже совсем... вне характера! - А вот этому рад. Нет в моём характере ничего хорошего! О том, что они так и не спросили его о следах Жёлтой дороги в Северном лесу, вспомнили уже в полёте, приближаясь к городу. Не до того было. Филин Озму заметно расстроил. Но его идея и впрямь выглядела блестяще. - Завтра утром и выдвинемся. На Ойххо, конечно, и под обручем. Остановимся у Дровосека, дождёмся, когда все их вертушки будут в долине. А тогда организуем отход птиц, гномов и мышей, а я на зонтике облечу долину... В тронном зале феникс и Тотошка встретили их новостями из долины, за которыми внимательно следили по ящику. Поход Аврала за мечом, куда тот отправился сразу после их отлёта, Озму одновременно удивил и воодушевил. Если ему действительно удастся... Она попросила показать их с Кустисом, однако те были уже за перевалом, где ящик, даже модифицированный, по-прежнему не ловил. Решила заняться сиденьем для зонтика, но даже не дошла до мастерской. Вихрь, мрак - и ко всеобщему изумлению буквально в двух шагах возникла кряхтящая Виллина. - Ой, здрасьте... - растерялась Озма. - Потолок покрасьте! - ехидно ответила старушка. - Да надо бы, - вздохнула Озма на полном серьёзе, метнув взгляд под своды сквозь сплетение идущих к ящику золотых проводов. Гудвин так и не закончил отделку до войны с Бастиндой, а потом стало не до того и незачем - в тронный зал мало кто входил. У Озмы тоже руки до сих пор не дошли - столько державных забот, где уж тут заниматься собственной берлогой. - А ты по делу или как? - Нет, просто соскучилась по своей девочке, прилетела сказку на ночь рассказать, - в юмор и сарказм Виллина умела почти никак, поэтому её попытки пошутить выглядели немного жутковато. Ещё и потому, что никогда не предвещали ничего хорошего. - А то ты не знаешь, как нелегко мне даются эти перемещения... - Но у тебя же волшебная сила уже неплохо восстановилась! - Да не в этом дело. Просто старость не радость, вам, вечно юным, этого не понять, - поморщилась Виллина и сразу перешла к делу, указав нетвёрдой рукой в сторону ящика на троне. - Он у тебя замок Гуррикапа внутри показывает? - Показывает... с недавних пор. Хотя приспособить к нему "глаз-алмаз" та ещё морока была, - не могла не похвастаться Озма. - Молодец. Тогда запроси у него генерала Баан-Ну. - Кого? - машинально переспросила Озма и сразу догадалась: - А, это, наверное, Бородач... - Понятия не имею. Моя книга без картинок. Бородач был обнаружен в собственном кабинете и вёл себя как-то совсем неадекватно. Простукивал его стены - вернее, одну, родную стену замка - прислушивался. - Отлично, я не опоздала, - удовлетворённо прошамкала Виллина. Она объяснила Озме, что ещё лет пять назад прочла в своей книге об увеличительной Линзе силы, спрятанной Гуррикапом в своём замке, которую отыщет некий генерал Баан-Ну. Заложила эту страницу волшебной закладкой - и вот, сегодня она зазвонила. А на странице - новый абзац. Чтобы одолеть новую опасность, грозящую Волшебной стране (причём непонятно даже, имеются ли в виду Пришельцы или что-то ещё), Озма должна заглянуть в эту линзу. - Заглянуть - и что? - Заглянуть - и всё. Ты же знаешь, что книга не даёт избыточных подробностей. Заглянешь и узнаешь. - Да уж понятно. Непонятно, откуда о ней знает этот Баан-Ну и почему ищет именно в своём кабинете? И зачем ищет. Неужели им всё было известно заранее и прилетели сюда неспроста? Плохо, что мы не понимаем их языка. - Главное - увидеть, куда он её положит, - подал голос осмелевший Тотошка. - А там... - Ну да, внесём коррективы в наш план. Прежде чем окружать долину барьером, я должна проникнуть невидимой в замок и заглянуть в линзу, - глаза Озмы заблестели. - Люблю опасные приключения... Она резко замолчала, потому что генерал на экране вдруг остановился, приложил ухо к стене, снова и снова простукивая её в этом месте. Ушёл, вернулся с кувалдой. После второго размашистого удара стенка проломилась. Баан-Ну аккуратно выгреб осколки и просунул руки глубоко в открывшуюся камеру. Извлечённое из неё действительно оказалось большой линзой - чуть больше объектива в Озмином телескопе. В медной оправе, с двумя ручками, за которые ухватился генерал и, сдув с выпуклой поверхности густое облако пыли, уткнулся прямо в неё своим клювовидным носом. В этот момент по изображению снова пошли помехи. Слабые - лёгкая дрожь. Даже не мешают увидеть, что в линзе не произошло никаких видимых изменений. Конечно, этот взгляд через плечо - совсем не то, что имела в виду книга Виллины под словами "заглянуть в линзу". С ней надо вступить в непосредственный контакт, взять за эти ручки, как Баан-Ну. Потому что он как раз сейчас, несомненно, что-то видит... ...и даже слышит. Те неясные, но настойчивые голоса на первом этаже замка, у заложенных лестниц в подземелье, по наущению которых он искал этот странный предмет. Теперь они звучали отчётливо, были совершенно понятны и обрели лица внутри линзы. А "маятник" его собственного состояния метался в сумасшедшем темпе, обгоняющем пульс, и на каждом из его полюсов лица циклически сменяли друг друга. Гипомания. Скуластое красное лицо с раскосыми глазами и густыми космами чёрных волос. Маленькая хрупкая женщина, отважно боровшаяся в незапамятные времена с хозяином этого замка, превосходящим её ростом чуть ли не вдвое, была им побеждена и усыплена на пять тысяч беллиорских лет. Из-за подлого предательства своих слуг развоплотилась при пробуждении. Субдепрессия. Сухонькая старушка, в чьих глубоких морщинах угадывается аристократические черты. Совсем недавно, уже во время полёта "Неуловимой", была ограблена недругами, лишившими её сперва серебряной короны, а затем и законно унаследованных от погибшей сестры серебряных башмачков. В борьбе за них потерпела поражение и отправлена в изгнание. Самоотверженно подселила к себе сознание той, первой, с которой взаимообезопасили друг друга: одной была предсказана смерть от меча хозяина замка, другой - от воды. Коварные враги плеснули в неё мечом, растворённым в воде, и развоплотили вторично. Маятниковая нестабильность, бешеное колебание между полюсами. Бездна, не имеющая образа. На Беллиоре называемая Чёрным пламенем, на Рамерии - Живой пылью. На самом деле, осколок Монокосма, постгуманоидной политогенной формы высшей жизни с планеты Крокрыс, разбомблённой агрессивным военным блоком Галактической конфедерации. Будучи недостаточно стабильным для автономного существования, вступил на Беллиоре в симбиоз с Арахной, получившей от него возможность принимать любой облик. Именно к её пробуждению другой осколок-крокр, правящий под видом Верховного правителя Гван-Ло на Рамерии, идеальное общество которой готовится основой для будущего возрождения Монокосма, организовал полёт "Неуловимой". Но из-за этих двух дур его вначале шарахнуло магией Книги Гуррикапа с серебряного обруча, блокировав его могущество, а теперь вся его сущность насквозь пронизана обломком Меча Гуррикапа, который в растворённом виде был выплеснут на Бастрахну. Как и пять тысячелетий назад, он нуждается в симбионте, чтобы избавиться от этого осколка. И чтобы увенчать успехом миссию "Неуловимой", выполнив её тайную задачу. "Мы нужны друг другу. Мы созданы друг для друга. Найди путь в Подземье!" ...Линза вдруг растаяла, словно лёд, стекая на пол и испаряясь, не достигнув его. Генерал с криком выронил пустой обруч, который начал плавиться, будто раскалённый. Поглядел на ладони - странные симметричные ладони менвита, где мизинец выглядит так же, как большой палец. Ожога вроде нет. Тихой мягкой походкой Баан-Ну покинул свой кабинет. Его совиные глаза горели безумной отвагой. А хрустальный взгляд Озмы - изумлением: - И что это было? - Сама в шоке - растерянно призналась Виллина. - Нет, дорогая бабушка, ты чего-то не договариваешь. Артефакт явно одноразовый. И зачем тогда книге писать, что я должна туда заглянуть, если известно, что отыщет его Баан-Ну, и наверняка для себя, а не для меня? Там было сказано что-то ещё? Ты мне, как Элли, озвучила половину предсказания? - Ну... да. Имелся и вариант на случай, если что-то пойдёт не так, но зачем тебя было им сразу грузить. Тем более, он какой-то невнятный. - Опять игры с неопределённым артиклем? - Хуже. В общем, в этом случае ответ ты найдёшь, пройдя через какую-то Полую трубу. А найти её тебе поможет некий владыка Подземного моря. - Как раз всё не так уж плохо, - ободрилась Озма. - По крайней мере, дорога к Подземному морю нам известна. Вернее, известна Ойххо, на котором мы как раз собрались лететь в те края. И Утёс Гибели, где находится вход - совсем рядом с долиной Гуррикапа. Вот что это за "владыка"... - Может быть, кит, которого мы видели? - предположил Страшила. - Помнишь, которого испугались драконы рудокопов... - Это был бы не худший вариант. А то им вполне может оказаться и Руггедо, захвативший море за эти три года! - Кстати, Полая Труба вполне может быть син-хро-тун-не-лем, о котором упоминал Руггедо. - И который, судя по всему, тоже стремился захватить. Я помню, - кивнула Озма. - По твоей версии, через него ещё в Пещеру рудокопов и окрестности проникли с другой планеты животные с шестью конечностями. - Может быть, оттуда и прилетели Пришельцы? Но конечностей у них четыре... - Всё может быть. Вплоть до того, что мне действительно придётся спрашивать дорогу у Руггедо. Кто там владыка, с определённым артиклем... Книга Виллины вся такая внезапная, такая загадочная вся. - И до сих пор безотказно всех выручала, - напомнила Виллина слегка сердито. - Информацию из будущего без таких недомолвок не передать, сама прекрасно знаешь - Да я же ничего не имею против, - смущённо заверила Озма. - Просто о победе опять говорится в таких неуверенных оборотах... - А зачем тебе искать уверенности в книге? Ищи её в себе, - сказала мудрая волшебница. Принцесса кисло улыбнулась: - Ну да, ты зато во мне уверена за двоих... Всё ещё считаешь меня Лурлиной, которая сама этого не осознаёт? Старушка строго посмотрела на неё поверх очков: - Уж не знаю, Лурлина ли ты, но что ты Озма - вне всякого сомнения. И это имя тоже давно уже не пустой звук. - Да ладно, - смутилась принцесса, - чем это оно успело прославиться? Сплошные нереализованные планы и косяки, из которых только друзья и выручали... И запнулась. Собственные слова внезапно напомнили ей нытьё филина. Только тот зациклен на чувстве вины, а она - на своём несовершенстве. А по сути то же самое. Вот Аврал - в один прекрасный момент перестал колебаться и отправился за Мечом. Молодец, парень. А чем она хуже? Виллина ощутила эту перемену настроения, положила девочке на плечо сухую руку: - Действуй, дитя моё! Не расстраивай бабушку. - Постараюсь. Не будем откладывать до утра - полетим в Голубую страну прямо сейчас.

Annie: Капрал Бефар пишет: осколок Монокосма, постгуманоидной политогенной формы высшей жизни с планеты Крокрыс, Ого, у вас Вселенные множатся)) Капрал Бефар пишет: Книга Виллины вся такая внезапная, такая загадочная вся. Думаю, где ж я это видела именно в такой формулировке... Ага, нашла

Капрал Бефар: Annie пишет: Ого, у вас Вселенные множатся)) То ли ещё будет... где ж я это видела именно в такой формулировке... Ага, нашла Угу, и неслучайных фраз по-прежнему немало

Annie: Капрал Бефар пишет: То ли ещё будет... Эмм, я, конечно, не советчик, но мягко замечу, что всё в меру хорошо) а то, если вы сюда ещё Дарта Вейдера и Чипа с Дейлом впишете, как в одном известном кроссоверном макси форума, это будет немножко слишком Только не подумайте, что я Свинья (с)

Капрал Бефар: Не-не-не, здесь отсылки на мой конкретный старый фанфик (кстати, с небольшим соавторством одного из соавторов того самого кроссоверного макси - интересно тасуется колода), которые тянутся ещё с первой книги в виде снов Элли и Энни (да и предыстория Арахны в "Фее..." тоже уже упоминалась) и теперь просто получат закономерное развитие. Тем более, они чудесно монтируются с циклом Кузнецова (да, я понимаю, что его никто не читал, но всё же - смотрим шапку). А вот по вселенным изумрудным немного прогуляемся, как и было сказано. (Иллюстрация Эрика Шановера к книге Эдварда Эйнхорна "Парадокс в стране Оз") Но вот сразу же неинтересно со спойлерами, правда?

Annie: Капрал Бефар пишет: Не-не-не, здесь отсылки на мой конкретный старый фанфик А, ну тогда хорошо ) Капрал Бефар пишет: (Иллюстрация Эрика Шановера к книге Эдварда Эйнхорна "Парадокс в стране Оз") Какая симпатичная иллюстрация, кстати ) Капрал Бефар пишет: Не в тему: Но вот сразу же неинтересно со спойлерами, правда? Ну кому как. Я спойлеры люблю, я даже в конец книги часто подглядываю заранее (почти всегда). Меня спойлеры успокаивают )

Капрал Бефар: Второй - не лишний! Тестирование и отладка системы ночного видения в условиях новой планеты была на личном контроле командира эскадрильи. Никаких сюрпризов она, впрочем, не предвещала и воспринималась Мон-Со как обычная рутина. Внеплановая, передвинутая по срокам из-за паранойи генерала, психанувшего после возобновившихся сбоев сигнализации и пальбы хломпупатора по пустым проходам, но рутина. Пилоту он, разумеется, этого не озвучивал. - Мы не имеем права облажаться! - говорил сурово, перекрикивая в микрофон шум ротора. - Эскадрилья на фоне идущих косяками косяков других пока что смотрится идеально. Так должно оставаться и впредь. Лау-Кван покорно кивал - напоказ, чтобы хорошо просматривалось через перегородку между отсеками кабины. Лётному клановому патриотизму его учить не надо - у кого он не растворён в крови, те не доживают даже до третьего курса училища. А здесь от него вообще мало что зависит - знай лети себе по приборам, контролировать которые дело полковника. Разве что подстраховать его в случае чего - но не умей он этого делать молниеносно и идеально, многократно подтвердив это умение на практике в реальных условиях, не попал бы даже в отборочную группу экспедиции. Тёмный склон за бортом катился, стекал в распадок, подмигивающий осколком звёздного неба. Лау-Кван развернул машину в сторону Тайного лагеря, не набирая высоту. Левая сторона небосвода потемнела, в разрывах между тучами снова мелькнули звёзды, внизу - далёкие огни замка, а потом земля быстро пошла им навстречу. Раскалённые за день скалы медленно, но верно остывали, таяли в ночи и на экране тепловизора. Мон-Со сместил фокус на пушистый лесной ковёр, внимательно наблюдая за автокалибровкой шкалы. Что-то привлекло его внимание. - Ты это видишь? Да, теперь это видел и Лау-Кван, проследив взглядом в указанном направлении. Нечто прозрачное, выделяясь на общем температурном фоне чуть-чуть за пределами погрешности, двигалось по направлению от лагеря. При сильном увеличении стало выглядеть не просто двигающимся, но шагающим на двух ногах. - Но это же не живое существо! - Механизм? Но теплоотдача фантастически низкая. При том, что шагает на двух опорах, сохраняя равновесие - должна быть сложнейшая система... Бред какой-то! Движущийся объект между тем замер, явно привлечённый зависшим на одном месте шумом ротора, и начал быстро исчезать на экране, окончательно сливаясь с фоном. - Давай прожектор! - дрожащий крик комэска балансировал между испугом и азартом. - И спектроанализатор включи. Слепящий луч ударил по горному склону и - оба могли в этом поклясться! - в ярком пятне что-то резко метнулось. Или всё-таки причудливая игра теней? Но это точно не коряга. Фигура, почти не отличимая от менвита или арзака, с широко расставленными ногами, опирается на... Боевая секира? Корпус блестит металлом, доспехи или скафандр, скрывающие беллиорца с головы до ног. И, видимо, экранирует температуру. Но возможно ли это? Снаружи обычное железо... - Он живой? - Лау-Кван с сомнением покачал головой. - А ты как думаешь? Нам, конечно, могло и померещиться - но чтобы померещилось именно в том месте, где случайно оказалась какая-то железная статуя... Лейтенант и сам понимал, что это невозможно. Фигура между тем не шевелилась и по-прежнему не подавала никаких признаков жизни. Даже в тепловизоре. - Я понял! - воскликнул Мон-Со. - Эволюция на Беллиоре пошла другим путём. Разумные существа произошли не от птиц и млекопитающих, а от холоднокровных рептилий. Поэтому он и подстраивается температурой под среду, и способен долго находиться без движения. - Пытается нас обмануть? Сесть здесь негде, можно попробовать подцепить его лебёдкой. И сразу в сеть, - предложил Лау-Кван. Полковник задумался. По-хорошему сейчас надо было связаться со Штабом. Полномочий брать пленников им вроде бы не давали. С другой стороны, он двигался от Тайного лагеря, значит, лазутчик, и кто знает, какие секреты смог выведать. Пока разбудят Кау-Рука, пока он войдёт в курс дела, пока примет решение. Рептилоид может и удрать. А не удерёт, вся слава за его поимку достанется Кау-Руку. Губа у этого хлыща не треснет? Мон-Со по званию и должности в состоянии сам принимать решения в экстраординарных ситуациях. - Лебёдкой - это хорошо. Только попробуй ухватить за топор, чтобы он не смог его применить, - распорядился Мон-Со, доставая бластер на случай, если ящерик проявит себя и попытается убежать. Не проявил. С первого раза подцепить не удалось, завалили набок. И даже после этого никак себя не проявил. Неужто рассчитывает, что его оставят в покое? А может быть, это просто радиоуправляемый робот, и его бросили? Но позволить отдать противнику столь сложную технику, а не попытаться её, на худой конец, уничтожить, как-то странно. Если только... Неприятный холодок пробежал по конечностям комэска. Если там встроена система самоуничтожения, они могут специально дать его захватить, чтобы взорвать вместе с геликоптером и устранить свидетелей. Лау-Кван наконец-то захватил рукоять топора крепким зажимом и начал аккуратно наматывать трос. Железного истукана поднять за него удалось совсем невысоко - грохнулся в траву, раскинув руки, всё так же безжизненно. Лейтенант быстро подтянул топор к корпусу геликоптера, выпуская навстречу трос-дублёр. Истукан, как нарочно (или нарочно?) свалился так, что поддеть его на этот раз было непросто. Но удалось, и даже в петлю корпус взяли. Раскачиваясь и довольно ощутимо шатая машину, груз пополз наверх. Под самым днищем выпустили сеть - и тут-то внизу хаотично задёргалось так энергично, что не оставалось сомнений: рептилоид наконец-то перестал притворяться. Но только было уже поздно: сеть надёжно стянула его в плотный кокон. - Опусти его пониже, - скомандовал полковник, чувствуя, как холодок продолжает растекаться по всему телу. Лау-Кван уставился на него с недоумением: - Равновесие будет трудно держать, он же неотцентрирован. У нас из-за него и так горючее на исходе... Мон-Со снизошёл до объяснений: - Не исключено, что там бомба. Лучше не рисковать. Топор втянули внутрь корпуса, чтобы не смещал центр тяжести ещё и он. Обычный топор, только огромный. Разместили в полости хвостового отсека. Неуверенными рывками геликоптер тронулся с места в сторону базы. Теперь можно и Штаб вызвать. А место на мундирах для новых красивых орденов потом поищем. Если ещё долетим, а не обрушимся в пропасть. - Ранавир, Ранавир, вызывает борт-200, приём. - Борт-200, что у вас, приём. - ЧП у нас и всех. Срочно будите КШ. Огни Тайного лагеря распахнулись по флангам и медленно приближались. Заспанный Кау-Рук глядел на добычу ошалелым взглядом. - Что это? - спросил наконец. - Беллиорский рептилоид, - отрапортовал Мон-Со, втайне наслаждаясь его растерянностью. - И где оно было? - Это не "оно", господин полковник. Это двигалось - и двигалось в сторону от Тайного лагеря! Всё это выглядело и звучало бы каким-то идиотским розыгрышем, если бы Беллиора уже не преподнесла им подобных сюрпризов. Поэтому координатор принял меры предосторожности. Сеть ослабили, предварительно взяв под прицелы четырёх бластеров. Длинные конечности на шарнирах прикреплены к корпусу, вдоль которого от шеи тянется нелепый железный галстук. У пояса маслёнка с машинным маслом. Круглая голова, длинный нос с шариком на конце. Кау-Рук принял его за ручку, открывающую корпус, пытался нажимать на шарик, затем крутить его, дёргать сам нос в разные стороны, дёргать за галстук. Всё безрезультатно. Простукивание и просвечивание показало, что голова пустая, а в корпусе смонтирован мудрёный механизм. И ни намёка на какую-либо электронику, равно как и на источник энергии, приводящей его в движение. - Нет там никакого рептилоида, - подвёл он итог продолжительному осмотру. - Возможно, сидел здесь, - постучал он по гулко отозвавшейся голове, - и управлял системой. А когда вы его обнаружили, просто сбежал. Мон-Со и Лау-Кван быстро переглянулись. Оба понимали, что возражать не стоит. Во-вторых, те толчки под корпусом могли им и показаться. А во-первых... и так понятно. Если ситуацию вывернут так, что беллиорец сбежал от них уже во время задержания, речь пойдёт совсем не об орденах. - То есть вариант с дистанционным управлением вы полностью исключаете? - уточнил всё-таки комэск. Кау-Рук не дал подловить себя на категоричном ответе: - По данным предварительного осмотра - скорее исключаю. Для окончательных выводов нужны эксперты и полная разборка корпуса. Начать её, не показав прежде генералу, мы не можем. А он распорядился не тревожить и не будить его ни при каких обстоятельствах, со всеми срочными вопросами разбираться мне самому. Ну а это не срочный, подождёт до утра и до его решения. Он снова затянул сеть - тщательно и максимально туго. Мало ли что. Находку отнесли в пустующий бокс и заперли. Мелькнула мысль, что неплохо бы поставить часового внутри, чтобы глаз не спускал, но Кау-Рук её сразу прогнал. Будут потом шушукаться за спиной - "испугался пустой оболочки"... Едва затих скрежет замка, как со всех сторон из щелей высунулись осторожные мышиные мордочки. - Вы вообще как, живы? - обеспокоенно прошептала Рамина, взобравшись к нему прямо на торчащий из ячейки нос. - Говорить можете? - Говорить могу. А двигаться - нет, - впервые за всё время подал голос Дровосек. - Из-за сетки? Или... - Из-за сетки. Ну и из-за Лучистых Жезлов, когда сетку ослабляли. Кажется, они так и не поверили, что я не живой... - Да уж. Они, несомненно, умны и осторожны. От сетки мы вас освободим. А гномы уже начали рыть подкоп. Королева полевых мышей пообещала это уверенно - и опрометчиво. Волокно оказалось необычайно прочным для мышиных зубов. Бедняги буквально стачивали их едва ли не до десён, сменяли друг друга, вгрызаясь с новыми силами, из которых вскоре снова выбивались. Изнемогшие, с трудом отползали в норы при следующей ротации. Задача неожиданно оказалась много сложнее, чем вывезти из макового поля спящего Льва. Но отважные зверьки не сдавались. Через два часа малоуспешной борьбы дверь бокса начала тихо отворяться. Мыши, увлечённые процессом, не сразу обратили внимание на шум - и Ильсор успел увидеть копошащийся серый ковёр, который, впрочем, рассосался за считанные импульсы. - Так это и есть те самые таинственные "мыши"? - с улыбкой спросил он, обращаясь к Железному Дровосеку. Тому стоило немалых усилий не выдать себя. Понятная речь в устах Пришельца звучала громом среди ясного неба. Конечно, Ильсор не рассчитывал на ответ - понимал, что доверия пока ничем не заслужил. Поэтому старался с порога продемонстрировать дружелюбие и желание помочь. Хотя беллиорцы, судя по расшифрованным птичьим разговорам, вполне разобрались в разнице между менвитами и арзаками, даже охарактеризовав последних как "безобидных", да только птицы снова разом пропали, будто вымерли, не попадаясь на глаза уже и арзакам. Изредка мелькали вдали и тут же испуганно улетали. Как раз теперь, когда Ильсор был в состоянии с ним заговорить. Из разговоров стало ясно, что они прячутся на чердаке замка - но заявиться туда означает спугнуть их окончательно. Но с Железным человеком он, кажется, не ошибся. Раз уж мыши пытались его освободить - значит, это не просто брошенный механизм, как считает Кау-Рук. С другой стороны, возможно, эти самые мыши им и управляют - в голове кабина по размеру как раз под них. Но какая разница - они же наверняка сейчас наблюдают из своих укрытий и услышат всё, что он скажет. Ильсор подошёл к пленнику, внимательно рассмотрел сеть. Мелкие зверушки, однако, упорны - волокно местами заметно повреждено. Ещё несколько чаш такой борьбы... Вот только есть ли в их распоряжении эти чаши? Из приказа в генеральской записке об отмене на этот день всех вылетов вроде бы следует, что до утра он не собирается возвращаться - и до вечера, видимо, тоже. Но кто знает, что ему взбредёт в голову на самом деле. И как отреагируют менвиты, обнаружив его отсутствие и эту записку. А главное - если Кау-Рук счёл необходимым снова затянуть на Железном человеке сеть, значит, что-то подозревает. И наверняка утром прибежит проверять. И не факт, что только издали, не приглядываясь. Универсальным ключом арзак распутал сеть, освободил от неё железные руки и ноги, по-прежнему не подающие признаков жизни. Медленно направился к выходу. Замер в нескольких шагах у порога. - Если вы меня слышите, - сказал, не оборачиваясь. - Дверь я не запираю. На ближайших ра'анга... воротах сигнализация отключена, хломпупатор, соответственно, тоже не отреагирует. И передайте, пожалуйста, Озме или кто там у вас дайхар... главный, короче. Мы, арзаки... горцы - вам не враги. И не разделяем агрессивных целей избранников. - Мне нужен мой топор, - донеслось в спину. - Чего?! Железный человек уже не лежал, а сидел, и его глаза смотрели на Ильсора, как живые - умоляюще и настойчиво одновременно. - Без топора я отсюда не уйду, - повторил он, поднимаясь на ноги. - Но это же всего-навсего топор! - воскликнул Ильсор раздражённо. - Это не просто топор. Меня с ним слишком много всего связывает. Кажется, с беллиорцами будет весело. Что ж, ты сам хотел контакта. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Что с Ником стряслось неладное, Нимми, как обычно, ощутила сразу же. Поэтому когда ночные птицы донесли печальную весть, она была уже не только к ней готова, но и подготовила старших к тому, что им придётся побыть самыми старшими. А когда на хутор прилетел, предваряя рассвет, дракон Ойххо с Озмой, Страшилой и Тотошкой, Нимми уже преодолевала предгорье. Дорогу искать не приходилось - она безошибочно чувствовала, где проходил Ник, шла его следами не менее уверенно, чем Кустис первопроходцем. И чувствовала, что приближается к нему и что он по-прежнему нуждается в её помощи, подвергаясь опасности. Об Аврале и Кустисе крылатые глашатаи ничего вразумительного сказать не могли, но всё склонялось к тому, что их тоже схватили, потому что в долине их не видно. Да и не была бы боль в сердце такой острой (почти как тогда, когда Ник попал в сизый туман или когда Руггедо превратил его в жестяную овечку-свистульку), если бы он мог рассчитывать на их помощь. Конечно, там ещё мыши и гномы шуруют вовсю, и этого не так уж мало, как могло бы показаться кому-то постороннему, не знакомому с их прежними подвигами. Только вот... Не так давно Озма призналась им с Ником, как мучилась десять лет виной перед ними - за Урфина, служившего посредником между её тёткой и Гингемой. Успокоилась только тогда, когда ей удалось (почти случайно) сделать Ника снова человеком из плоти и крови, а окончательно - когда он от этого отказался. Вот и у Нимми тоже есть своя вина и невыплаченный долг перед Ником. Или даже не это - просто она не хочет вновь наступить на те же грабли, бившие по лбу не раз и не дважды. С малых лет, когда ещё живы были родители, она воспитывалась на убеждении, что величайшая добродетель для девушки - кротко сносить все невзгоды, обиды и унижения. Сносить пассивно, ни в коем случае не сопротивляться, не пытаться исправить ситуацию или хотя бы решить её переменой места - воевать не женское дело, да и вообще это признак слабости. И если претерпишь до конца, мироздание преподнесёт тебе приз в виде прекрасного принца. Злая тётка обеспечила ей обид и несправедливостей на четверых, поэтому принц не заставил себя ждать. Пусть у принца были дырявые штаны и за душой ничего, кроме отцовского топора - Нимми Эми готова была терпеть дальше, к тому же вдвоём это оказалось вдвое легче. А потом случившаяся с ним беда разом перевела её из статуса девчонки, воздыхающей на тайных свиданиях у плетня и мечтающей о будущем, в настоящую спутницу и опору для любимого. Пусть только моральную - но она чувствовала, что Нику это нужно и реально помогает, что не только мастерством Ку Клипа, но и её состраданием железные протезы приживались у него, как родные. Первое в жизни чувство случившейся с Ником беды... Да, уже тогда, задолго до магии настоящего сердца, когда его живое сердце навсегда перестало биться под последним ударом заколдованного топора, она не только ощутила это в тот же момент, но и точно знала, где именно в лесу его искать. А как наседала на Ку Клипа, с горящими от отчаяния глазами, в горло готова была зубами вцепиться, если тот откажется или не сможет его восстановить... Кузнец потом признавался, что Ника оживило не столько его искусство, сколько эта её захлёстывающая боль (а ещё, кажется, сам после того немного в неё влюбился, и как бы не до сих пор... Хотя в этом, конечно, уже не признавался). А затем всё разом обрушилось. Принц, став полностью железным, заявил, что недостоин её и не имеет права на любовь. Освободил её от клятвы и растаял в ночи. Нимми восприняла это как новую полосу испытаний, которую надо претерпеть и выстрадать. После недель горького счастья это было вдвойне тяжелей и мучительней. Уйти от тётки, попытаться как-то самой устроить свою жизнь, по-прежнему не пыталась - "девочкам это не подобает". Она ощутила страдания Ника, попавшего под дождь, но приняла их за собственные, которые надо терпеливо сносить. Да и не считала она больше себя вправе броситься вновь на его поиски - тогда их связывали взаимные клятвы, а теперь она ему никто, а девушка не должна навязываться и делать первых шагов навстречу. Её сердце ржавело вместе с ним, но она этого не замечала. Когда же случившееся наконец-то стало ей известным, оно обрушило её в бездну уныния. Теперь уже она считала себя недостойной Ника, бросив его в беде. Так и кричала ему сквозь слёзы, когда он вернулся из Изумрудного города, проводив Элли и Гудвина. Кричала, а он улыбался полудетской железной улыбкой, объяснял, что это он по заслугам получил за свою глупость и обнимал тем крепче, чем сильнее она рыдала, так что волей-неволей пришлось успокоиться - раздавит же в тисках... Месяцы настоящего счастья в собственном семейном гнёздышке посреди леса - и снова всё рухнуло. Воевать с Бастиндой, освобождая Страшилу и Изумрудный город, не женское дело, женское - ждать, надеяться и терпеть. Освобождать самого Ника, попавшего в плен после разгрома их войска - не женское тем паче. Да и в самом деле, что она могла? Она даже с жизнью в лесу сама не справилась - свалилась с жаром, и неизвестно ещё, очухалась бы, если бы не дуболомы... Опять чужой дом - теперь Урфина Джюса, перед которым так заискивала её тётка. Нового правителя Голубой страны. И опять - куда ей было идти? Если бы он домогался её тела, она бы дала отпор - но он домогался души, требовал, чтобы она искренне его полюбила. А как сопротивляться подобному бреду? Оставалось, как обычно, молчать и терпеть - в этом ведь, как её учили, сила женщины. Не могла молчать только когда он начинал оскорблять Ника или отпускать циничные шуточки в его адрес. А его это только радовало и заводило: Нимми хотя бы так начинала на него реагировать. Поэтому и такие речи становились всё чаще, терзая ей сердце. А она продолжала сносить их терпеливо, пусть и не молча... И только пришельцы из-за гор, бросившиеся по первому зову спасать Ника, открыли ей глаза. Слушая об опасностях, которые пришлось пережить на пути Элли (при всей репутации могущественной феи, всего лишь маленькой девочке), о мучительной жажде у Чёрного камня Гингемы, видя, как её огромные глаза сияют решимостью и готовностью двигаться дальше до полной победы, Нимми Эми сгорала от стыда за собственное бездействие. И не могла не отправиться вместе с ними - хотя клятвенно отреклась от Ника, потому что этого требовал Урфин как условие его участия. Подружившись с Львицей, которая бок о бок с любимым шла спасать его друзей, осознала, что сама должна была поступить так с самого начала. А так - ну и поделом ей, она и в самом деле его недостойна. Просто спасёт, уже ничего не ожидая и ни на что не надеясь, никому ничего не доказывая - потому что любит его и не может иначе. С таким настроем и бросилась в бой с волками Бастинды, спасая поверженного Ника и его затоптанное сердце... Потом и Урфин освободил её от клятвы, да и оказался вовсе не Урфином, а Озмой - помимо того, что феей и принцессой, ещё и просто замечательной девчонкой, хотя по-настоящему подружиться они смогли только три года назад, взаимно разобрав завалы камней, старых и новых. За спиной хрустнула ветка. Нимми Эми резко обернулась. Никого. Сосновый лес как-то незаметно перетёк в еловый, и разлапистые деревья поднимались по склону черными свечками верхушек, казавшимися резным узором в лунной ночи и выползающих из расщелины первых сполохах рассвета. Ночная тишина медленно отступала, полусонные птичьи рулады всё чаще доносились с разных сторон, начиная сплетаться в утреннее многоголосье. Нимми шла почти невидимой тропой, не разбирая дороги. Она просто чувствовала, где прошёл Ник, безошибочно ведомая их сердцем-на-двоих. Три года назад, почуяв новую случившуюся с ним беду, она так же могла бы, проникнув в Подземье через тайный вход у Торговых ворот, отправиться на помощь по его следам. Давно уже не нависало над ней, как приговор всем начинаниям, "ты же девочка", "это мужчины должны нас выручать, а не наоборот". Останавливало другое: дети были ещё слишком мелкими, чтобы оставить на них ферму, как сейчас; надежды на нелюдимого Ку Клипа и с трудом выкарабкивающегося из младенческого беспамятства Арбусто особой тоже было не много. Можно было, конечно, обратиться за помощью к Прему Кокусу, можно было вообще собрать, по примеру Энни, новый отряд - но пришлось бы многое объяснять, а сил на это не было. В конце концов, разве сам Ник не сказал тогда ей прощальным напутствием: "Ты нужна здесь. Здесь ты незаменима никем"? Не должна ли она довериться его словам и как раньше, надеяться и терпеть? В те несколько бесконечных часов, когда Нимми не могла найти оставившей её физической силе и вернувшемуся тику челюстью иного объяснения, чем бесповоротная гибель Ника, она проклинала себя за это решение. И хотя в конце концов оно по факту оказалось правильным, сейчас снова пассивно рассчитывать на чудо она не могла. Терпение и надежда - штука хорошая, но они совсем не исключают того, чтобы самой занять место в поредевшем строю, не ожидая, что это сделает кто-то другой. Как Энни не ожидала, пока Аврал перестанет колебаться, а сама бросилась за Мечом в замерзающее озеро. Хотя по словам обеих сестричек, заклинание "Ты же девочка!" в Большом мире тоже вполне известно. Снова шорох сзади. Нет, это не случайность! - Так, - горное эхо раскатисто отразило её голос, прогремевший звонкой сталью, - не прячемся и выходим! Несколько секунд ничего не происходило, затем из тени медленно выплыл чёрный силуэт с опущенной головой. - Вот это да! - воскликнула Нимми изумлённо. - Я кого-то из мальчишек была готова увидеть - но ты? - А что - я? - обиженно переспросила Рикки, тоже ища поддержки у послушного эха. - Ты, значит, не можешь оставить папу в беде - а я могу? - Только папу? - Нимми невольно улыбнулась. В ответ девочка гордо вскинула голову: - Нет, не только! И не только того, о ком ты подумала, - мамина проницательность не слишком её удивила: она в глубине души подозревала, что со стороны её неровное дыханье к Авралу выглядит заметней, чем хотелось бы. Даже родителям, которые, как водится, смотрят на их жизнь свысока и продолжают считать маленькими детьми. - Ещё и тебя, между прочим. Ну куда ты одна?! - А ты, значит, вся такая мощная поддержка и защита? - Ну, если ты так не считаешь, если я для тебя, наоборот, обуза, тогда ладно. Я возвращаюсь домой, - не дожидаясь ответа, Рикки развернулась и начала снова сливаться с тенью. - Стой! - не выдержала Нимми. - Возвращается она... Ты обратную дорогу найдёшь? Заблудишься, свалишься ещё где-нибудь в водопад... - Да нет здесь никаких водопадов, - сердито буркнула девочка. - Нет, это ж надо было додуматься! А если бы ты от меня просто отстала? - Если бы начала отставать там, откуда бы ты меня домой уже не отпустила - чего бы мне тогда было скрываться? Окликнула бы, - не замедлила Рикки с резонным ответом. - А по-твоему, я случайно на сухие ветки наступаю? За тобой же и в самом деле не угнаться - я-то не "железная леди"... Да только ты всего дважды внимание обратила. Думаешь о чём-то своём, ничего не слышишь. И ещё говоришь, помощь тебе не нужна! Нимми рассмеялась: - Вот, наконец-то откровенный разговор! Это хорошо. А если устала - пошли, посидим, - она взяла дочь за руку и потащила к поваленному дереву, высоко взметнувшего щупальца вывороченных корней с каменистыми глыбами. Рикки, для приличия упираясь, последовала за ней. - Так всё-таки, о ком ты больше переживаешь - о папе, обо мне или об Аврале? - А как это можно выбирать или разделять? - возмутилась девочка. - Вы трое для меня - самые родные и близкие люди... Тебе, наверное, обидно слышать, что он с вами в одном ряду? - Да нет, почему же, - Нимми слегка приобняла дочь - та нервно подёрнула плечом от неожиданности и привычного холода её ладони. - Совсем не обидно - это даже естественно. Непривычно - да. - Мама, милая, я наперёд знаю всё, что ты мне сейчас скажешь. Что это детское увлечение, которое пройдёт, как простуда, что из первой любви почти никогда не вырастает ничего серьёзного, что он даже не смотрит в мою сторону, - торопливый голос Рикки предательски всхлипнул. - Не надо, я тебя очень прошу... - Не буду, - заверила Нимми. - Да и не собиралась. Честно-честно! Я просто хочу понять, что он значит для тебя. И чего ты хочешь добиться, бросившись в ночь по моим следам... Рикки молчала. - Ну как - "что значит", - выдавила наконец, с трудом подавляя готовый сорваться плач.- Он такой... Необычный, вот! Просто что-то во мне перевернул, сам о том не догадываясь. Заставил посмотреть другими глазами на мир, измениться самой, стать лучше. Или не лучше. Взрослее? Мамочка, ну не знаю я, как это сказать! Наверное, это просто девчоночья глупость. Но я благодарна ему за эту глупость. Она сделала меня богаче. И помочь я ему хочу только в благодарность, а вовсе не рассчитываю, что он после этого обратит на меня внимание. Да пусть и дальше не обращает! Моего отношения к нему это не изменит, понимаешь? Она всё-таки разрыдалась на её плече. Кусала до крови губы, чтобы прекратить, и не могла. Нимми нежно гладила её по голове. Рассвет вступил в свои права, выхватив из темноты их лица, такие знакомые друг другу, но сейчас, в лучах рождающегося дня, увиденные по-новому. Нимми вдруг ощутила, что сидящая в сердце заноза уже не причиняет ей такую боль. Значит ли это, что Ник освободился? Или просто боль вытесняется радостью: дочь-подросток как-то легко поняла то, к чему они с Ником кругами шли долгие годы? И не потому ли, что росла на их опыте, впитывала его незаметно для себя - а значит, все эти танцы по граблям с набитыми шишками были не зря. - Рикки, а знаешь что? - сказала она неожиданно весело. - Спасём ли мы наших ребят или они справятся сами - это уже не имеет большого значения. Девочка вопросительно подняла влажные красные глаза. - Этот путь был важен для нас самих. А значит, в любом случае не напрасен. Понимаешь? - Кажется, да... * * * Аврал, которого, к будущему разочарованию Рикки, пока ещё не надо было ни от кого спасать, встретил рассвет за перевалом. Кустис всё так же уверенно вёл узкими горными тропами, старыми руслами высохших потоков и просто труднопроходимыми завалами. Хотя без синих листьев ночная темнота больше не придавала ему свежих сил, он, казалось, задался целью выбраться из Гуррикаповой долины как можно быстрее. Аврал против такой цели ничего не имел. Тем более, в спину отчётливо доносился шум геликоптера Пришельцев - и, кажется, даже не одного. Странно, до сих пор они по ночам не летали. Всё-таки не стоило их дразнить с сигнализацией. Хотя с другой стороны, теперь мы точно знаем, что у них есть скрытые резервы. Следовать за неугомонным кустом было легче, чем раньше - всё таки Железный Дровосек оказался тяжёл и малоповоротлив для некоторых участков проложенного Кустисом маршрута. Оставалось надеяться, что обратный путь он преодолеет без проблем. И что эти ночные вертушки ему не помешают. В углублении под огромным камнем, куда заползти можно было только на четвереньках, Аврал всё-таки решил заночевать. И сразу же провалился в сон - густой и глубокий, вязко облегающий со всех сторон, задерживая падение в бездонную пропасть - видимо, ту самую, над которой они ползут несколько часов. Громкий взрыв, раздавшийся совсем рядом (ну или создавший такое впечатление обманчивым эхом), мигом прогнал сон. Аврал по привычке попытался выскочить на ноги - будь "камера" под камнем чуть повыше, вполне мог бы голову разбить. Судя по расположению звёзд, проспал не больше двух часов. Но в сон не клонило совсем. Громыхнуло за далёким поворотом по ходу их пути, отсюда не просматривается. - Идём дальше? - спросил Аврал Кустиса. Тот неопределённо развёл ветвями - я-то готов... Осилив к утру коварный изгиб дороги, они начали спуск навстречу встающему из-за гор солнцу. За следующим гребнем, совсем близким, уже расстилается Ущелье Арахны. Граница, непреодолимая для колдуньи магической защитой Гуррикапа. Аврал снова ощутил восторг, как тогда, когда их маленький отряд вышел в окрестности замка. Тысячи лет сюда не ступала нога человека. Когда Стелла поручила ему составить карту малоизведанных мест Волшебной страны, мог ли он представить, что судьба занесёт в настолько неизведанные? Хотя долина Гуррикапа сразу как-то стала обжитой - птицы Эстафеты, полевые мыши, гномы, которым освобождение от клятвы Арахне открыло в неё доступ... Даже в розовый ящик Стеллы теперь просматривается. А может быть, для ящика долину открыли вовсе не Пришельцы, а сами они с Дровосеком и Кустисом? И новые места, где они пройдут, тоже откроются? В лесу Воюющих деревьев у них ведь тоже связь со Стеллой была, пока зеркальце не разбилось... А на склоне соседнего гребня, отделяющего их от Ущелья Арахны, что-то дымилось и тлело, серебристая струйка дрожала над очагом какой-то катастрофы - несомненно, той самой, что разбудила его своим грохотом. Аврал освободил одну руку из лямки рюкзака, нащупал в специально нашитом кармане-футляре подзорную трубу. Цивилизационный вклад Чарли Блека в Волшебную страну. В трубу можно было разглядеть дымящиеся обломки - и странное дело, они выглядели знакомо, складывались во что-то, виденное совсем недавно. Винтокрылая машина Пришельцев? Но тогда странно, что её не ищут. Или с утра ещё не хватились пропажи. С минуты на минуту могут налететь, а значит, им с Кустисом снова придётся маскироваться. Впрочем, на этом склоне Пришельцам делать нечего, а до того отсюда только в трубу подать рукой, а на самом деле ещё чесать и чесать. Эх, была бы такая труба, которая действительно переносила бы в то место, куда ты её наводишь! Но такое волшебство, наверное, и Гуррикапу не было под силу... Аврал водил трубой в окрестностях катастрофы - вдруг обнаружатся следы спасшихся Пришельцев или ещё что-нибудь интересное. Затем обзор сместился поближе, перемахнул через дно расщелины в поисках дороги. И совсем рядом, буквально под ногами... В изумлении отлип от окуляра, посмотрел невооружённым взглядом. Нет никакого форта! Снова припал к трубе - стоит, второй этаж возносится над частоколом, ещё выше - башенка с наблюдательной площадкой. Аврал оглядел местность вокруг форта и улыбнулся. Его подвёл масштаб! Конечно же, это один из гномских фортов, о которых Кастальо упоминал. Для самой Арахны Гуррикап установил защиту непосредственно по границе Ущелья, но от гномов закрыл только свою долину. На этом фронтире они и поставили укрепления - на всякий случай. Аврал оторвался от трубы - и увидел их. Крошечные фигурки в чёрных плащах с накинутыми капюшонами. Точно такие встретили их в штольне заброшенной шахты в Подземье. С одной существенной разницей: у этих в руках не было натянутых луков. Пока что. Впрочем, Кустис держится спокойно. - Зачем вы высматриваете наш лагерь? - спросил один из гномов. Совсем не сурово - скорее и впрямь вопрос, чтобы понять, чем предупреждение или угроза. - Я высматривал вот это, - честно сказал Аврал, указав на дымящееся место крушения. - Это не мы его сбили! - извиняющимся тоном заверил другой гном. - Он сам. До Аврала вдруг дошло, что их, видимо, принимают за Пришельцев. Раз уж они идут из Гуррикаповой долины. И это полезное заблуждение, которое лучше сразу не развеивать. - Нас послали в разведку, - сказал он, старательно хмуря брови.- И если мы вовремя не вернёмся, сюда прилетит ещё десяток таких же машин. С лучевыми самострелами, одним выстрелом которых можно уничтожить весь ваш форт! Эти слова явно возымели воздействие. Гномы переглянулись из-под капюшонов. - А вот зачем вы за нами наблюдаете, хотелось бы узнать, - Аврал решил ковать железо, пока горячо. - Мы вовсе не наблюдаем! - гном торопливо завертел головой. - Мы просто здесь живём. - Прямо здесь? - Ну, в основном там, - уточнил гном, махая в сторону Ущелья. - По-моему, вы говорите неправду, - строго ответил Аврал. - Согласно данным нашей разведки, жители этого ущелья переселились поближе к Изумрудному городу. - Ну... не все переселились... Авралу вдруг подумалось, что это и в самом деле могут быть не слуги Руггедо, а некая третья сила. Откололись и не пристали ни к тем, ни к другим, так что о них даже Кастальо не знает. - А зачем вы вообще прилетели? - гномы решили от обороны пойти в наступление. - И откуда? - Прилетели мы, - Аврал неопределённо покрутил рукой в воздухе, уткнувшись в солнечный диск, который продолжал карабкаться вверх между вершинами. Гномы удивлённо проследили за его жестом. - С Солнца, да. - С Солнца?! - Угу. Из могущественной державы под названием... Гудвиния. Стоявший до сих пор спокойно Кустис всплеснул ветвями и картинно приложил их к несуществующему лицу: "Что ты несёшь?!" Но Аврал уже вошёл во вкус: - Оттуда прилетал на воздушном шаре Великий и Ужасный Гудвин, и туда улетел. Как видите, за эти годы наша техника заметно продвинулась. А ищем мы в замке Гуррикапа его Книгу. Гномы переглянулись. Они явно знали, что Книга находится у Озмы, но не спешили делиться этой информацией. - А Гуррикап - он тоже был с Солнца? - осторожно спросил один из них. - Нет, Гуррикап - с планеты Биармия в системе Ориона, - с упоением врал Аврал. - Настоящее его имя Гур... и на самом деле он был драконом, принявшим на Земле образ человека-великана. - Драконом?! - Да, и элементалем воздуха, повелителем ветра. Поэтому здесь его ещё называли Торн - от слова "торнадо"... Кустис расстелился по земле и конвульсивно дёргался. К счастью, гномы не обращали на это внимания. Кстати, тему драконов надо бы дораскрыть. Заодно обозначить отношение Пришельцев к Арахне (а то ещё будут опасаться мести за предательство колдуньи) и закинуть наживку. - А кроме Книги мы ищем священный амулет, который был украден много тысяч лет назад, но только недавно стало известно, что он находится на Земле. Он объединяет магию кланов Золотых и Медных Змеев с Биармии и выглядит как две сплетённые змеи, - Аврал довольно узнаваемо начертил по памяти на земле пряжку волшебного пояса. От Кастальо он знал, что гномам история появления её у Карены неизвестна, поэтому не боялся разоблачения. - Причём с теми, кто сообщит нам любую достоверную информацию о книге Гуррикапа или об амулете, мы готовы поделиться нашими высокими технологиями. Полагаю, я ответил на ваш вопрос? А сейчас я должен осмотреть наш... ветролёт и найти следы ветролетунов. Живых или мёртвых. Гномы снова переглянулись. - Наши уже были там ночью. Никаких останков не обнаружили, и вообще похоже, что в нём никого и не было. Ещё до падения. - Вы же понимаете, что я должен лично всё проверить и убедиться, - грозно покачал головой Аврал. - Тем более, это звучит невероятно - ветролёты сами не летают. Так что надеюсь, вы не будете оказывать нам с другом никаких препятствий и пропустите на ту сторону. - Мы сами не можем принять такого решения, - ответил один из гномов после паузы. - Отведём вас к нашему Главному менеджеру, и пусть решает он. Это звучало не слишком обнадёживающе, но и на плен пока что не было похоже. Аврал посмотрел на Кустиса, но того лишь продолжало трясти от беззвучного смеха. Поймал его взгляд, ответил изысканным жестом: "Ну ты даёшь! С такой стороны я тебя ещё не знал"... Аврал только плечами пожал - а что оставалось?

Алена 25: Капрал, спасибо за фанфик ,пишите ещё, будем ждать ))))

Капрал Бефар: День Безумия Машин Выяснить, где находится топор Железного Дровосека, не составило большого труда. Судя по всему, в суматохе о нём просто не вспомнили, пока Кау-Рук не ушёл досыпать, а там уж Мон-Со решил лично показать его генералу, ненавязчиво подчеркнув исключительность своей заслуги. Поэтому трофей хранился под замком в оружейной комнате лётной казармы. Незаметно извлечь его оттуда не было никакой возможности. - Если бы здесь был мой мудрый друг Страшила, он бы посоветовал выманить их оттуда, - сказал Дровосек задумчиво. - Устроить какую-нибудь заварушку, отвлекающий манёвр, чтобы все выбежали по тревоге... - Отличная идея, - одобрил Ильсор. - Да ладно, вы мне льстите. Отличные идеи не сильная моя сторона, - смутился Дровосек. Арзак поглядел на его с любопытствующим прищуром: - Я вот никак не пойму, не сочтите вопрос гваанна... бестактным. Вы живой или всё-таки управляетесь на расстоянии? Ван тар? Если не секрет, конечно. Дровосек улыбнулся: - Думаю, что живой. А вы, значит, понимаете нашу речь? - Нет, - мотнул головой Ильсор, - только я и ещё одна из наших, горцев. Кто именно, думаю, сами догадываетесь - наблюдение вы развернули, конечно, мощное... - Мы ведь должны понять, кто вы и какие у вас цели. - Разумеется. Тем более, что с целями всё очень непросто. Избранники действительно представляют опасность для гурурмеруи... вашего народа. И нашей задачей изначально было её не допустить. Поэтому мы рассматриваем вас как союзников... и рассчитываем на взаимность. - С этим проблем не будет, - серьёзно ответил Дровосек. - Наша страна всегда рада гостям... а вот завоевателям совсем не рада. Недавно с ней пытались повоевать и получили отпор. - Это всё, что я хотел сказать и услышать, - кивнул арзак. - Тогда займёмся отвлекающим манёвром. Согласно генеральскому распоряжению, сегодня объявлен безвылетный день - и судя по тому, что на аэродроме я отсюда вижу только дневальных, это распоряжение уже обнародовано. Соответственно, лётчики целый день будут крутиться в казарме. Чтобы их оттуда выдернуть, заварушку надо устроить на лётном поле. Могу ли я поговорить с вашими маленькими шпионами? - Мы вас слушаем! - человеческим голосом произнёс вдруг серый камень, ровным столбиком торчащий возле ноги Ильсора, и тотчас превратился в крошечного седобородого человечка в красном колпаке. - Мы тоже! - пропищала у другой ноги мышь с золотой короной на голове. К чести Ильсора, от шока он отошёл быстро. Рассмеялся искренне и звонко: - Кажется, проблем у вас не возникнет... Вам, конечно, известно, что всего собрано гуссин... три дюжины геликоптеров. И ещё один, но... Взгляд арзака пробежал по башне замка - второй по высоте после той, с которой выставила свой грозный нос хломпушка. Именно на её площадке стоял личный геликоптер Баан-Ну. И именно стоял. Стоит ли сейчас - с земли не видать: ограждение под великанский рост хозяина замка, машина за ним надёжно спрятана. Но если бы вернулся, Ильсор едва ли пропустил бы. Что, с одной стороны, облегчает задачу, а с другой... С другой, вообще непонятен этот загадочный ночной улёт, его цель и причины его секретности. Но рассуждать о них сейчас не время. - Полагаю, вам стоит не только создать шум, но и вывести из строя машины, чтобы за вашим другом не бросились в погоню, чтобы успел оторваться. Потому что уйти незаметно, как я рассчитывал, у него теперь не получится: после шухера обязательно бросятся проверять, на месте ли он. И на приказ об отмене всех вылетов из Ранавира... Тайного лагеря рассчитывать не приходится - это боевая тревога. Не говоря уж о том, что Кау-Рук с радостью ухватится за возможность проигнорировать на законных основаниях генеральский приказ... Вы можете хотя бы покинуть заанвай... долину другим путём? - спросил он у Дровосека. Тот виновато покачал головой: - Увы, мне известна только одна дорога, которой я сюда и пришёл. Конечно, могли бы разведать птицы... - Могли бы. Но времени на это больше нет. Так что придётся портить геликоптеры. Я сейчас вкратце объясню, какой урон надо нанести, чтобы их восстановление заняло побольше времени. На крыле, облётаны чуть больше половины машин. Начать надо будет с них... Кау-Рук действительно огласил лётчикам приказ генерала. Умолчал только об одном: что приказ этот нашёл на столе в пустом кабинете, с пунктом о передаче Координатору всех полномочий до его возвращения. И никаких объяснений не только насчёт сроков возвращения, но и причин отлучки. Сказать, что это странно - не сказать ничего. И его верная ищейка с утра куда-то запропастилась. Уж он-то наверняка в курсе. Хотя если Баан-Ну приказал ему молчать, ничего и не скажет, даже под пытками. Тем более, генерал позаботился о том, чтобы отлучку его заметили не сразу. Специально же отправил комэска в ночной вылет, чтобы шум геликоптера не привлёк в Тайном лагере внимания. Конечно, вблизи личный борт Баан-Ну, роскошный и быстроходный, не спутаешь ни с каким другим. Но ночью, в воздухе, без опознавательных огней... Мысль понеслась дальше. Необходимость тестирования системы ночного видения, которым прикрыл собственный вылет, генерал обосновал странными сбоями сигнализации. Удачное совпадение - или эти сбои тоже его рук дело? Нет, даже если и так, никакого криминала здесь нет: проводить учебные тревоги, имитируя боевую ситуацию - это нормально, и Баан-Ну имел право не вводить в курс дела даже Кау-Рука (и с удовольствием бы этим правом воспользовался, чтобы уязвить его самолюбие). Но в целом картина выстраивается какая-то нездоровая. И это объявление безвылетного дня, чтобы не проследили, куда это он умчал... А может быть, и Мон-Со вовлечён в этот заговор? Отправить его прикрывать генеральский вылет, конечно, проще было вслепую, но кто знает... Опять же, эта странная находка, "скафандр рептилоида". Если это тоже генеральские шуточки, то они начинают выглядеть уже совсем ненормальными. У Кау-Рука возникла мысль тщательно допросить комэска о подробностях их ночного происшествия - подловить и расколоть его будет куда легче, чем Ильсора. Но по тщательному размышлению он её прогнал, а вместо этого отправился консультироваться с Лон-Гором. Врач, выслушав его подозрения, некоторое время молчал, изучая стыки белых панелей, которыми был обшит потолок в ординаторской. - Я не вижу ничего такого уж необычного, даже если всё так, как вы описываете, - сказал наконец. - Моделирование нестандартных ситуаций, вплоть до кажущихся абсурдными - вполне распространённый форсированный метод учений, насколько я знаю. Лон-Гор сильно лукавил - необычным здесь было то, что за генералом склонности к нестандартным ситуациям отродясь не водилось. И вообще не вписывалось в его психологический портрет. А с учётом "маятникового" состояния, в котором он каким-то загадочным способом поддерживал себя, это начинало выглядеть не просто тревожно. Но не обсуждать же это с Кау-Руком? История болезни пациентов - конфиденциальная информация. А главное, связь всех фактов в одну цепочку, завязанную на Баан-Ну, вполне могла оказаться плодом фантазии Координатора. - Значит, вас совсем ничего не настораживает? - подозрительно спросил Кау-Рук. Лон-Гор решил не юлить: - Я бы предпочёл не оглашать своих предварительных выводов. Данные, положенные в их основу, не отличатся достаточной полнотой для того, чтобы этими выводами можно было руководствоваться. - А вам не кажется странной ситуация, - Кау-Рук уже нервно сжимал кулаки, - когда координатор штаба вообще не располагает никакими данными, и когда выводы способен сделать кто угодно, только не он? - Нет, не кажется, - спокойно ответил Лон-Гор, тщательно подбирая интонацию так, чтобы не позволить собеседника раздуть вспышку гнева. - Речь о данных, относящихся к исключительной юрисдикции медслужбы и о выводах, составляющих врачебную тайну. А если генерал действительно считает нужным подвергнуть вас проверке и включить в учения "вслепую", это тоже в его полномочиях, насколько я помню. Глаза Кау-Рука схлопнулись в узкие щели, совсем как у генерала - то, чего Лон-Гор терпеть не мог, каждый раз гася раздражение. - Мне кажется, Доктор, - процедил он медленно, с присвистом, - что вы тоже задействованы в этом непонятном заговоре... - Вам кажется. Зато я прямо сейчас получил новые данные для верификации своих выводов. - В смысле? - В смысле, если всё остальное, что вы мне тут изложили, кажется вам с таким уже уровнем аргументированности, то беспокоиться приходится скорее за вас, чем за генерала, - Лон-Гор уже полностью оседлал то, что арзачьё называет "менвитским гипнозом", поэтому не боялся резких слов. - Витамины попейте, рекомендую. - Вы мне ещё пыльцу ургуя предложите понюхать, - проворчал Кау-Рук. Ругаться не хотелось, да и досада, что доктору всё-таки удалось проконтролировать и обуздать его эмоции, быстро погасла. - Нет, пыльцу не предложу. Там надо чётко рассчитывать допустимую дозу, исходя из общего состояния своего организма, профессионально диагностированного, чтобы не "подсесть". А если вас действительно интересует моё мнение насчёт генерала, то дёргаться я пока не вижу причин. Вот если он до вечера не вернётся... Шум за окном прервал его на середине фразы. Из казармы лётчиков, расположенной в ближайшей башне, выбегала в направлении аэродрома полуодетая толпа. А высоко в небе долину покидали стаи птиц, которых здесь никто не видел уже несколько дней кряду. Кау-Рук молнией вылетел из ординаторской. * * * - А вы рисковый юноша, скажу я вам! Что если бы здесь был кто-то из видевших вас тогда в штольне? Или вместо меня вас встретил бы сам Руггедо? Аврал пожал плечами с напускной невозмутимостью: - Руггедо они едва ли назвали бы "Главным менеджером" - он, насколько мне известно, предпочитает более громкие титулы. - Это точно, - усмехнулся Калико. - И всё-таки вы сильно рисковали. Хорошо, что Руггедо описывал вас обоих только мне, так что я сразу понял, с кем имею дело. А если бы нет? И потом - берет у вас за лямкой типично болтунский, ваш спутник подозрительно напоминает исторически недружественную нашему народу флору соседнего леса. Слишком много оснований усомниться, Пришельцы ли вы на самом деле. На что вы рассчитывали? - Ну, в наши планы совсем не входило знакомиться с вами, - не раскрывать же ему секрет, что основным ориентиром служило и продолжает служить спокойствие Кустиса. - Мы вообще не ожидали здесь кого-либо встретить - и уж вас меньше всего. Вроде вы в Подземье живёте... - Так ведь и вы, вроде, не в долине Гуррикапа, - в тон ему отпарировал Калико. - То есть вы здесь по той же причине, что и мы? - догадался Аврал. - А в долину вас по-прежнему не пропускает заклятие? - он чуть было не проболтался, что Кастальо с гномами, присягнувшими Озме, проникли в неё без проблем, но вовремя спохватился. - Да и да, - ответил Калико. - Поэтому нас и в самом деле интересует, что это за Пришельцы, чего хотят и чего от них ожидать. Я же полагаю, те сказки, которые вы рассказали патрулю, имеют мало отношения к действительности? Аврал задумался. Метнул взгляд на Кустиса, который ответил на него едва заметным неопределённым движением. - Я готов рассказать всё, что нам удалось о них выяснить, если вы поклянётесь, что не выдадите нас Руггедо и пропустите дальше... - Если пропустим - то уж точно не выдадим, - хихикнул Калико. - Я себе не враг. Не знаю, много ли вы сумели разузнать о Пришельцах, но уж точно больше нас. Так что мы в любом случае не в проигрыше. Вот только к обломкам машины Пришельцев хотелось бы составить вам компанию. Интересно же. Было очевидно, что Калико и в самом деле считает их целью эти обломки, столь неожиданно и удачно подвернувшиеся. И снова не хотелось его в этом разубеждать. Несмотря на подчёркнутое дружелюбие, с которым он их встретил, стоит ли раскрывать доверенному лицу Руггедо все карты? Сказать прямо, что они следуют в Ущелье Арахны, в бывшие их края, значит вызвать множество закономерных вопросов. Правдивые ответы на которые, в свою очередь, давать было бы крайне неосмотрительно. В новый поход за Мечом не хотелось преждевременно посвящать никого - и уж тем более, тех, кто совсем недавно были их врагами. Да и сейчас непонятно кто. - Но тогда вы тоже сильно рискуете, - нашёлся Аврал. - Чем дольше нас будут сопровождать или даже просто наблюдать за нами, тем больше шансов заподозрить, что мы не те, за кого мы себя выдали. Не боитесь, что на вас донесут Руггедо? Калико с улыбкой тряхнул бородой: - Почти не боюсь! Но для откровенного разговора предлагаю прогуляться подальше от форта, от лишних ушей. На всякий случай. Мальчик снова покосился на спутника, ветви которого на сей раз уверенно засвидетельствовали, что гном действительно настроен на откровенный разговор. - Так вот, дорогой Аврал, - начал Калико, когда они отошли на солидное расстояние, - все мы здесь порядочно устали от Руггедо. В своё время он прельстил нас, обещая золотые, изумрудные и алмазные горы, которые мы сможем разрабатывать подобно нашим предкам в Европе, если сбросим ярмо Арахны. Реальность возвращения "в родную гавань" оказалась не столь радужной. Руггедо показал себя тираном и самодуром, подчинил всё своим прихотям, лишил нас всех прав, которые мы имели в Ущелье. И когда послал нас сюда разузнать о пришельцах, атмосфера настоящей оставленной родины наполнила болью наши сердца. Как бы мы хотели вернуться к прежней жизни под ласковым солнцем, среди забытого запаха ветра и трав, безмолвия заснеженных горных вершин и шума огромных шмелей! Поселиться в наших старых домах, трудиться на полях и не испытывать на себе гнёта пришлого чужака, который не любит наш народ и ни во что его не ставит... Может быть, в вашем лице мироздание посылает нам такой шанс? Я понимаю, что вы не решаете подобных вопросов и не можете ничего обещать - но вы же увидитесь с Озмой и передадите ей нашу просьбу? Слова гнома отдавали такой искренней печалью и робкой надеждой, что Аврал не мог не растрогаться в душе. Ему действительно хотелось помочь этим запутавшимся человечкам, когда-то сделавшим неверный выбор. - Конечно, передам! - горячо заверил он Калико. - И можете не сомневаться: Озма не держит на вас зла, не откажет в помощи и не оттолкнёт руку дружбы, если вы её протянете. Мы с Кустисом недавно посещали колонию ваших соотечественников - они чувствуют себя прекрасно, уж точно не хуже, чем в Ущелье. И с радостью воссоединятся с вами... - Вот в последнем сомневаюсь, - сказал гном, моментально помрачнев. - Видите ли, мы очень обидчивы. И даже если мы с Кастальо обнимемся у всех на виду, мира между половинками нашего расколотого народа не настанет, пока этого не сделают все гномы с каждой стороны. Мы для них предатели. Это слишком свежая рана, и понадобится очень много времени, чтобы она зарубцевалась. - Ну хорошо, - сказал Аврал, - вас же никто не будет заставлять жить вместе с ними. Волшебная страна большая, и места в ней много. Выберете, где поселиться, вам даже помогут в освоении новых земель, как помогли пришедшим с Кастальо. - Боюсь, и этот вариант не пройдёт, - покачал головой Калико. - Мы уже срывались на новое место по зову Руггедо, и теперь большинство об этом жалеет. Второй раз провалиться в ту же яму мало кто захочет. Те, кто с радостью ушёл бы от Руггедо в родное Ущелье, предпочтут остаться у него, если им опять предложат идти в неведомые края. Такова уж наша ментальность, простите. Вот если бы мы вернулись в опустевшее Ущелье, а Озма нам обеспечила там защиту от Руггедо... - Это будет проблематично. Не её же юрисдикция, - вздохнул Аврал. - Даже если она перекроет выходы из Подземья в пещеру Арахны, Руггедо, желая отомстить, найдёт другие пути. Так что проще вам действительно переселиться куда-нибудь на подконтрольные Озме территории... Он не знал, что в эти самые минуты Озма уже начала формировать защитный купол вокруг долины Гуррикапа, отрезающий все пути. Закрыть подобным образом на вход соседнее ущелье "с нуля" было бы намного труднее, но в принципе возможно (особенно после анализа первоначальных заклинаний Гуррикапа над долиной). Вот только такая защита - тоже максимум на полгода, потом пришлось бы постоянно обновлять, так что это действительно не решение. - Пожалуй, есть только один верный способ, - сказал Калико задумчиво. - Решить проблему радикально. Я, говоря начистоту, правая рука Руггедо, и могу без особых проблем организовать переворот. Вот только далеко не все обрадуются его свержению - у него пока что остаётся много искренних приверженцев. Поддержит ли меня Озма, если я помогу ей справиться с её врагом, который продолжает плести против неё козни и мечтать о реванше? Всего лишь маленькая победоносная война... Его грустный голос звучал по-прежнему искренне (а Кустис продолжал подтверждать это всем своим видом), и обманывать гнома заведомо неисполнимыми обещаниями не поворачивался язык. - Вероятней всего, нет, - виноватым тоном, но твёрдо ответил Аврал. - Озма - миролюбивая правительница, и превентивные удары противоречат её принципам. А тем более, вмешательство во внутренние дела других народов. Одно дело принять и защитить беженцев, и совсем другое - сменить в чужой стране власть, пусть даже недружественную на дружественную. На такое Озма едва ли пойдёт. Но я уверен, что она обязательно отыщет приемлемое для вас решение... - Возможно, возможно... А вот скажите, - Калико с неохотой приоткрыл козырную карту, - пересмотрела бы она этот свой ригоризм в обмен на очень важную лично для неё информацию? Аврал задумался. - Смотря какая информация. Если о грозящей от Руггедо угрозе... - А если нет? - перебил его Калико. - Если она вообще не касается Руггедо непосредственно, хотя и связана с Подземьем? Если это информация об очень важном для неё человеке? - Я не так уж много общался с Озмой, чтобы категорично что-либо утверждать, - покачал головой мальчишка. - Но всё же... Подземье, важный для неё человек... Если даже речь о каких-то подробностях гибели её отца - скорее всего, и ради них она не пойдёт на сделку с совестью. - Боюсь, вы не до конца меня поняли. Я имел в виду не просто информацию о прошлом, а то, что очень помогло бы этому человеку прямо сейчас... Речи Калико всё меньше нравились Авралу, как и он сам. И всё же постарался ответить как можно тактичней, подсказав ему, как правильно в такой ситуации поступить: - Если бы кто-то располагал такими сведениями и вместо того, чтобы просто поделиться ими, начал торговаться, добиваясь чего-то для себя, Озма скорее всего не захотела бы ему помогать... - Очень жаль, - вздохнул Калико, скорбно, как никогда прежде. Кустис вдруг яростно взметнулся - за мгновение до того, как гном подал кому-то знак. Но было поздно. Прочные верёвочные петли опутали их с Авралом с разных сторон и начали быстро затягиваться. * * * Пять геликоптеров, разбросанных в строю приблизительно на равном расстоянии, ожили сами собой. Роторы вертелись, как сумасшедшие, то и дело меняя скорость и угол наклона, так что машины, не отрываясь от земли, метались в разные стороны на расстопорённых шасси, с силой толкая соседние, которые в свою очередь задевали следующие. Где-то уже трещала хвостовая балка. Двое дневальных растерянно суетились среди машин, не понимая, куда бежать и какую укрощать первой. Толпа лётчиков ринулась им на помощь. Но стоило всем оказаться на лётном поле, как растянутая над ним маскировочная сеть обрушилась подстреленной птицей, накрыв геликоптеры и менвитов. Вращающиеся роторы уже наматывали её на себя, лопасти с хрустом ломались. Лау-Кван, запутавшись в сетке в непосредственной близости от обезумевшей машины, теперь затягивался винтом наверх и громко ругался, болтая в воздухе ногами. Кау-Рука падение сетки застало на подступах к аэродрому, буквально на последних гвенах. Он на бегу выхватил бластер, намереваясь разрезать её лучом, но творящаяся под ней кутерьма вынудила его отказаться от этой опасной затеи. К счастью, через пару субтракций здесь уже была толпа менвитов и пригнанных им арзаков, которые, распределившись по периметру, начали быстро кромсать сеть. Спустя некоторое время отсалютовал хломпупатор, пальнув подряд по трём воротам на разных сторонах Тайного лагеря. Но проверять их уже никто не побежал - не до того. Освобождённые с большим трудом от сетки машины представляли собой жалкое зрелище. Все пять работавших роторов были сломаны или выведены из стоя намотанными волокнами и лоскутами. Соседние геликоптеры оказались побиты в большей или меньшей степени, получив повреждения, несовместимые с полётом. Но и со стоявшими далеко от них дело обстояло не лучше. У одного оказался повреждён топливный шланг - как будто прогрызен маленькими острыми зубами - и под машиной натекла заметная лужица, достаточно одной искры, чтобы всё здесь полыхнуло. У других перегрызена проводка, кое-где приборная доска буквально раскурочена. А у некоторых выведен из строя привод на винт. Ужасное предчувствие охватило вдруг Кау-Рука: - Кто-нибудь, из офицеров! Проверьте бокс, где лежит это... этот... доспехи рептилоида! Без видимых повреждений в итоге оказались всего несколько машин. По странной случайности (ой ли?) - ещё не облётанные. (Мыши, конечно, с удовольствием испортили бы и их, но Озма вызвала свистком Рамину прямо в воздух, на свои невидимые "качели" под невидимым зонтиком, и, выслушав доклад, наказала побістрее эвакуироваться из долины. Скоро она закончит облёт и сама подстрахует Дровосека, прежде чем активировать купол. Так что последняя диверсионная группа, одновременно перегрызши последние волокна всех растяжек маскировочной сетки, помчалась догонять основную армию - с прощальным салютом на трёх воротах. Дровосек с верным топором на плече в это время как раз спокойно миновал четвёртые). Всё это стремительно переставало напоминать Кау-Руку генеральские шуточки. Баан-Ну, конечно, мог окончательно двинуться головой и разгромить ради учений всё технику. Мог, оставив свой геликоптер где-то за горой, тайно пробраться в лагерь. Но устроить этот погром в одиночку не мог никак. Значит, тут или замешаны исполнители (скорее всего, из рабочих единиц, и этот скользкий Техник наверняка в курсе), или... - Господин полковник, бокс не заперт и пуст, - губы у бледного лейтенантика дрожали от испуга. - Только сетка на полу - раскрытая и подпорченная во многих местах... - Подпорченная? Как будто её кто-то грыз? - Так точно! Координатор скептичным взглядом окинул ближайший геликоптер - вроде бы нетронутый. - Организуйте его поиски на территории. Прочесать весь лагерь! Полковник Мон-Со... отставить... лейтенант Лау-Кван! - Я! - Готовьте эту машину к полёту. Пройдёмся для начала тем маршрутом, где вы его обнаружили. Лау-Кван с сомнением покачал головой: - Она же не облётана и не заправлена... - Вот заправьте и облетаем! Выполнять! Комэск, а вы проверьте и подготовьте остальные. Все, способные подняться в воздух. Если мы с лейтенантом его не отыщем, и на территории тоже не обнаружат, начинайте поиск по всем разведанным проходимым направлениям. Безвылетный день я, разумеется, отменяю. Он не должен его упустить. Будь это безумная генеральская проверка или в самом деле разведка беллиорцев - в обоих случаях это теперь вопрос его офицерской чести. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Борьба была упорной, но недолгой и безуспешной. - Мне были нужны гарантии, а вы не смогли или не захотели их дать, - объяснил Калико извиняющимся тоном. - Значит, приходится ставить не на Озму, а на Руггедо, порадовав его ценными пленниками. Ничего личного! - А вы не боитесь, что пленники донесут эти ваши рассуждения до сведения Руггедо? - мрачно поинтересовался Аврал, продолжая проверять верёвки на прочность, а кинжал на поясе - на досягаемость. - Не боюсь, - усмехнулся гном (кажется, он это уже говорил совсем недавно). - Вы ведь не сможете ему доказать, что они не были лишь способом усыпить вашу бдительность. Вы ведь и сами не можете быть в этом уверены, правда? Аврал как раз был в этом уверен практически абсолютно. Спокойствие Кустиса означало, что Калико говорил тогда с ним вполне искренне, решив сдать их королю гномов лишь в последнюю минуту. Потому-то и не распознал чуткий куст ни лжи, ни опасности - их просто не было. Но всё, оказывается, может измениться моментально... "Эх ты!" - беззвучно шепнул Аврал Кустису одними губами. Тот был крепко связан и не мог шевельнуть ни единой веткой, но взгляд глаза-сучка красноречиво говорил: "Я же не прорицатель! И не виноват, что некоторые могут так быстро менять своё мнение"... Мальчик его, конечно, и не винил. Объяснять Калико, на чём зиждется его уверенность, что тот действительно собирался предать Руггедо, тоже не собирался - это скорее подписало бы им с Кустисом смертный приговор, чем дало свободу. Глупо, конечно, что поход за Мечом закончился так бесславно, даже не начавшись. Но может быть, путь к нему лежит через завершение того, прежнего похода - по освобождению Озмы с друзьями? Из всех его участников только они двое не попали тогда во дворец к Руггедо... да и его самого Аврал, в отличие от Кустиса, даже разглядеть не успел. Унывать в любом случае пока что нет причин! И главное: если Калико не блефовал (а он не блефовал, судя по всё той же реакции Кустиса), значит, действительно что-то знает о каком-то дорогом для Озмы человеке. Что-то, способное ему помочь. А следовательно, Аврал должен это выведать любой ценой. Хотя ещё совсем не понятно, как именно. Но они с Кустисом больше не пленники - они разведчики в стане врага... К сожалению или к счастью, этим далеко идущим планам так и не суждено было осуществиться. Караулившие их гномы во главе с Калико внезапно встревожились. Аврал проследил взглядом за причиной их беспокойства. Сначала она показалась ему огромной чёрной вороной. Или даже вороном. Затем - крылатым ящером, похожим на дракона Ойххо, только чёрным, будто ночь. После чего внимание как-то само переключилось на гномов, которые, забыв о пленниках, помчались прочь к форту. А Виновник Переполоха между тем спикировал всего в нескольких шагах от них. Вблизи он мало напоминал дракона. У него действительно были кожистые перепончатые крылья, но четыре ноги, поджатые в полёте, на земле оказались длинными, как у бескрылого Паука. Несомненно, он находился в родстве с теми и другими, но увенчанная роговыми наростами треугольная голова заметно с ними разнилась, напоминая птичий клюв с застывшей человеческой улыбкой. Туловище его было короче, чем у Ойххо и Паука, зато длинный хвост намного мощнее. В общем, в отличие от них, он не внушал страха и выглядел до смешного нелепо. Хотя у гномов, судя по всему, на этот счёт иное мнение. Следом выявилось ещё одно принципиальное отличие Странного Существа от его дальних родственников. - Вас развязать? - вежливо поинтересовалось оно человеческим голосом, неожиданно высоким для подобной внешности. - Да уж если не трудно, - хмыкнул Аврал. - Мне не трудно, - подтвердило Чудо Без Перьев. - Просто я не знаю, может быть, вы предпочитаете лежать связанными... Аврал заверил его, что это не так. Оказалось, что Существо способно, стоя на одной ноге и балансируя с помощью крыльев (вернее, всего одной перепонки от каждого, на отведенном длинном пальце-луче веерообразной кисти), лихо орудовать тремя остальными. Лапы его были похожи на человеческие ладони и легко справлялись с узлами, а острые когти с режущим кромками аккуратно решали проблему там, где узлы оказывались очень уж крепкими. Оба пленника освободились от пут одновременно. - Большое вам спасибо, - поблагодарил Аврал Чудика, осторожно к нему приглядываясь - после Калико он как-то не очень доверял дружелюбию незнакомцев. - Каббар, - ответил тот. - Что, простите? - Мне показалось, - смущённо ответило Существо, - что вы пытаетесь понять, как меня называть. Я Каббар. Каббар по имени Норк. Личное имя называю вам во свидетельство добрых намерений, но вообще-то мы пользуемся ими только между собой, а для внешних каждый из нас представляет весь народ и действует от его имени. Поэтому называйте меня просто Каббаром. Аврал вспомнил, откуда ему знакомо это слово. Нет, конечно, оно напоминало имя Баккара - древнего возлюбленного его наставницы, но не только. О каббарах хранили смутные воспоминания легенды жевунов тех времён, когда они были вынуждены ютиться в Кругосветных горах, потому что на равнине хозяйничали воинственные балланагарцы. Вот только называли они так соседнее звероподобное и жестокое племя, а летучие четвероногие существа с птичьими клювами были им известны как цилини. Впрочем, древние легенды вечно всё путают. - По вашему виду я рискну предположить, что вы родом из Подземья, - сказал он. - А судя по тому, что разговариваете, покинули его уже давно? - Совершенно верно, Уважаемый Незнакомец... - Аврал, - запоздало представился мальчик. - А это Кустис. Он всё понимает, но говорит только жестами. - Очень приятно, - раскланялся Каббар. - Так вот, уважаемый Аврал, наше племя действительно вышло из расщелины возле Утёса Гибели ещё во дни Великого Гуррикапа. А перед своим Уходом он поручил нам и всем нашим потомкам её охранять. Это самое уязвимое место в Волшебной стране, потому что здесь сходятся Порядок и Хаос, создавая энергию для поддержки Паутины Заклинаний. Пропасть тянется в глубину до уровня Подземного моря... - Знаю. Мы там были три года назад, - улыбнулся Аврал. - О! - удивился Норк. - Значит, это вас мы тогда пропустили на Драконе? Понятно, почему теперь Крон снова о вас предупредил... Так вот, вам наверняка известно, что злоба спящей Арахны и сила принятого ею Чёрного Пламени со Звёзд подчинили обитателей верхней части Подземья. Гуррикап опасался, что они могут пробиться сюда туннелями и выбраться на поверхность, поэтому и повелел нам присматривать за Утёсом. А заодно и за Гномами Арахны. Вы же видели их реакцию на моё появление? Мы никогда не делали им ничего плохого, но получили такой Дар - вызывать у них Страх... Аврал понимающе кивнул. Многое начинало проясняться. Но пока что далеко не всё. - А кто такой Крон и что он о нас говорил? - Крон - наш сосед. Ара-Окс. Они изредка предупреждают нас о том, что должно произойти, и оно всегда происходит. Вот и вашего Дракона Крон велел пропустить, объяснил, что это друзья, которые возвращаются из Подземья в Волшебную страну. А сегодня ночью произошло Чрезвычайное Происшествие. Железный Винтокрыл, останки которого вы теперь можете видеть на противоположном склоне, вылетел из Долины Гуррикапа и кружил над Утёсом. Мы направились к нему и увидели, как над самой пропастью из его стеклянной головы выпрыгнул Человек. Мы решили, что он хочет покончить с собой, но вдруг у него из-за спины вырос огромный хвост, раскрывшийся в купол, и он стал медленно опускаться в расщелину. А Винтокрыл по странной траектории направился в сторону Ущелья Арахны, но вскоре рухнул. Всё это выглядело крайне необычно, и Каббары собрались на Совет. Гуррикап завещал нам следить за теми, кто пытается выйти из пропасти под Утёсом Гибели, но должны ли мы обращать внимание и на тех, кто собирается в неё проникнуть? Подобного ещё не случалось за всю историю. Тут-то и прилетел Ара-Окс Крон. Объяснил, что в ближайшее время ваш Дракон с седоком снова спустится в расщелину и вернётся, и мы ни в коем случае не должны ему препятствовать. Это очень важно для всей Волшебной Страны, сказал он... - Ойххо, с седоком? - воскликнул Аврал изумлённо. - Кто бы это мог быть? Этот ваш Хронопарадокс ничего не говорил? - Ара-Оксы никогда не говорят лишнего, - строго заметил Норк. - Зато он сказал, что вы нуждаетесь в помощи - и вот, я вам помог. Или могу помочь чем-то ещё? - Да как сказать, - Аврал замялся, боясь обидеть Каббара вопросом, который может показаться ему неуместным и даже оскорбительным. - А вы, часом, не берёте пассажиров? - Никогда раньше не брал. Но всё в жизни когда-то случается впервые, - ответил Норк. - Только сразу предупреждаю: мы не покидаем окрестностей нашего Ущелья. Я могу вас доставить, куда скажете - но только недалеко. - Ну... мы вообще-то собирались в Ущелье Арахны, но теперь из-за Руггедовских гномов туда, видимо, лучше не соваться. Вы бы не могли отнести нас туда, где они не станут нас преследовать? - Не очень понял формулировку, простите. Куда вы вообще направлялись? Какова, так сказать, цель вашего маршрута? Аврал вкратце объяснил. Каббар поскрёб когтистой лапой чешуйки на шее: - Территория Людей Гор начинается совсем рядом, среди тех хребтов, и тянется далеко на восток. Скорее всего, город, о котором вы говорите, это тоже её часть. А если даже нет, вам всё равно в ту сторону. - А что за Люди Гор? Они мирные? - с подозрением спросил Аврал. - Никогда не общался. Знаю, что очень давно их предки охраняли рубежи своей страны, расположенной на равнине. Потом все ушли дальше на север, а они решили остаться и распространились со временем вдоль линии гор на восток. - Значит, это тоже осколок империи Балланагар, - понял Аврал. - По крайней мере, не чудовища. С дальней роднёй я как-нибудь попытаюсь договориться. Нам ведь только до Дороги добраться. Как думаешь? - он вопросительно посмотрел на Кустиса, но тот не выказывал возражений. - В таком случае, прошу ко мне на спину, - Каббар опустил на землю свой толстый хвост. По окружающим его кольцами крепким чешуйкам было удобно забираться, как по ступеням. - И, пожалуйста, пригнитесь как можно ниже, это необходимо для разбега... Норк вытянул шею, туловище и хвост в одну горизонтальную линию и помчался по склону, быстро перебирая лапами. Чешуйчатые кольца вокруг хвоста начали вращаться подобно винту над машинами Пришельцев. Аврал и куст с трудом удерживались, вцепившись в толстую шею. Каббар веером развернул крылья, а когда скорость стала совсем умопомрачительной, так что шумом закладывало уши, поджал ноги и начал быстро подниматься над поверхностью земли. * * * Стальная стрела-трезубец между отсеками кабины геликоптера рассекала воздушный поток. Рулевой винт-фенестрон в кольце киля исправно корректировал курс над петляющим горным серпантином. Лау-Кван вёл машину как можно ниже над перелеском, поднимаясь вместе с ним по склону. Щупальца корней над головами, густые кроны щекочут днище. Железное чудище, пользуясь суматохой, умыкнуло топор из казармы (заодно разгромив стеллажи с личным оружием), а значит, не успело бы уйти слишком далеко. У Кау-Рука не было никакой уверенности в том, что оно будет покидать долину прежней дорогой, и всё же шансов здесь было больше, чем тыкаться наугад. Он и проверку по другим направлениям распорядился поэтому начать только после команды, а не по мере выявления работоспособных машин. Ему обязательно должно повезти. - Я его вижу, господин полковник! - радостно воскликнул Лау-Кван. * * * Три рога над клювовидной головой Каббара с наростом между глаз рассекали воздушный поток. Чешуйки-гремучки, вращающиеся с огромной скоростью вокруг хвоста, исправно поддерживали тягу. Крылья, значительно слабее и по мускулатуре, и по толщине перепонки, чем у драконов, Норк использовал только для планирования. Ущелье Арахны расстилалось под ними, вернее, в стороне по левому борту - летели они по самой кромке. Как объяснил Каббар, до пробуждения колдуньи и ухода гномов им сюда заглядывать не полагалось, а позже не было повода - из любопытства как-то несолидно. Поэтому ему самому было интересно. Несмотря на скорость, Авралу удалось разглядеть в трубу и вход в огромную пещеру, и крошечные поселения гномов, за три года ещё не сравнявшиеся с землёй. Мельком, конечно, но на волшебной карте Стеллы в рюкзаке за спиной всё, что он успел увидеть, будет автоматически отмечено. Тем более, описание этих мест подробно составлено самими гномами. Правда, далеко вдоль Ущелья они не продвинулись. Каббар свернул южнее, в тесное нагромождение горных вершин. Внимание Аврала привлекло пёстрое пятно, мелькнувшее в просвете. - Вот это и есть Ара-Окс Крон, - объяснил Каббар. Аврал с интересом навёл на него подзорную трубу. Не исключено, что именно эти существа, а не чёрных Каббаров, жевуны называли цилинями. По описанию подходят. Но ещё более подходило им название Ара-Оксы. Грудь, шея и голова Крона были покрыты красным, синим, жёлтым и зеленым оперением, из которого выступал огромный закруглённый клюв, приплюснутый с боков. Длинные острые крылья вырастали из крапчато-коричневого бычьего туловища с четырьмя ногами и копытами, заканчивающегося клиновидным чёрным хвостом с перьями вместо кисточки. - У него шесть конечностей, - отметил Аврал. - Значит, они тоже родом из верхней части Подземья? - Понятия не имею, - проворчал Каббар слегка сердито. - Они вообще странные существа. Знают будущее, но могут не помнить того, что было раньше. Мы даже не знаем, где именно они обитают. Внезапно появляются и так же внезапно исчезают. Способны делаться невидимыми, когда захотят - а может быть, как раз невидимость их обычное состояние, а видимыми становятся только тогда, когда надо с кем-то пообщаться. Так или иначе, на глаза он вам показался совсем не случайно. * * * Тончайшие струны и нити, невидимые обычным людям даже сквозь грани бриллианта, пересекают пространство во всех направлениях, образуя сложный фрактальный узор. Ты тоже невидима под обручем и тоже часть этого лабиринта, растворена в сплетении разноцветно звучащих лучиков, открыта их ласковому волшебному ветру до полной проницаемости. У добрых фей это только так и работает. Чтобы вписать новое слово в паутинку заклинаний, надо самой стать текстом. Многомерным и полифоничным. Пройти, насколько хватает сил, по каждому лучу, разветвиться на каждом перекрёстке, сохраняя при этом свою целостность. Истончиться настолько, чтобы паутинка стала сплошной радужной пеленой, плотной и упругой. Влить звук собственных слов в существующую гармонию, обогатив тем самым её и себя. Злое волшебство проще - оно рвёт ткань. Его успех - в том, чтобы перекричать. Оно не вникает, оно утверждается на обломках, и потому не бывает долговечным. Оно гасит звёзды и действует энергией их умирания. Твой путь - продираться по лучу к источнику. От звука к смыслу. К замыслу Гуррикапа, от него - к тому, чем вдохновлялся он сам, и дальше, по цепочке, к Первоисточнику - Мирозданию? Творцу? Тому, чему не может быть адекватного имени, потому что это сама Реальность, обнажающая непредельность всех слов, знаков и языков? Где умолкают все слова - даже магические заклинания, изменяющие мир, даже Главное Заклинание Гуррикапа, заставляющее умолкнуть все остальные. Путь бесконечный и заведомо недостижимый. Но твоё волшебство оживает движением по нему и творит его бесконечностью. Или со-творит? Кладёт кирпичики в общее здание, замысел которого ты пока не в силах охватить даже приблизительно? Ниточки путей и дорог, перекрёстков и раздорожий, миров и горизонтов. Сотни неотвеченных вопросов и тысячи незаданных. Всю жизнь ты ищешь себя. И когда найдёшь, это будет неожиданно и страшно. Словно пробудишься ото сна, откроешь глаза и увидишь мир - слепящий, как мамины крылья в том бесконечном и повторяющемся видении. Увидишь Реальность, отбрасывающую во мрак - не от отсутствия Света, а от его безмерного избытка, который ты не в состоянии вместить - лишь отражать для других и этим жить... Уже на половине облёта Долины и копания в заклинаниях Гуррикапа Озме вдруг открылась тайна спрятанной в замке Линзы - тайна утраченной возможности значительно продвинуться в этом поиске себя. Для чего книга Виллины подразнила её такой возможностью? Ради щемящей боли в сердце, которая, как всем хорошо известно, тоже рождает сильную музыку и действенную магию? Или что-то другое? Что ждёт её у таинственного владыки Подземного моря - ответ или россыпь очередных загадок? Собственно, для неё не секрет, что за каждым ответом стоит десяток новых мучительных вопросов. Так всегда бывает, когда распутываешь ниточки фрактальных кружев и сплетаешь их по-своему. А новые нити можешь вытянуть только из собственной души. Больше неоткуда. Бастинда, завладев всего половиной её Регалий, могла создать защитную стену за несколько секунд тремя заклинаниями и жестами. Потому что питалась страхом жителей захваченного Изумрудного города, страхом мигунов, наблюдавшим за битвой с железнозубыми волками, отчаянием Нимми Эми, рыдавшей над растерзанным сердцем Дровосека. Для доброй феи единственный источник магии - она сама. В этом слабость доброго волшебства. В этом его сила и залог окончательной победы. Поэтому к концу облёта Долины Озма буквально умирает от изнеможения. И поэтому она счастлива. От законченной - и отличной - работы. Оттого, что Тишина мироздания рано или поздно (но обязательно вовремя!) вновь наполнит её до краёв и с избытком. Даже сейчас, в предельной усталости, ей так легко колдовать. Прежде чем активировать Купол, надо подхватить Дровосека? А за ним уже гонится настырная железная стрекоза? Сделаем! Тяжелее всего здесь будет взмахнуть посохом - мышцы болят, будто порванные... Послушный зонтик плавно спланировал навстречу Железному Дровосеку. Озма запоздало сообразила, что если подхватит его, оставаясь невидимой, то лишь напугает. Быстро нажала рубиновую звёздочку. Дровосек увидел. Приветливо взмахнул рукой. Пришельцы тоже увидели. Удивились. Ничего, им удивляться полезно. Подхватила. Верёвки должны выдержать - она рассчитывала их прочность. Главное, чтобы выдержал сам зонтик. Выдержал. Поднял. Теперь тот самый взмах. Геликоптер несколько раз крутануло вокруг вертикальной оси и отбросило в сторону замка. - Что это было? - дрожащим голосом спросил Кау-Рук, когда Лау-Квану удалось вернуть машину на прежний курс. Тот ничего не ответил. В смысле, не ответил ничего, достойного цитирования в нашей детской сказке. Он пытался вновь догнать беглеца, но его уже нигде не было. И не было пути вперёд - геликоптер завис на месте, словно уткнулся в невидимую стену. Зонтик с Озмой и Дровосеком незримо направлялся в сторону скрытого в густой чаще павильона Гуррикапа. Туда она, догнав Нимми и Рикки, отправила их ждать. У самого павильона отключила невидимость и приветливо раскинула руки, изобразив пальцами "викторию". Мать и дочь наперегонки выбежали им навстречу. Удивлённый Дровосек (Озма ничего не сказала ему вовсе не из желания сделать сюрприз - просто не было сил) соскочил на землю раньше, чем опустился зонт. Настигнув девчат по дороге в Долину, Озма, разумеется, ввела их в курс дела насчёт Аврала и Кустиса. Рикки за это время успела и погрустить, и помечтать, как при других обстоятельствах она бы могла тайно увязаться за Авралом, как сейчас за мамой, и даже устыдиться столь детских фантазий. Поэтому сейчас они наперебой с двух сторон спрашивали лишь "Как ты?" - а Дровосек растерянно и смущённо вертел головой: да как обычно, первый раз, что ли? и что вы вообще тут делаете? - Ребят, - сказала Озма, с трудом ворочая языком, - зонтик нас всех не вытянет. Сами дойдёте, или прислать за вами Ойххо? - Дойдём! - хором заверили все трое. Разумеется, Озма сама спешила их оставить, чувствуя себя неловко в этой семейной идиллии. Им сейчас есть о чём поговорить и есть что рассказать друг другу. А она прилетит на их гостеприимный хутор и завалится спать. Как минимум, до их прихода. На самом деле, конечно, так и не завалится. Будет обсуждать со Страшилой варианты дальнейшего развития событий - а их окажется так много... Когда же Дровосек, нежно обнимая Нимми и Рикки, неторопливо вернётся домой, он станет долго и обстоятельно рассказывать всё, что успел узнать о Пришельцах от Ильсора, а Страшила просчитывать новые варианты с учётом открывшихся деталей, а Нимми поить Озму своим фирменным бодрящим чаем. Потом Озма всё-таки отрубится часов на двенадцать, даже не раздевшись. А едва продрав глаза, вручит Дровосеку на хранение зонтик, а Страшиле - свисток Рамины, поцелует Тотошку в холодный мокрый носик, обнимется с Нимми и умчится на Ойххо к Утёсу Гибели. За ответами или новыми вопросами - как уж получится. Но всё это будет потом.

Капрал Бефар: Ара-Окс (в оригинале Parrot-Ox) - отсылка к упоминавшемуся выше неофициальному продолжению (изданному фанфику) по Бауму Paradox in Oz by Edward Einhorn

Алена 25: Капрал, спасибо за фанфик. очень интерсно. Я только не очень поняла разговор Кау-рука и Лон_гора. Они, что, оба не любят Баан-ну. да? или Лон-гор и Кау-рука тоже не любит, да?

Капрал Бефар: Алена 25 пишет: Они, что, оба не любят Баан-ну. да? или Лон-гор и Кау-рука тоже не любит, да? Ну, за семнадцать лет полёта отношения в Золотом Квартете ещё те сложились, но в данном случае Лон-Гор как раз старается не дать волю личному и во всём разобраться, не делая поспешных выводов.

Капрал Бефар: Извилистой тропой Горная гряда, в которую ввинчивался Каббар, неустанно разгоняя воздух хвостом, поражала своей необъятностью. Аврал и не предполагал, что она может простираться так далеко вглубь. Впрочем, южные хребты Кругосветных гор оставались совершенно неизученными. От Розовой страны их отделяет дымящая Бездонная трещина - образовалась больше тысячи лет назад при извержении поглотившего столицу империи Могучего завоевателя Аграната огромного вулкана, кальдера которого спустя века станет Долиной марранов. Дальше к западу - лес Воюющих деревьев, за ним заповедные места Гуррикапа, покой которых до последних безумных дней никем не нарушался. Вот Голубую страну от Пустыни прикрывает относительно узкий массив, по крайней мере, в западном углу, который и Элли с дядей преодолели без особых трудностей, да и сами они с Энни и Железным Дровосеком не так уж долго блуждали подземными лабиринтами до города марранов, находящегося уже по ту строну. Не случайно, наверное, защиту именно этого участка от Большого мира Гингема усилила Чёрными камнями... хотя опять-таки никто не знает, сколько их всего и как далеко тянутся. Здесь же путешественники оказались среди сплошного нагромождения горных вершин. Зелёных лесистых склонов. Рассекающих их волнистые гребни отвесных каменных пластов. Стройных серебристых силуэтов за ближней грядой. Ни Волшебная страна, ни Великая пустыня за ними даже не домысливались. Норк как-то внезапно, но мягко завершил свой полёт, просто присев на пологий склон. - Вот, - сказал он, складывая крылья веером и выставив переднюю лапу в ложбину с другой стороны ущелья, - это Ваш ориентир. Острый коготь Каббара точно направлял взгляд мальчика туда, где над выглядывающим из ложбины дальним склоном уверенно торчал тонкий остроконечный столб. Спустившись на землю, Аврал первым делом навёл на него подзорную трубу. Башня формой очень напоминала ту знаменитую, с Балланагарских времён возвышающуюся осторонь дороги из жёлтого кирпича. Ниже и массивнее, явно не оболочка для винтовой лестницы, а с внутренними помещениями - но сужалась кверху под тем же почти незаметным углом. Никакой открытой площадки, под каменным конусом крыши угадываются балкончики по сторонам света с невысокими проёмами - но лёгкий навес над своей башней Пастория восстановил, несомненно, по старым образцам. Такой же заточенный графитный карандаш, протыкающий небо остриём. Вокруг в трубу можно разглядеть крыши более приземистых строений. - Здесь точно живут? Норк кивнул: - Точно. Эта Сторожевая Башня даже не крайняя в Линии. Но ближайшая на Вашем пути. Думаю, Люди Гор сами встретят Вас раньше, чем Вы до неё доберётесь. И договариваться с ними будете уже сами. Нам дальше нельзя. Это очень суровый Закон, принятый с тех пор, как наш народ пытался помешать Гингеме установить Чёрные Камни и был наполовину истреблён. Только Вы, пожалуйста, не подумайте, что я Свинья... - Не подумаю, - улыбнулся Аврал. - Вы нам и так очень помогли. Так что на свинью вы совсем не похожи. Впрочем, на каббаров из жевунских легенд он тоже не очень-то похож. Остаётся ожидать того же от дальней своей родни - загадочных "людей гор". Разбежавшись по склону, Каббар раскинул крылья и оторвался от земли. Вернулся, описав над путникам прощальный круг. Аврал помахал в ответ, куст - десятком ветвей одновременно. - Всё, - сказал ему мальчик, - хорошего понемногу. Дальше опять сами... Кустис послушно кивнул листвой - не очень радостно. Дно ущелья казалось не таким уж далёким, но чем ниже они спускались, тем запутанней становился прокладываемый Кустисом маршрут. Нагромождения валунов, неожиданно преграждающие удобные тропы, вызывали с каждым разом всё больше подозрений в своём рукотворном происхождении. И это тревожило, заставляя прислушиваться к каждому шороху. Впрочем, с таким бдительным спутником Аврал мог слегка расслабиться. И даже уйти в воспоминания - невесёлые, правда. Трудный спуск невольно будил в памяти их приключения в Подземье, поиски дороги на лесистом уступе, заботу о хромающей Люции. - Интересно, как там она сейчас, - размышлял он вслух. - Меня не оставляет ощущение, что мы её просто предали... В ответ Кустис неопределённо встряхивал ветвями - мол, что я могу сказать? Аврала этот его жест временами просто раздражал - и сейчас негативный эмоциональный всплеск оказался для куста настолько очевидным, что он поспешил уточнить свою мысль: а что мы тогда могли сделать? - Вот да, - согласился Аврал угрюмо. - Нас просто отправили наверх, даже мнения нашего не спросив, и порешали всё без нас. Нет, я Озму не осуждаю - она мыслила как политик, ей было важно сделать шаг навстречу рудокопам, а Люцию она и в глаза не видела... Но я-то фактически взял девчонку под свою защиту, понимаешь? И получается, что бросил её. Значит, об Ойххо мы позаботились, а о Люции... Решительный жест Кустиса - "ей ничего не угрожало" - не успокоил. Только подхлестнул: - Да хватит мне это повторять! Не верю я, что мир без солнца и полгода сна через месяц с обнулением памяти - это нормальная жизнь. Ты помнишь, как жадно и с каким восторгом слушала она мои рассказы о Верхнем мире? Помнил ли это Кустис или нет, но в памяти самого Аврала как живой стоял этот восхищённый взгляд широко распахнутых синих глаз. Было в нём нечто больше простого любопытства - казалось, он наполнен тоской по неведомым краям, мучительным узнаванием или припоминанием. Нет, она заслуживает лучшей жизни - да и не только она, все рудокопы, конечно. Засветло спуститься в ущелье так и не успели. Аврал раскатал и подвесил между деревьями свой гамак с тентом. При необходимости тот мог хитро сворачиваться в два слоя и служить тёплым спальником. До всепревращального полотнища, конечно, не дотягивает, но в походах показал себя незаменимой вещью и ни разу не подводил, выдерживая и ветры, и дожди. Но даже мерное покачивание в гамаке успокаивало на этот раз плохо, вместо сна продолжали лезть мысли о невыполненном долге перед Люцией. Конечно, он ещё три года назад обсуждал этот вопрос со Стеллой, и та его тоже утешала: ты сделал всё, что мог, и всё сделал правильно... Не то, чтобы он тогда надолго успокоился, но возвращаться с ней к этому разговору было как-то неловко. Стелла с малых лет была для него наставницей, а в глубине души - заменой матери, лицо которой с трудом вспоминалось сквозь туман. Теперь же она выглядела чуть ли не ровесницей - и то, что на самом деле ей, вероятно, не меньше тысячи лет, не делало ситуацию менее нелепой. Или дело тут не столько в её юной внешности, сколько наоборот - в том, что несмотря на неё, Аврал не мог поговорить со Стеллой на равных, как с другом. А снисходительное увещевание от неё уже выслушал и вполне за него признателен. Ну а Кустис его честно старается понять, только всё заканчивается широко разведенной развилкой - "как-то всё сложно у вас, людей"... Вот если бы можно было проговорить это с Энни! Как тогда - почти в такой же тесной палатке, через стенку, не видя друг друга, не стесняясь краснеющих ушей. Энни бы не подняла его на смех, но и не стала бы скрывать, сочтя его переживания глупыми. С ней было хорошо и удивительно. Она вообще удивительный человечек, и Аврал, только расставшись, осознал, как её недооценивал. Сон накатил неожиданно и сморил сразу. А уходил долго - с яркими лучами высокого солнца, золотящими еловые верхушки. Аврал особо не спешил - Кустису надо было набраться сил для продолжения пути. Двигаться теперь приходилось заметно медленнее, чем тогда, когда у него были синие листья, позволяющие питаться ночной темнотой. Для "картографической экспедиции" такой темп был в самый раз, но теперь, когда хотелось добраться к озеру как можно быстрее, он начинал огорчать. Зато в ущелье со свежими силами спустились быстро. Серебристая змейка реки, отчётливо просматривавшаяся со склона, скрылась в довольно густых лиственных зарослях, которые приходилось штурмовать напролом. Птичьи голоса звучали в высоких ветвях с нотками удивления, но на глаза путникам показываться никто не спешил. Речка, берущая начало в ближних горах, шумно рассекала чащу, отвоёвывая у неё просвет долины. Бурлила и пенилась по завалам камней, оставляя в стороне неглубокую кристально прозрачную заводь. По огромным скользким камням можно было, соблюдая осторожность, добраться до середины, до самого стремительного потока, где не только наполнить флягу проточной водой, но и попробовать наловить на перекате рыбов... в смысле, рыбы. Это красивое занятие в их походах охотно и бескорыстно брал на себя Кустис - и выслеживал рыбу издали, и хлестал ветвями, накалывая на шипы. С рыбалкой, однако, не сложилось. Внимание Кустиса привлекло совсем другое - а следом и Аврал увидел их. Поспешил принять как можно мирную и непринуждённую позу, приветливо и призывающе махая левой рукой, а правую демонстративно держа у пояса - ни в коем случае не кладя на кинжал, но ясно давая понять, что не замедлит выхватить его вторым. Он был уверен, что воины любого народа поймут совокупность этих знаков без затруднений. Тем более, потомки балланагарцев. Его расчёт оправдался. За спинами обоих всадников вскоре стал видны луки - но они к ним так и не притронулись. Предсказуемо ускорили шаг своих животных, затем, приблизившись настолько, чтобы рассмотреть странного парня, столь же предсказуемо замедлили. Поэтому и Аврал со своей стороны мог их рассмотреть. Верховые животные напоминали лам-викуний, водящихся в северных цепях Кругосветных гор, но намного крупнее и косматее. На всадниках тёмная долгополая одежда, распашная без ворота, с короткими широкими рукавами. Аврала особенно заинтересовали их головные уборы - круглые капюшоны, очень похожие формой на тот, который они нашли тогда с Энни, но с длинными концами, замотанными наподобие шарфа вокруг шеи (у одного закрыты даже рот и подбородок). Животные вошли в затон почти по колена, подняв веер брызг, и замерли. Всадники выжидающе глядели на Аврала. Тот молчал - первую реплику оставил хозяевам, а там уж как разговор пойдёт... - Ты кто, откуда? - подал наконец голос бородач в коричневом капюшоне. Голос оказался резким и немного визгливым. - Ты абрек? - Я Аврал. Носитель чёрного капюшона опустил шарф, под которым тоже обнаружилась густая борода: - Да хоть Карнавал! Ты с какого клана? Был он явно старшим - не по возрасту, а по положению, о чём свидетельствовали не только его одежда и оружие, но и то, как он их носил и как держался со спутником. Поэтому Аврал решил общаться преимущественно с ним. - Из клана Гилли-Киннов, - дал он честный и, по всей видимости, бесполезный ответ. Всадники переглянулись. - Это где такой? - сурово спросил Коричневый капюшон. Аврал махнул рукой на север: - Там, очень далеко. В северных горах. - Что ты врёшь? Нет на севере никаких гор! - возмутился всадник. - Вот там - ущелье Спящей Колдуньи, здесь - Дракучий лес. За ним - Дальняя равнина, куда перенесли Столицу, а затем и все долинники переселились. - Так ведь не кончается там ни мир, ни стезя моих предков. Дошли и дальше - до таких же гор, за которыми, как и здесь к югу - пески Пустыни, отделяющие от Большого мира, - спокойно ответил Аврал. - Тоже, значит, на месте не сиделось? - усмехнулся в усы Чёрный капюшон, снова рассматривая с головы до ног чужака, его необычный наряд. - Да правду ли ты говоришь? - Клянусь! - поднял Аврал руку к небу (будем надеяться, что сила клятв здесь работает и не забыта). - Чего бы мне врать? Мы же как раз в ваше селение и идём - просить приюта и разрешения продолжить путь по вашим краям... - "Мы"? - подозрительно переспросил Коричневый. Взгляд его упал на Кустиса, казавшегося обычным деревцом, выросшим среди камней посреди речного потока. Тот, ощутив агрессивную тревогу, вздрогнул. - Оно что, живое? Оно... из Леса?! - Да. Это мой побратим, - Аврал подчёркнуто обращался не к нему, а к старшему. - Лес его не принимает - нет, не подумайте, что за какой-то проступок. Просто он сильно обгорел при пожаре, и пришлось применить такие методы лечения, после которых деревья не захотели признать его своим... - Значит, он тоже абрек? - рассмеялся старший всадник. - И что нам с вами делать? - Взять в плен, и пусть твой отец решает, - предложил его спутник. - Ланем, помолчи, - сурово прикрикнул Чёрный капюшон, даже не повернув голову в его сторону. - С каких это пор Амдиро берут в плен гостей? - Вот именно! Зачем нас пленить, если мы и так просим взять нас с собой? - Разумно, - кивнул старший. - Тогда садись за мной. - Э-э, а это... оно ко мне, что ли? - снова возмутился Ланем, наблюдая, как Кустис вслед за Авралом, бодро направился к ним по камням. - Да, честь принять нашего гостя - изгнанника из Дракучего леса предоставляется тебе, - серьёзно ответил Чёрный капюшон. - Да оно... он мне всю спину шипами исцарапает! - Ничего подобного! - заверил Аврал. - Он очень аккуратный. Сёдла на животных, оказавшихся теми самыми неговорящими куреломами из жевунского фольклора, были рассчитаны на двух седоков и довольно удобны. Дорога верхом вдоль реки, журчащей на плёсах и ревущей на перекатах, стала лёгкой и приятной. Хотя старший, которого звали Ульган, неустанно забрасывал Аврала вопросами, они всё меньше напоминали допрос и всё больше - непринуждённую беседу, коротающую путь. - Значит, вас полурослики вытеснили не только из долины, но и с Дальней равнины? - подвёл Ланем итог его рассказу. - Какой балланагарский стыд... - Языком зря не болтай! - снова одёрнул его Ульган. - Порчуны, небось, тоже полурослики, а королева с ними ещё как считается. Ланем не сдавался: - Полурослики полуросликам рознь. Те действительно воины, не спорю. Их держава была, пожалуй, не слабее Балланагара, половиной мира правила.... - Вы говорите об империи Аграната? - догадался Аврал. Спутникам это имя ни о чём не говорило, но по описанию выходило похоже. Горная местность далеко на востоке, где находилась столица королевства Джинксия город Рагбад, называлась Ошметьем, потому что больше тысячи лет назад была отколота от остальной страны непроходимой пропастью в результате страшного пылающего огнём землетрясения. Через некоторое время начнёт своё наступление Дракучий лес, и путь на плоскость ошметьевцам будет отрезан. Вместо этого они начали расселяться на запад вдоль линии Кругосветных гор. Столетия спустя навстречу им с другого края Волшебной страны потянулась линия укреплённых поселений-паланок, с уходом балланагарцев из Голубой страны уже не охраняющих её границы с гор, а ставших самостоятельным государством Угабу. Встреча предсказуемо ознаменовалась кровавыми стычками, которые закончились взаимным признанием границ. Крепость на восточном краю Угабу стала столицей, где по примеру Джинксии круг глав всех кланов избрал королевскую династию. Страхбург, столица королевства Угабу, особенно заинтересовал Аврала. Он осторожно расспрашивал спутников, как выглядит этот город, но ни один из них там никогда не бывал. По общим же чертам вполне походил на то, что видели они с Энни - высокогорная крепость, врезанная в северный склон, присматривая не только за порчунами, как называли угабцы жителей Джинксии, но и за Лесом – "Пастухами деревьев". - Наши предки с ними тоже когда-то пытались воевать... безуспешно, - признался Ланем, осторожно поглядывая через плечо на Кустиса. - Да, - кивнул Ульган. - Можно сказать, по глупости. Немало наших бойцов деревья взяли в плен, и судьба их неизвестна. Но это, в принципе, мог быть и какой-нибудь из городов Джинксии, о которых всадники вообще ничего не могли сказать. Расстояние здесь мерили днями пути, и Авралу это не давало никаких зацепок: путь по петляющим горным тропам мог быть самым разным. Единственный аргумент в пользу того, что это был Страхбург - всё тот же найденный капюшон. Вернее, его большой размер. Так себе аргумент на самом деле, слабый. Хотя спутники и не слышали, чтобы кто-то из угабцев бывал вглуби Джинксии. Но они вообще мало о чём слышали. Даже толком не могли объяснить, насколько дружественные или враждебные отношения между Угабу и Джинксией - на случай, если Авралу с Кустисом всё-таки придётся переходить границу. "А оно нам надо? Где мы, а где Страхбург. На войну позовут - тогда узнаем". И судя по тому, что Ульган - старший сын главы клана, который должен бы быть информирован лучше других, в самой паланке Амдиро им тоже ничего вразумительного не узнать. За информацией и впрямь надо поближе к столице. Но это как раз не вопрос, главное, чтобы их туда пропустили... Куреломы резко сбавили шаг, когда дорога свернула от реки и пошла в гору. Аврал уже знал, что им предстоит узкий перевал, "бутылочное горлышко". Более удобный путь недавно был уничтожен оползнем, и это представляет серьёзную опасность. - Местность паршиво просматривается и с нашей башни, и с соседней, - объяснял Ульган. - У них неплохие шансы устроить засаду. "У них" - то есть у скудлеров, монструозных обитателей дальней Чёрной горы, которая действительно выделялась густотой и оттенком покрывающего её леса. Не их ли жевунские предания ошибочно именуют "каббарами"? По словам угабцев, они долгое время бились с этими варварами за контроль над ущельем, и хотя последние столетия черногорцы открыто не высовываются из своего леса, время от времени они нападают на слабо защищённые караваны и даже угоняют людей. - Бессмысленно не убивают, чего нет, того нет. Но выкуп требуют большой и за всех сразу. И времени дают впритык - кормить пленных не хотят. Да и сами живут впроголодь, судя по рассказам тех, кто там побывал. Куреломы послушно цокали подкованными копытами на крутом подъёме, даже там, где он превращался почти что в ступени. Утёс, покрытый скудной зеленью в проплешинах скал, выглядел неприветливо и неохотно поддавался упорству путников. Как-то сами собой стихли разговоры, в воздухе повисла тревожная сосредоточенность. Тёмные и неопределённые звуки, рождавшиеся в каменном мешке, тревожили не меньше, чем перевал, не просматриваемый с паланковых башен. То ли где-то внизу плескалась вода, то ли где-то совсем рядом протяжно и глухо заухала сова - в этих звуках не было ничего привычного и успокаивающего. Курелом Ульгана трясся мелкой нервной дрожью, и молчание становилось совершенно невыносимым. Но первым его нарушить Аврал, конечно, не мог. Пару раз приходилось останавливаться, чтобы очистить тропу от осыпавшихся камней или упавшего дерева. Через несколько часов пути они выбрались на небольшую седловину между высокими каменными зубцами, откуда открылся вид на дорогу внизу. - Вот, - наконец-то прорвал затянувшуюся немоту Ульган, - последний проблемный участок, где они могут напасть. Когда спустимся на дорогу, можно будет расслабиться. Ланем на это ничего не сказал, поскольку объяснение со всей очевидностью предназначалось не ему. Только хмыкнул скептично. А через сотню куреломьих шагов раздражённо заёрзал в седле: - Кто-то обещал, что он не будет царапаться... Аврал резко обернулся. Кустис из-за спины Ланема отчётливо сигнализировал "Опасность!" - Он что-то чувствует! Всадники недоверчиво переглянулись, но спешились, повели куреломов под уздцы, пристально глядя по сторонам. Ульган обнажил меч, Ланем держал лук наизготове. Авралу и Кустису велели оставаться в седле. - Во всяком случае, засаду вероятней ждать здесь, а не на узкой тропе, - размышлял вслух Ульган опять же больше для Аврала. - Они неповоротливы, берут силой, и драться над пропастью побаиваются, тем более, с всадниками. - Но будем надеяться, что нашему древесному гостю просто померещилось, - проворчал Ланем. И за первым же поворотом понял, что надежда не оправдалась. Завал каменных глыб перед спуском при иных обстоятельствах показался бы досадной случайностью. А оставайся все в сёдлах, вызвал бы замешательство у куреломов и седоков. Сейчас же ни один из факторов не сработал, и застать их врасплох не удалось. Что не помешало скудлерам атаковать. Двое из-за камней, двое сзади. Широким полукольцом прижали к скале. В первую секунду они действительно показались Авралу какими-то невиданными монстрами. Но когда замерли, поняв, что внезапного нападения не выйдет, он смог разглядеть их получше. Скорее всё же люди - на голову-две выше его спутников и гораздо шире в плечах, оливковая кожа, плоские, как у марранов, лица с покатыми лбами и сильно вздёрнутые носы, усиливающие своё сходство со свиными пятаками агрессивным похрюкивающим сопением. У каждого огромная дубинка в правой руке, меч (явно трофейный) в левой. Узкие глаза-щели ничего не выражали и потому выглядели зловеще. Впрочем, всё это отложилось в его сознании за долю секунды. Не зная, как заставить курелома опуститься на колени, он просто перебросил ногу через седло и спрыгнул с высоты, краем глаза отметив, что Кустис уже внизу на другом фланге. Дважды за последние два дня юноша готов был обнажить свой кинжал - и вот, всё-таки пришлось. Строго говоря, подарок своего учителя фехтования свистуна Эорла он называл кинжалом больше из скромности. Фактически это был полноценный короткий меч-махайра, он же кодати, с длиной клинка, соразмерной коренным жителям Волшебной страны. Но сейчас против гиганта с дубиной он и в самом деле выглядел несколько комично. - Их четверо, нас двое, - констатировал Ульган очевидное уже для всех. - Не наш расклад, конечно... - Нас тоже четверо, - перебил его Аврал. Тот взглянул на его оружие и кисло хмыкнул. - Нас двое, - подхватил Ланем. - С нами мальчишка-абрек и неведомая ежевичная хтонь из Дракучего леса. А выкуп потребуют за четверых. - Выкуп? - Аврал взвился, как от оплеухи. - Вы собираетесь сдаться без боя? - Нет, конечно, - поспешно ответил Ульган. - Тогда почему мы ждём, пока они атакуют нас первыми? У нападающего всегда преимущество! Выпалив эту сентенцию, Аврал не стал дожидаться ответа, а бросился на ближайшего к нему противника. Кустис почти одновременно с ним, секундой позже их примеру последовал Ульган, следом Ланем, качая головой. Со стороны это могло показаться отчаянным безумием, но Аврал прекрасно осознавал, что делает. Первый шаг оказался успешным - неожиданным выпадом гоблинов, или как их там, удалось привести в замешательство. Сейчас важно как минимум удержать этот напор. Возможно, если они не предполагали серьёзного сопротивления, то просто отступят. Хотя рассчитывать на это было бы глупо. В таком случае, цель - ранить их так, чтобы наверняка оставили без преследования. В какие места для этого лучше разить, Аврал знал чётко, а лишать противника жизни без крайней на то необходимости усвоенный им рыцарский кодекс считал недостойным. Держать здоровяка в состоянии растерянности ему вполне удавалось благодаря незнакомым тому фехтовальным приёмам и увёртливости. Дубина размашисто била в пустоту, меч в левой лапе лихорадочно стриг воздух, между тем как Аврал уже дважды нанёс ему ощутимые уколы. Пятился, всё дальше отходя от скалы и куреломов, всё сильнее размыкая так и не состоявшийся захват. Ещё успешней оттеснял своего соперника Кустис. Тот яростно бросался на загадочное чудо-юдо, больно хлещущее голый торс острыми шипами, но ухватить его было так же невозможно, как удержать воду растопыренными пальцами. Без синих листьев проницательность Кустиса в чужих мыслях заметно снизилась (прокол с Калико тому свидетельство), но черногорец был настолько неповоротлив, а его мысли примитивны и предсказуемы, что предугадывать его движения кусту не составляло никакого труда. Неплохо справлялся и Ульган, сцепившись с гигантом в ближнем бою. Ранил его в правое предплечье, отчего дубина в руке теперь подрагивала, сам получил ответку в плечо, но продолжал наступать, также заставляя соперника пятиться. Только Ланем застрял на месте, не отступая, но и не атакуя, лишь не подпуская скудлера близко к себе. Что, впрочем, тоже было не мало. Куреломы за спиной нервно трясли шеями. Противник Ульгана получил ещё одну рану, от которой громко заревел. Его товарищам этот вопль придал злости. Противник Аврала перешёл в наступление, и мальчик, удерживая позицию, сделал удачный выпад, нанеся ему глубокую рану в бедро. Тот схватился за неё двумя руками, выронив оружие, чем дал возможность Авралу молниеносно отобрать его меч и блокировать доступ к далеко отлетевшей дубине. Звон выбитого меча заставил его обернуться. Обезоруженный Ланем с трудом увернулся от удара дубиной и, споткнувшись, растянулся по земле. Скудлер и не собирался ждать, пока он встанет - занес дубину, на секунду замедлив, видимо, прикидывая, как и куда её обрушить, чтобы вырубить, но не насмерть. И обрушил бы, не отвлеки Аврал на себя внимание: - Эй, Пятачок! А ты вообще в курсе, что лежачего не бьют? Гигант, грозно похрюкивая, переключился на него... и тоже выронил дубину: Аврал ранил его в предплечье, сделав молниеносный выпад отбитым у прежнего соперника мечом в левой руке. Не то чтобы он такой уж амбидекстр, но удара слева скудлер явно не ожидал, а меч всё же длиннее родного кинжала в правой - как не воспользоваться такой возможностью? Внезапность снова дала преимущество, но черногорец быстро сориентировался. Прикинув, что из двух выбитых Авралом дубин чужая лежит ближе, метнулся к ней. Однако в эти же секунды меч Ульгана поразил его противника прямо в сердце. Скудлер с хрипом грохнулся навзничь, освобождая окровавленный клинок, и Ульган бросился на помощь Авралу. Оценив расклад сил, "Пятачок" вдруг пустился наутёк - а следом за ним его товарищ, бившийся с бешеным кустом. Раненный Авралом скудлер дёрнулся было в их сторону, но скорчился от боли и лишь проводил злобным взглядом. Зато Кустис некоторое время гнался за ними вдогонку, размахивая ветвями и умудряясь создавать шум преследования. Скудлеру удалось обломать и отсечь ему несколько веток, которые всё ещё судорожно шевелились на камнях. Выглядело жутковато, но кусту, похоже, не доставляло особых неудобств. В отличие от бледного Ульгана, который с трудом держался на ногах, зажимая рану. Поражённый им скудлер был мёртв, и оставшийся обречённо глядел на бездыханное тело, понимая, что скорее всего в ближайшие минуты присоединится к нему. - А в самом деле, до паланки он не дохромает, подохнет в дороге, - сказал Ланем. - Добить сразу? - Зачем? - возмутился Аврал. - Пусть камни с дороги уберёт и идёт себе куда хочет. Ланем вопросительно взглянул на Ульгана, который после секундного раздумья молча кивнул, морщась от боли. - Слышал? Выполняй, если хочешь жить, - прикрикнул Ланем на скудлера. Тот послушно поковылял к завалу, волоча раненную ногу. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) Аврал полез в свой рюкзак, пристёгнутый к седлу курелома. Кровоостанавливающий амулет Стеллы, целебный бальзам Нимми Эми... Со знанием дела обработал рану Ульгану, к которому на глазах начали возвращаться силы. - Ты не перестаёшь удивлять, Блестяшка! - восхищённо покачал он головой. - Ха! - в тон ему ответил Аврал. - Да я только начал... Он действительно ощущал себя на подъёме и куражился вовсю. Выигран по-настоящему тяжёлый бой, и недоверие к нему со стороны угабцев, кажется, осталось в прошлом. Даже подколка Ульгана насчёт самоцветов, которыми по болтунскому обычаю расшит его берет, прозвучала не просто по-доброму, а как среди своих. Они ведь и стали друг другу своими, скрепив боевое братство кровью. Ланем, правда, хмурится, но его досаду за то, что ударил в грязь лицом перед "мальчишкой-абреком", понять можно. Вот только этому мальчишке он теперь обязан жизнью и едва ли станет это отрицать. У скудлера между тем дела обстояли неважно. Бедро продолжало кровоточить, и глыбы давались с трудом. Под неодобрительным прищуром Ланема и тупым изумлением в узких глазах самого пленника Аврал смазал рану и ему. Процесс пошёл чуть веселее. Но с самыми большими камнями, которые скудлеры тащили сюда как минимум вдвоём, справиться всё равно не мог. Пришлось Авралу и Ланему пристраиваться рядом, а Ульгану, чьё состояние всё ещё не позволяло к ним присоединиться - прикидывать, как бы запрячь сюда куреломов. В конце концов с задачей успешно справились, основательно выбившись из сил. За завалом открылась тропа, стекающая в долину. Пленник стоял, опустив голову, в узких раскосых глазах робко вспыхивали искорки надежды. - Ну, чего стоишь? - сердито прикрикнул на него Ульган. - Тебе же сказано было - свободен! Скудлер, не веря своему счастью, сделал несколько неуверенных шагов. Ускорился, прихрамывая - бедро всё ещё отдавало болью при резких движениях. Оглядывался сперва через каждые пару шагов, затем всё реже и реже, стараясь скрыться из виду как можно быстрее, насколько позволяла рана. Ланем выхватил лук. Кустис возмущённо взметнул ветвями прямо перед ним. И не успел Аврал ничего сказать или как-то отреагировать, как Ульган крепко схватил Ланема кистью здоровой руки. - Ты чего? - вскинулся тот, вырываясь. - Амдиро держат данное слово... - Я как бы никакого слова никому не давал! Да и ты тоже. Это вот он давал - он уже Амдиро? - Он уже Амдиро, - эхом подтвердил Ульган. - Если ещё не формально, то по факту. Он тебе вообще-то жизнь спас и свободу! Ланем опустил голову и побрёл обратно за поворот. Проходя мимо трупа, со злостью пнул его сапогом. Ульган тяжело вздохнул и виновато глянул на Аврала. Тот пожал плечами: да ладно, все мы неидеальны, понимаю... Меч, отбитый Аралом у скудлера, лежал рядом. Ульган рассмотрел его, пытаясь понять, кому он мог раньше принадлежать. Но кроме тамги Амдиро на нём не было никаких знаков. - Эх, надо было этого допросить - а вдруг знает... Впрочем, так даже лучше. Голос его неожиданно стал торжественным и пафосным: - Аврал! Властью наследника главы клана Амдиро я свидетельствую, что ты достоин меча с нашим клеймом, возвращённого тобой в честном бою. Ланем, признаёшь ли ты, что Аврал спас тебе жизнь, а значит, имеет право войти в наш клан? - Признаю, - ответил тот без паузы, но и без особого энтузиазма. - Аврал, желаешь ли ты присоединиться к семье Амдиро? - Желаю! - Аврал тоже ответил не раздумывая. Путешествовать по здешним горам уж точно лучше будучи членом угабского клана, а не "абреком". - До решения твоего вопроса Советом Старейшин я принимаю тебя под свою личную протекцию. Ульган медленно поднял меч. Аврал преклонил правое колено. Ульган ударил его плашмя по плечу и вручил меч. Аврал поцеловал клинок. Ритуал балланагарской эпохи помнили в горах на противоположных концах Волшебной страны. Во всяком случае, судя по реакции, он сделал всё так, как ожидалось. - Поздравляю! - дружелюбно хлопнул его Ланем по плечу, когда юноша поднялся с колена. - Хотя бы теперь меч нормальный, как у мужика, а не кухонный ножик... - Для мужчины размер не главное, - срезал его Аврал грубоватой, но тоже международно понятной шуткой. И Ланему снова пришлось опустить взгляд. Ну да, с "кухонным ножиком" чужестранец проявил себя куда успешней, чем он с "нормальным" мечом. Да ещё и объяснил следом, что это подарок его учителя боевых искусств - и не просто подарок, а сертификат квалификации. Той самой блестяще подтверждённой в бою квалификации, благодаря которой ты жив и на свободе. Так что попридержи язык, Ланем, если ты, конечно, воин, а не гопота беспонтовая... Растянувший день никак не хотел заканчиваться. На дорогу спустились быстро и без приключений. Башня Амдиро теперь маячила у них перед глазами, но оставалась всё так же далёкой спустя два часа пути. От тряски в седле у Ульгана снова разболелась рана, и было решено остановиться на ночлег засветло у ближайшего родника. Конечно же, Авралу пришлось продемонстрировать с длинным мечом неведомые угабцам фехтовальные приёмы. Начиная с простого - того, чему учил Энни, что легко освоить. Мельница, косой удар, удар изнутри, железный бык. Встать в спарринг Ульган ещё не мог, а Ланем не горел желанием. Поэтому под конец просто показали с Кустисом защиту и контратаку уровня мастера, не особо впечатлив этим Ланема: - Танец, а не бой... - Это у тебя для такого танца партнёра не было, - снова окоротил его Ульган. - А вот если, не приведи Дорога, придётся драться не со скудлерами, а с порчунами... - Та ладно, задавим их количеством и размером! Иногда он всё-таки имеет значение, - проворчал Ланем. - Ага, как скудлеры сегодня нас задавили? Хотя и задавили бы, если б не эти, как ты говоришь, танцы... - А вот скажите, - вмешался Аврал в готовую разгореться перепалку, - вы пробовали с ними просто пообщаться? Хотя бы когда они приходили требовать выкуп? Я так понял, они не от хорошей жизни на вас нападают, а от отчаяния. Сами говорите, что живут впроголодь в своём лесу. Может, предложить им научиться у вас земледелию и скотоводству - а взамен пусть присягнут на дружбу. По-любому же лучше иметь под боком союзников, а не врагов, тем более, таких крепких... Честно говоря, он и сам в это не очень-то верил. Слишком долго глядел в щели глаз противника и не видел там... ничего. Ни ненависти, ни вражды, ни какого-либо проблеска отношения к себе как к личности, а не просто досадному препятствию на пути, которое надо устранить просто потому, что могу. А когда не смог - досада, но ни капли раскаяния. И ни капли признательности, когда его пощадили - лишь страх неопределённости, обманут или нет. Ещё и насмехаться, небось, будет, когда доберётся до своих: вот же дурачьё какое, отпустили! значит, слабаки и тупые, нечего их бояться... Не в первый раз, увы, сталкивается Аврал с подобной логикой. Что-то объяснять таким, к чему-то взывать бесполезно - не поймут. Биологически они действительно скорее всего люди, вот только с человеческим пониманием там гораздо хуже, чем у говорящих животных и самых странных чудиков Волшебной страны. Впечатление такое, что всё погашено тупыми инстинктами. И как бы не бесповоротно. И всё же... может быть, стоило бы попробовать? - Вот удивительные вы люди, - сплюнул Ланем в сторону от костра, разгоняющего сумерки. - Якшаетесь с полуросликами, скудлеров жалеете... Может быть, у вас и с птицами союз? - А как же! - усмехнулся Аврал и начал рассказывать о птичьей эстафете. Она внезапно не оставила равнодушным даже вечно скептичного Ланема, а Ульган и вовсе пришёл в восторг. - Нет, ты понял? - повторял он Ланему. - Это же какая эффективная связь по всей Линии, даже с самим Страхбургом? А мы всё по старинке, огни на башнях жжём... - Всё равно сами мы не можем на уровне клана ни с птицами договариваться, ни со скудлерами, - осадил Ланем его пыл. - Это ж сепаратизм называется. Внешней политикой занимается исключительно королева. - Ну так Аврал к ней как раз и направляется... Кислый напиток шеран из молока куреломиц бил в голову и развязывал языки. Но припав к бурдюку в очередной раз, Аврал просто отключился, погрузился в крепкий здоровый сон, бесследно снявший усталость безумного дня... Утром его разбудила тревожная суетливость спутников: - С чего это они нас решили встречать? - удивлялся Ланем. - А ты как думаешь? - насмешливо ответил Ульган. - Разглядели ещё с вечера, что нас четверо, и четвёртый какой-то... странный. А мы это или не мы - оттуда не понять. Аврал вскочил на ноги, продирая глаза. Со стороны паланки по горному склону действительно ползли четыре еле различимые точки. Полез в рюкзак за подзорной трубой, которую спутники увидели впервые. Они долго не могли понять, что смотреть в неё надо одним глазом, но когда смогли различить крошечных всадников, восторгам не было предела. - Вижу, ты был прав - удивлять ещё только начинаешь... Погнали им навстречу! Так и встретились на середине пути, при начале подъёма на склон. За шумным знакомством с Авралом, за сбивчивым и прерываемым недоверчиво-восторженным оханьем рассказом о вчерашней схватке, за шквалом встречных вопросом и расспросов вторая его половина, несмотря на подъём, пролетела незаметно, и на территорию паланки Аврал с Кустисом въехали как заправские почётные гости, с большим сопровождением. Ну, почти. Торжественность момента несколько подпортили флегматично возвращающиеся с пастбища куреломицы. Аврал уже убедился, что эти животные, хотя и не говорящие, довольно умны, поэтому ничего удивительного, что пасутся самостоятельно и доиться приходят вовремя, как по часам. Считая при этом, что дорога безраздельно принадлежит им - поэтому на всадников поглядывали недоумённо и презрительно, уступая дорогу с большой неохотой: что это тут вообще и зачем? Некоторые и вовсе уступать отказывались, приходилось обгонять и протискиваться. Так что эскорт в итоге получился ещё более представительным, но несколько комичным. Паланка, облепившая горный уступ, оказалась очень серьёзным укреплённым поселением. Круглые, как почти везде в Волшебной стране, дома из каменных глыб были практически оборонными башнями - широкие и, судя по окошкам, в три-четыре этажа, причём чем ближе к центру, тем реже попадались трёхэтажные. Плоские крыши с зубчатыми бордюрами позволяли при необходимости долго и успешно держать осаду. Сейчас же на многих из них виднелись угабцы, преимущественно пожилые мужчины и женщины, с интересом разглядывая чужеземца и живой куст и даже переговариваясь с всадниками. Крыши соседних домов были соединены висячими мостками, так что, кажется, можно было обойти всё поселение, не спустившись на землю - но при необходимости мостик отсекался двумя взмахами меча, превращая или отдельный дом, или изолированную от других группу в обороняющуюся крепость. Мостки проплывали над головами, с куреломьих спин не так уж высоко. Некоторые беззастенчиво рассматривали гостей прямо с них. Внизу же проезды были почти безлюдными. Только куры купались в дорожной пыли, да полуголые детишки застывали от изумления с вытаращенными глазёнками и пальцем во рту, да из ворот куреломников на первых этажах домов-башен провожали равнодушные взгляды животных. Но всё-таки Аврал чувствовал себя несколько неловко, и даже не сразу понял, в чём тут дело. Впервые он находился среди такого количества людей своего роста. До сих пор подсознательно ощущал себя "особенным", тянулся к таким же... Не потому ли, в частности, с такой нежностью вспоминает об Энни и Люции, а к воздыханиям крошки Рикки относится иронично? Сейчас же все удивлялись его появлению, его костюму, но не его росту, который воспринимался как должное - и это было необычно и волнительно. Сторожевая башня возвышалась в центре паланкового поселения на отдалении от жилых домов, образуя небольшую площадь. Но мостики с крыш тянулись и к ней: со стороны входа возвышался резной столб с треугольной площадкой на уровне середины третьего этажа, к двум сторонам которой спускались мостки от соседних домов, от третьей - ещё ниже, ко входу в башню. Сам же вход находился на уровне в полтора человеческих роста от земли, и кроме мостков к нему вело наклонное бревно с треугольными выбоинами-ступеньками, верхний конец которого прикреплён на шарнире к порогу. Отцепить оба трапа, повалить столб несколькими ударами топора - и даже если враг пробьётся на площадь, попасть в башню ему будет нелегко. - Подождём отца в Зале, думаю, он уже знает... - Да уже вся паланка знает, - хмыкнул Ланем. Сводчатое помещение, куда поднялись Аврал и Кустис, удивляло своим аскетизмом, несколько неожиданным для его высокого статуса. Разумеется, тот же дикий камень, что и снаружи, никакой штукатурки. По всей окружности стен тянулась двумя сплошными полукольцами скамьи, грубые, но крепкие - впрочем, устланные яркими разноцветными ковриками из куреломьей и овечьей шерсти. Огромный узкий гобелен висел над низким входом в башню. Сейчас его нижний край подвёрнут, опускается во время заседаний Совета Старейшин, но и оставшаяся часть привлекает внимание загадочными знаками, о значении которых расспрашивать, наверное, рановато, пока его не приняли в клан. Напротив же входа уходит в отверстие под каменным куполом лестница. В стороне дощатая ляда прикрывает люк на первый этаж, откуда нет ни входа, ни окон с улицы. - Темница, - объяснил Ланем, перехватив его взгляд. - Пока что пустует, - с улыбкой уточнил Ульган. Тем временем просвет на входе закрыла тень - и когда старый Кендалья протиснулся в зал и распрямился, Аврал не мог не отметить его сходство с сыном. И точно такой же взгляд, суровый, но проницательный. Начался новый круг долгих рассказов о себе и о стычке со скудлерами. К счастью, о стычке говорил больше Ульган, а Кендалья время от времени его перебивал, обращаясь с вопросами то к Авралу, то к Ланему. Через полтора часа беседы отпустил Ланема, затем сына, а Авралу с Кустисом предложил подняться по лестнице сквозь свод. Там, освещаемое такими же узкими оконцами-бойницами, обнаружилось куда более уютное помещение - полужилое, кулуары Совета Старейшин и комната отдыха дежурных на дозорной площадке. Аврал с интересом рассматривал необычную мебель - вписанные в изгиб стены низкие шкафы со спальными местами наверху, сундук между ними со спинкой и подлокотниками, служащий одновременно креслом и ступенью к лежанкам. Пол устлан коврами, с другой стороны от люка - лестница на следующий этаж. Здесь разговор был продолжен, но более непринуждённо и недолго. Аврал показал Кендалье подзорную трубу, подробно объяснил её устройство и принцип. Старик восхищённо цокал языком, прикидывая, смогут ли они сами сделать такую штуку. - Мне всё ясно, - сказал он наконец. - Завтра утром проведём Совет Старейшин, я буду ходатайствовать о принятии тебя в клан. До этого времени башню не покидайте. Твой куст сможет провести ночь без земли? - Думаю, да. - Но если что - на дозорной площадке есть песок, на случай пожара. И света там больше - ему, как я понимаю, он нужен. - Ой, а мне можно на площадку? Окрестности рассмотреть... - Можно, - впервые за всё время улыбнулся Кендалья. - Не считайте себя пленниками. Просто порядок есть порядок. - Понимаю. Аврал действительно первым делом поднялся с Кустисом наверх. Верхняя часть башни, над сводом зала Совета старейшин, простыми перекрытиями разбивалась на ярусы, соединённые лестницами. Лестницы шли с разных сторон, чтобы затруднить врагам, овладевшим нижними этажами, штурм следующих, увеличивая шансы продержаться, пока подоспеет помощь от соседей. Два яруса над комнатой отдыха служили кладовыми на случай такой осады, и в отличие от двух предыдущих, совсем не имели окон. А ещё выше располагалась дозорная площадка. На самом деле, просто ещё один этаж за толстыми стенами, но с четырьмя проёмами и балкончиками по сторонам света, которые Аврал разглядел в трубу ещё позавчера. Здесь всегда кто-то дежурил, поглядывая время от времени в каждую сторону - и нечаянные гости были на удивление дружелюбно встречены скучающим дозорным, радостно устроившим им небольшую экскурсию. Балкончики на поверку оказались тоже не совсем балкончиками, а хитроумным двухъярусным приспособлением. Вместо пола у них были лишь по две каменные балки, сейчас для удобства прикрытые по середине деревянными настилами, которые, однако, моментально могут быть сброшены вниз. Сквозь эти три отверстия с каждой стороны лучники, надёжно прикрытые балконными экранами, могли обстреливать осаждающих башню, причём четыре изогнутых балкона обеспечивали стрелам полную досягаемость по всей её окружности. А по балкам в это же время другим защитникам можно было выдвинуться ближе к неприятелю. В общем, всё здесь продумывалось веками и отточено до совершенства. Но башни, как узнал Аврал ещё в дороге, помимо дозорной и оборонной функции выполняли ёщё и сигнальную. Сейчас он мог изучить эту нехитрую систему вблизи. Пропитанные белой нефтью фитили вели к закладкам на самой вершине каменного купола и кольцу ниже неё. Если над конусом соседней башни вспыхнуло пламя, яркое в ночи и дымящее чёрным в дневное время, значит к ней немедленно надо отправлять бойцов первого резерва. Ежели ещё и корона под верхушкой загорелась, а твоя башня на Линии - тогда и сам вдобавок зажигай такой сигнал для соседей: это Страхбург объявил общую мобилизацию... В подзорную трубу Аврал внимательно и обстоятельно (всё равно делать нечего) изучил виды, открывающиеся с каждого из балконов. От паланки по склонам разбегались во все стороны деревеньки, хутора и биваки - недалеко, чтобы в случае опасности быстро вернуться под крыло. Хотя серьёзной опасности в этих краях не было уж несколько столетий. Южный склон покрывало огромное кукурузное поле, на дальнем краю которого активно разворачивалась жатва. Из домашних животных "с плоскости" здесь кроме кур прижились только овцы, дающие более тонкую шерсть, чем куреломы, и более жирное молоко, из которого делали сыр. Одна беда - в отличие от куреломов, сами не паслись, и отары приходилось гонять далеко в горы. Такое стадо лежало сейчас на соседнем безлесом склоне сгустившимся облаком, медленно сползая в долину. А у подножья башни на площади двое мальчишек перепасовывали ногами тяжёлый мяч. Но конечно, больше всего Аврала занимал пейзаж вдоль Линии. С западного балкончика интересно было отследить пройденный маршрут, кажущийся отсюда таким незначительным. Южнее в стороне высилась в туманной дымке башня соседнего клана. За нею, в необозримой дали - долина Гуррикапа, ещё дальше - Голубая страна. Вроде бы и далеко уже продвинулись, а всё равно в начале пути... Перешёл в сопровождении шаркающего кореньями Кустиса к противоположному проёму. Башня клана Деной на востоке выглядела совсем близкой. Снова вспомнилась нелепая мечта о волшебной трубе, способной перемещать к объекту, на который наведена. Пришлось вернуться к реальности, отследить отчасти петляющую среди гор, отчасти угадываемую в лесных зарослях дорогу. Нет, тут и за сутки не добраться. Да и рановато об этом думать - сейчас главное, чтобы его приняли в клан, что, безусловно, облегчит их дальнейшее странствие по королевству Угабу. Когда стемнело, в башню вернулся Кендалья, остался ночевать вместе с ними. Голова к голове на шкафах-лежанках они до глубокой ночи вели беседу. Старик совсем оттаял, и уже не устраивал ему допрос, а искренне интересовался жизнью в Волшебной стране, "на плоскости". Теперь и Аврал мог ему задать животрепещущие вопросы. Как и ожидалось, он оказался осведомлённей Ульгана. Во всяком случае, в Страхбурге бывал, и его описание угабской столицы укрепляло уверенность, что они тогда видели именно её. Но ни о какой дороге к мемориалу Гуррикапа (так Аврал, не вдаваясь в избыточные подробности, охарактеризовал цель своего пути) ничего не слыхал. Знал лишь, что он был поглощён Дракучим лесом ещё до времён расцвета империи Балланагар. С лесом, по его словам, клан Амдиро действительно имел в прошлом прямые столкновения. Более того, им пришлось переселиться на новое место, потому что прежнее их поселение было поглощено лесом. - То есть не самим Лесом, конечно, не тем... Они ведь как - если деревья оттуда войдут в обычный лес, он оживает, становится их частью. Ну и нас попросту смело со старого места после наших попыток проникнуть в Лес. Деревья пришли и остались, так и растут на руинах. Можно сходить и убедиться. И да, в плен тоже брали, я тебе могу назвать конкретные роды и имена, это не просто легенды. Потому и спутник твой у многих непременно вызовет вопросы. - Это я уже понял, - вздохнул Аврал. - Не переживай, прорвёмся. Если он изгнанник и нуждается в пристанище на пути... Кто сказал, что законы гостеприимства распространяются только на людей? - Да вот Ланем, похоже, так и считает... - Ланем может считать всё что угодно, - невозмутимо ответил Кендалья. - Их род второй в клане, несколько поколений кряду безуспешно пытается стать первым. Так что Ланем обижен на судьбу, кучкует вокруг себя всяких недовольных, интриги плести пытается. Ну, это такое - ветер воет, а курелом идёт... Утром старик бесцеремонно его растормошил: - Вставай, соня - Совет внизу уже собирается! В который раз за последние дни Авралу пришлось рассказывать свою историю, и теперь под прицелом десятка строгих взглядов в полном молчании, это было труднее всего. Но вскоре эстафету принял вызванный на Совет Ульган, затем Ланем, следом начались прения, долгие и нудные, так что Аврала стало клонить в сон. Очнулся оттого, что разговор как-то начал складываться не в его пользу. Кого-то смущал Кустис, кого-то - сама идея принять чужеземца в клан, чтобы тотчас отпустить в дальнейшее странствие. - Мы же его совсем не знаем. А вдруг куда-то встрянет и запятнает репутацию клана? - Пусть поживёт с нами хотя бы месяц, а тогда отправляется. Этот вариант Аврала совсем не устраивал. Он собрался было возразить, но его пока ни о чём не спрашивали. С места поднялся Кендалья: - Я за него поручаюсь! На этом споры и иссякли. Проголосовали единогласно. Авралу торжественно был вручён шарф-перевязь с сумкой, сплетённый из разноцветных шерстяных нитей в форме особого кланового узора. Теперь он мог изучить паланку не с башни, а вблизи и изнутри, не уставая восхищаться продуманностью планировки с фортификационной точки зрения. Даже сарай-овин, где сушились развешанные грозди кукурузных початков - на сваях, передней стороной уходящих глубоко на дно обрыва, где ревел седой поток, - мог при необходимости успешно служить и наблюдательным, и оборонным пунктом. Жилые полубоевые башни выстраивались вокруг каменных столбов и состояли из четырёх секторов, объединённых в мужскую и женскую половину, со своими внутренними лестницами каждая. Над куреломником, на втором этаже, дополнительно согреваемом теплом животных, жило старшее поколение с маленькими детьми, выше младшее, под крышей - кладовые. Трёхэтажные башни строились семьями младших сыновей и обрастали четвертым ярусом по мере необходимости, когда рождалась новая семья. Аврал побывал в нескольких домах, конечно, только на мужских половинах - и в семье Ульгана, и у других, не менее хлебосольных хозяев. Всюду уже ставшие привычными кресла-сундуки и шкафы-кровати, пёстрые ковры, по орнаменту которых к концу дня безошибочно научился определять, какие из них сотканы мастерицами Амдиро, а какие - приданое невест из других кланов. Всюду застольные песни (особенно после крепкого шерана), мелодичные и многоголосые, так удивительно похожие на те, которые жили в памяти Аврала с глубокого детства. Любопытство женского пола, впрочем, тоже не осталось обделённым. Ближе к вечеру, долгие молодёжные посиделки на крышах, те же рассказы в двадцатый раз, демонстрация упражнений с мечом. Девчонки не сводили с него восторженных взглядов, таких знакомых и совершенно одинаковых во всех уголках Волшебной страны. Парни, перехватывая их, хмурились. К чести Аврала, он не давал им повода хмуриться сильнее, а тем более, начать выяснять отношения. Он старался больше слушать, чем говорить, впитывал, как губка, все сведения о приютившем его клане Амдиро и королевстве Угабу в целом. Пожалуй, он уже достаточно ориентировался в его жизни, обычаях и истории, чтобы уверенно продолжить путь. Можно отпрашиваться. Отпрашиваться не пришлось. Поздним вечером Кендалья вызвал их с Ульганом. - Доходят слухи, что Ланем сеет смуту. Мол, как-то очень легко ты справился со скудлерами. И о засаде знал заранее, якобы куст почувствовал. И добить раненого не разрешил, и вбрасывал мысли о том, чтобы договориться с ними, заключить союз... Подозревает, что ты можешь быть с ними заодно и втереться к нам в доверие. - Вот же... гадина! - вырвалось у Аврала от возмущения страшное ругательство, за которое как-то в детстве получил нагоняй от Стеллы. Судя по всему, у Кендальи сомнений насчёт обоснованности таких подозрений не возникло. Уже хорошо. Но оставлять этого так нельзя. - Да я на поединок его вызову! При всех. И пусть каждый, наблюдая его, сделает вывод, мог ли я побороть скудлера... - Не горячись! - отрезал старик приказным тоном. - Вызвать его на поединок ты имеешь полное право. Только здесь проступок для более высокой инстанции, чем суд чести. Такие очевидно безосновательные обвинения, тем более, в адрес того, кому обязан жизнью... И главное - если действительно есть какие-то сомнения, он был обязан поделиться ими утром на Совете, а не шептаться по углам. Ну и, учитывая протекцию Ульгана и моё поручительство, это выглядит выпадом уже не столько в твой, сколько в наш адрес. Очередными играми престолов. Так что я обязан дать этому делу самый серьёзный ход. Вот только разбирательство грозит затянуться надолго, и тебя как свидетеля и сторону конфликта до его окончания точно никуда не отпустят. - Так что же мне делать? - опустил голову Аврал. Кендалья оставил его без ответа. - Ульган, ты, надеюсь, достаточно отдохнул после дозора? Рана не болит? - А какое это имеет значение, отец? - пожал тот плечами. - Это правильный ответ. Вопросы, которые надо порешать с Деноем, не срочные, но и откладывать их особого смысла не вижу. Значит, выдвигаетесь вдвоём на рассвете, без лишнего шума. И да прямится вам Дорога.

Капрал Бефар: Буду, пожалуй, указывать отсылки не только к фанфикам / неофициальным продолжениям или / и объектам авторского права, но и ко всем "изумрудным" авторам, кроме указанных в шапке. Название Рагбад (в русском переводе Оборвандия) - из книги Р.Томпсон "Grampa in Oz". Там это, правда, не столица баумовской Джинксии, а отдельное королевство по соседству. Расшифровывать аллюзию на "Трёх мушкетёров" и прочие пасхалки считаю всё же идиотизмом не собираюсь ))

Капрал Бефар: Скованные одной цепью К чести Кау-Рука, он довольно быстро понял масштабы проблемы. Своей собственной. Исчезновение генерала Баан-Ну и возникновение вокруг долины силового барьера, безусловно, взбудоражило всех избранников Тайного лагеря. Неизвестность и перемены всегда пугают - особенно тех, кто хорохорится, пытаясь это отрицать, чтобы разогреть выбросом адреналина скованные леденящим страхом конечности. Выход из привычной накатанной колеи не по душе никому, хотя понимание привычного для разных менвитов может заметно отличаться (впрочем, на борту "Неуловимой" народ армейский, так что спектр возможного разброда ограничен строгими рамками Уставов). Рано или поздно те, от кого это зависит, проложат новый курс, идущие в авангарде накатают колею, Стая, перестроившись по ветру за Вожаком, продолжит полёт. Зона комфорта будет восстановлена. Временные трудности хороши тем, что временны, о них приятно будет вспоминать, когда окажутся далеко позади, а сейчас с ними есть кому разбираться. Но что если разбираться приходится - впервые в жизни! - не кому-то, а тебе? За всю свою армейскую карьеру, начиная с кадетского корпуса, перехватившего заботу о нём прямиком у родителей, Кау-Рук строго держался на вторых ролях - за шаг от сферы личной ответственности. Именно положение первого ведомого давало ему чаемую свободу внутри системы, поэтому он ревностно её оберегал: ретивым служакам не хватало интеллекта, чтобы подвинуть его с этого места, умных же он пропускал вперёд, в флагманы. Такой расклад сил устраивал всех - и его, и окружение - на всех карьерных ступенях, куда как-то сама собой, без особых усилий и интриг, выносила его Система. В этой узкой и дискомфортной для истинных прирождённых офицеров нише вечного зама он мог позволить себе оставаться собой. Играть в оппозицию в меру допустимого (каковую меру всегда чувствовал отлично и тонко), привычно кривить губы в презрительной усмешке в адрес Системы - и продолжать ненапряжно плыть по её течению. Это давало ему дополнительные приятные бонусы. К громогласью официальной идеологии и программных лозунгов Гван-Ло, неизменных со времён Пира - о цивилизационном бремени Избранников и глобализме менвитского мира на двух континентах - все, разумеется, относились со здравой иронией и скептицизмом. По крайней мере, все в среде старших офицеров и руководителей среднего звена: дослужиться до соответственных орденов без изрядной толики здравомыслия и цинизма попросту невозможно. Особенно с тех пор, как отшумели войны, и армия уже которое поколение выполняет функции жандармерии и надзора. Так-то понятно, что раз оно продолжает работать на интеграцию Большой Стаи, то и пусть будет - не хуже и любой другой идеологии, а без идеологии Большой Стаи не бывает. Но каждый держал это своё понимание при себе, максимум в пределах семьи и неформального круга друзей, не вынося в рабочий коллектив. Существуют же определённые, хотя и никем не писанные рамки и табу! Однако для Кау-Рука их словно и не существовало. Скользящими по тончайшей грани намёками, понятными всем, но не доходящими полшага до сферы интересов Первого отдела, он позволял себе то, чего не позволяли другие, зарабатывая себе тем самым репутацию крайне непростого, загадочного и даже опасного офицера. Ходили всевозможные нелепые слухи о его связях и родстве - вплоть до того, что он морганатический племянник самого Гван-Ло! Они не то чтобы тешили его самолюбие, но веселили, как ребёнка. Кау-Рук прекрасно отдавал себе отчёт, что куда распространённей должны быть сплетни о нём как провокаторе-осведомителе Первого отдела, но это его нисколько не беспокоило. Если бы ему в лицо высказывали подобные подозрения, следовало бы возмутиться и требовать ответа за свои слова, а так... В конце концов, он был достаточно умён, чтобы понимать и то, что ненапряжная его карьера едва ли обошлась без содействия Первого отдела или хотя бы молчаливого его согласия. Системе зачем-то нужны были такие, как он, и именно на вторых ролях. И если их интересы совпадают без каких бы то ни было обязательств с его стороны и попыток вербовки - почему бы и нет? Разумеется, всё это не способствовало появлению у Кау-Рука друзей - но он был слишком глубоким интровертом, чтобы в них нуждаться. И вот сейчас, когда вечно второму приходится становиться первым, подхватывая обезглавленную Стаю, перед ним словно в лучах рассвета из горной ложбины прояснялась его проблема и подлинные причины той линии поведения, которую он ведёт всю свою достаточно уже долгую жизнь. Нельзя сказать, что новая реальность застала его врасплох. В конце концов, он столкнулся с ней гораздо раньше других - буквально столкнулся, лобовым стеклом геликоптера о невидимый купол. И когда вводил в курс дела притихший в изумлении Тайный Лагерь, у него уже была тщательно расписанная программа действий для всех и для каждого. Помимо и без того очевидного ремонта раскуроченных геликоптеров под началом Мон-Со. В этом даже не было ничего сложного: понятно, что надо прежде всего бросить все силы на изучение природы этого таинственного поля и способов его деактивации. А уж сформировать рабочие группы и определить цели и обязанности каждой - стандартная задача Координатора. Только вот отладив бесперебойное функционирование Ранавира и минимизировав возможную панику практически до нуля, Кау-Рук не ощутил ни удовлетворения, ни приятной усталости от отлично выполненной работы. Лишь полная опустошённость, за которой после непродолжительного самокопания нетрудно было распознать экзистенциальный страх пустоты. Пустоты, распахивающейся вместо спины Вожака, в которую так комфортно кидаться язвительными репликами, находясь под её прикрытием. Вот и всё. Можно сезонами и годами обманывать самого себя, убеждая, что не желаешь становиться первым, чтобы не терять свободы. Но достаточно было по-настоящему, без страховки ощутить бремя самостоятельности и полной ответственности, оказаться во главе Стаи, чтобы понять: нет, просто не можешь. Не в состоянии. Горькая правда заключается в том, что ты так и не вырос, остался наивным и дезориентированным в жизни ребёнком, которому нельзя без внешней опоры. Тот самый "мальчик, не желающий взрослеть" из известной каждому менвитскому школьнику жутенькой сказки Лан-Лю, мощного воспитательного мотиватора ненавидеть детство и спешить поскорее с ним расстаться. С Кау-Руком так и не сработал по-настоящему - может быть потому, что с его интеллектом было легко казаться взрослым в чужих и своих глазах. А пресловутая "свобода", которой он так дорожит - не более чем замороженный возрастной бунт против Системы вечного подростка в коротких штанишках, бунт ради бунта без всякого позитивного содержания. Нет, ну правда - взрослый человек или смиряется с жизненными обстоятельствами, или пытается подстроить их под себя по мере своих реалистично оцениваемых сил. А не бравирует их неприятием, напуская на себя загадочный вид. Подобно неожиданно сложившейся головоломке (Кау-Рук был любителем подобных забав) мнимый хаос его характера и поступков оказывался подчинён закономерности, обусловленной единственным фактором: он попросту замёрз в детстве, увяз в нём - всерьёз и навсегда. Сниженный инстинкт размножения, способствовавший его армейской карьере и отбору на борт "Неуловимой"? Да полноте, нет у него никакой гиполибидемии - есть панический страх перед тем, чтобы сделать девушке предложение, да и просто перестать скрывать свои чувства. Который, в свою очередь - защитная реакция от психологической неготовности стать супругом и отцом, лидером хотя бы в семейной ячейке. И нежелания оказаться подкаблучником, с другой стороны. Диссидентский интерес к запретной теме истории и культуры арзаков? Да просто ему всегда было подсознательно важно убедиться в надуманности общепринятого сравнения социальной беспомощности рабочих единиц и детей, одного из главных педагогических стимулов для юных избранников стремиться к взрослению. Литература из спецхрана убеждала в несостоятельности официального пропагандистского мифа об извечном арзакском младенчестве, абсолютной неспособности к независимому существованию, оберегая тем самым самолюбие Кау-Рука от обидных параллелей. А почему, собственно, эти параллели для него столь оскорбительны? Да, иррациональная неприязнь Кау-Рука к арзакам тоже получала теперь простое объяснение. Нет, с аристократической брезгливостью Баан-Ну ничего общего. Просто, во-первых, уродство и эффект "зловещей долины" - типично детские страхи. А во-вторых, Кау-Рук подсознательно избегал общения с рабочими единицами, потому что оно актуализировало тяготящий его инфантильную ментальность статус социально ответственного, "господина", как формулировали сами арзаки. И можно сколько угодно рисоваться, внушая себе, что ему претит сама идея "господства" над разумными, пусть и социально ущербными существами - от характерно ребяческой выходки усесться в великанское кресло, забравшись по спинам арзаков, это его не удержало, и не щемило ничего. Задело, когда начали обсуждать лётчики – а это ведь тоже чисто детская реакция и вспыльчивость... В общем, самоанализ оказался столь же несложным, сколь и неутешительным: решения для выявленной проблемы не существовало. Оставалось идти на поклон к Лон-Гору. Нет, отнюдь не делиться сделанными выводами - принудить себя к подобной исповеди для Кау-Рука было так же невозможно, как просто взять и изменить свой характер. Но восстановить его душевное равновесие на ближайшие пару дней Доктор наверняка в силах. А большего ему и не надо. Лон-Гор с порога ординаторской определил суть жалобы штурмана и соответствующий ей сценарий общения. Звеня стеклянными дверцами шкафа, извлёк с нижней полки, из-за матового стекла, бутыль с подозрительно мутной жидкостью. - Что это? - настороженно спросил Кау-Рук, вдохнув запах спирта, перебитый чем-то терпким и горьковатым. - Настойка ургуя? - Ага. Не волнуйся - абсолютно безвредно. Зато тонизирует и успокаивает очень эффективно. Ты ведь за этим пришёл? - Не без того, - кивнул штурман. - Выматывают, знаешь ли, все эти аномалии... и пропажа генерала тоже. - Понимаю, - Лон Гор привычным движением наполнил две стопки вровень до краёв, не пролив ни капли. - Одним глотком и не нюхая. Да, гадость. Но полезная - относительно и в меру, конечно. Как вариант, могу Гелли позвать с уколами, но сомневаюсь, что это приятней. Кау-Рук резким рывком опрокинул в себя огненную влагу - и поплыл. С усилием собирая мысли в точку, вгрызся в протянутую Доктором половину фруктовой пастилки. Главное - не развязать язык и не сболтнуть лишнего. Не хватало ещё поддаться мифическому "менвитскому гипнозу". Хотя тревога на сердце действительно отступила - или просто затаилась? - Тебе надо научиться отпускать свои проблемы, - сквозь туман в голове говорил Лон-Гор, расправившись с содержимым своей стопки. - Извини уж, что так, без обиняков - после семнадцати ЭБО... в смысле, лет вместе на борту я не очень-то нуждаюсь в словах, чтобы понять твоё состояние. - Кто же спорит? - Кау-Рук осторожно ворочал языком, ещё не восстановившим чувствительность. - Вот только сомневаюсь, что когда ты на борту фактически возглавлял нашу ячейку, отвечая за микроклимат в ней, то так уж прям отпускал проблемы вместо того, чтобы решать... Лон-Гор широко улыбнулся: - Я просто давно научился не брать на себя лишних проблем. Если ходовая часть "Неуловимой" и её курс лежали на тебе - с чего бы им меня волновать, правда? - Допустим, - нехотя согласился Кау-Рук. - Вот и тебя должно волновать то, что входит в сферу твоей компетенции. Чёткое и в срок выполнение личным составом поставленной задачи по изучению выявленной аномалии, говоря языком отчётов. А тебе не даёт покоя само существование аномалии, потому что не вписывается в прежнюю картину мира. Я прав? - Приблизительно. - Это не ответ, ну да ладно. И я прекрасно понимаю причины твоей дезориентированности. Сам через это прошёл, когда стал главврачом. Научиться отделять то, что действительно является твоими проблемами и отпускать то, что ими быть не должно - задача, которая неизбежно встаёт перед каждым лидером. Пока над тобой начальство, круг твоих проблем определяет оно... - А когда впереди распахивается бездна... - Вот именно, - взгляд Лон-Гора пробежал от бутылки к пустым стопкам и далее к растерзанной обёртке от пастилки. - Гелли! Медсестра бесшумно выросла у стола, совсем рядом с Кау-Руком, вызвав у того обычный дискомфорт от арзакского присутствия на расстоянии ближе вытянутой руки. Женский разрез золотисто-ореховых раскосых глаз - с заметным наклоном к переносице - на скуластом лице с сильно выдвинутым подбородком. Маленький рот с плотно сжатыми толстыми губами, короткие волнистые волосы... По арзакским понятиям, наверное, должна считаться красивой. - Там в холодильнике что-то оставалось... организуй... Гелли молча кивнула и, не дождавшись новых распоряжений, столь же бесшумно удалилась. Кау-Рук зачем-то проводил её взглядом. Орра, а это зелье и впрямь нехило бьёт по мозгам. Вторую стопку придётся принять, раз уж арзачку погнали за закуской, но не больше. Оценивать внешность рабочих единиц - по меньшей мере, как-то странно. Хотя с другой стороны, почему бы и нет? Не люди они, что ли? - Бездна, Штурман - это редкий шанс понять и оценить свои внутренние резервы. Не каждому судьба его даёт, и унывать на этот счёт просто неразумно... - Слушай, Док, а ты меня вообще... уважаешь? - резко перебил его Кау-Рук. - К чему столь странный вопрос? - Да к тому, что я, как мне кажется, не очень похож на пацана, которого легко купить на проповедь позитивного мышления. И пришёл я к тебе действительно как к человеку, знающему и понимающему мой характер. Кайф от лидерства - это не моё. - Угу, "вечно второй"... - Пусть так. Да, мне нужна опора. Прикрывающая спина, если хочешь. Ты же вот не отрицаешь, что фактически в полёте неформально возглавлял наш экипаж... По бледному лицу Лон-Гора расплылась ехидная улыбка: - Слышал бы это генерал! - Да, его долго пришлось бы успокаивать... А Мон-Со в ответ на эти слова просто пожал бы удивлённо плечами. Но мы-то двое знаем, что это так. Ты успешно страховал Баан-Ну. Я просто прошу тебя о том же - и хочу быть уверен, что могу рассчитывать на твою помощь... После нескольких импульсов молчания Лон-Гор покачал головой: - Моё милое летнее дитя, - начал он, и Кау-Рука от такого обращения бросило в холод. Подколки насчёт "летнего" от "зимних" обычное дело, но "дитя"... Неужели он его считал - да ещё раньше, чем сам Кау-Рук? Ещё в полёте? Баан-Ну в такой ситуации поспешил бы схлопнуть глаза, но штурман слишком много читал вне своей профессиональной сферы, чтобы иметь более адекватные представления о возможностях диагностики по радужке. А вот схлопыванием себя бы точно выдал. Нет, просто сильней расфокусируем и без того наверняка мутный взгляд... Тут ещё Гелли пришла, молочка... в смысле, тарелку с нарезкой принесла, спасительница. Спишем внезапную зажатость на её появление. Дождавшись, пока арзачка уйдёт (то ли чтобы не смущать Кау-Рука, то ли и в самом деле не для лишних ушей разговор), Лон-Гор развил свою мысль: - Пойми: управлять "из-за ширмы" можно только теми, кто этого не осознаёт. И более того - яростно этому противится. Желательно с истерикой, как Баан-Ну. Вот вспомни себя в паре с Мон-Со - а лучше, когда ты сам был дублёром. Как это бывает, когда перехватываешь управление кораблём? Кау-Рук поморщился, подбирая слова. - Да нельзя даже сказать, что дублёр самостоятельно его перехватывает. Когда ты в когезии, а лидер в отключке... оно просто само втягивает себя на его место. - Вот и здесь тот же принцип, - удовлетворённо кивнул Лон-Гор. - Только немного наоборот. Чтобы манипулировать лидером, тот должен ощущать себя полностью самостоятельным и единолично управляющим ситуацией. По-другому это не работает. А ты такой приходишь: "Док, отманипулируй меня!" - Не отманипулируй, а подстрахуй... - Не суть. У тебя не та базовая установка, чтобы таким подстрахуем воспользоваться. Помочь, посоветовать - это завсегда пожалуйста. А "вести" тебя из-за ширмы, как генерала в полёте... ты для этого чересчур умён и наблюдателен. Резким движением придвинул полную стопку. Нет, он его точно не уважает и недооценивает! Так дёшево - пытаться начать ему внушать на фоне заявленного якобы нежелания это делать. С Кау-Руком, которого не вводят в должный резонанс горрау-патриотические речёвки политинформаций, такое не прокатит, должен же понимать... Понимает. Потому и спешит закрепить в мозгу свой тезис глотком адского пойла. Координатор прокрутил в памяти реплики разговора, выстроил его вектор. Лон-Гор сходу сформулировал смысл его невысказанной просьбы с медицинской прямотой и цинизмом. "Отманипулируй"... Но явно рассчитывал, что Кау-Рук станет это отрицать. А зачем? Пока что мы сломали его сценарий и держим мяч. Вот на этой мысли можно и выпить. Зная на сей раз, чего ожидать, Кау-Рук успешно подавил новый спазм тошноты. Лениво потянулся к закуске, не особо различая, что берёт. Как ни странно, ядрёная настойка прояснила мозги. Если это была подсказка, он её принял. Если просто способ вежливо отшить - что ж, тем более, будем действовать самостоятельно. Неприятно, когда тобой управляют вслепую, а главное, когда ты не можешь быть уверен, управляют ли вообще - но в конце концов, не очередная ли это детская придурь? От него требуют взрослых поступков - он на них способен. - Ладно, я тебя услышал, - координатор многозначительно перевернул стопку кверху дном. - На этом мой визит как пациента будем считать завершённым. Теперь я к тебе в качестве исполняющего обязанности командарма. - Внимательно слушаю, - серьёзным тоном ответил Лон-Гор, отодвигая тарелку, чтобы не мешала деловой обстановке. - Исследование силового барьера вокруг Ранавира - это одна сторона проблемы, и она успешно решается. Загадки рептилоидов и прочих радиоуправляемых роботов оставим на потом, когда сможем через него пробиться. Но остаётся актуальной тайна исчезновения Баан-Ну с персональным геликоптером. В свете всех открывшихся обстоятельств выглядит очень похоже на похищение. Опять же, разбитая стена в кабинете... - Записка точно его рукой написана? - быстро спросил Лон-Гор, чтобы не дать собеседнику уйти в "начальственный" монолог. - Да, экспертиза подтвердила. Но это ни о чём не говорит: могли заставить написать под гипнозом. И никаких намёков в таком состоянии он бы не сделал. Теперь мы воочию убедились в высоком уровне беллиорских технологий, поэтому ожидать можно всего. - Тогда получается, - снова перебил его доктор, - что загипнотизирован генерал был ещё раньше? Раз уж объявил ночные испытания для прикрытия своего геликоптера... - Может быть и так. А могли просто воспользоваться ими для похищения. Как вообще с точки зрения официальной медицины, такой гипноз возможен? - Не знаю, - откровенно сказал Лон-Гор. - Как известно, на Матушке гипноз существует только в арзакской мифологии. Это снова прозвучало с каким-то недобрым подтекстом. Кау-Руку сложно было отделаться от ощущения, что доктор знает о нём слишком много - причём входящего явно не во врачебную компетенцию. - В любом случае, - продолжал он, тщательно маскируя своё замешательство, - эту... железячку нам подсунули тоже специально. Допрос Мон-Со и Лау-Квана показал, что они чисты от подозрений. Погром на аэродроме, демонстративный побег Железячки, чтобы мы уткнулись в барьер, выросший там, где его только что не было... - Как-то мало во всём этом смысла, - начал было Лон-Гор, но Кау-Рук перебил его надменно-командирским тоном: - А ты в состоянии просчитать логику инопланетян? Или, ближе к твоей специальности, понять их ксенопсихологию? - Увы... - То-то и оно. Это не к своим с приёмчиками хитрыми подкатывать... Но похищение - всего лишь одна из версий. И я пока не вижу оснований считать её основной, не отработав по другим. В прошлый раз у нас как-то не сложился разговор о медицинском досье генерала, - Кау-Рук жестом остановил доктора, пытавшегося вставить слово, - и я вполне признаю вашу правоту в той ситуации. Но сейчас, когда на меня легли обязанности командарма, приходится к нему вернуться на новом уровне. Полномочия требовать эти данные у меня теперь есть. - Так точно, - Лон-Гор поднялся из-за стола, подхватывая бутылку. - Я спрячу? Кау-Рук не счёл нужным как-то отреагировать на вопрос. - Видите ли, Штурман, - начал Лон-Гор, демонстративным позвякиванием дверцы стараясь снизить градус официальности, - состояние Баан-Ну в последние дни перед исчезновением действительно вызывало тревогу. Он находился в маятниковой нестабильности между гипоманиакальной и субдепрессивной стадиями. Это... - Я знаю, что это такое, - ещё грубее, чем в прошлый раз, перебил его Кау-Рук. - И знаю также, что её затягивание чревато плохо предсказуемыми последствиями. - Именно, - вздохнул доктор. - Но генерал нашёл какой-то способ искусственно её поддерживать. И обосновывал это необходимостью оперативно перестроить Стаю под новые обстоятельства, которые тоже могут оказаться... непредсказуемыми. Я держал ситуацию под контролем... - Но не удержал? - ядовито уточнил Кау-Рук. - То есть получается, Баан-Ну мог просто сорваться? - Не исключено. Но для более-менее уверенных выводов мне не хватает данных. Для начала хотя бы понять, как он стимулировал это состояние... - Очень плохо, Доктор, - молвил Кау-Рук, кривя тонкие губы в снисходительной ухмылке, - что вы до сих пор не смогли сделать эти выводы. Значит, их придётся делать мне - когда я получу на руки имеющиеся данные. - Да, конечно. Гелли! - снова гаркнул Лон-Гор, поспешно отворачиваясь в сторону сестринского бокса, чтобы координатор не разглядел ненароком радостных искорок в его взгляде. Растормошить Кау-Рука до самостоятельных действий и удовольствия от них ему, похоже, удалось. А придётся ли манипулировать им "из-за ширмы" - там будет видно... И не мог предположить Кау-Рук даже в кошмарном сне, что бразды негласного управления им и всем Тайным лагерем находятся совсем в другом месте. В данный момент - на знакомой нам кухне, в хозяйстве Морни, где проходит очередной совет глав арзакского подполья. - Мы упускаем благоприятную возможность для восстания, - угрюмо говорила повар-лингвист. - Можно сказать, уже упустили. Кау-Рук успешно втягивается в роль Вожака, менвиты недолго оставались обезглавленными... - Да они вроде бы и не оставались, как-то сразу сориентировались, нет? - пожал плечами Ланат. Морни не стала ему ничего растолковывать. Углубляться в детали, которых не замечал радист, означало сильнее всё для него запутать. А она сейчас ставила противоположную задачу. Неформальный лидер колеблющихся ("болота", как называла их про себя Морни) сейчас был жизненно важен для перелома между фракциями "Онходау" и "Ранвишей" - разумеется, в пользу последних. В том, что Ильсор после этого не пойдёт против большинства, Морни была уверена. Слишком хорошо его знала. - Благоприятная возможность, - Ильсор саркастично повторил эти слова с интонацией оппонентки, - была бы в том случае, если бы подполье не шифровалось так усердно по твоему настоянию и открылось надёжным горцам с первых же дней на Беллиоре. - Во-первых, в их надёжности следовало тщательно удостовериться. Семь раз отмерь, один отрежь. А на борту было трудно делать окончательные выводы. Во-вторых, по твоему настоянию мы эти три дня после исчезновения Баан-Ну и появления купола, потратили на агитацию тех, кого считаем надёжными. Хотя смысла в этом я по-прежнему не вижу: оружие и полномочия всё равно могут быть доверены только старым и проверенным членам подполья - надеюсь, ни у кого из присутствующих нет на этот счёт альтернативного мнения? Морни всегда старалась избегать демагогических приёмов, особенно не любила рассусоливать всем понятное. Но сейчас важно было очередной раз проговорить это всё для Ланата, склоняя его к навязываемому решению. Со словом она работала как профессионал высокого класса, выжимая тот максимум выразительности, где она начинает казаться убедительностью. Поэтому Ильсор решил не следовать её примеру, не пытаться переиграть в её родной стихии. В конце концов, уверенность не бывает многословной, а Ланат достаточно умён, чтобы понимать разницу между внушением и призывом к самостоятельным выводам - и здесь выбранная Морни тактика начинает выглядеть проигрышно. - И теперь мы хотим знать, - Лингвист лихо заговорила от имени Ланата, а тот, опешив от такой наглости, и не возражал, - что ты планируешь делать дальше? Агитировать ненадёжных, увеличивая риск разоблачения? Я категорически против! - Я тоже, - подхватил радист. - Вроде бы я и не предлагал такого, - резко ответил Ильсор. - К чему эта дешёвая демагогия? Морни поморщилась от справедливого упрёка: - Тогда что ты предлагаешь? Ждать, пока выйдут на связь твои друзья-беллиорцы? Мне они не внушают особого доверия. Ты-то сам уверен, что исчезновение генерала - не их рук дело? - Железный Дровосек утверждал, что нет. С чего бы ему врать? Они просто наблюдали и делали выводы. А поставить защиту было с их стороны вполне логично - особенно после того, как я подтвердил агрессивные намерения избранников... - И что, этот невидимый барьер действительно настолько непроницаем? - скептично уточнила Морни. - Вер-Ту самостоятельно не сможет додуматься, как его отключить? Ильсор искренне рассмеялся: - Скажешь тоже! Он неплохо разбирается в матчасти - ну, для менвита неплохо, - но как экспериментатор полный ноль. Без меня никакого сдвига там не будет. А я пока что и сам в понимании природы этого поля слабо продвинулся... - Неужели беллиорцы настолько опередили нас технологически? - Ланата этот вопрос, признаться, интересовал сильнее, чем вечный конфликт стратегий Ильсора и Морни, из-за которого - это уже очевидно! - восстание в Ранавире снова будет отложено на неопределённый срок. - Взять даже саму маскировку с орбиты этой зоны посреди бутафории парового века... - Генерал называет её Особой Зоной, - улыбнулся Ильсор. - Так и обозначает в своей рукописи (той, новой) - ОЗ... - А рукопись он, кстати, с собой забрал? - перебила Морни. - Да, конечно. Обе рукописи, вместе с портфелем. Да не было там ничего интересного. А насчёт технологий и прогресса... Тут всё непросто. Это защитное поле ставит меня в тупик тем, что оно будто отменяет известные нам физические законы, вплоть до квантовых. Вернее, перекрывает какими-то новыми, которых я пока не могу понять. Когда я пытался говорить о них с Железным Дровосеком, семантическая сеть здешнего чудо-языка не могла подобрать для них более адекватного соответствия, чем "магия". Но с ними как-то связаны все здешние странности - маскируемая местность, замок из руин, самообучающий язык и говорящие на нём животные... Видимо, пока мы на Рамерии создавали технику, беллиорцы открывали недоступные нам тайны природы. Их цивилизация пошла по другому пути развития, который нам трудно понять даже в первом приближении... - Но ты сказал "слабо продвинулся". Значит, какой-то прогресс в понимании всё-таки есть? Слабо, но продвинулся? - Кажется, да. Если моя гипотеза подтвердится... Но мы же собрались здесь не для обсуждения актуальных научных вопросов? Барьер может быть снят только самими беллиорцами: даже если я выясню, как это можно сделать, делиться своими выводами ни с Вер-Ту, ни с Кау-Руком как-то не собираюсь. Соответственно, на неопределённое время остаёмся без связи с Рамерией и без всякого понятия, что там происходит. - И трудно сказать, хорошо это или плохо, - хмыкнул Ланат. - Главное, брать власть теперь приходится без оглядки на то, что там происходит, - Морни начала аккуратно гнуть свою линию. Но Ильсор не уступал: - Само собой. Но также и без излишней спешки. Спрашиваешь, что я планирую на ближайшее время? Интегрировать в подполье наших новых сторонников. Возможно, высматривать новых среди тех, кого считаем "ненадёжными". Оттачивать план восстания до совершенства, предусмотрев любой форсмажор. Время пока что работает на нас, и торопиться некуда. Чем плотнее мы сработаемся в расширенном составе, тем больше шансов на бескровный ход восстания... Морни многозначительно переглянулась с радистом. - Ну конечно, этот твой пунктик, чтобы как можно меньше крови... и не только нашей, да? - Не только, - невозмутимо подтвердил Ильсор. - Бессмысленного кровопролития среди избранников я тоже не хочу. Но за жизнь каждого горца я как Друг Народа несу личную ответственность перед всем народом. А значит, пока я здесь, восстание не начнётся раньше, чем риск наших потерь будет гарантированно снижен до предельного минимума. Повариха опустила взгляд. Она ошиблась в расчётах. Звание Друга Народа требовало от Ильсора несвойственной ему обычно бескомпромиссности, ради которой он готов будет пойти даже против абсолютного большинства членов подполья. Просто потому, что подполье на Беллиоре - всего лишь малая часть всей горской нации, за которую он теперь отвечает перед собственной совестью. И если уж сказал это вслух при свидетеле - значит, никогда не сойдёт с положенного для себя рубежа. Она и в самом деле слишком хорошо его знала. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) * * * Лесистый склон облысел как-то очень быстро, и первую половину дня дорога шла по каменистой пустыне. Местами ровной настолько, что куреломы могли разгоняться до приличной скорости, местами уходя в горный серпантин, с резкими поворотами и перепадами высоты, и Ульган хмурился, поглядывая на положение солнца. На узких тропах время от времени приходилось спешиваться и убирать камни с пути. Впрочем, это давало возможность нормально поболтать, а не перебрасываться краткими репликами в седле. И оба путника охотно ею пользовались. Лишь Кустис тосковал - укорениться на этих остановках было решительно негде. Ближе к полудню сделали привал в тени нависшей скалы. Из приседельной сумки Ульган достал плотно замотанный в полотенце круглый пирог, сохранивший тепло после того, как был вынут до рассвета из печи. Угабскую выпечку из кукурузно-ячменной муки на той же закваске, которой вскисают шеран, Аврал уже успел по достоинству оценить, но с "дорожными" пирогами, они же "хлебальники", сталкивался впервые. Под срезанной верхней коркой открылась начинка - полужидкое и вполне ещё горячее варево из разных овощей с ароматными пряностями. Его следовало черпать, как ложками, ломтями толстых стенок, к чему путешественники и приступили с превеликим удовольствием. Кустис тем временем сумел отыскать в скале глубокую трещину, в которую ввинтился с разбега корневищами и, судя по блаженному виду, дотянулся до почвы. Одни лишь куреломы бродили печально в поисках травы между камнями. Один от безысходности сунул было морду к листикам Кустиса, но отхватив по ней предупредительный удар веткой, впредь не делал подобных поползновений. Умная скотинка, Аврал порой даже подозревал, что они говорящие, просто притворяются. По идее, если здесь есть неразумные травоядные, значит, хищники должны водиться. Ему вчера рассказывали о здешних волках и барсах, но никто их сам не видел. А по словам Кендальи, во время войны Гуррикапа с Арахной была массовая миграция местных говорящих животных вглубь Волшебной страны. Конечно, это всё на уровне слухов и легенд, но "на плоскости" об этой войне вообще никто не помнит, кроме "Войска Ориона", да и те всё переврали. А тут старик даже о существовании мемориала в курсе. И есть надежда, что чем ближе к Страхбургу, тем народ осведомлённей... - Противный этот участок пути, - сказал Ульган, когда от пирога не осталось ни крошки - одна лишь приятная сытость в желудках, с которой так лениво карабкаться обратно в седло. - У нас поэтому и гости так редки: на западе скудлеры, на востоке скалы... - А дальше между паланками дорога лучше? - любопытство Аврала было совсем не праздным. - Где мне довелось бывать - да. А как там ближе к столице, не знаю. В общем, надо быстрее отсюда выбираться. Отдыхать будем уже по-нормальному, когда сможем развести костёр и куреломам будет где попастись... Но пришлось ещё немало поизнывать от зноя под палящим солнцем и успеть снова проголодаться, прежде чем добраться до густой тенистой рощи. У первого на пути родника расположились на обещанный "нормальный" привал. И пока запах из бурлящего котелка становился всё соблазнительней, Ульган продолжал восполнять пробелы Аврала в угабской культуре – на этот раз, обучать комплекту традиционных настольно-дорожных игр. Такие длинные пеналы с крышкой, разделённой тонкими рейками на три линии по десять квадратов в каждой, Аврал уже видел в каждом амдирском доме на полке у входа мужской половины. Знал также, что они служат не только календарями, где положение плоской фишки светлой стороной вверх днём и тёмной ночью указывает на текущую дату в месяце, а высокие цилиндры и похожие на крыши угабских башен конусы - на запланированные, выполненные и невыполненные задачи, но и игровым полем для популярных интеллектуальных забав. Это его сразу заинтересовало: преемственность с балланагарскими дисками-змейками была очевидна, пусть за прошедшие столетия календарь деградировал до простого обозначения месяца из трёх декад, да и правила игры явно упростились. Но расспросить подробности как-то не представилось случая, зато теперь, коротая время на привале, Аврал получил возможность освоить её на практике. Цилиндров и конусов в пенале оказалось по двенадцать штук, а вот плоских двусторонних фишек всего три. Для игры на тридцатиклеточном поле, именуемой "Разъезд", они служили простым генератором ходов: количество светлых сторон при броске означало число клеток, на которое игрок мог передвинуть любую из своих фишек на поле - цилиндров или конусов, чем играет - вперёд, а если это невозможно из-за их комбинации вперёд по ходу и на соседней линии, то назад. При всех трёх тёмных в свой "дом" выставляется новая фишка. Слово "свой" здесь не случайно: хотя игра действительно унаследовала от балланагарских "змеек" цель провести все свои фишки по дорожке раньше соперника с возможностью выбивать свои и чужие на соседний виток спирали (в данном случае - участок дороги с двумя разворотами), была и существенная разница. Как следует из названия, вместо догонялок здесь встречное движение соперников, придающее игре совсем другую динамику. Выбивание всех фишек - на соседнюю линию ("ущелье за хребтом") по ходу своего движения, то бишь ближе к цели для своих и дальше для соперника. Для него, конечно же, есть ограничения: мало того, что поле в соседнем "ущелье" должно быть свободным, ещё и далеко не всякую группу соседних фишек можно разбивать. От маркированных полей прототипа здесь остались лишь четыре кружка в среднем "ущелье", которые на календаре обозначают дни ежемесячных праздников и общественных работ. Называются, как нетрудно догадаться, "башнями", выбивать из них нельзя, а покинуть можно только на количество ходов, определённое для каждой из них. В общем, игру нельзя было назвать совсем уж скучной, но Авралу она не понравилась. Слишком уж много зависело здесь от случая и везения, а возможностей переломить неудачный расклад себе на пользу куда меньше, чем в Озмином "Празднике угощения". В жизни так не бывает - а игра ведь должна моделировать жизнь, не так ли? Зато игра "Скрам", поле для которой оказалось на другой стороне пенала, скрытой от глаз на календарных полках, его просто восхитила. Здесь тоже было три ряда клеток - девять в центральном и в крайних по восемь, причём смещённых по отношению к центральному на пол-ячейки. В свободных углах вырезаны тамги клана Амдиро и родовые. На поле расставляются все двадцать четыре фишки, разными способами для "длинного" и "короткого" варианта игры. Первый и более древний, именуемый "Схватка змеев" заинтересовал Аврала названием, отнюдь не случайным: исходная расстановка цилиндров и конусов действительно напоминала изогнутых змеев, готовых броситься друг на друга, и это отсылало уже не столько к балланагарским "змейкам", сколько напрямую к пряжке Арахны. Хоть и слабый, но аргумент в пользу Озминой гипотезы об их связи. Второй, "Схватка в долине", отличался расстановкой фишек среднего ряда: конусы и цилиндры не противостояли сплошными цепями по обе стороны центральной клетки, куда перед началом игры вставлялась ребром двусторонняя фишка, а чередовались через один, что разнообразило и ускоряло дебют. По словам Ульгана, этот вариант придумал Джо Риан, рыцарь Прыгающей жабы, всего двести лет назад. А вот двусторонняя фишка здесь нужна была только для розыгрыша первого хода. Вся игра основана на умении и на способности просчитывать дальнейшие ходы, в которые не вмешивается никакой случай, а только интеллект соперника. Фишки могли ходить на один шаг на свободную клетку по горизонтали и диагоналям, переходя на соседний ряд, то есть каждая в шести направлениях для среднего ряда и четырёх для крайних. А ещё были обязаны вместо хода срубать, перепрыгивая, соседнюю фишку соперника, за которой на горизонтали или по диагонали появлялась свободная ячейка. Или несколько таких фишек подряд. Срубленные убирались с поля, свободных клеток становилось всё больше, а с ними и свободы для манёвров. Проигрывал тот, кто терял все фишки или не мог сделать ход. В "Схватку" они в основном и рубились час кряду. Аврал, разобравшись с принципом, наловчился раз за разом выигрывать, Ульган расстраивался, как мальчишка, стремился отыграться и подозревал Кустиса в том, что он подсказывает Авралу ходы. Наконец с сожалением сказал, что пора сворачиваться: - Надо засветло добраться до гостевой хижины. Остаток дороги был куда приятней, чем в первую половину дня, хотя томительные изгибы горной тропы, напоминающие игровую трассу "Разъезда", к вечеру снова дали о себе знать. Аврал, отвлекаясь от мыслей о Мече, до которого было ещё так далеко, а на пути слишком много не зависящих от него неопределённостей, рассуждал о правилах "Скрама". На последней стадии, когда свободного поля становилось много, а фишек мало, темп и напряжённость игры могут несколько провисать, если оба игрока не будут стремиться атаковать друг друга. Как заставить их это сделать? Он перебирал в уме правила "Праздника угощения", которые можно было бы сюда приспособить, и довольно быстро нашёл решение. Оставшееся время до обещанной хижины изнывал от нетерпения испробовать придуманные правила на практике. Плоские фишки здесь всё-таки понадобятся - и вовсе не для привнесения элемента случайности! Хижина оказалась довольно уютным домиком, предназначенным специально для таких переходов. Здесь даже был запас дров - правда, его полагалось пополнить, пока разгорается очаг и закипает вода. Но с Кустисом сухостой был найден в два счёта, и времени до густых сумерек, чтобы освоить игру Аврала, осталось немало. - Вот, - сказал он, расставляя цилиндры и конусы как для "Схватки змеев", но с пока пустующими крайними ячейками среднего ряда, - тёмная сторона за конусы, светлая за цилиндры, как при жеребьёвке... Две незадействованные в классических вариантах "Скрама" плоские фишки легли нужными сторонами среди соответствующих им фигур. - А в чём смысл? - недоверчиво спросил Ульган. - Они дальнобойные! Когда их освободят из "домов", смогут ходить по горизонталям на любое количество свободных клеток. И рубить тоже с любого расстояния - но останавливаться только на следующей ячейке за срубленной, как и обычные... - А рубить тоже обязательно? - Ульгана начали озарять проблески понимания. - Да! То есть чужую дамку можно заманить под удар. Но срубленная дамка не снимается с поля, а что? - Аврал наглядно продемонстрировал ответ на оставшейся плоской фишке, которую мусолил в руке перед тем как бросить жребий первого хода. - Переворачивается и играет за срубившего? Это же радикально меняет расстановку сил! - А то! - довольно кивнул Аврал. - Поехали? Игра с реверсивным дамками действительно протекала необычно и заставляла игроков мыслить совсем по-другому. Ульган восхищённо щёлкал языком: - Куда там рыцарю Джо Риану - он просто отдыхает... Это гениально, Блестяшка! - Ты опять? - насупился Аврал. - Да ладно, я же так... по-братски. - Вот и пусть это братское прозвище не пойдёт восточней этой хижины, и в Деное его никто не услышит, хорошо? - Замётано. Да его теперь и не поймёт никто. Расшитый самоцветами берет Аврала, плохо приспособленный для горных ветров, и в самом деле покоился на дне его рюкзака. В подаренном ушастом капюшоне он выглядел заправским угабцем. Ну, почти. А в Деной, покинув хижину с рассветом, прибыли до полудня... и попали прямиком на чью-то свадьбу! Затеряться в толпе празднующих, впрочем, не удалось - Аврал в угабском кафтане с клановой перевязью Амдиро, за четыре дня довольно неплохо освоив местные обычаи, мог бы и не привлечь внимания, но Кустис... Впрочем, юношу это не печалило. Окунуться в праздничную атмосферу было интересно и познавательно, но куда полезней разузнать у гостей со стороны невесты, из дальней восточной паланки, о Страхбурге и столичных новостях. Тут его, однако, настигло разочарование. Гости действительно забросали его всякой информацией, однако такой противоречивой, что было решительно непонятно, чему тут можно верить. У них и о скудлерах-то были самые фантастические представления: на полном серьёзе полагали, что те имеют по лицу спереди и сзади, чёрного и белого цвета с жёлтыми и лиловыми волосами! А ведь к Чернолесью их паланка поближе будет, чем к Страхбургу. Конечно, и связь со столицей чаще, но слухи оттуда к ним доходили всё равно странные: - В столице и на южном склоне теперь растут удивительные деревья. Их плоды похожи на пироги-хлебальники - очистил от кожуры, и можно есть. С самой разной начинкой. А на других растёт готовая одежда... - И что же вам до сих пор не завезли саженцы этих чудо-деревьев? - скептично усмехался Аврал. - Ты что! Её Величество Анна Такдалия строжайше их охраняет, даже рвать самим плоды запрещено под страхом смерти. Да и не приживутся они, наверное. Это же придворный колдун их выращивает. Он, говорят, рассорился с королём Джинксии и сбежал в Страхбург. - Не знаю, не знаю... Впрочем, у нас на плоскости есть такой город Лисоград, где в своё время король Пастория насадил кроличьи деревья с мясным вкусом плодов. И они действительно нигде больше не приживаются. Три года назад дочь Пастории правительница Озма - могущественная фея, между прочим! - вернула рассудок лисьему королю Тонконюху, потерявшему его в сизом тумане. И в благодарность он разрешил ей в порядке исключения посадить дерево в Изумрудном городе. Но все черенки засыхали. - Вот видишь! - Да, но лисицы хотя бы плодами с соседями торгуют. А вы эти королевские фрукты видели? - Пироги - нет. Их до нас не довезти, портятся и черствеют. А вот одежду я лично видел не раз. На ощупь обычная ткань, но по фактуре похоже на листья с прожилками. И пошито из разноцветных лоскутов, вернее, длинных таких полосок... - О, так может быть, на деревьях полоски растут, а не готовая одежда? - предположил Аврал, вопросительно поглядывая на Кустиса. - В это я ещё могу поверить. - Ну, возможно. Причём говорят, что без колдуна они даже в Рагбаде перестают плодоносить, потому-то между их королём и королевой Анной теперь такие напряжённые отношения. Войной дело попахивает! Ульган между тем, покрутившись для порядка на пиру в той мере, какую требует обычай, долго решал затем со старейшинами и главой клана какие-то деловые вопросы. А когда закончил, начал собираться в обратный путь. - Заночую в хижине, а к следующему вечеру буду дома. - Ну что ж, удачи... брат, - сказал Аврал с чувством искренней благодарности за все эти дни. - Спасибо. И да, курелома отец тебе оставляет. - Что, серьёзно? - Ага! Сказал, при условии, что ты достаточно освоишься в седле. Но ты освоился, так что... Ещё и свой пенал-календарь сунул ему в сумку на клановой перевязи почти насильно: - Бери, не выделывайся. Во-первых, здесь знаки не только Амдиро, но и нашего рода, может пригодиться. А во-вторых, ты своей "Схваткой" с дамками любого к себе расположишь! В последнем Аврал надеялся убедиться уже завтра в пути. Он успел выяснить, кто из гостей планирует возвращаться следующим утром, и напроситься к ним в компанию, куда был принят вполне радушно. Свадьба тем времени достигала стадии разгара, на которой начинала утомлять. Шеран был очень уж крепок и по-настоящему пьянил, заплетая язык, слишком усердствовать в здешних танцах Аврал пока что не рисковал, боясь показаться неуклюжим и смешным, девушки вокруг как на подбор такие милые и приветливые, а взгляды их искристых чёрных глаз снова вгоняют в краску. У некоторых так и вовсе оценивающие, примеряют его как потенциального жениха. И да, ему это приятно, и Бездна подери, рост действительно играет здесь свою роль... Аврал чувствовал себя предателем по отношению к Энни и Люции, которые начали вдруг терять в его глазах часть своей уникальности, пусть малую и третьестепенную. А ещё на Кустиса денойцы поглядывали не столько любопытно, сколько настороженно, и это не нравилось ни кусту, ни Авралу. То ли стычки с лесом Воюющих деревьев у них были более жёсткими, то ли у амдирцев память о них уступила место актуальным столкновениям со скудлерами, а здесь оставалась по-прежнему острой. В общем, ощущения были не самые комфортные, а главное, манила дорога, хотелось как можно скорее попасть в Страхбург и дальше, к озеру. Пока не стемнело, поднялись с Кустисом на местную башню. Она действительно была выше амдирской, а кроме того, построена на скале в полтора человеческих роста, словно вырастая из неё. Внутри те же шесть ярусов, но каждый как минимум на два-три локтя выше. И панорама с балкончиков-бойниц открывалась тоже обширней. Безбрежное море с навеки застывшими высокими гребнями - зелёными вблизи, иссиня-чёрными со слепящей пеной заснеженных вершин на подходе, седыми в дальней дымке. Извилистые речушки блестели серебром, сползая по склонам в долину. Соседних башен здесь было не две, а три. Далеко на западе - ставшая родной не только по законам гор, но и по внутреннему ощущению амдирская. В подзорную трубу легко разглядеть, как пока ещё в самом начале пути спешит Ульган добраться к гостевой хижине до темноты. С юга, совсем рядом - ещё одна, на уступе склона, прямо за которым начинается лес Воюющих деревьев. Форпост былых войн. А на востоке - их следующая цель. Ближе амдирской, даже невооружённым глазом видна её особенность: четыре балкончика объединены снаружи в сплошную круговую галерею. И дорога к ней полегче, как и обещал Ульган. Спутники планируют добраться завтра за световой день, переночевать и на рассвете двинуться дальше. Аврала это устраивает. Они с Кустисом бродят по горам почти неделю. В королевстве Угабу восемнадцать паланковых башен, из них на Линии двенадцать, денойская всего четвёртая с запада. Очень медленно! А с другой стороны, он успешно адаптируется к непростому и суровому угабскому обществу, обзавёлся компанией на несколько ближайших переездов. Дальше посмотрим по обстоятельствам. У них теперь даже свой курелом есть. Одиноких праздношатаек угабцы не очень жалуют, но член клана Амдиро - это уже не "абрек", земляки везде отыщутся. А лучше всего, как советовал Ульган, у каждого кланового главы заручаться каким-нибудь посланием для соседей. Предварительно, конечно, заинтересовав - если не "Схваткой" с дамками, так устройством подзорной трубы, как Кендалью... да в рюкзаке у него ещё много чего любопытного для них отыщется. - Прорвёмся, думаешь? - спросил он Кустиса, отрывая взгляд от окуляра. Тот уверенно взмахнул ветвями: а какие основания сомневаться? * * * Ильсор, казалось бы, упрочил свои позиции в глухом противостоянии с Морни. Но после того "совета трёх глав" вечно колеблющийся и прислушивающийся к другим Ланат начал вдруг гнуть собственную линию. Дескать, надо выяснить, что происходит на Рамерии, получить, наконец, недостающую лиограмму. Для этого, понятное дело, необходимо вернуться на орбиту. Под началом менвитов или самим, взяв власть в свои руки. Оптимальней, конечно, второй вариант, потому что неизвестно, как отреагируют там на все беллиорские аномалии, особенно на исчезновение Баан-Ну, если он так и не вернётся. И будут ли после этого такие удобные условия для восстания, как сейчас. Все попытки Ильсора объяснить нелогичность и слабые места этого плана были безуспешны. Хорошо хоть купол продолжал уверенно стоять на его пути. - А поле действительно удержит "Неуловимую" на стартовой скорости? - без особой надежды интересовался Ланат. - Несомненно, - ответил Ильсор и с мстительным удовольствием начал грузить его формулами и расчётами. На этом разговор и закончился. А проблема осталась. Хотя, если разобраться, не такая уж и проблема. Всё равно отключить поле он не может, хотя и удалось добиться с ним некоторого взаимодействия. Разве что сами беллиорцы уберут - и это было бы теперь совсем некстати. Ильсор на всякий случай - вдруг разведчики всё-таки остались в долине и продолжают за ними наблюдать? - несколько раз подробно объяснял ситуацию в пустоту вслух на беллиорском языке. Но осталось ощущение, что именно "в пустоту". Приходилось уповать на то, что купол не снимут раньше, чем они будут готовы организовать восстание с минимальным риском потерь. А Вер-Ту настойчиво требовал результатов. Ильсор бесстрастно выслушивал его разносы с опущенной головой, и эта невозмутимое рабское спокойствие, которое казалось совершенно искренним, раздражало инженера ещё сильнее. Он принадлежал к породе добродушных менвитов, способных снисходить до задушевных бесед с рабочими единицами. А ещё исповедовал принцип "доброе слово и ниссе приятно" и верил, что хорошим обращением можно добиться лучшего результата, чем строгостью и насилием. - Я ведь не от себя это требую, - вздыхал он доверительно. - Кау-Рук наседает. Я-то понимаю, что выше головы не прыгнешь, а вот он... Наши отчёты ему на самом деле мало что говорят. Он не специалист, проблему видит только по верхам. Ему нужны результаты, конкретные и наглядные... - Но в таком случае, господин инженер, - отвечал Ильсор, по-прежнему не поднимая глаз, - можно показать господину Координатору ваш генератор в работе. На полную мощность, с вихрем. Вер-Ту радостно ухватился за вброшенную мысль. - А что, неплохая идея! Он сразу же увидит и то, что мы не топчемся на месте, и то, насколько всё опасно. Поймёт, что лучше не торопиться. - Решать вам, господин, - ответил Ильсор тем же покорным тоном, внутренне ликуя. - Я только предлагаю вариант решения в рамках поставленной мне задачи. На самом деле он и сам был совсем не прочь попугать Кау-Рука эффектной картинкой, несколько охладив тем самым его пыл. А то у него уже Ланат в нежданных союзниках, надо же... Единственный собранный Ильсором генератор, с помощью которого удавалось добиться некоторого воздействия на невидимый барьер вокруг долины, был смонтирован на носу геликоптера, выделенного группе Вер-Ту для исследований. Обтекаемая нашлёпка на нижнем луче стальной стрелы, заметно выделяющая теперь в полёте профиль этого геликоптера от остальных. Отправиться на нём к барьеру, чтобы самому увидеть и испытать в работе, было предложено Кау-Руку, и тот с мальчишеским энтузиазмом согласился. Все геликоптеры, как помнит читатель, были двухместными, с отдельными входами в кабину с бортов и фактически отдельными ячейками для командира экипажа и второго пилота (штурмана, стрелка и тому подобное по обстоятельствам). В перегородке отверстие почти на все её габариты, где смонтирована общая часть управления - через него можно общаться, ну и перебраться в соседний отсек при необходимости. Такая стандартная схема была разработана специально для случаев, когда второй член экипажа из арзаков, а первому дискомфортно находиться с ними в тесном замкнутом пространстве. Социальная дистанция вроде как соблюдена. Кау-Руку действительно предстояло лететь с арзаком - правила игры все прекрасно понимают, Вер-Ту испытанием генератора может разве что руководить... Ильсор привычно разгонял ротор, готовясь выравнивать тангаж сразу на старте. Генератор на "морде" машины заметно клонил её вниз, и установленный в хвостовом отсеке противовес компенсировал это дело не до конца, поскольку был отрегулирован под состояние работающего генератора, при котором кабину начинало задирать в обратную сторону. Все эти сложности пока что нельзя было доверить автоматике. Во время испытаний положение фюзеляжа контролировал напарник, а сейчас Ильсор рассчитывал ограничиться демонстрацией работы генератора на полную мощность - с убедительным визуальным эффектом, свидетельствующим, что исследования не стоят на месте. Машина оторвалась от земли, быстро набирая высоту. Ильсор вопросительно глядел раздражающим Кау-Рука рабски-покорным взглядом. Это тоже часть аттракциона - чтобы проверяющий сам выбрал место. Принципиальна здесь только высота. Кау-Рук размышлял недолго. Пусть будет место его позора, неудачной погони за Железячкой. Закроем форм-фактор, как сказал бы Лон-Гор. Арзак послушно повёл машину в указанном направлении. Слева по борту промелькнула возня арзаков на берилловом месторождении, которое вчера по приказу Кау-Рука было разморожено. Надо же чем-то занять геологов, а щёлкнуть по носу Баан-Ну, отменив его распоряжение - отдельное удовольствие. И некая компенсация за чтение его медицинского досье, в котором так и не нашлось никаких зацепок. - Курс на эту вершину... А впрочем, я сам поведу, - Кау-Рук перехватил управление. Поправку на перевес генератора сразу учёл, вёл уверенно, минимизируя качку. Ему и в самом деле было важно повторить этот путь, убрать до сих пор отравляющий душу осадок. Оказалось, он довольно точно запомнил место, где их с Лау-Кваном поцеловала в стекло кабины невидимая стена. Начал снижать поступательную скорость. Арзак оставался невозмутим, и лишь когда геликоптер завис на месте, повернул голову: - Запускать генератор, господин? Кау-Рук небрежно кивнул. Кабину резко затрясло от порывистой и довольно неприятной вибрации. Ильсор продолжал возиться с настройками генератора, где-то с половину субтракции ничего не происходило - но вдруг воздух впереди начал туманиться. Ещё порядочно далеко - Кау-Рук всё же не настолько угадал с границей непроходимого барьера. - Ближе можем подлететь? - спросил он арзака. Тот направил машину вперёд, стараясь не допустить значительного рысканья и тангажа. Но туманное пятно, с каждым импульсом расползаясь и плотнея, заметно дёргалось вслед за положением гудящего генератора. - Ещё ближе! - командовал Кау-Рук. - Прикажете включить генератор на полную мощность? - Да. Гул усилился. В центре пятна начал рождаться вихрь. Центробежная спираль, которая растворяется у краёв пятна и вместе с тем продолжает распространять его дальше во все стороны. - Мне кажется, или она вращается в такт с несущим ротором геликоптера? - Так точно, господин. С чем это связано, пока неясно. Центр вихря продолжает плотнеть, неожиданно приобретая розовый оттенок, который ползёт по виткам спирали, гораздо медленней скорости их вращения, уступая в центре всё более насыщенному. - Прикажете отключить? - в голосе Ильсора сквозит непривычная тревога. Кау-Рука это только раззадоривает: ручной генеральский дракон, живая машина, внезапно, способен на эмоции. Тяжело без хозяина? - Ни в коем случае. Максимальное время работы генератора на прошлых испытаниях? - Шесть субтракций. - Значит, продолжим. Ильсор осторожно, не выходя за рамки показной почтительности, покачал головой: - Это опасно... - Я в курсе, арзак! - это слово прозвучало по-расистски хлёстко, как пощёчина. Речевой аппарат горцев не позволяет воспроизводить все обертоны речи избранников, но на слух основные смысловые оттенки вполне различимы. Ильсору, понятное дело, к менвитскому хамству и снобизму не привыкать, а шальная отвага координатора ему даже в какой-то мере симпатична. Да и вообще всякий раз, когда избранники начинают вдруг проявлять человеческое поведение, это выглядит проблесками надежды на принципиально возможное взаимопонимание. В будущих поколениях, конечно. Вихрь бушует вовсю, и в центре, где рождается спираль, совсем уже непрозрачен. Кау-Рук, перехватив управление геликоптером, сам повёл его как можно ближе к завихрению. Его область успела разрастись настолько, что не помещалась с такого расстояния в панорамный обзор кабины. Никакими воздушными потоками, ощутимыми для геликоптера, не сопровождается, и это неудивительно - воздуху невидимый барьер и не препятствует вовсе. А розовый вихрь с дрожащими алыми прожилками словно проецируется на него простой картинкой. Даже с иллюзией глубины, уходящей за его пределы. Или не такой уж и иллюзией? Кау-Рук как будто снова ощутил себя в штурманском кресле "Неуловимой". Конечно, нет пилотского шлема, и рядом не напарник, а арзак, ни о какой когезии с которым, разумеется, не может быть и речи. Но зачем она ему? Чаш пилотского опыта достаточно, чтобы и в обычном состоянии, без обострённого межсубъектным взаимодействием восприятия, интуитивно ощущать расчётную точку и строить правильный вектор. Путь открыт, он чувствует это! Здесь и в самом деле образовался проём. - Держи генератор на максимуме! - крикнул Ильсору, плавно двигая ручку общего шага. Тот оставался по-арзачьи невозмутим, усвоив урок послушания. Жужжащий подвес между двумя стеклянными фонарями вплотную приблизился к огненному вихрю. Кау-Рука охватил исследовательский азарт, вытесняя остатки страха. Но прежде, чем он попытался двинуть машину дальше, внутрь иллюзорно пылающей спирали, произошло удивительное. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) Пятно, которому, как можно было понять по видимым краям, вихрь придал форму, близкую к овальной, вдруг схлопнулось сверху и снизу в узкую исчезающую полоску, а затем распахнулось вновь на прежнюю ширину. Сходство с хищной пастью, предупредительно сделавшей "ам!" перед самым носом, было полным и угрожающим, но Кау-Рук колебался лишь пару импульсов. Во время схлопывания стало окончательно ясно, что глубина вихря совсем не виртуальна, что вершина воронки действительно выходит за пределы барьера. И если в эту брешь поместить генератор, воздействующий на поле - не прорвёт ли он его окончательно? - Господин, - прошептал Ильсор, видя, как менвит до упора ведёт ручку общего шага. Геликоптер до половины вошёл в пламенный конус. Зловещие сполохи окружили кабину. Впереди центробежная воронка сужалась визуально, и Кау-Рук чувствовал, что пути дальше действительно нет. С первых же импульсов работа генератора начала создавать помехи, проламывать пурпурно-розовый вихрь, сбивая его с ритма. Разряды крошечных молний то здесь, то там наискось перечёркивали соседние витки спирали. Однако радовало это недолго. Пока огненные волны мотало из стороны в сторону по поверхности конуса, они оставались безобидной иллюзией, но стоило им начать продавливаться внутрь - и каждый изгиб теперь отдавал ударом воздушного потока по фюзеляжу! Не сговариваясь, Кау-Рук бросился выравнивать крен, Ильсор - рысканье. Выключать генератор выглядело самоубийством: скорее всего, восстановленный невидимый барьер перекусит машину пополам и разнесёт в щепки. Ещё не поздно было повернуть, но Кау-Руком играла обида и уязвлённая гордость. Не хотелось сдаваться слишком рано, признавая поражение рамерийской науки и техники перед какими-то фокусами беллиорцев. Несколько импульсов колебаний, когда Ильсор тщетно ждал приказа и уже был готов возвращаться по собственной инициативе, всё и решили. Как будто два крыла огромной птицы со взъерошенными перьями выросли из глубины воронки и ударили одновременно по бокам кабины. Лобовые стёкла обоих отсеков покрылись быстро растущей паутиной, и Кау-Рук приготовился с подобающим мужеством принять неизбежное. Сейчас дождь осколков обрушится на него и исполосует в бесформенное кровавое месиво. Не обрушился. Стекло вибрирует, как мембрана, вслед за вихревыми стенками. И новая беллиорская невероятность: очертания трещин при этом непрерывно меняются. Фантастичность происходящего не сразу доходит до сознания, ликующего оттого, что смерть пока что прошла стороной. А когда доходит - наполняет страхом ещё сильнее, чем смертельная опасность. Если так будет продолжаться и дальше, подумал Кау-Рук, вряд ли мы успеем доиграть до конца. Может быть, все кончится ещё до того, как исчезнет этот сумасшедший вихрь. Он пытался развернуть машину, но понял, что управление перестало слушаться. Судя по растерянному виду арзака, тот тоже успел сделать аналогичное открытие. А впереди, в глубине воронки вдруг распахнулось окно с долгожданным синим небом. Совсем не радуя и принося новые страхи. Огненный вихрь, синхронизированный с ротором геликоптера, рассыпался, сменяясь хаотичным вращением замкнувшихся в кольца витков. И следуя безумной закономерности, вместе с ним начали с громким треском ломаться лопасти несущего винта. Геликоптер давно должен был бы рухнуть, но воронка удерживала его в воздухе. Хотя нет, больше не воронка - отверстие в невидимом барьере с огненным кольцом по краям. Они в кабине уже на внешней стороне - да что толку? Даже горный пейзаж в многократных разломах трещин лобового стекла, продолжающих менять свои очертания и становящихся всё более симметричными, искажается до трудноразличимого. После того, как воронка развернулась, стекло уже не дрожит и не ходит ходуном вовнутрь кабины - застыло, но в новой форме, сильно выдутым изнутри пузырём, и не вперёд, а чуть в сторону. Только паутина трещин продолжает двигаться по его поверхности. А сломанные лопасти по-прежнему шумят, как ни в чём не бывало, уже не вверху, а прямо через стену, где-то за креслом. Переваривая весь этот абсурд, Кау-Рук долго не замечал, что продолжает бессмысленно дёргать ручку управления, никак не реагирующую на его рывки. Попробовал отпустить - и не смог. Крепким рукопожатием она сжимала его кисть, как в струбцину... и нет, это уже не он хаотично дёргал ручку - она его. Какое-то чужое сознание рождалось в кабине, вытекало из недр мотора и пыталось подчинить его себе. Краем глаза видел, как пытается вырваться из штурвального зажима Ильсор, как осознаёт то же самое, что и он. Среди творящегося безумия обоим пришла в голову одна и та же не менее безумная мысль (и каждый чувствовал, что другого она посещает тоже): надо согласовать усилия в попытках бороться с этим подавляющим воздействием - только тогда появится шанс на победу. Двоих переварить этому будет труднее, чем поодиночке. Не сговариваясь, менвит и арзак синхронизировали свои движения. Рукояти дёргались уже не хаотично, а в едином ритме - и с каждой субтракцией входили в соприкосновение с той средой, которая пыталась остановить их или хотя бы ослабить. А фантасмагория вокруг нарастала. Вслед за трещинами, как-то незаметно превратившимися в ритмичный фасеточный узор на лобовых стёклах, в движение пришла приборная доска. Циферблаты наползали друг на друга, слипались в двойные и тройные фигуры, звонко лопались стёкла, и освобождённые стрелки угрожающе щетинились в их сторону, быстро росли, словно стремились проткнуть. Кау-Рук начал нервно их обламывать свободной рукой, порезался об острый край. Неожиданная боль отвлекла, синхронизированность движений с Ильсором распалась - и давление на мозг возобновилось с новой, зашкаливающей силой. Одна из рукоятей разжалась, и штурвал полностью выпал из крепления, за ним, почти к основанию, последовал второй... Вся невообразимая масса, в которую превратилась приборная доска, обрушилась на пилотов. Одновременно. Без единого звука - рёв генератора мгновенно заглох. Несущиеся со всех сторон удары посыпались на головы, в грудь, на плечи. Геликоптер мощным рывком вырвался из сжимавшего его кольца, как выстреленный снаряд. Перегрузка отбросила Ильсора и Кау-Рука в кресла... нет, кресел теперь тоже не было. За спиной своей жизнью жило что-то мягкое, скользкое и чужое, двигалось и чавкало, настроенное совсем не дружелюбно. Кау-Рук резко подался вперёд. За фасеточным стеклом мчались горные вершины, мчалась навстречу земля, укутанная в лесной ковёр. Менвит лихорадочно шевелил пальцами, пытаясь нащупать выпущенную рукоять и не в силах повернуть голову. Внезапно дошло, что она по-прежнему сжимает его - уже не за ладонь, а за запястье. И снова пытается им управлять. Кау-Рук собирал остатки сил, чтобы переломить напор в свою сторону. Получалось неважно. Что с напарником? Ясно, лежит без сознания, отрубился при перегрузке. Слабенький арзачий организм. Но может быть, этими рывками удастся привести его в чувство? Дурацкая идея - ну так здесь всё такое... Кажется, и впрямь очнулся. И сразу поймал волну. Оказывается, с арзаком можно войти в резонанс так же быстро и стабильно, как с менвитами. Забавно. Не такие уж мы и разные, как принято считать. Ильсор и в самом деле машинально синхронизовал движения рукоятей, едва пришёл в себя. Ему тоже теперь сжимало клещами запястье, и ощутив борьбу Кау-Рука с этим, он моментально в неё включился, почти подсознательно. Годы ежеимпульсного самоконтроля в подполье не прошли даром. Взгляд расплывался и плохо фокусировался. За паутиной трещин лобового стекла, наконец-то застывшей на нём в форме монотонного узора, почти под самым фюзеляжем проносились верхушки густо растущих деревьев. Панорама, разбитая на сотни осколков, складывалась у него в голове в законченную картину и... Ильсор снова и снова концентрировал мысли, анализируя собственное состояние. Изображение за стеклом не задерживалось в его памяти, словно предназначалось не ему, шло куда-то дальше. Это успешно встраивало их в собственный формируемый организм, делая своими глазами или зрительными нервами. - Закройте глаза, - прохрипел Ильсор в неудачной попытке крикнуть, сам прежде последовав собственному совету. - Да уж догадался, - недовольно и устало откликнулся Кау-Рук. То ли оскорблённый непочтительным к себе обращением со стороны раба, то ли... Легче не стало. Просто атака пошла по другим направлениям. Кольцо, сжимающее запястье, вонзилось в тело десятками острых шипов. Судорога свела руку, отозвавшись спазмами по всему телу. Приступы острой боли накатывали и отступали - последнее было ещё страшнее, заставляя ожидать новую, превосходящую волну. Рассудок отказывал, сжимался в точку, готовую взорваться всепоглощающим страданием. Сквозь сковавшую слабость по телу растекалось мучительное пламя. Дошло до позвоночника и остановилось, потом вдруг снова поднялось и замерло. Было ясное ощущение, что каждая мышца сейчас пожирает сама себя. И каждое движение давало начало новой волне, и каждая волна давала начало следующей. Руки и ноги каменели, он чувствовал, что не в состоянии пошевелить даже пальцем. Затухая, но всё ещё барахтаясь на поверхности сознания, пульсировала единственная мысль. Не терять напарника. Пухлогубого уродца-арзака, тупого безвольного раба, генеральскую "шестёрку". Клювоносое чудовище, один из ключевых узлов бездумного и безжалостного механизма, уничтожающего всё на пути во имя бредовой идеи превосходства "менвитского мира". Напарника невозможного - и незаменимого. Жизненно необходимого. Общие усилия, даже в пассивном сопротивлении, дадут им шанс, отличный от нуля... Судорожный рывок - и рукоять отделилась от того, что когда-то было системой управления. Боль моментально отхлынула. Запястье по-прежнему давило тесным кольцом - но оно больше не связывало их с чужим сознанием, зарождающимся в бывшем геликоптере, а только друг с другом. Звон, как от звеньев цепи. Формируемый организм их отторг и уже не пытается сделать своей частью. Теперь они доставляют ему боль как инородное тело - без всякого на то желания и без малейшей возможности что-либо изменить. В кабине, которую, видимо, правильнее было бы уже называть черепной коробкой, продолжались неведомые процессы. Кау-Рук по-прежнему не открывал глаза. Понимал, что ему это больше ничем не грозит, но малодушно боялся увидеть нечто, способное служить топливом ночных кошмаров до конца его дней, каким бы близким или далёким он ни был. Ему хватало тактильных ощущений от обезумевших внутренностей геликоптера, лишившихся своей формы и всякой сообразности. Становилось всё теснее, свободное место оставалось лишь в самой середине, отверстии в перегородке - и для природной брезгливости Кау-Рука перспектива прижаться вплотную к арзаку, вероятно, ещё и на длительное время, казалась даже более невыносимой. А цепь, соединяющая их с Ильсором, становилась всё короче и ощутимо тянула его за руку... Ослепительный свет ворвался Ильсору под веки и заставил распахнуть глаза. Он успел увидеть обломки генератора, которые жили теперь новой непонятной жизнью, двигались подобно жвалам исполинского насекомого. А следом стало не до анализа и не до удивления. Они с Кау-Руком падали с относительно небольшой высоты, но с внушительной начальной скоростью в лесное озеро. Скорее даже болото, судя по густому слою ряски, разлетевшейся во все стороны вместе с фонтаном брызг при их громком приводнении. Хотя корректное определение этому водоёму было опять-таки последним, что волновало Ильсора в этот момент. Потому что прикованный к нему за руку обрезком железной цепи Кау-Рук тотчас потянул его на дно. Ясность мысли и способность к молниеносному принятию решений Ильсор, несмотря на безумие происходящего, смог сохранить. Поэтому набрать полные лёгкие воздуха успел во время падения. А теперь сдерживал дыхание, ожидая, пока Кау-Рук очнётся. Тяжёлый менвит, да ещё на железной цепи - не тот балласт, который он в состоянии вытянуть. Но судя по всему, теперь пришла очередь отключиться Кау-Руку. "Крайне некстати", - успел подумать Ильсор, прежде чем начать задыхаться. В мутной воде растворялись угасающие мысли. И мы всё ещё летим… А может быть, нет? Мы ведь можем просто утонуть? Где, почему? Что за бред! И чей это бред? Если мы можем утонуть, это значит, что мы уже утонули. А если мы утонули, значит, мы уже тонули когда-то раньше. И может быть, в этом вся правда? Кау-Рук нащупал ногами дно. К счастью, оно оказалось хоть и скользким, но твёрдым. Сгруппировав спортивное менвитское тело, удалось оттолкнуться и вынырнуть, вытащив за собой арзака. Тот тоже очнулся, поднял голову над поверхностью, отплёвываясь и глотая воздух. - Где мы? - изумлённо спросил Кау-Рук. Похоже, и в самом деле отключился ещё в недрах мутирующего геликоптера. - Берег там, - показал Ильсор вместо ответа. За последние кошмарные субтракции они действительно научились работать синхронно. Слаженные гребки крайними, свободными руками, энергичный взмах скованными, совместным рывком вытаскивающий цепь над зелёной водной гладью. Лесистый берег быстро приближался, и когда Кау-Рук почувствовал под собой дно, то просто уселся на мелководье. Физические силы двигаться ещё оставались, не было моральных. Он рассеянно глядел по сторонам и понемногу приходил в себя. В конце концов, эксперимент оказался успешным. Ему удалось прорвать невидимый барьер. Внезапно из-за леса донёслись звуки, напоминающие шум низко летящего геликоптера. Успела даже мелькнуть мысль - не Баан-Ну ли их обнаружил? Но именно мелькнула, потому что показавшееся в следующие импульсы над верхушками деревьев совсем не напоминало генеральский борт. Металлический блеск лап, которыми чудовище грозно перебирало в воздухе, и заметный даже отсюда шарнирный характер их сочленений позволяли всё же заподозрить в нём механизм. Но в целом его поведение выдавало однозначно живое существо, и настроенное не слишком дружелюбно. Поэтому Кау-Рук поспешил упасть на спину, прямо под воду, увлекая за собой и арзака на цепи. Глаза, однако, оставил открытыми, поэтому в подробности увидел то, что произошло следом. Монстра действительно заинтересовало, что там за мелочь барахтается у берега. Развернулся, быстро перебирая перепончатым крылом, похожим на размытые в движении лопасти геликоптера, снизил высоту. И в огромных фасеточных глазах, разделённых смутно напоминающими что-то металлическими жвалами и ещё более знакомой трезубой короной со стальным блеском, Кау-Рук увидел настоящий ужас. Нервно трепеща крыльями, чудовище понеслось прочь с поляны. Ильсор лишь успел заметить, что туловище исполинской стрекозы, почему-то очень знакомого голубого оттенка, не членистое, как у насекомых, а многократно закручено спиралью. И оканчивается кольцом, в котором вращается малый винт. - Орра, что это было? - пробормотал Кау-Рук. - Сдаётся мне, - задумчиво ответил Ильсор, - что недавно это было нашим геликоптером. Хорошая новость в том, что мы, копошась у него голове, напугали его не меньше, чем оно нас... Кау-Рук понял, что он прав. В конце концов, в облепленных ряской звеньях цепи, которыми они прикованы друг к другу, тоже нетрудно узнать звенья карданной передачи с геликоптера, замкнутые в кольца без всяких швов. Неожиданно арзак резко рванул на себя цепь. - Какого лапарга?! - возмутился Кау-Рук, но Ильсор вместо ответа дёрнул цепь ещё сильнее. Тут менвиту стало страшно по-настоящему. Подобное поведение послушной генеральской машины могло означать только одно: машина, не выдержав пережитого напряжения, слетела с катушек. Сумасшедший цепной арзак без обозримой возможности избавиться от него или от цепи - именно то, чего не хватало Кау-Руку сейчас для полного счастья. Но всё оказалось ещё интересней. - Вы идиот, Координатор! - кипел гневом Ильсор. - Вы даже не представляете, какой вы идиот... Кау-Рук изумлённо таращил на него круглые жёлтые глаза... и внезапно расхохотался! Теперь настала очередь Ильсору пугаться и прикидывать перспективы своего перемещения с безумным менвитом на прицепе. - Я понял! - пытался объяснить Кау-Рук сквозь приступ душащего смеха. - Теперь всё сложилось. Я-то относил все твои напрягающие странности на счёт генерала и его распоряжений, - он снова залился хохотом, и цепь хаотично дёргала Ильсора. - А ты, оказывается, из этих... националистов... И похоже, даже их глава! И снова маятник качнулся - в осадок выпал Ильсор. Правда, ему-то было совсем не до смеха. - Вы знаете о существовании подполья? - пробормотал он растерянно. Кау-Рук не без труда подавил очередной смешок: - Ну, если вы не смогли позаботиться о том, чтобы оно не привлекало внимания... - В смысле? - В смысле, когда наши застукивают вас за серьёзными разговорами, не надо переигрывать с подобострастными лицами. Да, большинство внимания не обратит, но один из ста, разбирающийся в вашей мимике, может заинтересоваться. Начать прислушиваться к разговорам... - Много же он услышит, - усмехнулся Ильсор. Резко поднялся, натягивая цепь. Кау-Рук согласился, что сидеть в воде становится всё неуютней, и последовал за ним на берег. - Немного, - ответил уже на ходу. - Но одному из ста - из тех, кто заинтересуется - могут что-то сказать некоторые фразы, которыми вы так беспалевно позволяете перебрасываться даже в нашем присутствии. Полагая, что никто ничего не поймёт. И в самом деле, менвит о таких вещах может знать только по литературе из Спецхрана, к тому же не по теме профессиональных интересов участников экспедиции. А вот арзаки как бы вообще знать не могут и не должны... - И вы, господин Координатор, тот самый один из десяти тысяч? - Так уж получилось, - Кау-Рук картинно вознёс свободную руку в иронично извиняющемся жесте. - Статистика - штука такая, с ней как по минному полю... - И с кем вы успели поделиться своими наблюдениями? - замирающим голосом спросил Ильсор. - А зачем? - Кау-Рук пожал плечами. - При таких представлениях о конспирации вашу возню невозможно было воспринимать всерьёз. Если бы я мог хотя бы допустить, просто как игру ума, что ты там замешан... С таким уровнем маскировки и внедрения дело приобретает совсем другой оборот и выглядит достаточно серьёзно. Так что да, я действительно идиот! - Вы и не догадываетесь, насколько всё серьёзно! - полным отчаяния голосом перебил его Ильсор. - И соответственно, почему именно вы идиот. Ну зачем было лезть в этот проём?! Мальчишка... Азартный безответственный мальчишка, не задумывающийся о последствиях! Вы хоть понимаете, что если мы не вернёмся в Ранавир в ближайшие чаши, произойдёт непоправимое? Причём непоправимое, господин полковник, в первую очередь для ваших... Кау-Рук уставился на него немигающим жёлтым взглядом: - А давайте без загадок, господин Ир-Сен? Как уже известно читателю, арзаки вполне различали на слух основные смысловые акценты менвитской интонации. Но только основные. И что стояло за произнесением его имени с нисходящим тоном имён избранников - готовность общаться на равных или тонкую издёвку - Ильсор определить не мог. Поэтому никак на него не отреагировал. - А что тут непонятного? С вашей-то проницательностью, - от шпильки Ильсор всё-таки не удержался. - Без вас лагерь опять, как после исчезновения генерала, остался обезглавленным. А без меня некому будет удержать горцев от соблазна воспользоваться смятением и анархией для восстания, захватить власть. - Значит, вы бы стали удерживать? - заинтересовался Кау-Рук. - Почему? - Вот же балда... Да потому, что смятение не гарантирует бескровного переворота, скорее, наоборот, создаёт непредсказуемые трудности. Нужна грамотная организация восстания, с готовностью и способностью быстро взять всё под контроль. А у нас, как вы верно заметили, дисциплина хромает. И лишних жертв при таком раскладе трудно избежать. Ваших мне не жалко, Кау-Рук, не обольщайтесь. Вы этого заслужили за всё зло, которое причинили моему народу. - Интересно, какое зло причинил лично я лично вам, - задал менвит ожидаемый вопрос. Ответ последовал столь же предсказуемый: - Вы часть системы, паразитирующей на нас, ворующей наши интеллектуальные достижения для строительства "менвитского мира", держащей нас в рабстве, заставившей забыть родной язык, историю и культуру. И естественно, разделяете ответственность за все её преступления в меру своего в неё вклада. Ничего личного. Так что если в результате плохо спланированного восстания прольётся менвитская кровь, меня это не сильно огорчит. А вот бессмысленная кровь горцев... - Понимаю, - серьёзно сказал Кау-Рук. Они сидели возле берега на мягкой густой траве. Летнее солнце немного обсушило одежду. Неподалёку на тинистом мелководье важно бродил длинноногий аист, хищным глазом высматривая лягушек. - Хорошо, что вы это понимаете. К сожалению, некоторые из нас рассуждают иначе. "Без жертв и героев нет пассионарности" - вам как военному эта логика должна быть знакома. И они готовы жертвовать, если понадобится, даже собой - но в первую очередь другими почему-то... Кау-Рук развёл руками: - Так устроен мир. И не только "менвитский мир", Техник. Без такой логики никогда не одерживались победы. Мне она тоже не нравится, но всё, что я могу - создавать вокруг себя собственную зону комфорта, где действуют только мои законы. Да, я интроверт и эгоцентрик, и горжусь этим. - Ну, можете считать, что я тоже забочусь о зоне комфорта, если вам так понятней. Хочу сохранить белый плащ незапятнанным, - Ильсор язвительно ввернул любимый оборот Морни. - Хотя на самом деле я просто уверен, что победа по законам "менвитского мира" будет победой "менвитского мира". Обессмысливающей всю борьбу. - Интересная мысль, - признал Кау-Рук. - Но сейчас как-то немного не до неё. Вы хотите сказать, что без нас в Тайном Лагере может начаться восстание? - Я хочу сказать, что без нас оно, скорее всего, не может не начаться, - жёстко ответил Ильсор. - И что вы собираетесь предпринять? Как вернёмся через барьер? Новый генератор вам здесь едва ли собрать... - Об этом я как раз не беспокоюсь, - загадочно ответил Ильсор, и Кау-Рук вдруг снова захохотал. Аист, который за время разговора успел к ним приблизиться, испуганно вспорхнул и собрался улететь. Но передумал - да и приступ смеха на этот раз прошёл быстрее. - Я и тут не ошибся! - объяснил Кау-Рук. - Железячка не могла бы выбраться из бокса и покинуть Тайный Лагерь незамеченной, если бы ей не помогали. А возможность прикрывать её на всей территории в отсутствие Баан-Ну оставалась только у вас. Я, опять же, подозревал генерала, устроенную им проверку, где вы просто выполняли его распоряжения... А когда появился барьер, стало ясно, что Баан-Ну тут не при чём. Но значит, вы действительно вошли в контакт с беллиорцами, которые его и поставили? Отпираться Ильсор не стал: - Вошли. И теперь нам надо не рассиживать, а добраться к ним как можно скорее... - Извините, не "нам", а вам, - ответил Кау-Рук неожиданно резким тоном. - Мне-то какой в этом резон теперь, когда я знаю вашу тайну? Разве вы, Ир-Сен, допустите моё возвращение в долину? - Не допущу. Даже если бы вы мне пообещали, что присоединитесь к нашему подполью и сами передадите мирно власть, я бы не стал вам верить и рисковать. - Это правильно. А если так, зачем мне тогда идти навстречу собственной гибели? Что творится в Тайном Лагере, меня сейчас мало касается, пусть хоть перережут друг друга ваши и наши. Но лично я в безопасности, пока я здесь. И пока могу не позволить вам никуда идти, - он красноречиво потянул на себя цепь. - Вам действительно безразлична судьба ваших соплеменников? - изумился Ильсор. - Абсолютно. Я привык быть сам по себе. К тому же я и сам далеко не в восторге от "менвитского мира", тем более, его экспорта на другие планеты. В то, что арзаки смогут жить независимо и построить нечто лучшее, простите, тоже не верю. Но если пришло время перемен, и две змеи готовы схватиться и сожрать друг друга - зачем мне этому мешать? - И зачем же вы с такими взглядами присоединились к экспедиции?! - Верите ли, Техник - сам не знаю. Пожалуй, из тех соображений, что здесь у меня будет возможность на что-то повлиять, которой не было бы, останься я на Рамерии, - словно стесняясь нахлынувшей откровенности, Кау-Рук поспешил вернуться к ёрническому тону: - Но, конечно, не в ущерб своей безопасности. Ильсор вздохнул: - Вы слишком высокого о себе мнения, Координатор. Вашей безопасности ничто не угрожает. Я же сказал, что мне претит любое ненужное кровопролитие - с чего бы вам быть исключением? Сами вы в долину за барьер не проникните, за её пределами опасности не представляете, даже если отыщете Баан-Ну и скооперируетесь с ним. Идите на все четыре стороны, наслаждайтесь столь дорогой для вас личной свободой и будьте "сами по себе". Но для этого нам надо освободиться от цепи, - теперь уже Ильсор потянул её на себя, - а для этого, в свою очередь, добраться до беллиорцев... Несколько импульсов Кау-Рук молчал. - Убедили, - сказал он наконец. - И куда же нам идти, вы знаете? - А вот сейчас и узнаю! - улыбнулся Ильсор, глядя на аиста, подошедшего к ним совсем близко. Тот уже долгое время с любопытством их разглядывал, особенно Кау-Рука. То ли арзаки выглядели для него более привычно, то ли привлекли птичьи черты во внешности менвита. Ильсор обратился к нему на неизвестном Кау-Руку языке. Птица посмотрела на него удивлённо и совершенно осмысленно, а затем быстро защёлкала клювом. В ответ на уточняющий вопрос арзака несколько раз ткнула им в одну и ту же сторону. После обмена ещё нескольким кратким репликами аист взмыл в воздух, осмотрительно решив перебазироваться подальше от странных Пришельцев, прикованных друг к другу. - Он... разумный? - к Кау-Руку вернулся дар речи. - Как видите. - И как же вы так быстро освоили их язык? - Магия, - ответил Ильсор. - Что?! - Ну, они это так называют. А что тут такого? Если железный человек двигается и живёт без всяких управляющих им рептилоидов, если вокруг лагеря вырастает невидимый и непроходимый барьер, если геликоптер, прорвавшись через него, превращается в... стрекозавра - стоит ли удивляться говорящим животным и языку, который усваивается сам собой, пусть и с помощью Лингвомашины? - Действительно, - хмыкнул Кау-Рук. - После того, как преданная ищейка Баан-Ну оказалась главарём националистического подполья, меня вообще ничего не должно удивлять. И что же он вам рассказал? - Показал, где проходит дорога, вымощенная жёлтым кирпичом. - И куда ведёт эта дорога? - Куда надо ведёт. В страну, которой правит тот, кого вы называете Железячкой. Вернее, как я понял, соправительствует от имени здешней столицы. - Того самого Города Зелёных Бериллов? - уточнил Кау-Рук. Арзаки вполне различали на слух... ну, вы в курсе. Эти слова были произнесены не просто как имя собственное, но как название, заведомо известное обоим участникам разговора. И не просто известное, а очень важное для них. Изумление во взгляде Ильсора готово было перерасти в гнев, чуть ли не в ненависть. С одной стороны не поганым менвитским языком трепать священные имена горских преданий, которые они же заставили их забыть, которые спрятали от них в своих поганых спецхранах. С другой, это пароль "своего". И в устах менвита - просьба о доверии. Ильсор был очень далёк от того, чтобы начать воспринимать Кау-Рука другом. Но и единицей из вражеской армии он больше для него не был. Если им суждено быть врагами, то личными. Хотя враги, не способные отойти друг от друга дальше, чем на семь звеньев цепи - тот ещё юмор. - Змея, взглянувшая на зелёный берилл, - произнёс он, глядя в круглые глаза менвита. - Сначала плачет, потом слепнет, - торопливо отозвался Кау-Рук. - Но я сегодня что-то больше смеюсь... - Тогда, по логике, должны вскоре прозреть, - серьёзно сказал Ильсор. - Пойдём уже? Кау-Рук поднялся вслед за натянувшейся цепью. Всё стало на свои места и вернулось к привычному для него ходу вещей. Он снова второй после лидера, не обременён ответственностью и необходимостью самостоятельных решений. Вот только к тому, что лидером на этот раз окажется арзак, он был как-то не готов.

Капрал Бефар: Баумовская династия монархов Угабу в восьмой книге Soforth, которая в русском переводе несколько туповато локализовали как Такдал, переделана в более понятное Такдалия. Получилось похоже на мегрельскую фамилию, потому и угабцы стилизованы под кавказцев (хотя и от кельтов немного)) "Сванетия — это Дортонион" (c) Стрекозавр Мензак (встречайте нового жителя Волшебной страны, несколько компенсирующего своим размером уменьшенного до пяти метров Тилли-Вилли) обязан своим рождением ЖЖ-записи Кирилла Злобина, обсуждению с Чарли Блеком творческой истории "Лазурной феи..." и мини tiger_black "Первым делом – вертолеты!" Игра Scrum упомянута Рут Пламли Томпсон всё в том же "Grampa in Oz". О ней из текста известно, что она " была отчасти похожа на шашки, отчасти на уголки (parcheesi) и отчасти на шахматы", что все фигуры одного цвета, а игровое поле продолговатое, так что оный Grampa использует его как протез ноги (обыгрывается устаревшая идиома game leg 'травмированная нога'). Последние признаки несколько напоминают древнеегипетскую игру сенет, которая получила известность в последние годы, помелькав в сериале "Игра в кальмара" "Lost". Фаянсовый сенет из гробницы Аменхотепа III: Как видим, дорожка в тридцать клеток с двумя разворотами и принцип клеток с метками нагло взяты отсюда. Как и идея полей для разных игр с общим набором фишек на разных сторонах пенала (у египтян, в том числе на известном наборе из чёрного дерева из гробницы Тутанхамона - тьяу + сенет) Этим сходство практически и ограничивается. Если обе египетские игры - догонялки в одном направлении с блокированием движения противнику (и это почти единственное, что доподлинно известно об их настоящих правилах, а не современных реконструкциях), то угабские, как видно уже из текста, ближе к нардам одна и шашкам другая. "Разъезд": Тридцатиклеточное поле, используемое также как календарь на текущий месяц. В отличие от сенета, метки на поле носят симметричный характер, что естественно для встречного движения соперника: Красными стрелками на рисунке (но не в самой игре) обозначены поля, на которые один игрок выставляет свои фишки, а соперник заканчивает на нём движение (свой и чужой дом соответственно) и направление движения. Цилиндры двигаются с верхней линии на нижнюю, конусы (символизирующие кровлю сторожевой башни) наоборот. К началу игры доска пустая, фишка выставляется, когда все три двусторонние фишки жребия падают чёрной стороной. После выставления делается ещё один бросок для хода, если снова выпадают все чёрные, пропускается ход. Двигать (в том числе и перепрыгивая через фишки, как свои, так и чужие) можно любую из своих фишек на доске на выпавшее число ходов (белых сторон): от одного до трёх (по теории вероятностей чаще всего выпадает двойка) на свободную клетку, а также на клетку, занятую своей или чужой фишкой, если клетка на соседнем по ходу своего движения 10-клеточном ряду свободна, а выбиваемая на неё фишка не находится на запрещённых позициях или в запрещённых комбинациях, описанных в следующих абзацах. Если ни одну из своих фишек невозможно провести на выпавшее количество клеток вперёд, перемещается любая на это же количество назад, если невозможно и это, пропускается ход. В игре обычно задействуются не все двенадцать фишек с каждой стороны, а по семь, выигрывает тот, кто первым проведёт их в дом соперника. Если все свои фишки выставлены, а выпадают три чёрные, то при обычной ("длинной") игре просто перебрасывается без выставления и тоже пропускается ход при повторных трёх черных. При "короткой" игре (когда надо закончить её быстрее) в этом случае (а равно и при повторных трёх чёрных при выставлении новой фишки) можно двигать любую свою фишку на четыре клетки или две фишки на две клетки каждую. Движение по дорожке идёт зигзагом, вернее, бустрофедоном - то есть на центральной ("нейтральной") линии оно в противоположном направлении, нежели на своей и чужой "домашних", всегда навстречу сопернику. Выбиваемая своя фишка оказывается ближе к цели на десять клеток, выбиваемая фишка соперника - на десять дальше. Если две фишки одной формы стоят впритык друг к другу на дорожке, разбивать их нельзя, если три и больше, выбивать можно только крайнюю. Если впритык стоят фишки разных форм, то выбивать можно только чужую и только в том случае, если с другой стороны она не соседствует с одной своей (то есть не нарушает предыдущего условия). Клетки с кружками в "нейтральном" ряду ("башни") на календаре означают ежемесячные праздники и дни общественных работ. Фишку, находящуюся на ней, выбивать нельзя (поэтому, в частности, невозможно выбить фишку прямо в "дом", ни свой, ни чужой). Покинуть их можно только на определённое количество клеток при условии, что такой ход по вышеперечисленным условиям возможен: ближнюю крайнюю (то есть поворот на "нейтральную" линию) на три, две центральные (именуемые "паланкой") на две, дальнюю крайнюю (то есть поворот на чужую "домашнюю" линию) на одну. Если в "паланке" находится хотя бы одна фишка, прямой переход через неё блокируется (но по-прежнему можно выбивать фишки на соседние линии по общим правилам). По правилам, принятым в клане Амдиро можно перепрыгнуть через неё в дальнюю "башню паланки", если она свободна или если в ней стоит своя фишка, а в ближней - чужая и при этом не нарушаются общие правила выбивания фишек, описанные в предыдущем абзаце (второй вариант является, таким образом, единственным исключением из правила невыбивания фишек из башен). У ряда других кланов правила, описанного в предыдущем предложении, нет. В чужой "дом" можно попасть только на точное количество ходов. Причём фишки, остановившиеся на одной из трёх клеток между чужим "домом" и клетками под "паланкой" ("чужой двор") могут сделать ход только непосредственно в чужой "дом", то есть, как и из "башен", должны ожидать, пока выпадет соответственное число. У Амдиро для "короткой" игры, где существуют ходы на четыре клетки, в чужой "дом" можно попасть и с такого хода, но это не общепринятое правило (а в некоторых кланах, наоборот, в "короткой" игре "чужой двор" состоит из четырёх клеток, и остановившийся на уровне ближней к чужому "дому" башни паланки "нейтрального" ряда должен ждать хода на четыре). При этом выставленная фишка противника может выбивать их на "нейтральную" линию (но для "короткой" игры по правилам большинства кланов - только в том случае, если нет другого хода вперёд на данное количество клеток, то есть у фишек "чужого двора" частичный иммунитет, чтобы не затягивать игру). Описаны правила для клана Амдиро. У других они могут варьироваться в разных деталях начиная с клеток "домов" и позиций цилиндров и конусов. Особенно много отличий для "короткой" игры, потому что разные правила её ускорения придумывались параллельно в разных кланах. В гостях играют по правилам хозяев, в дороге договариваются о правилах, обычно предоставляя выбирать старшему. Собственно "Scrum" ("Схватка"): Здесь всё проще: правила практически целиком взяты вместе с названием основного варианта из игры индейцев племени Зуни (штат Нью-Мексико) Коловис (Kolowis awithlaknannai, «Сражающиеся змеи»). Собственно, нет серьёзных свидетельств её существования. В начале XX века Стюарт Кулин нашёл на плоской каменной крыше в деревне племени Зуни рисунок, напоминающий споловиненное и размноженное по линии поле для алькерка, завезенного в эти края испанскими конкистадорами. Кулин изобрёл "восстановил" для гипотетической игры правила на основе алькерка и шашек, а позднее Роберт Белл придумал для неё название. Наш Скрам - это укороченное поле Коловиса (8-9-8 вместо полного 16-17-16) другой формы, где диагоналями служат "смещённые" клетки: Расстановка для "Схватки змеев" аналогична Коловису. Свободную клетку в центре до начала игры занимает фишка для жребия, которой разыгрывается первый ход. Фишки, как в шашках, ходят на одну соседнюю клетку и бьют фишки соперника, снимая с поля, через одну, но при этом у них больше возможных: направлений - 6 на средней линии, 4 на верхней и нижней, 3 на крайних клетках линий. Играющий первым обязательно подставляет свою фишку под удар, поэтому второй своим вторым ходом тоже обязан это сделать (хотя у него уже появляется свобода манёвра), чтобы выравнять шансы. Бить обязательно, серия взятий считается одним ударом, у клана Амдиро и ряда других есть правило при нескольких вариантах идти по тому, где бьётся больше фишек, что позволяет разыгрывать серьёзные гамбиты. В крайних клетках среднего ряда ("домах") фишки, в отличие от Коловиса, не под ударом. "Схватка в долине" отличается иной расстановкой на центральной линии, позволяющей разнообразить начало игры. Ну и вариант, придуманный Авралом, с "реверсивными дамками", которыми служат двусторонние фишки для жребия (активное значение дамки при расстановке условно показано цветом верхней половины кружка): Суть подробно описана в тексте. Дамка бьёт с любого расстояния, но останавливается после этого на следующей клетке за сбитой фишкой. С серией ударов и их выбором всё так же, как для обычных фишек. Поскольку сбитая фишка снимается с доски сразу, правила "турецкого удара" нет. Побитая дамка не снимается с доски, а переворачивается, то есть делается своей.

Игорь Сотников: Зачем в этом фанфике потребовалось так много внимания уделять абсолютно второстепенным вещам, не влияющим на сюжет, - столь подробному описанию игр "Разъезд" и "Scrum" ("Схватка")? Также получается очень странная привычка у героев - играть в подобные игры именно в дороге, именно во время пути и на этом терять много времени в ущерб возможности добраться из пункта A в пункт B по важному деловому поручению за минимальное время. Одно дело - ехать в качестве пассажиров, когда можно не оглядываться на то, что делается вокруг, когда нечем себя занять и когда можно играть в различные игры во время движения, и совсем другое - специально останавливаться и терять время для того, чтобы поиграть.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: так много внимания уделять абсолютно второстепенным вещам, не влияющим на сюжет Эти вещи - своеобразная барочная рамка или виньетка (стилизация заканчивающейся первой части под барокко, полагаю, не секрет для разбирающихся в вопросе), которая задаёт некую символическую схему для дальнейшего развития событий. Как и другие довольно навязчиво разбросанные детали - например, термин "геликоптер", вместо волковского "вертолёта", подчёркивающий путём остранения ἕλιξ вместе с другими постоянныи изображениями и упоминаниями спиралей. Всё это будет играть на символическом уровне. В тексте внимания им уделено как раз немного, пару абзацев, создащих общее впечатление и нужную картинку. Настолько кратко, что тест-читатель предложил расписать подробнее в комментариях. Что и было сделано. Также получается очень странная привычка у героев - играть в подобные игры именно в дороге, именно во время пути и на этом терять много времени Там чётко расписано, когда они этим занимаются, и показано, что время не теряется совсем. На привале, пока готовится еда, а животные получают необходимый им отдых, и во время ночёвки в пути. Где вам там показалось "специально останавливаться, чтобы поиграть" - даже интересно.

Игорь Сотников: "Там чётко расписано, когда они этим занимаются, и показано, что время не теряется совсем. На привале, пока готовится еда, а животные получают необходимый им отдых, и во время ночёвки в пути. Где вам там показалось "специально останавливаться, чтобы поиграть" - даже интересно." (Капрал Бефар) Всё-таки я считаю, что игры во время ночёвки в пути в ущерб полноценному сну и отдыху - это потеря времени в дороге. Особенно если это достаточно длительные и изнурительные игры - чуть ли не такие, как шахматы, да ещё и игры в тестовом режиме с изменёнными правилами. --- Кстати, в этом фанфике, особенно вначале, очень интересно построены сразу несколько сюжетных линий, да ещё и с новыми персонажами, и переключения между сюжетными линиями. Больше всего впечатляет начало главы "И было падение его великое". Цитата: "С малых лет Ройо ненавидел разговоры о своих аристократических корнях, которыми пичкала их с Цианой покойная родительница. Удивляться не приходится: то, что для старшей сестры было хоть и призрачными, но перспективами, для него звучало лишь рассказом о глупости прапрапрабабки, полюбившей простолюдина и променявшей сытую, чистую и долгую (до сих пор жила бы ведь, дура!) жизнь при Голубом дворе на безнадёгу, среди которой по её милости Ройо довелось родиться и расти." Конец цитаты. При 1-ом прочтении этой главы с трудом удаётся представить, что эти события происходят именно в Стране Подземных Рудокопов. А кто такие Ройо и Циана - читатель, как я понимаю, заранее не знает. На 1-ый взгляд, всё это воспринимается так, как будто события этой главы происходили в недавнем прошлом на Рамерии и как будто бы, скорее всего, либо Ройо, либо Циана, либо они оба летят в данный момент на нашу планету на Диавоне. Данная глава поначалу вызывает какой-то особый интерес к особенностям быта и устройства общества у менвитов и, возможно, у арзаков на Рамерии - причём к особенностям, сильно отличающимся от волковского канона, - и лишь потом оказывается, что всё это не имеет к Рамерии никакого отношения. При этом лишь со временем в этой главе появляются названия, относящиеся к Стране Подземных Рудокопов. А 1-ое упоминание названия Голубой двор вроде как даже ни о чём не говорит: мало ли где может быть сколько всяких Голубых дворов.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: При этом лишь со временем в этой главе появляются названия, относящиеся к Стране Подземных Рудокопов Угу, задумывался такой эффект. И ещё позже читатель понимает, что с Азурой он уже знаком по второй части под другим именем. Кстати, пользуясь случаем, хочу вас поблагодарить за поданную в своё время идею рассказать о прошлом Лориэли и задействовать её в продолжении.

Капрал Бефар: Не надо так Если бы не Тим с его упрямством, Энни и в самом деле осталась бы дома. Нет, а что такого? Последняя неделя занятий в начальной школе, она по всем предметам аттестована с высшим баллом. Пустая формальность, не стоящая нервотрёпки и очередных встреч с Джерри Классеном. Она и так полночи проревела в подушку, глаза красные до сих пор. Когда с ней такое в последний раз было? В пору дошкольных кошмаров о Волшебной стране? Но кобыла Джули в упряжке смешно шевелит ушами и фыркает, меланхолично косясь на прыгающего вокруг со звонким лаем Артошку. И Тим со скамьи двуколки глядит выжидающе и насмешливо: - Давай не копошись, опоздаем же... - По-любому уже опоздаем, - сердито буркнула Энни. - Обижаешь нашу Джули! Успеем, если поторопишься. - Ладно! - Энни запрыгнула на подножку. - После школы поругаемся... Тим кивнул с серьёзным видом, натягивая вожжи: - Обязательно. Но сейчас ты должна показать Классену, что ничего не произошло. - Ничего я никому не должна! Ну что за человек, а? Она ведь уже ясно дала ему понять... Когда Тим перед школой не обнаружил Энни на "их" перекрёстке, где она обычно появлялась раньше него и уж по крайней мере никогда не опаздывала, сразу всё понял. Вместо того, чтобы дожидаться, побежал на ферму Смитов. Если она и в самом деле просто опаздывает, встретит по дороге, а если... Было именно "если". Энни на него вызверилась и заявила, что никуда не собирается. - Я заболела и плохо себя чувствую, - говорила она, кормя кур демонстративно к нему спиной. Тим ей, естественно, не поверил. Поуговаривал ещё немного, махнул рукой и побежал. Энни продолжала возиться с курами и даже не обратила внимания, куда именно побежал. В школу, куда же ещё. Может даже успеть к началу первого урока. Ага, щяс. Примчался со своей фермы в двуколке, запыхавшийся, красный, глаза горят. Что ей оставалось? Джули и впрямь уверенно разгоняла скорость по пыльной дороге, оправдывая гордое римское имя. О'Келли вообще любят давать заковыристые клички своим животным. То греками все были, как покойный Гектор, верный Тотошкин спутник, теперь вот... - И всё-таки, друг мой Timofey, - ворчала Энни, ёрзая по скамейке, - это давление и недостойный приём. - Ага, - улыбнулся до ушей Тим. - То есть когда на тебя давит Джерри, и ты из-за него остаёшься дома, это в порядке вещей. А когда друг желает тебе добра и помогает набраться решимости - это недостойно. Так получается, Анни? У них это как-то повелось само собой с первого школьного года: когда надо было разрядить затруднительную или неловкую ситуацию, Тим обращался к ней на немецкий манер, она к нему на русский. Забавно, но и закономерно по-своему. В школе большинство учеников из меннонитов, которые в своё время после скитаний по Европе из-за религиозных гонений осели по приглашению тамошней императрицы на юге далёкой и затерянной страны. А спустя почти сто лет, когда власть обязала их проходить воинскую повинность, вопреки их пацифистским убеждениям, массово подались искать покоя за океан, в том числе и в Канзасе селились большими колониями. Был этот исход больше тридцати лет назад, все дети, конечно, уже здесь родились, но всякие словечки на платдойче, русском и украинском у них до сих пор в ходу. Особенно ругательства, чтобы учителя не понимали. Поначалу же все они были со стороны - да собственно, мисс Таал, вернувшаяся из Чикаго полгода назад, и есть первая учительница из общины, сама их школу заканчивала. Естественно, Энни и Тим очень быстро всего нахватались и чувствовали себя настоящими полиглотами. А двуколка мчалась всё быстрее, и Энни понимала, что раз уж неприятный разговор не получилось отложить, надо успеть закрыть тему до школы, которая уже не за горами. - Тим, прости за ту сцену... Я верю, что ты здесь не при чём. Правда-правда. Тот остался невозмутим, и Энни не могла не признать, что это лучшая реакция из возможных. Тим вообще удивлял её в последнее время. Вроде бы мальчишка-мальчишкой по уму и поведению, не скажешь, что старше на полтора года. Но в таких особых ситуациях поступает крайне разумно. Тогда, в заколдованном лесу, Энни несколько неожиданно для себя самой охарактеризовала его Авралу словом "надёжный". И за прошедшие три года имела не одну возможность убедиться в правоте такого определения. - Я говорил с родителями - они между собой иногда упоминали о вашем с дядей Чарли путешествии. До этого и не знали, в курсе ли я о нём, хотя догадывались, что ты мне могла рассказать. Но ушей дома много - что-то услышали, что-то додумали. В школе ляпнули - и сами уже не помнят... - Сказала же - проехали! Я никого не обвиняю. Какая уже разница, от кого утечка? - Для тебя, может быть, и никакой, а для нашей семьи вопрос чести, - угрюмо покачал головой Тим. - Это или Шон, или Пегги. Проблема в том, что никто из них с мелкими Классенами особо не дружит. Так что до них вообще могло дойти через третьих лиц. - Вот ужас, - Энни закрыла лицо руками. Тим осторожно потормошил её за плечо: - Послушай, но ничего же страшного не случилось. Ну подколол Джереми про фею, и что? В конце концов, ты же и в самом деле там феей была... - В том-то и дело, что ничего! Не в его словах проблема, а в моей реакции. Реакция действительно была неадекватной и крайне удивительной для неё самой. Драка с полоборота, истерика, слёзы. За пять школьных лет Энни сроду никто не видел в таком состоянии. И не стоит сомневаться, что после воскресенья многие запаслись попкорном, ожидая дальнейшего развития шоу. Не говоря уж о самой компании Джерри Классена. Потому-то Энни и решила не доставлять никому такого удовольствия. С Джерри-то всё давно ясно, человека, который тебе кричит "я заставлю себя уважать", невозможно воспринимать всерьёз. Просто надо было не вести себя как благовоспитанная девочка почти год, а распустить руки намного раньше. Это она умеет и практикует, к тому же уроки Аврала в Волшебной стране не совсем забыты. Давно бы отстал, как прекратил физически задирать Тима после первого махача один на один. Словами цеплять, конечно, не перестал, но Тиму оно как с гуся вода. Ей, собственно, тоже. Вот только насмешливых намёков о Волшебной стране она стерпеть не смогла... Теперь не реагировать на его подначки, как раньше, она тоже не может. Ударила раз - надо бить всегда, пока не отстанет. Всё другое этой компании покажется уступкой, шагом назад. И, конечно, никаких слёз. Из школы на последней неделе уже не выгонят, и баллы за поведение никто не снизит. Проблема в том, что и она за неделю не успеет никому ничего доказать. А значит, надо просто устроить себе каникулы раньше. Так будет лучше всем. Хотя теперь, когда Тим потащил её в школу чуть ли не насильно, это решение больше не казалось девочке таким уж блестящим. В самом деле - взять и перечеркнуть всю свою многолетнюю репутацию (довольно неплохую) нелепым скандалом, который станет последним, что о ней запомнят... Для подпевал Джерри и других остолопов её уход однозначно будет выглядеть признанием своей неправоты. Для друзей и тех, кто поумнее... ну, скорее всего слабостью и неспособностью вынести позор. Если уж даже Тим так считает. Хотя это тоже неправда. Ей, конечно, всё равно, пусть думают, что хотят. Ладно, хватит врать самой себе. Не всё равно ей, совсем не всё равно... Просто сковывает страх, что она сделает только хуже - а времени исправить уже не будет. Странный страх, совсем ей раньше не свойственный. А вслед за пониманием этого напирают, обгоняя друг друга, воспоминания из Волшебной страны, утратившие с годами свою остроту, а теперь разбуженные Классеном так нахально и бесцеремонно. Там она не раз сталкивалась с настоящими смертельными опасностями, заставлявшими цепенеть от настоящего страха. Она преодолевала его, потому что не оставалось выхода. Чего стоит хотя бы тот прыжок к волкам, хищно клацающим зубами (специально, чтобы страху нагнать), отчётливо слышно в ночной тиши, и бешеный стук собственного сердца не заглушает... Уже под конец, когда после всех приключений познакомилась наконец-то со Львом, тот объяснил ей, что существуют два вида смелости. Одна - вовсе не испытывать страха, но она дёшево стоит, хотя в своё время он хотел получить от Гудвина именно такую. А другая, настоящая - побеждать собственный страх. И в этой первой победе залог всех последующих - над опасностями, над противником. Настоящая она потому, что требует мозгов и сердца, причём одновременной, сбалансированной их работы. "Страх, Энни - наш первый враг, но мы в состоянии его укротить, - объяснял ей Лев. - Только для этого нужно умное сердце и добрый ум. И тогда прирученный страх становится трамплином, от которого ты отталкиваешься в прыжке". А тут всего лишь страх позора и новых глупых ошибок. Даже не страх смерти, тем более, не страх подставить друзей, навредить им своими неверными действиями. Пфе, смешно. Двуколка бежит по степи, подпрыгивая на ухабах. Уже по меннонитской колонии. - Ладно, этот скандал случился от неожиданности, другому удару такой силы просто неоткуда взяться, - сказала Энни вслух. - Остальное ерунда, переживём. Истерики и слёз точно не будет, насчёт новых драк - не гарантирую. Тим, который только что её ободрял, казалось, не слишком разделял её оптимизм. Даже слегка обидно. Увидел, что девочка успокоилась, и начал осторожно прощупывать почву: - А всё-таки, отчего ты тогда так завелась? Можешь объяснить? Хороший вопрос, нечего сказать. Понимать Энни это, конечно, понимала, но объяснить, сформулировать, как на уроке... Хотя бы не Тиму - себе самой. А похоже, что надо. Ну, раз уж сердце для победы над страхом должно быть умным... - Видишь ли, Тим, - начала было девочка, но объяснить так ничего и не пришлось. Впереди посреди дороги вразвалочку брёл Джереми Классен в компании трёх прихлебателей. Не торопясь - Джули действительно их быстро домчала, до начала занятий ещё далеко. Энни словно вожжа под юбку хлестнула. И вот из-за этой шелупени она плакала (впервые за невесть какое время) и не хотела идти в школу? После всего пережитого в Волшебной стране, о чём, по иронии судьбы, сам Джерри без всякого понятия болтанул своим змеиным языком? - Эй, поберегись! - крикнула она звонким голосом. Компания обернулась и отошла к обочине. Кроме Джерри. Он вдруг в последнюю секунду сдержал рефлекторный порыв и ограничился шагом в сторону. В умении Тима править лошадью был вполне уверен. Объедет, не развалится. Но за год совместной учёбы и устроенных им на ровном месте соперничества и вражды Классен так и не понял характера Тима. Да он объехал. Аккуратно. Можно сказать, впритык - и к чести Джерри, тот не дрогнул и не уступил дорогу. А поравнявшись с ним, без слов взмахнул хлыстом и сбил с головы Классена широкополую шляпу. - Mors, тволотш! - яростно заорал Джереми, бросаясь за шляпой, которая катилась в дорожной пыли. Он видел, как с трудом сдерживали смех дружки, и это взбесило его окончательно. - Тим, ну вот зачем? - вздохнула Энни. - Тебе мало проблем? - Ничего. Пусть радуется, что я его опозорил только перед ними, а не перед всем шоблом, как он тебя. Энни только рукой махнула. У друга Тимоти снова заработал режим задиристого мальчишки, не думающего о последствиях. Но это и неплохо. Значит, она тоже вернулась в обычное своё состояние - чувствует себя достаточно уверенно и не нуждается в няньке. Тим это хорошо ощущает и позволяет себе расслабиться. К школе - добротной постройке немецкого образца с большими окнами, несколькими классными комнатами и выходами на две стороны - неторопливо стекались ученики. Большинство меннониты с характерным дресс-кодом. У девчонок вместо шляпок довольно некрасивые чепцы с завязками - у младших разноцветные, у их класса уже чёрные, как у взрослых незамужних девушек (после свадьбы носят белые). Потому как написал апостол Павел "жена, молящаяся или пророчествующая с открытою головою, постыжает свою голову", а ещё написал "непрестанно молитесь". Какое делаем заключение из этих посылок? Правильно, голова должна быть всегда покрыта, даже когда спишь или моешься. А молишься ли ты при этом на самом деле или нет - кого интересует? Главное видимость соблюсти. Но при этом Джерри давеча, после посещения их общины известным проповедником "пробуждения" ненадолго сменив свой разгильдяйский имидж на тошнотворно благочестивый, громко выступал в своей компании на тему того, какая у них правильная религия, в духе и истине, не то что у всяких там пресвитерианских и методистских обрядоверов, не говоря уж о (презрительный взгляд в сторону Энни и Тима) богомерзких папистах. Как говорят жевуны - э, шо? О'Келли ещё ладно, а Джон Смит по-католически только ругается да протестантские церкви игнорит. Справедливости ради, тот случай был одним из немногих, когда для Джерри не сошло с рук. Несмотря на то, что отец председатель попечительского совета школы - а скорее, как раз поэтому. Устав школы строго запрещал всякие поползновения к вражде по национальному или религиозному признаку, и это аргументировалось как раз таки меннонитскими социальными принципами свободы совести и всеобщего братства. Так что Классен такой болтовнёй не только папашу подставил, но и свою конгрегацию перед инославными. Школа, хотя основана и финансируется меннонитской общиной (от властей штата поддержка по минималке), носит внеконфессиональный характер, по программе Национальной ассоциации образования в рамках массачусетской системы Хораса Манна. Во многих штатах давно широко внедрена и уже даже не считается особо прогрессивной. Но в их глуши большинство начальных школ по-прежнему приходские, волей-неволей культивирующие это самое "ваши-наши". Здесь же никаких занятий по катехизису, только перед уроками читают главу из Нового Завета. Самое интересное - от таких чтений действительно больше в голове и в сердце остаётся, чем после долгих проповедей. Некоторые вещи, как ни странно, даже созвучны тому, что говорила Озма. А хотя почему это должно быть странно? В общем, такой расклад устраивал всех - и самих меннонитов (заинтересованных прежде всего дать детям качественное и валидное образование - а для катехизации есть семьи и церковь с воскресной школой), и соседних фермеров, которые охотно отдавали сюда своих детей. Более того, подписку о соблюдении принципа равенства разных народов и вероисповеданий давали учителя и были обязаны строго его придерживаться. Но принципы принципами, а люди все разные. И Джерри явно повторял то, что слышал от взрослых, и лицемерия двойных стандартов в их общине хватало. Даже пресловутый пацифизм отнюдь не препятствовал тому, что во всей округе самое дорогое и крутое оружие было как раз таки у меннонитских фермеров, и они мерились им друг перед другом, как мальчишки. Закономерно и попечительский совет был срезом общей картины, влияя в свою очередь на реальную, а не расписанную на бумаге школьную жизнь. И всё-таки годы спустя, став студенткой, а затем учительницей, Энни поймёт, как же ей всё-таки повезло со школой. Во многих вопросах повезло, и в этом тоже. В среднем арифметическом всё было намного хуже. А пока что её взгляд рассеянно блуждал по углам класса. Ещё несколько дней назад эта картина вызывала светлую грусть и море самых разных (но больше всё же хороших) воспоминаний перед новым и пока что совсем туманным жизненным этапом. А сегодня они с Тимом приехали в родную школу, как на войну. И уже успели её начать. Причём даже не совсем по своей инициативе. Нечего было выделываться и торчать посреди дороги. Хотя если бы она не крикнула так вызывающе... Ну так ей бы и кричать не пришлось, если бы они шли нормально, по обочине, или хотя бы посторонились, услышав шум повозки. Но нет, им же надо показать свою крутизну и значимость! Ладно, какая разница? Новый виток спровоцировала она и не жалеет об этом. Теперь главное не спасовать. Девочка честно пыталась слушать мисс Таал, но всякий раз мысли уносили её прочь. Хотя учительница была явно на подъёме, рассказывала какие-то интересные вещи, шутила, судя по застающему Энни врасплох сдержанному смеху класса. Вообще она удивительно проводила уроки, им с Тимом за все школьные годы раньше не доводилось с таким сталкиваться. Не в том даже дело, что часто вела их в игровой форме, требующей инициативы учеников, постоянно таскала на разные экскурсии, по весне, после Пасхи, не раз проводила занятия по естественнонаучному блоку на природе - но расслабиться и отвлечься там не удавалось: в любой момент каждый, а вернее, назначенная ею самой группа учеников, могла получить задание "Опиши нам то, что видишь. Объясни, почему это происходит именно так" (а потом вдруг ловишь себя на мысли, что уже другими глазами смотришь на привычную канзасскую степь и замечаешь то, чего не видел раньше). Подобное практиковали и другие - может быть, в меньшей степени и не всегда удачно. Мисс Таал отличало внимание к каждому, класс, казалось, не существовал для неё как многоголовая масса. И нет, это не выглядело навязчиво. Она не вторгалась в мир ученика дальше, чем он готов бы её впустить - но умела повести себя так, чтобы ему хотелось это сделать, умела подобрать ключ почти к каждому сердцу. Энни смотрела на всё это с изрядной долей скепсиса. Молодая, только после колледжа, не выгорела ещё под знойным степным солнцем. Система обломает и отшлифует, сделает в суровом столкновении с реальностью такой, как все. Но полгода стойко продержалась. Даже на выходки Джерри не закрывала глаза, как предшественница. Хотя она же "своя", из общины, наверняка ещё и какие-то родственные связи с Классенами, ей легче конфликтные вопросы с попечительским советом решать. А может быть, как раз сложнее, кто знает. Но сверх этой заботы и внимания мисс Таал к каждому ученику Энни постоянно мерещилось какое-то непонятное особое отношение лично к ней. Просто неоднократно ловила её взгляды в свою сторону, ей не предназначенные, и всякий раз они были такими... Какая-то странная тоска, граничащая с болью - но не той, от которой задираешь лапки, а болью, заставляющей стиснуть зубы и переть напролом, Энни она очень хорошо знакома. А когда их взгляды встречались, мисс Таал смущалась, совсем как девчонка, как будто её подловили за чем-то предосудительным. В первый месяц это особенно проявлялось, потом притупилось немного. Вынырнувшая из потока блуждающих мыслей загадка мисс Таал подвигла Энни на очередную попытку прислушаться к её рассказу. Не очень успешную - вскоре девочка уже пыталась ответить себе самой на вопрос Тима, от которого их тогда Джеррина компашка оторвала. Тим, наивный, опасается, что она снова заведётся, этого, конечно, не будет - но всё-таки, почему она так психанула в ответ на "фею" и упоминание Волшебной страны? Да, глумливый тон взбесил, но не это главное. За три года память о том необыкновенном лете стала чем-то далёким, хотя и очень дорогим. Порой даже казалась сном или какой-то игрой, фантазией - милой, но неизбежно уходящей вместе с детством. Да, Джерри бесцеремонно туда плюнул - но тем самым разбудил давно уснувшее. Энни вдруг ощутила, что с тех пор как-то незаметно растеряла что-то важное в себе. Не волшебную силу и не харизму Белого рыцаря, от которых она без раздумий отказалась, чтобы вернуться в Канзас (хотя уже здесь порой ненадолго накатывало сожаление) - как ни дороги ей стали новые друзья из Волшебной страны, променять на них родителей, Тима, школьных товарищей и весь свой home sweet home в унылой степи она не могла. Но похоже, утратила что-то ещё, чему даже не может дать название, но от чего предательски наворачиваются слёзы. Да, те позорные слёзы были именно из-за этого, а не от обиды. Хотя кого это интересует? Досидев до перемены, Энни наведалась к школьной коновязи напоить Джули. Заодно и проверить состояние двуколки - с этой публики станется сделать какую-нибудь гадость. Вроде всё в порядке - то ли руки пока не дошли, то ли им уже не по понятиям пакостить так мелко. Глухая стена школы выходила к хозяйственным постройкам. Здесь всё заросло бурьяном и редко кто ходил. Поэтому характерный шорох, донёсшийся из закутка, девочку насторожил. Подкралась осторожно и бесшумно. Так и есть. Джерри всё с той же троицей (чтобы реабилитироваться в их глазах, но не выносить утренний инцидент на широкую публику) взяли Тима в полукруг, к стене, чтобы не убежал (вот же гадики! когда это Тим бежал? по себе судят, что ли?), все мелкие и щуплые. Джерри ненамного ниже Тима, тоже переросток - в прошлом году не доучился, отцу надо было много помогать на ферме (но поговаривают, на самом деле просто учёбу запустил, а провальные баллы у сына в выпускном классе для реноме председателя попечительского совета слишком большой конфуз). Оказавшись в одном классе с Энни и Тимом, начал собирать себе компанию - и самые приближённые почему-то такие заморыши, как на подбор. Но количеством Тима, конечно, задавят, если что. Пока, правда, ещё не "что", просто разговаривают, Энни и не вмешивается. - Значит, ты признаёшь, что нарушил паритет и первым поднял руку? - наседал Джерри. - И что? - спросил Тим, напоказ разминая пальцы. - Теперь можно всем на одного? Джерри ухмыльнулся: - Если ты попросишь, можем и один на один. А если извинишься, будем считать конфликт исчерпанным. Мы же не малявки беспонтовые, без пяти минут в средней школе - правда, ребята? Шавки вразнобой послушно закивали, копируя ухмылку вожака. Все отлично понимали, что на такие условия Тимоти О'Келли в жизнь не пойдёт. - Могу и извиниться, - неожиданно ответил Тим. - После того, как ты извинишься перед Энни. При всех. От возмущения Джерри аж подпрыгнул: - Мне-то за что извиниться? Я просто в шутку назвал её феей из Волшебной страны. И уж тебе-то хорошо известно, что это не мои фантазии... А эта больная на голову кинулась на меня с кулаками! Тим нервно дёрнулся в его сторону в ответ на оскорбление подруги - и для компании это стало долгожданным сигналом к атаке. Полукольцо стремительно сжалось в точку. - А ну не сметь! - крикнула Энни, выскакивая из-за угла. Ну как - крикнула... От волнения за Тима отказали связки, надрывный цыплёночий писк и тот утонул в хрипе. Но произведенный им эффект превзошёл все ожидания. От Тима все буквально отскочили и сжались, как от удара молнии. А Джерри... Энни сама испугалась, увидев, как он побледнел и особенно - как задрожал, когда она сделала робкий шаг в их сторону. Взгляд его был полон ужаса, словно вместо девочки с косичками видел какое-то чудовище. Или рыцаря, бросившегося на защиту несправедливо обижаемого? - Тим, ты им всё сказал, что хотел? - Энни некогда было раздумывать над причинами такого феномена. Потом подумает, на досуге. - Этим-то? - презрительно пожал плечами тот, отряхиваясь после так и не начавшейся стычки. - Пойдём, урок уже вот-вот начнётся... Джеррина компания не решилась тронуться с места, пока Энни с Тимом не отошли на безопасное расстояние. Но девочка коварно замедлила шаг. Интересно же послушать, что они сейчас говорят! Тем более, и прислушиваться особенно не нужно. Классен разоряется фальцетом: - У неё нож был, разве вы не видели? Ему важно было оправдать своё малодушие. Но приспешники тоже не отошли от испуга, поэтому не спешили привычно поддакивать. - Да ну, вряд ли! Хотя что-то, кажется, блеснуло. - Я тебе говорю! Не нож даже, а целый меч - вот такой! - И где же она его прячет? - Где-где... Я своим глазам не должен верить, что ли? Мисс Таал стояла на крыльце и глядела в их сторону, пристально и хмурясь. У Энни вдруг мелькнуло безумная мысль, что случившаяся странность может быть как-то связана с ней. Эти непонятные взгляды в её сторону... Может быть, она имеет какое-то отношение к Волшебной стране? Бред, конечно. А то, что сейчас произошло - не бред? "Меч", понимаешь ли... Энни глянула на ладонь, где давно не было никакого шрама. Нет, не ноет, как тогда. Но почему-то ощущение, что Волшебная страна ближе, чем раньше. Забавно. Подначки Джерри не раз воскрешали в её памяти разговор Озмы с госпожой Фаданорой у той дома. Энни мечтала научиться отбивать словесные атаки так же хлёстко и разгромно, как удавалось это принцессе. А оказывается, ей для победы вовсе не надо слов. Но почему? Она ведь больше не Белый рыцарь! И не даже Фея Будущих Побед. А победы, тем не менее, становятся настоящими... Конечно, после случившегося было не очень-то до уроков. Но мысли, как ни странно, уже не блуждали, и до конца занятий Энни вела себя как обычно. Тому, что все загадки проясняются в своё время, её тоже в Волшебной стране научили. Да она и раньше-то не очень сушила голову над тем, на что не могла повлиять, предоставляя жизни идти своим чередом. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) Плановый ремонт школьного здания уже потихоньку начинали, не дожидаясь каникул. После уроков мальчиков постарше и покрепче подрядили что-то куда-то таскать. Тима и Джерри, естественно, тоже. Новых неприятностей от Классена, по-прежнему бледнеющего от каждого её взгляда, Энни не ожидала, домой идти без Тима тоже не хотела, её помощь никому не требовалась, поэтому пошла коротать время с Джули. - Мисс Смит, мы можем поговорить? Мисс Таал, как обычно, глядит выжидающе, без приглашения к разговору во внеурочное время никогда его не начнёт. Это поначалу всех удивляло, но как-то быстро привыкли. Такое уважение к твоей privacy подкупало. - Конечно, мэм. А сердце вдруг так глупо заколотилось: а что если сейчас и будет разгадка? И даже привет из Волшебной страны? Всерьёз на такое чудо она, конечно, рассчитывать не могла. Его и не случилось. - Я второй день вижу острые конфликтные ситуации у вас с Джереми Классеном. Скажи, не нужно ли... какое-нибудь вмешательство? Теребит в руках толстую записную книжку - не ту, где планы-конспекты уроков, в кожаной обложке, Энни несколько раз видела её у неё после занятий. Волнуется, смешная. Другая бы уже рубанула сплеча, очную ставку им устроила. Если бы вообще захотела впутываться в разборки с Классенами, конечно. - Спасибо, мэм, думаю, мы справимся сами. Да по правде сказать, уже и справились. Полагаю, никаких конфликтов больше не будет. Чёрный меннонитский капор учительницы вспорхнул из стороны в сторону: - Я ведь прекрасно понимаю, что источник тут не ты и даже не Тимоти... - Мисс Таал, - не выдержала Энни, - мы же заканчиваем последнюю неделю и на следующий год уже ни будем здесь учиться. Оно вам надо в это вникать? Не слишком вежливо прозвучало, но мисс Таал никак не выразила недовольства. - Не мне, Энни. Вам. - Нам? - искренне изумилась девочка. - С какой стати? Нам с Джерри, как говорится, детей не крестить. И даже не потому, что у вас только взрослыми крестятся, - добавила она с улыбкой, чтобы сгладить шуткой невольную грубость. - Понимаю. Но видишь ли, конфликты - это следствие, а не причина. Мы же сорняки с корням выпалываем, правда? - А-а, - мысль была понятной, но несколько неожиданной. Мисс Таал улыбнулась: - Хорошо, что ты над этим задумалась. Значит, вопрос с Джереми - с вашей стороны - считаем закрытым? Энни радостно кивнула в ответ. - Ты же, конечно, собираешься продолжать осенью учёбу в средней школе? - Мы это с родителями ещё не обсуждали, но думаю, что да. Мне вообще-то нравится учиться. - Это очень хорошо. Но главное - постараться понять, что именно тебе нравится. И как это может пригодиться в твоей дальнейшей жизни и работе. В твоём возрасте это особенно важно. Вот как у насекомых есть стадии... - Личинка, куколка, имаго. - Именно. Нечто подобное происходит в человеческой психологии. Взросление, или пубертат по-умному - это своего рода куколка. Но есть разница. Какой будет бабочка, зависит не только от заложенного природой, того, что профессор Дьюи называет врождёнными импульсами, но и от импульсов, которые мы способны задавать себе сами. - В коконе? - Да. В том интересном возрасте, в который ты вступаешь. Когда можно легко выбрать любую дорогу - но важно понять, какая из них твоя. Я старалась вас на это сориентировать, посмотрим, что получилось... Она продолжала переворачивать на коленях свою записную книгу и случайно на долгое время оставила её лежать обложкой вверх. Энни впервые рассмотрела выдавленный на ней рисунок. Даже не рисунок - герб в щите. Объятый пламенем феникс поразительно похож на встретившего её в тронном зале Изумрудного города в первые секунды её пребывания в Волшебной стране. И раскрытая книга с двумя печатями в верхнем поле тоже выглядит подозрительно знакомой. - Феникс, - прошептала девочка вслух. - Что? А, да, - голос мисс Таал дрогнул и наполнился какой-то странной теплотой. - Герб нашего университета, в прошлом году приняли. А вот такого взгляда у своей учительницы Энни ещё не видела. Но то, что она в нём прочла, было ей отлично знакомо. Изнутри. До боли, снова обострившейся в эти дни. Перед глазами мисс Таал словно промчались в ускоренном темпе первые её дни в Чикаго. Робкие, зажатые первокурсники слушают лекцию знаменитого профессора, экс-президента Американской психологической ассоциации. Учиться им у него толком не доведётся - вскоре уедет в Колумбийский университет. Но его идеи прагматической педагогики, обрушенные тогда на их юные головы, останутся в этих стенах, где он трудился двадцать лет, практически с самого переоснования Чикагского университета, которое Баптистское общество образования, получив солидный грант от Рокфеллера, оформило не как возрождение старого, закрытого из-за недостатка финансирования, а как принципиально новое заведение с внедрением инновационных методов и концепций. Меннонитский союз соседних штатов тоже взаимодействовал с ними с самого начала - впрочем, желающих стать учителями было не так уж много, так что конкурс на квоту Кристине пришлось пройти небольшой. Для неё самой педагогическое поприще довольно неожиданно выросло из детской клятвы погибшей подруге до осмысленного жизненного выбора. Профессор Дьюи не прилагал специальных усилий, чтобы заинтересовать и мотивировать аудиторию новобранцев. Его вводная лекция увлекала - и во многом шокировала - самим своим содержанием, казавшимся революционным. Или не увлекала - но тут уж не помогли бы никакие ухищрения с подачей материала. Он даже заумных словечек не избегал, от которых взрывался мозг у молодёжи, и не только фермерской. Но основной его посыл до Кристины тогда отлично дошёл. Вас всех, говорил Дьюи, учили некой догме, системе, сформированной прошлыми поколениями исходя из их представлений о научной истине и мироустройстве. Вам предстоит стать теми, кто начнёт слом этой устаревшей образовательной парадигмы. Учебный план должен стать гибким, основываясь как на актуальных потребностях общества, так и на индивидуальных интересах и опыте каждого конкретного ребёнка, следуя за его развитием и содействуя ему. Структуру образования необходимо подчинить двустороннему и двуединому процессу преобразующей трудовой деятельности и познания, в котором формируется и присно обновляется человеческий опыт. Девушка сама не понимала, почему эти тезисы, довольно-таки сухо излагаемые хмурым усатым профессором, нашли в ней такой живой отклик. Она увлечённо вгрызалась в гранит науки, заслужив в итоге рокфеллеровскую стипендию на дополнительный год бакалаврата. Затем полгода полной ставки в Лабораторной школе с продолжением учёбы и работой над дипломом. Община ничего не имела против - иметь "своего" graduated преподавателя, да ещё без лишних затрат на обучение, безусловно, престижно, а учителей в школе пока хватало. Но на Рождество пришлось вернуться, проверяя и обновляя наработанный опыт уже не в "лабораторных" условиях, а в "боевых". Из тёплой ванны - в реальную жизнь. - Мисс Таал, - непривычно робкий голос Энни вернул её к реальности, - а вам там было, - девочка хотела спросить "хорошо?", но осеклась - и так понятно, что да, - интересно? - Ещё как! Не столько учиться за партой (хотя и это тоже), сколько применять то, чему научили. А это, Энни, и есть настоящая учёба - на собственном опыте и ошибках. Никакая школа и никакой университет этого не даст. Профессор Дьюи основал в Чикаго двухступенчатую Лабораторную школу для детей, там много индивидуального подхода к каждому ученику, много трудовой практики и прикладных дисциплин. Ну, кое-что из этого мы с вами за полгода немного практиковали... - О, тогда там, наверное, учиться интересно! - Надеюсь. И преподавать интересно тоже. У меня там был коллектив единомышленников, и в общей задаче, в общем понимании того, какой должна быть школа, в общем труде для достижения этого идеала мы стали настоящими друзьями... Учительница замолчала, и Энни не стала ждать продолжения. Про горечь разлуки с друзьями ей всё было известно и самой. - А что это на развороте книги в щите написано? - отвлекла она мисс Таал от печальных воспоминаний снова к университетскому гербу на тетради. - "Крекс"... - Crescat scientia - vita excolatur. Это по-латыни "Знания растут - обогащается жизнь". Очень мудрый девиз, Энни. Профессор Дьюи и его ученики рассматривают переустройство школы как стержень дальнейшего переустройства всего общества, понимаешь? - Ну, не знаю... На первый взгляд, школа и жизнь так далеки друг от друга... - То-то и плохо, что создаётся такое впечатление. Над этим мы и работаем. - А вот вы говорили, эта самая Лабораторная школа двухступенчатая. То есть средняя школа там тоже есть? - Есть с недавних пор, - кивнула мисс Таал и поспешила ответить на незаданный вопрос: - Но там нет интерната, она только для местных. В основном там дети сотрудников и студентов университета. - А-а... - Но есть идеи насчёт программы адаптации, включения в процесс учеников на разных годах обучения, с разных опытом. Пока это только разговоры ходят, но если вдруг вопрос решится на высшем университетском уровне... Ты у меня пока что единственный кандидат, имей в виду. Не в этом уже году, конечно. И если тебя это действительно заинтересует. Но поверь - тебе там было бы интересно. - Думаете? - Да. Я считаю, что за полгода неплохо тебя поняла. Между ними сама собой установилась такая доверительная атмосфера, что Энни решила задать вопрос, который волновал её сейчас куда сильнее. С глупой надеждой на маленькое чудо. - Мисс Таал, а вот у меня тоже есть место, где осталось много моих друзей... и где я была полезна. Причём была возможность там остаться. А я этим друзьям даже написать не могу и не знаю, как они там. Ну, это очень далеко... - Понимаю, - серьёзно ответила учительница. Энни в этом совсем не была уверена, но продолжала: - Вот как вы боретесь с тоской по колледжу, по друзьям? Я же вижу, что тоскуете... - Мне, Энни, наверное, проще. Я ведь не только вас учу, а ещё и внедряю наши методики в условиях "обычной" школы, анализирую, насколько они приживаются, какие слабые места. Фиксирую в своей дипломной работе, переписываюсь по этим вопросом с научным руководителем и друзьями. А там этот наш с вами опыт тоже изучают, дают мне советы... В каком-то смысле наша школа здесь, в Канзасе, становится частью Лабораторной школы и всей системы Чикагского университета... - Вот здорово! - удивлённо воскликнула Энни. - А возвращаясь к твоему вопросу... Да в общем, всё то же самое, даже если без обратной связи. Может быть опыт, который ты приобрела в том месте, в общении со своими друзьями, ты можешь как-то применять здесь? Делиться им с теми, кто рядом, обогащая их... - "Знания растут - обогащается жизнь"? - Молодец, запомнила, - улыбнулась мисс Таал. - Именно. И тогда то место и твои друзья не будут казаться такими уж далёкими. Они будут рядом с тобой. Попробуй - это работает. Энни послушно кивнула без всякого внутреннего энтузиазма. Да, звучит красиво и, вероятно, действительно работает... в обычной жизни. А как делиться пережитым в Волшебной стране? Младшие О'Келли уже поделились - спасибо, больше не надо. Хотя... А мисс Таал, опустив взгляд, начала вдруг пристально рассматривать обложку записной книги. - Странно, - сказала она задумчиво. - Пока ты не спросила о фениксе на гербе, я не обращала внимания, насколько он похож на феникса, которого рисовала твоя сестра... Энни встрепенулась: - Что? Ах, ну да, вы же были знакомы, учились вместе... Странное разочарование в голосе девочки удивило Кристину. А Энни просто поняла, что загадочные взгляды учительницы объясняются вполне буднично. Могла бы и раньше догадаться. - Да, и довольно близко дружили. Извини, кажется, напоминание об Элли тебя расстроило? Хотя ты же её, наверное, и не помнишь? - Нет, конечно. Я родилась уже когда она... когда их с Фредом Каннингом засыпало в пещере. - Тем более. Просто ты... - Очень на неё похожа, - скороговоркой перебила Энни. Кристина снова смутилась: - Понимаю, ты, наверное, часто это слышишь... Видишь ли, Элли очень много для меня значила. В конечном счёте, я и учительницей стала благодаря ей. - Это как? - в поскучневших было больших серых глазах девочки снова разгорались искорки интереса. Ещё ярче, чем во время рассказа о Чикаго. - Просто это её мечта была. И каким-то не очень понятным образом связанная со сказками, которыми она меня увлекла. - Сказками? - О, у Элли была богатая фантазия! Я из довольно строгой религиозной семьи, родители интерес к сказкам не очень-то одобряли. Но то, что рассказывала Элли... О Страшиле, Железном Дровосеке, Льве, принцессе Озме, превращённой в угрюмого и неприятного дядьку... Я не знаю, откуда она это брала, как дошла до таких глубин... Но это были не просто детские фантазии. Они рождали желание познавать мир и менять его к лучшему. Мы вместе придумывали продолжения её историй, обе решили стать учителями. Хотя и года-то вместе не проучились, но очень сблизились. А когда её не стало... Сказка умерла вместе с ней - а мечта осталась. И в Чикаго я узнала эту мечту в словах профессора Дьюи - потому-то они меня так и зацепили. Мне трудно это объяснить... такой запутанный клубок, в котором невозможно до конца разобраться. Но именно в этом сплетении я нашла свою дорогу. - Получается, мисс Таал, на эту дорогу вас подтолкнула Элли? Дала вам тот самый импульс? - Да! И я ей безмерно благодарна, благодарна за неё Господу и мирозданию. А ты похожа на неё не только внешне. Нет, характером отличаетесь довольно таки заметно, но есть что-то глубинно общее, что трудно передать словами. Поэтому мне и хотелось поговорить с тобой о твоём будущем. А вышло так, что и об Элли тоже. И я этому очень рада. Учительница ушла, а Энни так осталась сидеть у коновязи обалдевшая, с раскрытым ртом. Что бы там ни говорила Озма, чудеса случаются и в Канзасе. Она получила ответ, на который не рассчитывала. В самом деле, Волшебную страну совсем необязательно было держать три года в сердце, где ей слишком тесно. Элли это понимала и нашла способ ею делиться. Для мисс Таал она оставалась сказкой, в которую та никогда всерьёз не верила - но и через двенадцать лет видны её плоды, Энни не ошиблась, ощущая связь учительницы с Изумрудным городом. Она не заметила, как подошёл Джерри. - Энн Смит, я предлагаю нам помириться, - произнёс он голосом, торжественным, как на похоронах, облизывая пересохшие губы. - Джереми Классен, я с вами не ссорилась, - в тон ему ответила девочка. Взглянула на Джерри краем глаза и впервые его увидела. Увидела закомплексованного, неуверенного в себе мальчишку, который в прошлом году был самым высоким в классе и несомненным авторитетом, а в этом пришлось вступить в борьбу за лидерство с Тимом. Сам не понимая, зачем ему это лидерство нужно, и не понимая, что тем более не нужно оно Тиму - поэтому и боролся он не с ним, а с собственным фантазиями и комплексами, а значит, был обречён на поражение. Зато Энни понимала, что если попытается объяснить ему то, что сейчас поняла, он не поймёт. А если посмотрит сейчас ему прямо в глаза, как тогда за сараями, он просто упадёт в обморок с мокрыми штанами (непременно с мокрыми). И, конечно, понимала, что не имеет права это делать. Но что-то немногое объяснить можно и попытаться. Как там говорила мудрая мисс Таал про прополку сорняков? - Джерри, этот год полон для меня не самых приятных воспоминаний. Из-за тебя. И мне не хотелось бы, чтобы подобное повторилось ещё для кого-то. Вот о чём тебе стоит подумать, а не о мире лично со мной. - Что он от тебя хочет? - угрожающе вырос за коновязью Тим. - Всё в порядке, - успокоила его Энни. - Извиниться хотел. Но получилось не очень. - А, - сказал Тим. - Ну-ну. Джули тащила двуколку неторопливым шагом. Предстояло многое обсудить. Тим чувствовал себя несколько уязвлённым в мужском самолюбии. Начиная с младенчества он постоянно защищал и опекал Энни - а теперь вдруг жёстко определённые роли взяли и сменились. Ощущение довольно некомфортное. Но разгореться обиде не давал куда более актуальный вопрос - а что это было вообще? - Не знаю, Тим, - пожимала Энни плечами. - Главное Заклинание Гуррикапа лишило меня силы феи и Белого рыцаря. Иначе бы я просто не вернулась в Канзас. Но может быть, было что-то ещё, чего Озма не учла? - Например? - Если бы я знала... Может быть, когда я нырнула в озеро за Мечом? Он же был растворён в этой воде, в ней могли остаться какие-то частички, волшебная сила... Что если оно как-то осело на мне? - И за три года не смылось? Энни рассмеялась. - Ты как-то материально мыслишь о магии. А кстати, может быть дело ещё и в том, что мы искупались там вместе с Авралом. Раньше ведь такого не было. Хотя за три года я не раз за кого-то заступалась, и от тех, кто сильнее меня, тоже защищала. Так может быть, это как-то связано с тем, что испытывает сейчас Аврал? Тим нервно дёрнул вожжи, и Джули перешла на рысь. - Ты ещё скажи, что теперь помолвлена с этим Аллюром... Энни, конечно, громко прыснула. Тим насупился. Энни смутилась. - Ладно, - сказала извиняющимся тоном, - Аврал твоё имя тоже перевирал постоянно, - о том, что сама долго не могла запомнить имя Аврала, распространяться не стала. - О как! Вы там и обо мне откровенничали? - Тим вскинул брови. - Интересно, что именно. - Хорошее, Тим, хорошее, - устало вздохнула Энни. - Не будь ревнивой врединой. - Рев-внивой?! - от возмущения Тим даже заикаться начал. - Да, Тим, это именно так называется, если не знал до сих пор. Между прочим, я там не раз жалела, что тебя нет рядом. Если бы мы тогда не поссорились... Хотя вот я и на дядю Чарли из-за тебя сердилась... - Ну так звали-то именно его и тебя. А я тут при чём? - вздохнул Тим. Энни лукаво улыбнулась: - А если бы позвали снова, и тебя можно было бы взять - согласился бы? - Спрашиваешь! Знаешь, как я тебе завидовал, слушая твои рассказы? - Знаю, конечно, - снова рассмеялась Энни. - Разве ты умеешь скрывать свои эмоции? - А вот кто из нас вредина - большой вопрос... Возвращаться на ферму не спешили, катались по степи. Энни пересказывала свой разговор с учительницей, Тим честно пытался понять, что она в нём нашла и почему считает таким важным. И не сразу заметили в пасмурном небе чёрную точку, которая быстро росла, превращаясь в силуэт странных очертаний. - Это дракон из Пещеры, - замирающим голосом прошептала Энни. И спустя несколько секунд, уверенно: - Это Ойххо!

Капрал Бефар: Имя "Джерри Классен" - отсылка к Джерри Ларсену из ранней концепции "Лазурной феи Волшебной страны". О том, что обучение в Common School заканчивается в США (рубеж XIX-XX вв.) к 14 годам, а не к 12, автор в курсе. Также он не ставил своей задачей досконально точно следовать биографии и взглядам Джона Дьюи.

Капрал Бефар: Тут сорока Гекта на хвосте принесла обидки с "одного форума" - дескать, их влияние здесь тоже есть, а я его не оговариваю. Уж не знаю, что и где они пронзили, самому автору неведомое, но в принципе, их среда даёт неплохой этологический (чуть было не опечатался "энтомологический") материал. Обещаю в дальнейшем вывести на сцену квазибаумовский народец Пакетоголовых. Между тем первая часть сего бреда подошла к концу, традиционное "ітогі падвєдьом": 616 тыс. знаков, 15 авторских листов, 93 331 слово по версии Ворда, 89 660 по версии официального счётчика ФБ (без тире). Боюсь, шутка про геометрическую прогрессию перестаёт быть шуткой. В NaNoWriMo третий год подряд играться не будем, но вторая часть пойдёт регулярней. Оставайтесь на связи, будет весело.

Капрал Бефар: ЧАСТЬ ВТОРАЯ. ОЗМА В МУЛЬТИВСЕЛЕННОЙ БЕЗУМИЯ Гостья извне Дорогу Ойххо отлично помнил. Но долго не мог до конца поверить, что ему велят лететь именно туда. В драконьей памяти, где так мало разложенных по полочкам абстрактных понятий, зато клубится в хаотичном кружеве многообразие эмоций и переживаний, этот путь царапает не выветрившимся за три года ощущением ловушки, из которой он с трудом выкарабкался. А ещё эти годы заметно прояснили его ум и самосознание - сквозь нерасчленённый студень переживаний под воздействием магического поля Верхнего мира медленно, но верно прорастало понимание собственного "я", выделение его из конгломерата образов, манифестирующих картину Вселенной. Может быть, этот процесс и в самом деле стал слишком быстрым, и Ойххо окончательно уверился в собственной исключительности, но он, тем не менее, не стремился к этому сознательно. Всё в его поведении указывало на то, что оно вызревает внутри так долго, как только возможно, и могло быть растоптано новыми реалиями бытия только в силу полной непредвиденности. Иногда ему казалось, что он смог бы даже заговорить, если бы начал тренироваться, задался целью овладеть этим странным процессом. Но не видел смысла: они с пассажирами и так отлично понимали друг друга. Так что он предпочитал плыть вместе с течением времени. И вовсе не от лени - он ведь прекрасно знал, куда плывёт. Просто, как ни банально это звучит, он видел в происходящем даже больше смысла, чем его пассажиры. И вот теперь он должен снова лететь туда, где пульсирующее в саморазвитии сознание будет, как прежде, окутано туманом неведения и слепых инстинктов, где разбуженное субъектное "эго" снова растворится во Вселенной - и не в упорядочивании Космоса, а в распаде Хаоса. Пусть и временно, но приятного в этом мало. Однако - надо. На него вся надежда, он незаменим. Он мог бы назвать это долгом, мог бы назвать служением, но не нуждался в словах и определениях. Поэтому просто летел, взяв курс на величественный горный хребет со снежными вершинами. Три года назад он ощущал здесь незримое, но значимое присутствие, сопровождение чёрных существ, в которых даже смог распознать дальнюю родню. Их предки, как и он сам, покинули Средний мир, поселившись под голубым небосводом, чтобы охранять расщелину под Утёсом Гибели. Тогда ему разрешили покинуть её, а позже - пересечь их Ущелье, отвозя на родину жителей Большого мира, и вернуться обратно. Как встретят сейчас? В конце концов, это будет заботой уже не его, а Озмы. Она умеет находить общий язык со всеми говорящими. Он нем. Он просто чувствует то, чего говорящие не понимают. Вот и Озма не догадывается, какие сейчас могут возникнуть препятствия и проблемы. Но их снова пропустили. Утёс Гибели вырос им навстречу в своей зловещей неприступности. С трёх сторон - пропасти, в глубине которых клубится белый пар. В прошлый раз Ойххо с трудом и страхом хлестал кожистыми крыльями в тумане, продираясь вверх, не чувствуя над собою купола, и лишь Кустис, сидя на макушке, придавал уверенности и сил. То странное чувство, когда, вынырнув из разреженного облака под звёздное небо, вдруг ощутил себя вернувшимся домой. Сознание ещё дремало, опутанное пеленой подземного Хаоса, но инстинкты, концентрирующие память поколений, подсказывали: пустота - вот она, рядом. Что ждёт их за тонкой внешней гранью? Быть может, конец... И страшный. А может быть, именно по этому простору ты тосковал всю свою жизнь в тесноте Пещеры, мечтая о настоящем полёте. А тут даже облаков нет... Да и откуда им взяться... А может быть, под крыльями - настоящая темнота? Что если сам Хаос так и ходит по ней вслед за нами? Сейчас было проще - не надо бороться с притяжением земли, опасаясь, что не хватит сил выбраться из облачного плена. Расправил крылья и медленно опускаешься в густеющий туман... Момента, когда туман начал розоветь и светиться, Озма не смогла уловить. Да и не было никакого такого момента - слишком уж плавный переход. Зато насыщенность и яркость туман набирал очень быстро, принцессе даже пришлось прищуриться. К солнечному свету дракон за три года вполне приспособился, но продолжал носить чёрные очки просто потому, что они ему ужасно нравились. Но здесь, пожалуй, не лишние. Как же он в тот раз подъём выдержал, бедный? Когда лиловый свет полился сверху в распахнувшийся под драконьим крылом полумрак, девочка облегчённо вздохнула. Внизу, между уходящими в облака отвесными стенами, расстилался каскад озёр, соединённых узкими проливами. Берега густо поросли высокими острыми елями странной окраски - под цвет облаков. И белое пятно у самой воды бросалось в глаза ещё с высоты. Ойххо, как обычно, уловил её интерес к этому пятну и стал снижаться, не дожидаясь команды. Озма не возражала. На лесистом берегу, где стройные деревья полоскали корни в прозрачной, как стекло, озёрной воде, место для посадки огромному ящеру отыскать было нелегко, и ещё в воздухе принцесса смогла разглядеть вблизи загадочное пятно, оказавшееся огромным полотнищем. Когда рубиновые туфельки наконец-то коснулись твёрдой земли и Озма, ломясь через колючие кустарники, спутанные цепкой пурпурной травой, добралась до него, понять удалось немногим больше. Полотнище повисло на разлапистых еловых ветвях, свисающие стропы волочатся по кромке берега над водой. Похоже на парус и такелаж, которые зачем-то здесь бросили, причём совсем недавно, несколько суток максимум. Во всяком случае, обломков лодки не видно ни на берегу, ни в воде. Исследовав окрестности, Озма без труда обнаружила следы человека или, возможно, нескольких, продиравшихся сквозь чашу тоже не раньше, чем пару дней назад. Всё это выглядело достаточно странно: по рассказам Энни, Аврала и Железного Дровосека, никаких признаков цивилизации или человеческой активности здесь не наблюдалось. Хотя они, конечно, и не особо присматривались. Смысла бродить по лесу тоже не было - едва ли загадочный "владыка Подземного моря" обитает в такой дали от этого самого моря. А значит, надо продолжать путь в его сторону. - Ойххо, ты можешь лететь пониже и над озёрами? - Озма рассудила, что заметить судно, тем более, парусное, будет больше шансов. Дракон радостно кивал треугольной гребнистой головой. Просьба была вполне понятна, хотя подземный Хаос уже вступал в свои права, туманя рассудок. Вереница озёр потянулась блестящим ожерельем, нанизанным на тонкую нить. Лес вокруг постепенно редел, по-прежнему не обнаруживая в своих просветах следов человеческого или чьего бы то ни было обитания. Берега были усыпаны валунами и довольно внушительными обломками скал, по всей видимости, осыпавшихся со стен расщелины. Некоторые у основания покрыты илом и пытаются превратиться в поросшие мхом кочки. Среди их завалов извивались протоки между озёрами. Вода блестела в обманчивом лиловом свете низких облаков, но никакой лодки так и не было видно. Внезапно дракон встрепенулся и волнообразными движениями гибкого тела направился к гранитной стене. Вскоре и Озма могла различить бегущую фигуру, показавшуюся ей даже смутно знакомой. Но за несколько секунд так и не успела ничего понять. Беглец ушёл в тень и слился со стеной. - Общаться с нами категорически не хотят, - вздохнула Озма вслух. - Не преследовать же его... Ойххо продолжил путь. Озёра становились всё обширнее, постепенно сливаясь в морской залив с островами и узкими полосками берега вдоль стен. Вскоре полоски совсем скукожились, отвесные гранитные скалы вырастали прямо из воды. Вслед за берегами исчезли деревья на островках и сами островки. А затем по водной глади расплылась плёнка - радужная в разводах (хотя в лиловом зареве спектр цветов был довольно скудный и тонированный), чем дальше, тем плотнее... И вот уже сплошная масляная пелена чернеет на поверхности между стенами расселины - а впереди в густом дыму носятся по ней языки пламени. Низко лететь больше было невозможно, да и смысла не было. Дракон стал резко набирать высоту. Как ни странно, их теперь снова окружали сиреневые рощицы - на уступах гранитных стен, на разных ярусах. Ойххо уловил желание принцессы побывать там, куда выбрались из туннелей Аврал с Кустисом и Люция. Оно его обрадовало - может быть, Озма передумала лететь к морю (которое уже просматривается в перспективе за клубами дыма) и общаться с Китом, одни только воспоминания о котором сковывали дракона ледяным ужасом? И когда он опустился на поляну лесистой террасы, уходящей довольно-таки далеко вглубь, Озма не удивилась. Чуткость умного ящера к невысказанным желаниям давно не была для неё секретом. - Это в самом деле то место? - уточнила всё же на всякий случай. - Где были наши друзья? Ойххо встряхнул длинной шеей - как показалось принцессе, иронично и даже несколько обиженно: "Я же не совсем из ума выжил, чтобы забыть"... Лес был полон птичьего многоголосья, что для принцессы оказалось неожиданностью, хотя Аврал о нём, кажется, даже упоминал. Озма вертела головой, пытаясь уловить в этой симфонии какой-нибудь особенный звук, но кругом было всё то же: жужжали пчелы, перекликались птицы, сквозь лесную прохладу издалека доносилось уханье совы. Где-то здесь произошла встреча Руггедо с рудокопской девочкой, которой каким-то чудом удалось невозможное - расстегнуть волшебный пояс. Ойххо же наверняка приземлился неподалёку от того места, где её схватили, а затем он освободил Кустиса. А с подвёрнутой ногой она за такое время не могла уйти слишком далеко. В той местности должна быть заметная низина, размытая старым водостоком, её трудно пропустить. Может быть, оказавшись вблизи, Озма сможет что-то почувствовать и понять? Девочка сняла рубиновые туфельки и, опираясь на свой волшебный посох, зашлёпала босиком по мягкой траве. Здесь в её странном цвете преобладали красные оттенки, а не синие, как на дне расселины. Вероятно, из-за близости облаков. Цвет вечного увядания, осени, знакомой только по рассказам друзей из Большого мира. Перепрыгивая через толстые корни, которые тянулись хвостами далеко по земле, принцесса брела наугад. Ойххо, громко топая и сопя, следовал за ней и отстал, когда лес стал для него слишком густым. Проворчал недовольно в спину. Возможно, он прав? Не факт, что она идёт в правильную сторону - дракон ведь мог привезти её и туда, где рудокопы устраивали засаду. И вообще, дело не в месте. Люция зацепила за пояс своим импровизированным костылём, на нём и стоит искать следы остаточной магии. А затем она шла, опираясь на него, и, видимо, выронила, когда её схватили. Вот если Ойххо сможет его отыскать... Озма пристально глядела на змейку в развилке навершия - не блеснут ли чешуйки, не дрогнет ли посох в нужную сторону. Но бывшая половина волшебной пряжки оставалась безучастной и не собралась оживать, давая подсказку. Видимо, здесь разгадку не найти. По широкой разлапистой ветви ближайшего дуба уже продолжительное время прыгала маленькая птичка с коричневым клювом. С интересом косилась на фею любопытным, совсем не птичьим взглядом. - Ну, - спросила её Озма, - ты и вправду не умеешь разговаривать? - Киринки-киринки, - ответила птичка. А может быть, и умеет, да языка она не знает. Раньше опять-таки только от Элли и Чарли слышала, что существуют разные языки, что разумные существа могут не понимать друг друга (по-настоящему не понимать, а не так, когда просто не хотят идти друг другу навстречу). Но Пришельцы показали, что такое возможно и в Волшебной стране. Хотя этот Ильсор, оказывается, язык освоил - значит, от желания тоже что-то зависит? Озма вернулась к Ойххо, обулась и некоторое время размышляла, не поискать ли в самом деле костыль, хотя бы для очистки совести, или же не отвлекаться и лететь дальше. Но вдруг новые странные звуки прорезали воздух. Высокий, пронзительный, режущий ухо свист. Было в нём что-то такое, что разом заставило девочку и дракона повернуть головы в сторону его источника. Источником оказалось невиданное крылатое существо, парящее в вечной лиловой заре над чёрными верхушками деревьев. Впрочем, приглядевшись, Озма поняла, что погорячилась с "невиданным": похожего ящера они разглядели в облаках в прошлый раз, и Чарли назвал его "птеранодоном". Но именно похожего - у этого пропорции немного другие. Ойххо встретил гостя настороженно, напрягся всем телом, готовый отразить нападение. Но тот, ещё в полете, что-то просвистел - и дракон оттаял. Ободряюще кивнул Озме: это друг. Рептилия опустилась на задние лапы, сложив шатром крылья-перепонки, приветливо, но нетерпеливо посмотрела на Озму, затем на Ойххо - давай, очкарик, объясняй этой двуногой теплокровной дальнейшую программу. - Он хочет, чтобы я дальше летела с ним? - спросила принцесса. - На нём? Ойххо выразительно кивнул. - А ты? Дракон указал крылом в обратном направлении. - Должен вернуться? А мы можем ему доверять? На этот раз Ойххо кивнул неуверенно, но всё же утвердительно. - Это условие... того, кого я хочу видеть? В ответ оба ящера кивнули слаженно и синхронно. Что ж, её готовы принять - и это уже результат... К дужке очков Ойххо был прикреплен железный пенал с бумагой, карандашами и специальным отделением для посланий. Озма быстро состряпала письмо друзьям и зависла в размышлениях над последними строками. В прошлый раз, отправляясь в Подземье по приглашению Руггедо, она перестраховалась, оставив лисьему королю Тонконюху инструкции на случай их невозвращения через двое суток. И, как известно, не прогадала. Но тогда была ситуация необъявленной войны, да и причин долго "гостить" у них не было. Сейчас же, если её догадка насчёт Полой Трубы верна, дальнейший путь начнётся прямо отсюда, и куда он поведёт, сколько продлится... Что характерно, она уже дважды была "пропавшей принцессой". И оба раза в связи с Подземьем. Вначале ошибочно, когда думали, что Гингема с Бастиндой спрятали её здесь... и сам Урфин Джюс так думал, пока не догадался раньше других о шокирующей правде. Затем и в самом деле оказалась в плену Руггедо, фарфоровой пастушкой-таэлькой на полке в подземном зале. Тернарное правило, лежащее в основе магических законов, просто категорически требует ещё одного повторения. Правда, гарантий его успешного завершения никаких. Остаётся уповать на то, что книга Виллины до сих пор не отправляла никого на гибель. Так что на тему своего возвращения не написала ни слова. Пускай оно останется только её проблемой. Птерозаврик был намного меньше Ойххо, и о том, чтобы расположиться на нём верхом хотя бы с минимальным комфортом, не могло быть и речи. А у неё ещё посох громоздкий, попробуй разместить его так, чтобы совсем аэродинамику не угробить. Но взлетели нормально, и над пылающим морем пошли уверенно, а когда Ойххо описал перед ним прощальный круг, Озма даже смога помахать ему рукой. А потом как-то быстро успокоилась и не опасалась уже ни свалиться с "птички", ни рухнуть в воду вместе с ней. Залив распахнулся в безбрежное море, ящер летел всё дальше от берега, и пейзаж, наконец-то ставший девочке знакомым, придал ей уверенности. Так же, как и три года назад, играли на мутных волнах, розовеющих в вечной заре Подземья, зигзаги пены. Над этой безбрежной пустыней, измятой скользящими по поверхности гребнями, гасли все тревоги. И только когда ящер стал опускаться на крошечный островок с блестящими, словно осколки разбитого стекла, скалами, Озма поняла, как он выдохся. Скалы оказались хрустальными, девочка видела в них своё отражение и осталась им недовольна. Снова, как и после полётов на зонтике, волосы растрёпаны до безобразия. Не сделать ли, когда возможность представится, короткую стрижку? Ещё в две косички можно заплестись и уложить по бокам... Вот о чём она сейчас думает? Нет, Стелле бы ход мыслей понравился, наверное... Остров, конечно же, не был целью их маршрута - всего лишь местом отдыха ящера или перевалочной базой. Каменный берег отвесно спускался в море, и совсем неподалёку от него над водой выпрыгивало и кувыркалось в веере янтарных брызг существо, похожее на огромную рыбу. Приглядевшись, Озма поняла, что это не рыба и даже не млекопитающее (поначалу было приняла за дельфина, о которых знала из рассказов Чарли), а тоже ящер. Ихтиозаврами, кажется, называются, в Большом мире, как водится, вымерли давно. Он что-то трещал летуну, явно осмысленное, но ей по-прежнему непонятное. Зато птерозавр его отлично понял. Радостно защёлкал клювом, обращаясь к Озме и привлекая её внимание к силуэту, отчётливо уже парящему в лиловых отблесках облаков. Дальше, значит, её он повезёт. Этот ящер был уже точной копией виденного ими в прошлый раз, может быть, и впрямь тот же самый. Опустившись на остров, оказался ещё меньше первого. Из этого, впрочем, могло следовать, что лететь осталось недолго. Но везти гостью ему было нелегко. Озме пришлось лечь и крепко прижаться к шершавому чешуйчатому телу, ещё и посох придерживая вдоль его туловища. При этом умудрялась как-то видеть внизу море, которое становилось всё чище и прозрачней, приобретая оттенок зелёного бутылочного стекла. Промелькнула россыпь розовых коралловых островов, напоминающих окаменевшие растения, и девочка вдруг почувствовала, что летят они не одни. Приподняла голову, огляделась по сторонам. Мелкие летучие ящеры, размером с птиц, сопровождали их со всех сторон, и приветливо откликались, замечая внимание к себе со стороны Озмы. Ихтиозавры, выныривая из волн целой стайкой, также плыли вместе с ними по курсу. Чуть отставали от них ластоногий ящер, похожий на плезиозавра из Эллиной книжки в фургоне (но у того, кажется, перепутали длинную шею с коротким хвостом), и совсем уж странное существо, которое Озма даже рассмотреть не успела - вроде черепахи, но опять-таки с ластами вместо лап и роговыми наростами на голове, прямо как у коровы. И вскоре над пучиной среди кораллового архипелага выросла, словно соткавшись призраком из воздуха и блестящих брызг, удивительная ажурная башня. Колоннада-ротонда с арочными перекрытиями поднималась прямо из воды, увенчиваясь точно такой же, над которой ещё одна. Нет, не "точно такой же" - следующие этажи были чуть ниже и совсем незаметно сужались кверху, подобно Дозорной башне в Изумрудной стране, гармонично и радуя глаз своим ритмом. Три яруса поднимались над водой, завершаясь черепичной кровлей вокруг ещё трёх, меньшего диаметра, с совсем уж крошечной беседкой на плоской верхней площадке,- а сколько их уходило вниз, Озма гадать не бралась - вода была не настолько прозрачной, чтобы видеть дно, даже с высоты. Похожие многоярусные башни под колокола она видела в тех же книжках Элли, и временами даже возникали завирательные идеи устроить нечто подобное у себя в Изумрудном городе. Но какой смысл в совершенно пустой прозрачной беседке? Только когда птеранодон приблизился к ней вплотную, девочка поняла свою ошибку. Лишь некоторые из проёмов были действительно открыты, остальные затянуты зеркальными стёклами, создавая отражением эффект сквозной колоннады. Хотя нет, на них ещё каким-то образом проецируются колонны и арочные основания, находящиеся с этого ракурса за стеклом, скрывая всё остальное. Но разобраться толком, как это сделано, она не успела: ящер нырнул в открытый проём на нижнем полностью надводном этаже. Зал, который занимал не весь круглый этаж, а только его сектор, уходящий от колоннады в прямой угол, выглядел непривычно. Мраморный пол, стены из матового стекла, по которому непрестанно перетекали разноцветные пятна и тени - не складываясь, в отличие от ящика Стеллы, ни во что осмысленное, но умиротворяя своей цветовой гаммой, формой и движением. Мебель состояла из большой округлой подушки или пуфика в единственном углу, перед которой был сервирован дастархан - то ли очень толстая скатерть, то ли тонкая циновка. Птеранодон выразительно ткнул в угол клювом, похоже изобразил глотательное движение, склонил голову набок с закрытыми глазами, приглашая отдохнуть, следом указал в проём, на тающий в облачной дымке горизонт. Озма несколько раз кивнула в знак понимания и благодарности. Ящер кивнул в ответ, расправил крылья и вылетел в проём, плавно поднимаясь над морем к облакам. Колоннада была двойной, причём между рядами колонн вполне могли бы разминуться два человека. Колонны снизу доверху покрывала искусная резьба - растительный орнамент, простой геометрический, даже фигуративный с какими-то извивающимися вокруг колонны змеями. А вот это вообще на письмена подозрительно похоже. Двух одинаковых колонн Озма пока не увидела. Капители, придерживающие арочные основания, выполнены в виде крылатых ящеров, скалящихся друг на друга вдоль галереи (а соседние на внутренних и внешних колоннах развёрнуты в разные стороны). Интересно, если все местные жители - летающие, плавающие и прочие ящеры, как могли они построить эту башню и создать столь изящные вещи? Всё явно настоящее, не эфемерная магическая работа. Хотя она же не видела, кто там живёт на коралловых островах. На ощупь колонны напоминали фарфор или фаянс, поверхность не идеально гладкая, ощущались следы ручной лепки, но так и непонятно, человеческими ли руками или пальцами каких-нибудь птеродактилей да ластами плезиозавров. Зеркальное снаружи стекло в проёмах изнутри оказалось вполне прозрачным. Более чем прозрачным - практически невидимым, разве что совсем уж вблизи. А так даже из галереи отличить открытый проём от остальных можно было лишь по веющему из него сырому морскому воздуху. И Озма прежде ощутила, что становится как-то теплее и суше, и лишь затем догадалась к нему приглядеться. Из углублений в резьбе обрамляющих его колонн струилась дымка, застывающая в натянутую пелену в проёме пелену. Озма успела увидеть её ещё тонкой мембраной, дрожащей на ветру, но она плотнела на глазах, оставаясь кристально прозрачной, и вскоре уже ничем не отличалась от стёкол в соседних проёмах. Галерея между рядами колонн уходила за стены её комнаты, но девочка не решилась туда заглянуть - соседние помещения вполне могут быть обитаемы. Хотя при необходимости, наверное, такие экраны можно протянуть и во внутренних проёмах, как во внешних. Теплее стало ещё и потому, что из отверстий в колоннах внутреннего ряда шёл тёплый воздух, наполненный каким-то незнакомым, но приятным лёгким ароматом. Озма с интересно изучила минималистскую меблировку апартаментов. Подушка из неопознанного материала набита чем-то пружинящим, колонна в углу, тоже струящая тепло, выглядит проще, чем в галерее, похожа на позвоночник или ствол бамбука и заметно сужается кверху. Принцесса догадалась, что внутренние стены также могут быть убраны, центральная колонна сложена, как подзорная труба - и тогда весь этаж превратится в огромный круглый зал. Да и мозаичный узор на куполе выглядит скорее фрагментом общей картины. Осталось исследовать содержимое накрытого столика - и не только визуально. Разноцветная лепная посуда была сделана из того же материала, что и колонны, а привлекательно разложенные морепродукты (Озма, по крайней мере, определила их так, благоразумно решив не вникать в подробности) на вкус вполне бы выдержали конкуренцию кулинарному мастерству Балуоля. Впрочем, девочка перепробовала всё больше из любопытства, чем утоляя голод. И уж совсем не клонило её в сон, несмотря на мягкое кресло-подушку, пьянящий аромат и убаюкивающую динамическую светоживопись на стенах. Хотелось поскорее увидеться с загадочным владыкой Подземного моря и хоть что-то для себя прояснить. Но море монотонно катило волны, огибая башню, и Озма не сразу поверила своим глазам, когда из пены высоко выпрыгнул ихтиозавр. Похоже, тот самый, что встречал их у Хрустального острова, она про себя назвала его Завриком, Заком. Он явно пытался привлечь её внимание, и сердце девочки вдруг странно заколотилось. Неужели прямо сейчас состоится долгожданная встреча? (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) Подбежала к проёму, упёрлась руками в "стекло". Вдали из моря ударил фонтан. Похоже, владыка - всё-таки Кит. Будем надеяться, он разговорчивей остальной публики. Зак продолжал выныривать, кувыркаясь в воздухе и выразительно поглядывая в её сторону во время этих акробатических этюдов, прежде чем снова устремиться в пучину. "Я должна спуститься на подводный этаж?" - догадалась Озма. И словно в ответ на эту мысль, пол в галерее между рядами колонн слева от неё стал быстро опускаться, образую крутой наклонный пандус. Взглянула налево - за обрывом он, обогнув центральную часть, уходил далеко вниз, ещё как минимум на этаж. Озма вернулась за посохом и начала спускаться. Уклон действительно был сильным (потолки на этажах высокие для удобства ящериков), было бы проще бежать, но в рубиновых туфельках на каблуках это не слишком-то удобно. Вот Энни бы уже просто съехала по зеркально полированной поверхности на корточках или на пятой точке. А ей вроде как несолидно - хотя кто знает, какие тут у местных понятия о дипломатическом этикете... Проёмы между колоннами внутреннего ряда этажом ниже были затянуты перегородками - не прозрачными и не зеркальными, а с таким же светописьмом, как на стенах в комнате. Вскоре слева за стеклом поднялась навстречу кромка воды, и лиловые сумерки растворились в плотной бирюзе. Вроде аквариума, только наизнанку. А следом и колонны по правую руку сменились толстой мраморной плитой, покоящейся на арочных сводах. Снаружи, уже в подводной стихии, мелькал Зак, показывая движениями гибкого тела, что надо продолжать спуск. Ладно, она же не тупая! Раз уж пандус идёт ниже, будем спускаться. В конце концов мысленно махнула рукой и действительно съехала. Это было даже прикольно. Пандус упёрся в горизонтальный пол ещё через этаж. И как только Озма ступила на него, спираль снова распалась на кольца, которые быстро поднялись к своим этажам. Принцесса слышала шум хитроумных механизмов (никакой магии, всё честно), но так и не смогла их обнаружить. Заметила только, что направляющие замаскированы резьбой колонн, и в очередной раз подивилась мастерству здешних зодчих. А за стеклом уже бурлила вода. Из завихрений водоворота вырастали кольца огромного змеиного тела - шеи? хвоста? - покрытые перламутровыми чешуйками. Мелькнул ряд золотистых плавников, придающих существу сходство с гигантским вьюном. Затем кольца ушли далеко вниз, и в стекло уткнулась голова почти на всю ширину проёма. Нет, назвать его Китом было бы трудно. Хотя и возможно. Во всяком случае, не млекопитающим семейства Balaenidae. Если уж ориентироваться на рассказы Чарли Блека, то он походил скорее на морского змея - грозу моряков и кораблей, которого никто из живущих не видел, а видевшие уже не могли ничего никому рассказать. Приплюснутая голова с круглыми голубыми глазами действительно напоминала змеиную, увеличенную во много раз. Сходство несколько портила золотая грива, свисающая с затылка и спереди, подобно бороде. Чудовище не сводило с Озмы немигающий взгляд - добрый, но пристальный - и пресница затыкамла пульсаняку в мозговых очерыгах. Точ очзанал этот пызирв, ноа не пилонама, он венмери на дакдоги не освалотась. Подобно мощному басовому раскату зувенило на кугечанке острыми шипами прямо в гназлые якобли, и вроске плотный гудящий звук соткался в собственной голове в чужую мысль: "Приветствую Правительницу Волшебной страны". - Приветствую Владыку Подземного моря, - ответила Озма вслух. Она понимала, что произнесенные слова собеседнику не нужны, но иначе было трудно выбрать в ворохе разбегающихся мыслей то, что адресовано непосредственно ему. Кит не копался в её мозгу, лишь транслировал в него свою речь - но она не была уверена, что сама не подумает чего-то лишнего, сможет полностью очистить суть от шелухи. Она чувствовала себя так же неловко, как если бы стояла перед ним обнажённой. Нет, намного сильнее - ведь обнажены все её мысли. Хотя ничего скрывать от него вроде не собирается, но... Странное чувство, короче. Тот с пониманием принял предложенную форму общения. "Под водой ментальную связь установить проще, особенно в первый раз, поэтому я и пригласил тебя сюда. Не возражаешь?" - Нет, всё в порядке. Тысячи иголочек, звоночков и молоточков вколачивали в сознание чужие фразы. Это было по-прежнему малоприятно, но пугающая новизна ощущений быстро прошла. "И прости, что отослал назад твоего виверну. Мы не позволяем его сородичам, которые залетают к нам из Среднего мира, приближаться к Коралловому архипелагу, не хотелось создавать ненужный прецедент. К тому же он совсем не жаждал встречи со мной - в прошлый раз сильно перепугался, когда я пришёл вам на помощь, защитив от рудокопов". - Кстати, позволь, хоть и запоздало, поблагодарить тебя за это, - улыбнулась Озма. - А зачем их было пугать аж настолько? Змей впервые отвёл взгляд. "Да разве ж я специально? - мысленный голос в голове звучал отчётливо виноватым тоном. - Не рассчитал силу внушения. Я же говорю - воздух не лучшая среда для ментальной связи. Всего лишь хотел озвучить им наш драконий клич "Мы с тобой из одной кожи, из одного яйца". Эти виверны даром что родом с другой планеты, к нему вполне отзывчивы. Выполнят любую разумную просьбу". - А почему ты не связался тогда с нами? Раз уж решил помочь... Взгляд Кита стал серьёзным и суровым: "Помочь - это одно. А первым идти на контакт с гостями из Верхнего мира я не могу. Сейчас другое дело, ты сама искала встречи со мной. Можно ли теперь узнать, что тебя сюда привело?" - Позволь сначала мне узнать о тебе чуть больше. Ты Страж Подземного моря? Удёрживаешь в нём заточённый Хаос? "Совершенно верно", - кивнул Змей с гордым видом. - А как мне к тебя обращаться? "О, у меня много имён! Мой народ, отдельные представители которого имели честь с тобой познакомиться, называют меня Глуа. Но ты как фея озовского канона можешь звать просто королём Энко". - Понятно. А привела меня к тебе книга волшебницы Виллины. В ней сказано, что ты можешь помочь мне отыскать Полую Трубу. Энко внезапно нахмурился. Золотая грива зашевелилась нервно и хаотично, словно щупальца разбуженного моллюска. "Что ты знаешь о Полой Трубе, Правительница Волшебной страны?" - спросил он после долгой паузы. - Практически ничего, - призналась Озма. - Одни только догадки. "Давай ты их будешь называть, а я – говорить, правильны ли они". - С удовольствием. Мы думаем, что она ведёт на другую планету. "Можно сказать и так", - снисходительно кивнул головой Глуа. - Вероятно, животные верхней части Подземья... Среднего мира, у которых шесть конечностей, родом оттуда. Да ты и сам только что подтвердил это о драконах, которых вивернами называешь. "Было дело. Пока всё верно". - А значит, вход в эту Трубу, которую ещё называют синхротуннелем, должен находиться где-то в районе Пещеры подземных рудокопов. "Почему именно там, принцесса? Средний мир гораздо обширней". - Потому что из проговорок Руггедо нам стало ясно, что он не может туда попасть. Раньше его могла удерживать спящая Арахна, а теперь - только охранная магия Балланагарской короны у подземных королей. А она охватывает только Пещеру и ближайшие окрестности. "И это тоже правильно. Но теперь мы подошли к самому важному. Почему Руггедо стремится туда попасть?" Озма задумалась, чувствуя какой-то подвох. - Ну... вероятно, чтобы распространить туда свою власть... "А вот это мимо. Не над чем там властвовать, принцесса. Планета Глюкдад была уничтожена Чёрным Пламенем". - Тем самым? "Да. Полая Труба ведёт не просто на планету, а в самый момент её разрушения. Когда Гуррикап, создавая Волшебную страну, отделил Порядок от Хаоса и сконцентрировал последний здесь, в Подземье, между ними каким-то образом протянулся этот луч. Часть животных спаслась от гибели по туннелю, населив Средний мир, а некоторые впоследствии выбрались и к вам на поверхность. Но Гуррикап закрыл туннель от Чёрного Пламени". - А Пламя, которое вступило в союз Арахной? Разве оно не оттуда? "Нет. О нём разговор отдельный. Глюкдад погиб в далёком, очень далёком прошлом. После этого Черное Пламя атаковало планету Яренара. Жители дальних звёзд смогли объединиться и погасить его. Но его частицы продолжают носиться по Вселенной как псевдоразумные существа". - Псевдоразумные? "Да. Они обладают природной волей, направленной на расширение своего господства, но не имеют воли личной, субъектной, позволяющей делать выбор независимо от обстоятельств. Этим и отличаются от нас с тобой. Один из них, именем Дру, как-то узнал о существовании на Земле синхротуннеля, достиг её пять тысяч лет назад в виде метеорита, надеясь открыть туннель, выпустить Чёрное Пламя из прошлого и подчинить ему нашу планету. Однако защитная магия Волшебной страны лишила его всякой силы. Чтобы противостоять ей, он нуждался в симбиозе с магом, которого и нашёл в лице Арахны. Остальное тебе, полагаю, известно". - Но зачем тогда Руггедо собирается его открыть? - возмутилась Озма. - Он что, маньяк, который хочет погубить планету? Ей показалось, что змей усмехнулся. "Вовсе нет. Он просто меня пытается этой Трубой шантажировать. Добивается, чтобы я выпустил его на берег и отдал северную часть моря. Ту, что ближе к Изумрудному городу, заметь. Думаю, его особенно остров Горн интересует - он как раз под ним"... Для Озмы многое начало проясняться - но вместе с тем что-то в словах собеседника её неприятно царапнула. Впрочем, она быстро сообразила, что именно: - Значит, сейчас у Руггедо выхода к морю нет? "Совершенно верно. Лишь три года назад, той самой своей ошибкой с рудокопами и их вивернами, я невольно позволил ему переместиться к ним на волне их страха как раз таки на остров Горн". - Получается, я зря тогда перестраховалась, вернувшись за пряжкой? - девочка окончательно расстроилась. - Руггедо бы до неё всё равно не добрался. А я только серебряных башмачков лишилась так глупо... Теперь улыбка Энко была явной и несомненной. Озма даже слегка обиделась и не стала этого скрывать. "Ты так и не объяснила, принцесса, зачем Полая Труба понадобилась тебе"... - Потому что так написано в волшебной книге Виллины... "Я не знаю, кто такая Виллина и что за удивительные истории написаны в её книге. Исходя из того, что ты сейчас услышала, стоит ли ей доверять?" - Стоит, - уверенно сказала Озма. - Предсказания Виллины до сих пор никого не подводили. А там сказано, что после гибели Линзы Гуррикапа это единственный шанс спасти Волшебную страну от новой угрозы. Голова Глуа в ужасе отпрянула от стекла. По сторонам выросли чешуйчатые кольца, медленно двигаясь в разные стороны. "Линза силы? - змей подумал так громко, что у Озмы заколотило в висках. - Что с ней?" - Растаяла после того, как в неё заглянул генерал Баан-Ну, вождь Пришельцев со звёзд... С каждой её фразой, несущей новые подробности, ужас в голубых глазах возрастал. Казалось, они сейчас лопнут под его яростным напором. "Как он её нашёл?" - хрипло подумал Энко, наполняя Озму своим отчаянием. - Я не знаю... Просто наблюдала в волшебном зеркале. Но он явно знал, где искать... Голова змея качалась из стороны в сторону, как в трансе. Наконец застыла, голубой взгляд требовательно уставился на девочку. "Ты же фея. Защитный слой сможешь создать?" - Думаю, да, - ответила Озма не очень уверенно. От её собственной магии здесь, вблизи от концентрированного Хаоса, толку немного, и змейка из пряжки работала в Подземье только в паре со второй, но вот серебряная диадема, в центральном рубине которой спрятана книга Гуррикапа, не должна подвести. "Отлично. Тогда давай, в дороге договорим". Кажется, он принял какое-то решение, но излагать его не спешил. Озма окружила себя защитной оболочкой толщиной в волосок быстрее, чем уплотнились экраны между внешним и внутренними колоннами. Следом растаяла внешняя стена - и морская вода хлынула на образовавшуюся лоджию, не намочив ни Озму, ни её платье. Энко положил голову на пол: "Залазь, не церемонься. И за гриву крепче держись. Плыть будем быстро, но поговорить успеем". Защитный слой исправно фильтровал из воды кислород, дышать было почти так же легко, как на поверхности. Озма удобно устроилась на затылке змея, вцепилась в золотистые космы, намотав их для надёжности на свой посох. Успела разглядеть, что башня уходит глубоко в непроницаемую черноту, в которой теряются и концы огромных цепей, приковывающих ко дну плавучие коралловые острова вокруг. Но вскоре архипелаг остался далеко позади. Морские обитатели, будь то рыбьи стаи или гигантские осьминоги, загодя расступались, завидев издали мчащегося Глуа, и демонстрировали при этом невиданную прыть. Впрочем, любоваться красотой подводных пейзажей было некогда. Энко засыпал её вопросами, которые больше не звучали с ироничным любопытством. Только и успевали стрелять в мозгу - и не всегда ответ можно было дать так же быстро. Змея интересовало, откуда прилетели Пришельцы. К счастью, от Ильсора через Железного Дровосека ей теперь были известны хоть какие-то подробности. Но Кита они, кажется, не успокоили. А уж когда Озма впервые вдруг сообразила, что рамерийское светило Сириус находится для земного наблюдателя вблизи созвездия Орион, догадалась соотнести этот факт с преданиями "Войска Ориона" и поделилась со змеем своим наблюдением, тот расстроился окончательно. "В общем так, принцесска. Я был бы рад ошибиться, но боюсь, всё слишком серьёзно. Если Труба и в самом деле единственный шанс на победу, воспользоваться им надо немедленно. Весь вопрос в том, как это сделать. Вход в неё Гуррикап перенёс в старый сток Подземной реки, а после войны с Арахной начал сомневаться, достаточно ли надёжна такая защита от Чёрного Пламени. Устроил локальное землетрясение, завалил ход камнями, река пошла по новому руслу"... Что-то в этих словах показалось Озме смутно знакомым, но сейчас её волновала только доступность синхротуннеля. "Руггедо, получив туда доступ, мог бы пробиться к этому месту, мобилизовав своих гномов. Как думаешь добраться до него ты?" - Понятия не имею, - призналась Озма. - Магией точно не получится. Ею в Среднем мире только сам Гуррикап мог настолько хозяйничать. Разве что Аврал доберётся до его меча и, став Белым рыцарем, сможет достать книгу из моего рубина... Но не факт, что даже там найдутся подходящие заклинания. К тому же для этого придётся стереть Главное, а его тоже жалко... Энко мысленно хихикнул: "Не, ну я понимаю, что ты девчонка отважная, и киркой долбить начнёшь. Только времени на это уже нет, пожалуй. А вот кое-какие мыслишки на этот счёт у меня есть"... Он сделал эффектную паузу. Озма нетерпеливо ожидала продолжения, но змей молча повернул к подводной скале, уходящей вершиной на поверхность. Среди нагромождения острых выступов был хитро спрятан вход в пещеру, в который и заполз Энко, по-прежнему не подумав для Озмы ни слова. Быстро пронёсся вверх извилистым коридором мимо мелькающих огней и вынырнул посреди круглого грота, наслаждаясь произведенным эффектом. Эффект был и впрямь ошеломляющим. - Башмачки, - прошептала наконец Озма. Серебряная пара как ни в чём не бывало ожидала хозяйку под стенкой, вдали от воды, освещаемая из небольшого отверстия. Довольный Энко положил голову на берег, и девочка радостно бросилась к пропаже. "Мои подданные успели их выловить, прежде чем они упали бы на дно. Но к сожалению, воды Хаоса успели сделать своё дело"... Это Озма уже и сама видела. Магии на обувке почти не осталось. Ни защитной функции, ни усиления магии хозяина - всё смыто безжалостной Энтропией. А вот телепортация... "А вот телепортация работает, хотя только на очень близкое расстояние, - подхватил Глуа (кажется, она подумала это слишком громко). - И если они действовали у тебя здесь под облаками, то в Среднем мире тем более сработают, как думаешь?" - Ты гений! - Озма на радостях обняла Кита за нос (на большее её охвата не хватило бы) и даже поцеловала в холодную ноздрю. - Если я активирую их прямо перед завалом... Змей осторожно освободился из её пламенных объятий и с сомнением покачал головой. "Это всё равно рискованно, ты же понимаешь"... - Да уж не дурочка. Но ты видишь другие варианты? "Я - нет". - Я тоже. Значит, остаётся задействовать этот. "Ты удивительно смелое существо, Правительница Волшебной страны. Я был рад с тобой познакомиться". - Я тоже, - повторила Озма. - И хотела бы считать тебя своим другом. Правда, оставить тебе на память могу только эти рубиновые туфельки, - добавила, переобуваясь. - Но прими хотя бы их... Круглые голубые глаза смотрели на неё совсем растроганно. "У меня давно не было друзей в Верхнем мире"... - Значит, теперь будут. Если я, конечно, вернусь. "А ты вернись!" - взгляд Глуа предательски заблестел, по золотистому локону скатилась огромная слеза, которой он устыдился, как мальчишка. Сердито ткнул носом в сторону светящегося проёма: "Выбирайся наверх и жди, за тобой прилетят и доставят на место. До встречи, принцесса!" Скрылся в воде с громким плеском и брызгами (Озму ни одна не задела, и только тут она вспомнила, что пора бы уже снять защитный слой). Поспешила выбраться на поверхность рифа, надеясь, что змей ещё вынырнет снаружи на прощанье. Но увидела в волнах лишь кольца длинной спины. Да и те вдруг как-то резко исчезли, и сколько ни вглядывалась девочка в пенистые волны, никаких следов плывущего змея обнаружить не могла. А волны наступали на риф одна за другой, яростно бросались на его крутые каменные бока и разбивались в тучи бриллиантовых брызг, застилающие горизонт. Верховой птерозавр не заставил себя долго ждать. Дорога была дальней, и на этот раз летуны сменились дважды. А последним оказался знакомый щупленький птеранодон, доставлявший её в башню, которого она сразу узнала, да и он встретил её приветливо, как старый знакомый. Озма удивилась такому выбору, тем более, что отрезок пути бедолаге предстоял высоко под лиловые облака - и лишь когда они оказались в забирающем резко ввысь туннеле, поняла его причину. Даже с его размахом крыльев лететь здесь было тесновато. А вскоре пришлось ползти, цепляясь за камни. Озма бормотала "Может быть, я дальше сама?" - но тот её, конечно, не понимал и упорно продирался вверх. И лишь когда туннель стал для него совсем узким (зато и более пологим), остановился. Озма ласково погладила его по перепонке крыла: - Ты развернуться-то здесь сможешь? Ящер прокрякал её что-то напутственное и заскользил вниз по туннелю хвостом вперёд. Девочка продолжила подъём. Он начал ей казаться не только утомительным, но и бесконечным, когда неожиданно влился в другой. Идущий с совсем небольшим, но всё же заметным уклоном - а значит, вопросов, куда идти дальше, не возникало. Вверх, конечно, если перекрыт сток. Сюрпризов быть не должно, иначе бы Энко предупредил. Через полчаса в противоположной стене появилось ещё одно отверстие бокового ответвления, но оно вело вниз, поэтому интереса не вызвало. Хотя снова накатило ощущение чего-то очень знакомого - не визуально, по рассказам. Но Кит своей телепатией изрядно растряс ей мозг, соображалось туго. Почему-то представила, как нелепо выглядела бы со стороны, окажись тут зрители. По сырым и всё более холодным подземным туннелям в белом фейском непачкающемся платье, серебряных туфельках и диадеме, посохом из мастондонтовой кости вместо альпенштока. Полный сюрреализм! И только когда дорога, окончательно вымотав её из сил, упёрлась в долгожданный каменный завал, сумрак мыслей осветило догадкой. Вернее, просто бросился в глаза неожиданный обрывок голубой ленточки. Старый сток подземной реки, водопад и пещерка и за ним... Получается, именно здесь блуждали Астерро с этой Люцией. А магическая интуиция не просто так заставила её искать место, где Люция выбралась из пещеры с Авралом. Оттуда лежал самый короткий путь в этот туннель, оканчивающийся как раз тем выходом, мимо которого она не так давно прошла... Или дело всё же не только в этом, но и в загадке Люции? Озма осторожно взяла в руки ленточку, за три года наполовину истлевшую в этой сырости. Магии на ней не чувствует, а вот непонятную связь... Но голова всё ещё плохо соображает после долгой ментальной беседы. И страх накатывает. Тупой, беспричинный, чисто от усталости. А что если силы башмачков не хватит даже на эти несколько сотен шагов? А что ждёт её в конце синхротуннеля, о котором ей от Глуа известны теперь такие ужасы? Не расслабляться! Щелчок каблуками: - Несите меня в Полую Трубу! Шаг в груду камней, как в кисель. Второй, третий. А затем камни сами быстро потащили её в свою толщу, сдавливая со всех сторон, проникая в каждую клетку и превращая в окаменелость.

Капрал Бефар: Архитектурные формы - отсылка к роману Annie "Венец принцессы Тьмы" и иллюстрации к нему Darik.

Чарли Блек: Капрал Бефар пишет: и пресница затыкамла пульсаняку в мозговых очерыгах. Точ очзанал этот пызирв, ноа не пилонама, он венмери на дакдоги не освалотась Весёлый момент )

Капрал Бефар: Пуквы, пишоенамь, бутаются, кадго викясе Земи капютося в мгозу... )

Капрал Бефар: Интермедия: В Заречном лесу - Попали жевун, мигун и болтун в плен к марранам... - Это когда же такое было? - недоверчиво спросила строгая Пума. Гиббон схватился за голову обеими длинными лапами, скорчил страдальческую гримасу и трижды подпрыгнул. Бич любой аудитории - слушатели, которые начинают портить басню с самого начала. - Не было такого никогда! - объяснил он обречённым голосом, понимая, что бессмысленной дискуссии и на этот раз не избежать. - Это просто притча! - Значит, глупая твоя притча. Мы бились с мигунами плечом к плечу и обратили марранов в бегство. Тебя с нами не было, ты этого не видел. Если бы не вмешалась Озма верхом на драконе, гнали бы их дальше... тех, кто успел бы убежать. Какие там пленные! Тем более, жевуны... В толпе уже начинался гул, внимание слушателей рассеивалось. Надо было срочно сворачивать диалог, но эта Пума была ему почти незнакома, и он пока не понимал, какой подход к ней лучше применить. - Эта басня не имеет никакого отношения к реальности, - растолковывал он подчёркнуто не ей, а народу на поляне. - Альтернативная история, например. Что было бы, если бы вы не пришли на помощь мигунам. - А почему бы это мы не пришли? - снова возмутилась Пума. Рангу закрыл глаза ладонью, гибкими пальцами обхватил лицо: - Да хотя бы потому, что до всей этой новомодной политики Льва и Львицы мы никогда в человеческие конфликты не вступали. Неужели это успело забыться? - Ладно, - набычился на Пуму угрюмый Буйвол, - он дело говорит. Без нас мигуны бы не справились. А марраны потом и на Голубую страну могли бы пойти, почему нет? - А Озма? - донеслось одновременно с разных концов. Гиббон сделал ещё одну попытку вернуть внимание толпы: - А её ещё не расколдовали, в Изумрудном городе Страшила бы так и правил. Это же АУшка! - Это ерунда какая-то, - зевнула Пума, но на неё зашипели со всех сторон. Ободрённый Рангу продолжал: - Забрали на допрос жевуна. Через полчаса возвращается - плачет: "Я им всё рассказал - они меня пытали пауками и пиявками"... Гиббон сделал положенную паузу для разрядки смехом (меметическая робость и брезгливость жевунов смешна всегда, но наипаче - когда всплывает неожиданно) и продержал её ровно столько, чтобы интерес аудитории достиг апогея. Воцарилась долгожданная тишина. - Пришли за мигуном, - это было сказано торжественнее, внушая слушателям ощущение нарастающего драматизма. - Возвращается через час. - пауза, необходимая для того, чтобы все успели обратить внимание на разницу во времени допроса. - Моргает: "Я им всё рассказал", - эти слова Рангу сопроводил утрированным передразниванием мигунского тика, разом обваливая нагнанный пафос. Подобным ораторским приёмом он старался не злоупотреблять, чтобы дать слушателям к нему привыкнуть и не притупить его восприятие. Поэтому для восстановления контроля над аудиторией работало безотказно. - Ладно, понятно, что там с болтуном? - громко крикнул кто-то из ветвей. Нет, сегодня не его день. Не один дурак, так другой испортит лучшую его басню. - Тернарный принцип, - напыщенно заявил Рангу, - лежит в основе не только магии, но и сюжетопостроения. Заклинания и нарратив обладают общим принципом воздействия, поэтому сходны и по структуре. Повторение ситуации задаёт фабульный вектор, разница в деталях определяет тип параллелизма - развитие или противопоставление - намекая на характер синтеза первых двух частей в третьей. Поэтому второй повторяющийся элемент всегда важнее первого, это не замедление сюжета, как может показаться невежественной черни, а его разворачивание и семиотическое ядро. Ключ к развязке истории и пониманию её морали. Звери ничего не поняли, но на всякий случай зашикали на старого попугая, и тот поспешил скрыться в ветвях. Только басню уже, похоже, не спасти. - Уводят на допрос болтуна, - продолжил уже без энтузиазма. - Через, - пауза, краткая, чтобы не выглядеть нарочитой, но достаточная для того, чтобы каждый мысленно продолжил и ошибся, - три часа возвращается. Те двое к нему: "Ну как, ты им что-то сказал?" - "Да что же я мог сказать - они мне руки не развязали"... - Ну и что? - хлопнула хвостом Пума, не дав ему закрыть рот. - Все знают, что болтунам трудно общаться без жестикуляции - особенно после того, как Стелла на время лишала их дара речи. Странно, что этого могли не знать их соседи-марраны. Пусть даже альтернативные. Рангу закатил глаза: - Это же не просто история! Басня имеет глубокий смысл универсального характера. Речь не о болтунах и марранах, здесь заключён урок для всех нас. Рассказывая о людях и обыгрывая типические черты разных народов Волшебной страны, я иносказательно намекаю на недостатки и пороки животных. В данном случае анекдотичная приверженность болтунов к средствам невербальной коммуникации маскирует скудость их мысли, которая вступает в забавное противоречие со стремлением осчастливить всех окружающих своими речами. Разве мы не видим чего-то подобного и вокруг нас? - Я вот вижу, - хмыкнула Пума под нос. К счастью, гиббон её не услышал. - Просто у людей все пороки ярче и просятся в басню. Потому что люди честнее. Они не оправдывают свою жестокость инстинктами, как делаем это мы. Они убивают друг друга просто из развлечения и не поедают трупы, а зарывают в землю пищей для червей. Чем больше я узнаю животных, тем сильнее люблю людей. От них не ожидаешь удара в спину, потому что боишься всегда и никогда не поворачиваешься спиной. Хотел бы я, чтобы вы все стали на время людьми, чтобы изнутри могли осознать, насколько они опасны. Я знаю, что говорю. Я слишком похож на человека - настолько, что мне хочется плакать и бить себя по голове, когда я вижу своё отражение в ручье. Поэтому, - он снова патетически возвысил голос, - слушайте новую басню Рангу-Тана - "Вино и Лисоград"! Сервал притаился в заднем ряду, стараясь не отсвечивать без надобности. Он успел убедиться, что в Заречном лесу его помнят слишком хорошо, а репутация больше не оставляет желать лучшего, поскольку погублена окончательно. Даже среди бывших приверженцев, к которым сунулся было на разведку. Так что общаться с гиббоном придётся вдали от лишних глаз. - Лисицы выменяли у жевунов весь урожай кроличьих деревьев на бочки вина, - вещал между тем Рангу. - Наутро все лежали пьяные и больные, не могли взяться ни за какую работу. Пауза, чтобы слушатели наглядно представили картину. Сочувственным тоном, лишь с лёгкой толикой иронии: - Жевуны спросили их: "Зачем же вы напились без меры, если так тяжело это переносите?" - "Но мы ведь хотим во всём уподобиться людям", - ответили лисы. "Странно, - сказали жевуны, - а мы пьём, чтобы уподобиться животным". Эта басня была принята лучше, с добродушным смехом. Лисоград - всё-таки свои, почему бы и не посмеяться? Тем более, их неуклюжие попытки копировать людей и в самом деле забавны. Лишь старый седой Волк прорычал еле слышно: "Всё ррравно рррасизмом отдаёт", - и Пума одарила его благодарным взлядом. - Люди много говорят о равенстве, сплетая силки лицемерия, чтобы опутать ими нашу свободу, - продолжал Рангу, пользуясь одобрением. - Но сами при этом не считают нас равными... - Верно! - заревел из толпы медведь Бру. - Даже Льву и Львице в Изумрудном городе не предоставляют апартаментов с кроватями и не садят за стол вместе со всеми. - Откуда ты знаешь? - Сороки рассказывали. Да все это знают. - А разве ты бы согласился спать в кровати или пировать за столом? - удивлённо спросил его седой Волк. - Это ведь неудобно! Медведь не смутился: - При чём тут я? Я не наместник Озмы. А для наместника это вопрос не удобства, а престижа. Мало ли что неудобно! Все должны увидеть, что Озма относится к нашему народу так же, как к жевунам и мигунам. На равных. Но Железному Дровосеку и Страшиле почему-то находятся и кровати, и места за столом, хотя им не нужно, ни то, ни другое. Что за дискриминация? - Вот именно, - подхватил Рангу. - Нам на самом деле тоже совсем не нужны ни их кровати, ни их равенство. Мы не считаем себя равными людям - мы лучше их. Но если уж сами о равенстве заявляете, то будьте добры отвечать за свои слова. Сегодня Лев ночует на заднем дворе, потому что ему, видите ли, "так удобнее", и унижает этим не себя, а каждого из нас, поскольку представляет там наш народ. А завтра Озма, глядишь, запряжёт его в Красную карету... Нет, я не против, пусть катает её по личной рабской "дружбе", но при чём тут вы и я, которых он якобы представляет? Разве он спрашивал у кого-то из вас на это разрешение? Ответить на это было нечего. Возмущённый гул постепенно стихал. - Слушайте самую новую басню Рангу-Тана! В Заречном лесу завёлся свирепый Паук, который поедал зверей. Слово "Паук" было произнесено с выражением леденящего ужаса. Последние споры в толпе захлебнулись на полуслове. - Озма и Львы поймали его и запрягли в фуру, - продолжал гиббон в гробовой тишине. - Звери спросили Озму: "Почему ты не перерубишь ему тонкую шею, не отомстишь за смерть наших родных?" Рангу выдержал длительную пауза, предоставляющую каждому возможность перебрать разные варианты ответа, и дал свой каноничный: - "Пока он жив, - ответила Озма, - вам есть с чем сравнивать"... - И что это означает? - снова перебила его Пума. - Какова мораль сей басни? Да, нам есть с чем сравнивать - Паука большинство здесь присутствующих хорошо помнят, это не успело, как ты говоришь, забыться. И Озме мы действительно благодарны за избавление от него, как и от сизого тумана, и всегда готовы помочь в ответ. А если она вдруг действительно начнёт вести себя с нами как-то не так, никто никакими силками не связан. И Паука убивать незачем - съеденных им это не вернуло бы. Гиббон быстро обвёл взглядом толпу и понял, что на поддержку рассчитывать не стоит. Даже Бру не спешил связываться с Пумой и насуплено молчал. Придётся отдуваться самому. - О дщерь невежества и косных стереотипов! - насмешливо обратился он к Пуме. - Ты же сама требовала от меня реализма и жизненных историй. А у них морали не бывает - жанр не тот. Определись уж для начала со своими запросами. Выводы вместо морали каждый пусть сделает сам, я никому ничего не навязываю. А во-вторых, ты не дала мне закончить басню. Слова Озмы имели продолжение: "Кроме того, его всегда можно вернуть"... - Ну это уже совсем клевета! - донёсся ропот с разных сторон. - Это же просто басня! Условность! Альтернативная Озма из альтернативной вселенной! Постмодернистская деконструкция! - пытался объяснить Рангу, но его слова утонули в возмущённом гуле вместе с отдельными голосами в его защиту. Пришлось уносить ноги. Зато разговор с Сервалом смог состояться раньше, чем тот рассчитывал. Гиббон энергично чесал ногой затылок , обдумывая услышанное. - Для нас, свободных зверей, Руггедо ничем не лучше Озмы. Что то ярмо, что это, - сказал он наконец. - Но я против однополярности в политике Волшебной страны. Пока были четыре волшебницы, всё как-то балансировалось. А теперь всюду Озма заправляет. Даже марранов перетянула к себе. Так нельзя. Если Руггедо сможет составить ей конкуренцию, я готов поддержать его только за это. Сцепятся друг с другом - будет не до нас. - Да я ведь тоже из таких соображений, - поспешил заверить его Сервал, отводя взгляд. - Рад был найти в твоём лице единомышленника. И от лица Руггедо предлагаю тебе должность модератора Заречного леса. Рангу снова погрузился в раздумье. - Модератора? А что я должен буду делать? - Да ничего! В смысле, то же, что и сейчас. - А в чём подстава? - вопросительно уставился на него гиббон. - Никаких подстав, что ты. Просто раньше ты басни травил сам по себе, а теперь за тобой будет стоять Руггедо. Круто же? - Ну... если его мои басни устраивают и не надо будет ничего менять... - Басни-то устраивают вполне. А вот их успех, признаться, не впечатляет. - Просто сегодня день неудачный! - Ага. Только мне почему-то кажется, что вчера был точно такой же неудачный. И позавчера. Прости, конечно, но ты неправильно работаешь с аудиторией. Нельзя распыляться на всех - отдача всегда будет мизерной. Надо в первую очередь формировать группу единомышленников, свой, так сказать, фандом. Вот тот же медведь Бру - он вполне тебя поддерживает. Подыграй ему, окружи вниманием, подольсти, поддакни лишний раз - медведи это любят. Когда прикормишь несколько таких, то аудиторией управлять сможешь уже не один, а вместе с ними - изнутри. Сервал вдохновенно излагал собственный опыт трёхлетней давности, стараясь не вспоминать, во что он в итоге вылился. В конце концов, проблемы, с которыми может столкнуться Рангу, уже не его. - Ну, не знаю, - голос гиббона был полон сомнений. - Мне бы не хотелось как-то подавлять свободу слушателей... Сервал изобразил искреннее удивление: - Разве я тебе это предлагаю? Просто задумайся, кого ты, собственно, хочешь видеть своими слушателями. Единомышленников - или хамок вроде этой Пумы, которые мешают культурному и спокойному общению... - Да что тут задумываться? - скривился Рангу. - Было бы лучше, если бы таких вообще не было. - Вот для того, чтобы их не было, и нужен свой фандом, - терпеливо растолковывал Сервал. - Чтобы выдворять неадекватов и оставлять только нормальных. Ты хорошо пытался поставить нахалку на место, но тебя не поддержали. И единомышленники в толпе были, но не организованы. Поэтому результат немного предсказуем. Возразить было нечего. Рангу молчал, и Сервал усилил напор. - Да и сам ты с ней, признаться, как-то слишком уж мягко. Что это такое - "дщерь невежества и косных стереотипов"? Какая лесная академия сертифицирует уровень знаний? Кто определяет, чьи стереотипы косные, а чьи нет? Сплошная субъективщина! Чтобы заткнуть кому-то рот, надо указать на его объективное ничтожество. Заявить, что она одна против всех, не в состоянии найти общий язык не только с тобой, но и вообще ни с кем, что её никто не поддерживает и не уважает... - Но ведь это неправда! - возмутился гиббон. - Её как раз многие уважают, особенно после той стычки с марранами, когда она билась, как герой, в первых рядах. Куцый хвост Сервала невольно задрожал от этого напоминания. Очень уж неприятный разговор имел он тогда с Пумой, обвинившей его в подстрекательстве марранов. Даже не разговор, скажем прямо - после разговоров не зализывают раны так долго. Почему и обрушивал сейчас на неё искренне кипящий гнев. - Да какая разница, правда или нет! Главное, постоянно это повторять. Ну что она тебе сделает? Мне бы за такие слова пришлось отвечать, а обезьян бить - позор. А что там было три года назад, все давно забыли. Приписывай прямо и в лицо ей и другим неадекватам пороки персонажей своих басен, со всеми гиперболами и гротеском. А ещё лучше - обвиняй в том, в чём бы они могли обвинить тебя. Заодно и сыграешь на опережение. Знаешь, у жевунских детёнышей была такая игра "в Гингему"? И главное, чтобы это повторял не только ты, а и твой фандом - те, с кем крупным хищникам драться не подобает, конечно. Пусть шепчутся о ней по кустам каждый день, без всякого повода. - А как она об этом узнает? - не понял Рангу. - Будет подслушивать, разумеется. А ты сомневаешься? Всякому же интересно, что о нём говорят за спиной. Тем более, женщине. Гиббон снова принялся чесаться, переваривая услышанное, и Сервал внутренне ликовал. Жертва в лице Рангу успешно загнана, теперь ему будет чем оправдаться перед Руггедо и что ему продемонстрировать.

Капрал Бефар: Перекрёсток миров Первое, что увидела Озма, с трудом разлепив веки, и впрямь словно окаменевшие - мягкий свет, льющийся прямо с потолка, равномерно по всей его площади. Хотя далеко не сразу поняла, что это именно потолок. Лишь когда вокруг началась суета, вызванная её возвращением в сознание. Тёплые аккуратные руки - и странные предметы, то гудящие, то вибрирующие, которыми касались её лба и предплечий (от некоторых моментально оживали и наполнялись силой мышцы). Рослые, как в Большом мире, мужчины и женщины в блестящих комбинезонах - и непонятные существа, похожие на марранов, закованных в бесформенные латы и зачем-то мигающих разноцветным огоньками подобно праздничной иллюминации. Попытка заговорить с ней на незнакомом языке - но стоило Озме произнести пару слов, тотчас перешли на понятный. Разрешили встать с каталки - серебряные туфельки на полу, обруч на столике с прозрачной поверхностью, жезл прислонён в углу. Кажется, не хватает чего-то ещё... или только кажется? А затем появилась светловолосая девушка с симпатичной короткой прической. Лет семнадцать на вид, но Озма почему-то сразу почувствовала, что она здесь главная. - Привет! У тебя, наверное, много вопросов? У меня к тебе, признаться, тоже... Прямо за дверью (двери на самом деле никакой не было, просто в изогнутой белой стене вдруг образовалось прямоугольное отверстие) начинался густой цветущий сад под стеклянным куполом. О куполе Озма подумала сразу из-за странного насыщенно зелёного - пожалуй, его можно даже назвать изумрудным - цвета небосклона, который он, видимо, окрашивал, при этом загадочным образом оставляя нетронутой молочную белизну облаков. Потом с изумлением отметила плавные волнистые изгибы не только купола, без всяких стыков переходящего в прозрачную внешнюю стену, но и самой стены, и обширной террасы, на которой они находились. Как будто здание было не творением человеческого ума и рук, а порождено самой природой, подобно коралловым островам в королевстве Энко. С террасы, образованной помещениями первого этажа, сбегал вниз водопадик в столь же природного вида чашу фонтана из диких камней, оттуда навстречу поднимались кроны невысоких деревьев. А затем Озма вдруг осознала, что дело не в куполе - он прозрачен, как слеза, как тонкая струя водопадика. Просто здешнее небо и в самом деле изумрудное. - Это Глюкдад? - спросила она спутницу. Большие голубые глаза (так похожи на Эллины!) глядели на неё с некоторым удивлением. - Это планета Пацифида. Но ты права - сюда мы эвакуируем оставшихся нгאв... разумных жителей Глюкдада. В рамках Проекта Международного Института Времени с Земли. - Через синхротуннель эвакуируете? - Конечно. Для этого он и был создан по моей просьбе много тысячелетий назад. - Странно, а Глуа мне объяснял его историю совсем иначе... - Кто такой Глуа и что он объяснял, ты мне как раз и расскажешь для начала. Кто ты сама, я уже знаю. Ничего, что без титулов? Я если что, тоже принцессой числюсь на одной из планет, так что по международному этикету можем на равных. Озма красноречиво сделала свой фирменный "взгляд драконом", и девушка облегчённо рассмеялась. - Всё, извини! Вижу, что ты нормальная девчонка, без закидонов. И очень этому рада. - Ну, я тоже рада, что ты рада, - неуверенно пожала плечами Озма. - А тебя как зовут? Собеседница на секунду запнулась: - Зови меня... Виолой. - Угу. А... почему? - Озма успела озвучить этот вопрос прежде чем поняла, как по-идиотски он прозвучал. Но Виола отлично поняла его смысл. "Почему скрываешь своё настоящее имя?" - Видишь ли, есть такая штука - хронобезопасность... Во-первых, сейчас лет на двести вперёд относительного того времени, когда ты вошла в синхротуннель. Могу сказать и точнее, это как раз не секрет: на двести двадцать восемь. Озма понимающе кивнула: - Тогда всё ясно. Это любой фее известно и любому магу. Будущее открывает свои тайны в неполных формулировках и под условием. Так, чтобы используя их, нельзя было его изменить. А поскольку я собираюсь вернуться в своё время, то здесь тоже не должна узнать лишнего. - С тобой приятно общаться, - снова рассмеялась Виола. - Даже с основами хронобезопасности, оказывается, вполне знакома. Только в нашем случае всё немного сложнее. Пойдём, устроимся где-нибудь поудобней? Разговор предстоит долгий и непростой. Начнём с того, что я не совсем из твоего будущего... * * * Вопреки опасениям Виолы, Озма понимала её объяснения неплохо. Основная сложность была в терминологии. А так - законы мироздания везде одни и те же. Чем дальше от частного к общему, тем более по-настоящему общим оно становится. Весь вопрос в том, насколько далеко каждый продвинулся в своём знании, понимании и постижении мира от исходной точки к этому самому общему. Но у обеих собеседниц с этим обстояло довольно благополучно. - В рамках Общей теории всего, - говорила Виола, - нами экспериментально подтверждены положения, следующие из концепции объективной цели Вселенной и бытия, что позволяет считать её не просто концепцией, а научно доказанным фактом. - А разве это нуждается в подтверждении? - удивлялась Озма. - Разве само существование не свидетельствует о наличии цели? Да оно само и есть цель! - Ты абсолютно права! Но научно это удалось обосновать только в последние десятилетия. Объективная цель Вселенной заключается в её саморегуляции, гомеостазе, поддержке своей стабильности и динамического равновесия. Я понятно излагаю? - Вполне. Непонятно только, почему вы так долго шли к признанию этого факта? Виола иронично хмыкнула: - Видимо потому, что наш хронопоток лежит вне диапазона действия икс-энергии... Поскольку нас никто не слышит и не поднимет меня на смех, давай будем пользоваться твоим термином "магия"? Так короче. - Давай. - У нас ей долгое время соответствовала гипотетическая модель так называемой "тёмной энергии", необходимой для математического описания факта ускорения расширяющейся Вселенной. Но до открытия семимерности Вселенной и начала хронавигации второго поколения со смещением машины времени по эвереттовым координатам, когда был экспериментально обнаружен ваш X-диапазон на оси Шклярского, о её сущности мы не имели представления. - А вот теперь стало непонятно... - Это потому, что я опять ушла в частности, извини. К чему я веду? Использование тобой магии - экспериментальное подтверждение реальности объективной цели. Мы же такой возможности были лишены, поэтому пришли к этому путём более сложных и ресурсоёмких доказательств. - Понятно. Даже не знаю, сочувствовать вам или завидовать... - Просто прими к сведению. Главное, что нам с тобой проще для начала понять друг друга на уровне общих понятий. Древние называли их абстракциями, идеями, которые они постигали, как им казалось, наощупь (на деле же - пакетам данных об объективной цели в том аспекте познавательной деятельности, которую они называли интуитивным озарением). Но для тебя это практический опыт, откуда ты черпаешь свою магию, а для нас - математически точные закономерности, откуда мы выводим прикладные формулы для энергетики, экономики, социологии, морали... Да по сути, все аспекты нашей жизни мы перестраиваем так, что они начинают стремиться к гомеостазу - потому что этого и можно достигать только комплексно и целостно, как делает это и сама Вселенная, мироздание. Наш мир на самом деле ещё очень далёк от утопии или земного рая, но многим из прошлого он, наверное, показался бы таким. - Выходит, мы обе живём в сказках? - улыбнулась Озма. Виола кивнула серьёзно и многозначительно: - Ты пока даже не представляешь, насколько права! Но об этом позже. Главное, мы обе делаем сказку былью. Как, впрочем, и все люди. Потому что каждый вовлечён в объективную цель мироздания, служит его саморегуляции. У каждого есть функция во Вселенной - не начертанная, не предписанная кем-то, а просто вытекающая из его характера и личных качеств. Её даже можно корректировать, изменяя себя, здесь нет никакой предопределённости. Поэтому любой нгאв, разумный субъект - не винтик в общем замысле с заранее заданной ролью, не часть системы, а целое, модус существования Вселенной, функция от ее объективной цели как аргумента. Озма скептично покачала головой: - Не знаю, Виола, по-моему ты сильно идеализируешь. Далеко не каждый реализует заложенное в нём и соответствует своему предназначению. Горят немногие, светят единицы, большинство просто тлеют... - Так я и говорю об идеале, когда человек живёт в согласии со своей персональной функцией. И когда его совесть указывает на объективную цель, а не на идеалы и идолов, которых он сам себе насоздавал. Это формула счастья и полноценной жизни для каждого. - Ну разве что... А насчёт прикладных формул, которые выводятся из объективной цели мироздания - мне сейчас пришло в голову, - Озма поправила обруч, коснувшись рубина центральной звёздочки, - что Главное Заклинание Гуррикапа тоже является такой формулой. Раз уж универсально откатывает любое волшебство... - Имей в виду, что Гуррикап знал об уникальности Х-диапазона, поэтому понимал, куда копать. В сущности, он моделировал "обычный" мир, без магии - при том, что в его время, "эпоху легенд", она действовала повсеместно. - А откуда, - начала было Озма, но поняла, что на вопрос "откуда ты знаешь" ответ очевиден. Раз уж они посещали её прошлое на каких-то "машинах времени". Думала вместо этого спросить, откуда о мире без магии знал Гуррикап, и тоже сама нашла ответ - да оттуда же! Так и застыла с открытым ртом. Виола лишь улыбалась загадочно: - Частности потом, мы же договорились. - Да по общему вроде бы вопросов и нет, - сказала Озма. - По крайней мере, с терминологией определились и понимаем друг друга... - Это да. Терминология у нас всё равно исторически сложившаяся и потому очень условная и неточная. Даже "объективная цель", о которой мы тут столько талдычим - всего лишь модель в парадигме развёртки термодинамической координаты. Само понятие цели предполагает односторонне детерминированную причинно-следственую связь и однонаправленный ход времени. Но это свойства не самой Вселенной, а мыслительного процесса. Это наша мысль вслед за метаболизмом, а вовсе не гомеостатическое мироздание и даже не наша субъектность, подчинена второму началу термодинамики, формируя тот образ Вселенной, которым нам удобно пользоваться из-за его гомоморфности мышлению. На деле же во Вселенной прошлое и будущее сосуществуют, взаимно влияя друг на друга. А времени, как мы его себе мыслим, строго говоря, вовсе и нет. По словам Виолы, Вселенная конечна и до недавнего времени описывалась в шестимерных координатах: три пространственных, термодинамическая ("давай называть временем - это короче, но имей в виду то, что я говорила") и две так называемые Эвереттовы, описывающие возможные квантовые состояния атомарного события (они же - координаты Шклярского и Петрова). По этой модели первоначально осуществлялась хронавигация первыми машинами времени ("ну ты же понимаешь, время - условность, да и машина - условность, просто генератор масс создаёт из гиперэргогена гравитационное поле бесконечной напряжёности - самую обыкновенную чёрную дыру, которая переносит кабину в расчётную точку, описанную данными координатами. И вообще это традиционное название из фантастического романа Герберта Уэллса, он в вашем времени давно написан"). Однако с развитием хронавтики обнаружилось загадочное явление: пропорционально числу осуществлённых запусков кабин возрастала и сложность расчётов. Детям в школах продолжали преподавать "шестимерную Вселенную", а на практике в Институте Времени координата Петрова превратилась в пучок координатных осей первого, второго, третьего, ..., n-ного порядка, где n всерьёз начинало стремиться к бесконечности. Причем использовались, как и прежде, лишь для уравновешивания с координатой Шклярского, обеспечивающего возвращение кабины в исходную точку. Была предложена математическая модель, заменяющая умножение координат Петрова введением дополнительной координаты размерности или масштаба, сопряжённой с остальными по правилам векторной алгебры. - Кажется, я понимаю насчёт сопряжённости, - кивнула Озма. - Если, допустим, условный внешний наблюдатель уменьшается или увеличивается, для него и течение времени изменяется, да? - И, что так же немаловажно (об эвереттовых координатах не забываем!) - изменяется сила событий, их сопротивление гомеостатической саморегуляции пространственно-временного континуума. Собственно говоря, седьмая координата - не что иное, как фрактальная размерность Вселенной. В рамках Общей теории всего окончательно доказано, что Вселенная - стохастический фрактал, каждая часть которого несёт неполную информацию о целом... - Это я знаю, - Озма нетерпеливо кивнула. - Экспериментально, как ты говоришь. Семимерная модель действительно выглядела эффектно, но расчёты были ненамного проще. А весь софт компьютеров Института уже заточен под увеличение p-координат, менять его нерентабельно, да и в любом случае внедрение требует тщательных предварительных испытаний. Физический же смысл седьмой координаты, открытой "на кончике пера", доказан не был, и хотя один из постулатов Общей теории всего гласит, что у простой модели больше шансов оказаться истинной, до экспериментального подтверждения гипотезы она была обречена оставаться остроумной, хотя и не особенно удобной абстракцией. - Ну а подтверждение оказалось не экспериментальным, а почти случайным. Вернее, произошло в ходе этого же Проекта - а в нём к кажущимся случайностям стоит относиться настороженно, - сказала Виола с тем же загадочным взглядом, которым сопровождала слова о Гуррикапе и полётах в "эпоху легенд". Явно намекает, что сама была к этому причастна. Это же сколько ей лет тогда было? И сколько времени вообще длится Проект? Подтверждение физического смысла размерной координаты и возможности перемещения по ней привело к радикальному пересмотру и обновлению хронавигации ("нам пришлось форсировать исследования для эвакуации возрождённой цивилизации цвельфов, которая в силу обстоятельств была оставлена в прошлом на фронтире микромира, да ещё и размыта по эвереттовым координатам"). Собственно, термины "хронавтика" и "машина времени" продолжают использоваться скорее по инерции - кабины теперь могут перемещаться и по эвереттовым координатам, и по размерной. И что ещё важнее, радикально обновилась научная картина мира. - Раньше считалось аксиоматичным существование единственного стабильного хронопотока, поддерживаемого вторым постулатом хронофизики. Сейчас мы понимаем, что наблюдаемое его действие свойственно конкретно нашему отрезку термодинамической координаты. Ближе к точке Альфа двуполярной Вселенной, на отрезке, пока что недоступном для машин времени, хронопотоки, отличающиеся от соседних какими-то деталями, могли расходиться по эвереттовым координатам беспрепятственно. И сейчас они объективно сосуществуют друг с другом, что тоже каким-то, пока ещё непонятным нам образом вовлечено в гомеостаз Вселенной, её объективную цель. В научно-популярной литературе их неправильно называют параллельными, на самом деле они скорее расходяще-сходящиеся, понимаешь? Саморегуляция пространственно-временного континуума никуда не делась, поэтому все они рано или поздно сольются в один, задолго до полюса Омега, где расширение Вселенной переходит в сжатие. Всё это выглядело для Озмы уже сложнее, чем понятные разговоры об объективной цели бытия. К тому же Виола то забывалась, начиная грузить незнакомыми терминами, то спохватывалась и переходила к объяснениям совсем уж на пальцах, как грудному младенцу. К счастью, она наглядно иллюстрировала свои слова светящимися трёхмерными схемами и графиками, которые проецировала прямо в воздух из браслета на руке. По этому же браслету, кстати, её постоянно дёргали, обращались с какими-то вопросами, она обстоятельно отвечала на незнакомых языках, прерывая свой рассказ и снова к нему возвращаясь. Но главное Озма всё же поняла. - Значит, у нас с тобой не только прошлое общее, - задумчиво подытожила она, разглядывая висящую в воздухе схему "расходяще-сходящихся" хронопотоков, - но и... - Да, общее будущее, - подхватила Виола. - Хронопотоки сольются через сотни или тысячи лет (время с точностью спрогнозировать нельзя), когда станут неотличимы друг от друга. На текущем отрезке термодинамической координаты они уже сближаются, как видишь. Когда-нибудь под действием второго постулата хронофизики станут полностью идентичны - не только в настоящем моменте, но и в хранимой памяти о прошлом. Историческая разница в ней снивелируется: то, что точно описывало события в одном мире, в другом было аберрацией и наоборот, что-то просто забудется. А для объединённого хронопотока и то, и другое окажется правдой, реальным прошлым в общей картине. Вернее, станут два равноценных, равно истинных прошлых. И чем ближе к полюсу Омега, тем таких прошлых больше. Волшебные события, которые у вас реальны, а у нас просто сказки и легенды, тоже станут вариантами реального прошлого. Поэтому и сейчас они не просто сказки, а неполная информация из будущего. Из нашего общего будущего, Озма, где в них преломляется память веток прошлого из твоего хронопотока и других миров X-диапазона. - Ага, - кисло протянула Озма, - а ещё отсюда вытекает, что из моего мира к тому времени полностью уйдёт магия. Она-то и так уходит, но получается, наши миры не объединятся раньше, чем исчезнет Волшебная страна... Виола лукаво улыбнулась: - Вовсе не факт! Согласно некоторым гипотезам, в объединённом хронопотоке далёкого будущего икс-энергия должна быть активной, чтобы снять максимум энтропии на Омега-полюсе. Так что вполне возможно, Волшебная страна как раз таки появится в моём будущем. Впрочем, это всего лишь гипотеза - непротиворечивая, но не единственная. - Мне нравится такая гипотеза... Ладно, я вроде бы в общих чертах поняла и как возможен синхротуннель между нашими мирами, и почему я должна соблюдать хронобезопасность, хотя это не совсем моё будущее. - Угу, в общих. Некоторые частности тут важны, но о них позже. - Да уж если можно! А то столько новой информации - голова пухнет, - взмолилась Озма полушутливо. - Просто сейчас важнее понять твою историю. Почему волшебная книга направила тебя сюда, при чём тут какая-то Линза Гуррикапа, и чем я могу тебе помочь. Пока что мне не понятно практически ничего. Даже в общих чертах... Озма начала снова и обстоятельно излагать то, что уже успела рассказать с пятого на десятое. Виола слушала внимательно, вынужденно отвлекаясь новыми звонками на браслет, и по-настоящему заинтересовалась при упоминании Чёрного Пламени. Стала задавать наводящие вопросы, выяснять всё, что известно о той частице Пламени, которая появилась в Волшебное стране и которую Глуа называл Дру. Известно было совсем немного, но для этого пришлось поведать и об Арахне, и о Бастинде, и о Белом рыцаре. Виолу эти рассказы невольно увлекали, хотя было видно, что лишь отдельные крупицы информации говорили ей больше, чем Озме, и говорили что-то не слишком обнадёживающее, так что девушка на них хмурилась и мрачнела. А у Озмы уже заплетался язык, и Виола не могла этого не заметить: - Давай ты нормально отдохнёшь, выспишься, а я буду думу думать, как беде твоей помочь. Утро вечера мудренее и всё такое. Надо же сказочных канонов придерживаться, а то накормить я тебя накормила, а баньку и спать уложить зажала. Кстати, - добавила с некоторым колебанием в голосе, - в этом качестве могу тебе только свою комнату предложить - у нас всё-таки филиал МИВа, а не отель пятизвёздочный, гости редко являются... - Ага, особенно такие нежданные на голову, - смиренно вздохнула Озма. - Перестань! Просто ты и в самом деле загадку завернула, и решения я пока не вижу. Есть, конечно, вариант, но сопряжён со слишком уж большими сложностями и риском. Слушай, а может быть, обойдёмся без всякой Линзы? Тут же не сказочные злодеи, а самые обыкновенные инопланетные агрессоры. С ними не магией воевать надо. Снабдим вас парализаторами и средствами защиты... думаю, я смогу этого добиться, у меня большие связи. - Нет, Виола. Я даже порох, который изготовил Чарли, не захотела оставлять... - Ну - порох... Тебе же летальное оружие не предлагают, да у нас самих его нет давно. - Просто Страшила сказал поистине мудрые слова: "Не надо пытаться переиграть их тем оружием, которое они навязывают и которым владеют лучше". Преимущество нашей страны в том, что она Волшебная. Поэтому будем бороться тем, чем лучше владеем мы. Именно магией. Икс-энергией, по-вашему. - Да, это явно не волковская логика, - непонятно сказала Виола. - Но возможно, ты и права. - Так что риск меня не пугает, - упорно гнула Озма свою линию. - Если книга Виллины повела меня этим путём, значит им можно пройти. - Понимаю. Но проверить и минимизировать риски - это моя забота. Она позвонила кому-то с браслета, говорила ему не менее непонятные вещи о том, что надо соблюдать хронобезопасность и для этого зачем-то выйти в противоположную сторону во двор. Озма не прислушивалась - не ей же адресовано. Изогнутый коридор привёл их в милую и уютную девчоночью комнату, атмосфера которой настолько располагала, что Озме показалась, будто она здесь уже была и только что вышла, чтобы вернуться. Всякая мелочёвка, выглядящая порой незнакомо, но любопытно и явно имеющая для хозяйки особое памятное значение, привлекала внимание и оживляла интерьер. Озму заинтересовало изображение в рамке на столе. На фоне гор, так напоминающих Кругосветные - мужчина и женщина с девочкой, в которой нетрудно узнать Виолу, хотя ей здесь лет девять максимум. Мужчина в роговых очках, выражением лица слегка похож на Фараманта, а ростом на Дина Гиора, женщина... женщина на Виолу похожа, хотя вот подбородок у Виолы скорее от мужчины. И немного, как ни странно, на Анну Смит старшую. Изображение объёмное, можно рассмотреть с боков под разными углами - в общем, обычная магическая картина, только не магическая. - Это ты с родителями? - Ага, - кивнула Виола с какой-то особенной теплотой в голосе. - Сразу после тех каникул на Навсикае, с которых всё и началось... Осеклась на полуслове - то ли чтобы предупредить вопросы, влекущие нехронобезопасные ответы, то ли смутившись, что Озму как сироту могут расстроить разговоры о родителях, да ещё с таким счастливым лицом. В любом случае зря переживала - Озма только сейчас почувствовала, как устала, как её и в самом деле клонит в сон, настолько, что не остаётся сил ни на разговоры, ни на эмоции. Нельзя сказать, что она физически ослабела, как тогда в Канзасе, когда по неосторожности лишилась почти всей волшебной силы. Сейчас магия была с ней, но не было отклика на неё в окружающем мире, и эта аномалия страшно утомляла психологически. Но что-то ещё очень важное продолжало беспокоить Озму, не дававшее покоя с самого начала появления здесь. И прежде чем Виола оставила её одну, всё-таки вспомнила: - Скажи, а среди моих вещей не было такой голубой ленточки? Виола задумчиво покачала головой: - Всё, что было с тобой, перенесли в тот бокс... - Но там её уже не было. - Да я тоже никакую ленточку не помню. Сейчас озадачу роботов-уборщиков, они всё перероют. Утилизировать её ещё не успели бы. - Ой, пожалуйста! Кажется, с ней связана ещё она загадка... - Ну, загадок у нас ещё много осталось, - рассмеялась девушка. - Да и вопросов друг к другу тоже. Но всё это уже потом. Отсыпайся! В этом Озму уговаривать было не надо. Кровать была мягкой и, казалось, ещё хранила тепло человеческого тела. Более того - её тела. На самом деле она, конечно, просто устала настолько, что любое ложе показалось бы вожделенным и необычайно комфортным. Моментально провалилась в пустоту - не ту мучительную, из которой выныривала после перехода так долго и болезненно, а приятную и умиротворяющую. Мама, почему у тебя такие большие крылья? Если любимый сон встречает её в этом мире, значит, не настолько уж он и чужой.

Капрал Бефар: Билет в один конец - В общем, как в том анекдоте: есть две новости, хорошая и плохая - с какой начать? Изумрудное небо Пацифиды отражалось в зелени по бокам извилистой аллеи. В отличие от земных деревьев и лиан под куполом Института, здесь растительность была местной и выглядела непривычно. - Откуда мне знать ваши анекдоты? - хмыкнула Озма. - Давай с плохой. - Ленточку так и не нашли. Из всех плохих новостей, которые Озма приготовилась услышать, эта была, пожалуй, наименее болезненной. Но всё же расстроила: - Жаль. Значит, выронила по дороге. Хотя на третьем шаге, точно помню, ещё держала, а вот дальше... - Может быть, не в тебе дело, - сказала Виола. - Раз уж тебя так беспокоит эта ленточка, и при этом ты не понимаешь причину... Теоретически она могла быть замыкателем. Озма вопросительно на неё уставилась. - Ну, это такой полутермин-полужаргонизм временщиков. Предмет, который препятствует переходу в расчётную точку, поскольку создаёт замкнутую траекторию. Физически невозможную согласно лемме Петрова. - Так дело же не в самой ленточке! Меня что-то связывало с её хозяйкой. Что-то магическое. - Это неважно. Физический объект, информация - это всё организованная материя. Известный тебе запрет на получение из будущего сведений, которые в состоянии его изменить - следствие из этой же леммы. - И своё настоящее имя ты тоже поэтому скрываешь, - усмехнулась Озма. Виола кивнула: - И его, и некоторые другие детали. На переходы между разными хронопотоками лемма Петрова тоже распространяется. - Так может быть, - осенило вдруг Озму, - это из-за ленточки я так тяжело перенесла переход? Уголки Виолиных губ дрогнули в недоулыбке: - Не думаю. Главная причина тут была в другом. - Но ты мне её, конечно, не скажешь? Ибо хронобезопасность? - Не скажу, конечно. Сама потом узнаешь. Там действительно неслабый замыкатель случился, с трудом разрулили. Озма виновато опустила глаза: - Задала я вам всё-таки проблем... - Ты опять за своё? - насупилась Виола. - Почему твои проблемы не должны нас волновать? - А почему должны? - Озма искренне удивилась. - Кто я вам и что вам наши проблемы? Я даже не из вашего хронопотока! - Ты странно рассуждаешь! Нет, я знаю, что раньше только близкие друзья относились друг к другу так, как у нас считается общей нормой. Но сама посуди: ты обратилась ко мне за помощью в серьёзной беде - почему же это не должно стать моей проблемой? - Да я-то что? Для добрых волшебников это как раз аксиома - иначе бы волшебство не работало. Ну и для отдельных высоконравственных личностей не волшебников. Но чтобы так считали все... - Ну, во-первых, почти все. Квантор всеобщности к таким вопросам неприменим. Большинство считает, кто-то нет. Так всегда бывает. Но то, что это правильно, то есть согласуется с объективной целью бытия, доказано наукой. А против научных фактов трудно идти. - По-моему, вы живёте в куда более фантастической сказке, чем я, - вздохнула Озма. - Это по-твоему. Со стороны не видно проблем, которые знаешь изнутри - и прежних, и совсем новых. - Спорить, конечно, не стану... А хорошая-то новость какая? Виола снова приняла загадочный вид: - За это время я получила кое-какую информацию, поэтому все сомнения насчёт риска снимаются. Как тебе помочь с Линзой силы, теперь известно доподлинно. - Вот здорово! - воскликнула Озма. - А что ж ты до сих пор молчала? - Ты ведь сама просила начать с плохой новости! - ответила Виола вкрадчиво. - Кстати, по некоторым косвенным данным, с ней тебе там тоже кое-что прояснится... Эти намёки звучали столь же нехронобезопасно, сколь и обнадёживающе, поэтому Озма не стала ничего уточнять. Всё равно отмолчится, изучили мы уже этот прикол... Аллея как-то резко и неожиданно закончилась за очередным изгибом. Из-за зарослей вынырнула залитая ярким светом огромная поляна. Дальней её границей служили круглые куполообразные домики среди густых деревьев, напомнившие Озме Волшебную страну. А посреди в странную игру с двумя мячами играли... Озма сразу поняла, что это глюкдадцы. Ну в самом деле, если все известные животные оттуда имеют три пары конечностей, стоило ожидать разумными жителями кентавров! Они были грациозны и юны. Подростки, почти жеребята. Трудно было не залюбоваться линиями их мускулистых тел, равно красивыми в "человеческой" и "лошадиной" половинках, в их гармоничном единстве, в изящных энергичных движениях. Игра же напомнила Озме ту, которую она в своё время подкинула марранам, мигунам и зверям, чтобы сублимировать их боевой пыл. Только мяча, как уже говорилось два, и они умудрялись управляться с ними втроём, отбивая как руками, так и передней парой вздыбленных лошадиных ног. Причём, насколько успела понять Озма, суть игры заключалась в том, чтобы пасоваться строго по треугольнику в противоположном направлении разными мячами и с чередованием "нога-рука" между партнёрами. Но долго наблюдать за процессом не пришлось. - Виола Олеговна-а-а! - высоким, явно девичьим голосом приветственно крикнул рыжий кентаврик, монотонно растягивая последний звук и размахивая рукой. Мячи попадали, остальные тоже обернулись в их сторону. - Никак не отвыкнут от этой архаичной манеры обращаться к "начальству" по имени-отчеству, - недовольно проворчала Виола. Ребята, увидев её спутницу, смутились и вместо того, чтобы поскакать в их сторону, пошли неторопливым шагом. Виола с Озмой направились к ним навстречу. - А отчество тоже выдуманно-хронобезопасное? - улыбнулась Озма. - А то! Стала Виолой на время, пока ты здесь, думала, они хоть с этим позывным от отчества отучатся. Ни в какую! Ещё и сымпровизировала на ходу по первой аналогии из средневековой истории, не подумала, что получится не очень благозвучно. Папа, прости! Лучше бы Рюриковной назвалась, честное слово... Между кентавриками шёл свой разговор, переходящий в дружескую перебранку. - ...коль ловишь мяч, то в руки! - внушала рыженькая высокому кентавру-парню. - А я куда ловлю? - огрызался тот. - Куда-куда... На грубость нарываешься? Обидеть норовишь? - Гила, скажи ей, чего она наезжает? - шутливо обращался он за поддержкой к соловой блондинке, но та лишь отмахивалась от него хвостом. Если не считать мелких анатомических деталей, сходство их в области торса с людьми было поразительным, доходя до тождества. Да и роста вполне человеческого, отчего лошадиная часть смотрелась несколько игрушечно, добавляя милоты. Девочки, приблизившись, оказались лишь ненамного выше Озмы, к тому же выглядели ровесницами её биологическому возрасту. С любопытством косясь в её сторону, тем не менее, проследовали мимо неё молча, лишь почтительно кивнули, и окружили Виолу. - Виола Олеговна, - застенчиво спросила Гила, - это и есть та самая гостья? - Она самая, - кивнула Виола, тоже как будто игнорируя присутствие Озмы. - А вот сейчас Рей с ней и пообщается, - хитро прищурилась рыжая. - Рей, чего застыл? Иди познакомься! Какой-то у них на Глюкдаде странный этикет, решила Озма. Девочки с девочками знакомиться сами не могут. Даже Виола вынуждена морозиться, неприлично её им представить. Гнедой Рей, который и в самом деле скромно замер поодаль, неуверенно подошёл с блуждающим взглядом. Был он старше кентавридок, лет шестнадцати на вид. Поравнявшись с Озмой, заставил себя усилием воли посмотреть ей в глаза и спрятать остатки смущения за приветливой улыбкой: - Здравствуйте! Вы говорите по-английски? Моё имя Рей, я изучаю земные языки. Лингвистика - моё увлечение. - Очень приятно. Я Озма, мои увлечения - огородничество и столярное дело. Звучит странно, я понимаю. Девчонки прислушивались к их разговору с нескрываемым любопытством, но по их взглядам Озма вдруг сообразила, что они не понимают из него ни слова. - Так, стоп! - обратилась она к кентавридам, стараясь говорить так же, как они. - Вы между собой сейчас разве на каком-то другом языке общались? Опешили с открытыми ртами не только глюкдадки, но и Виола. - Озма,- пробормотала она, - ты знаешь космолингву? - Э-э... теперь, кажется, да. Натренированной фейской памятью она припоминала вопросы, которые задавали ей после прихода в сознание, припоминала обрывки Виолиных разговоров по браслету - и теперь действительно понимала их смысл. - Изумительно! - качала Виола головой. - То есть понятно, что конланг межпланетного общения, где предикативная логика в основе синтаксиса и аристотелева логика классов с принципом умолчания в основе лексики и семасиологии организованы на когнитивного-порождающих принципах, должен обладать свойствами самоусваиваемости... - И в самом деле понятно, - иронично согласилась Озма. - Что же тут непонятного? Рей, не заметивший сарказма, поглядел на неё с уважением. Виола его тоже не заметила. - Непонятно, как у тебя это получилось так быстро. Даже моему другу из прошлого века в симбиозе с ворпалфлордом потребовалось куда больше времени и массива услышанных текстов, причём со смысловым переводом. - Ну откуда же мне знать? - Озма развела руками. - Точно не магия, раз она у вас не работает... - Думаю, во-первых, дело в том, что твой родной язык, язык Волшебной страны, изоморфен космолингве. Поэтому вы понимаете пришельцев Большого мира всех времён и даже не замечаете, что они могут говорить на разных языках. Поэтому его и Ильсор быстро освоил. - Возможно, - кивнула Озма. - А что "во-вторых"? - А во-вторых, у тебя бы это всё равно не получилось, если бы тебе психологически не было столько лет, на сколько ты выглядишь со своей вечной юностью. У тебя, как и у Алёши тогда, механизм освоения ребёнком родного языка ещё не отключён, поэтому и внутренняя логика космолингвы заработала. Так что когда в следующий раз начнут мучить экзистенциальные вопросы, сколько тебе лет на самом деле - вот весомый аргумент в пользу того, что ты действительно ребёнок. - Что ж, стоило полезть в синхротуннель уже ради этого аргумента, даже если больше толку не будет... - Будет-будет - я знаю, - многозначительно заверила Виола. - И да - в-третьих, теперь я понимаю, на что ты мне так загадочно намекала. - Я? Когда? - Неважно. Намекала, будешь намекать - ты ведь уже знаешь, что это одно и то же... С ребятами хочешь пообщаться, раз уж теперь у вас есть для этого общий язык? - А они-то хотят? - коварно усмехнулась Озма. - Что за вопрос! - в один слегка обиженный голос воскликнули кентавридки. Рей, конечно, промолчал, но его смущённая улыбка в словах и не нуждались. - Вот и отлично. Узнаешь о Глюкдаде из первых уст. Нехронобезопасного они тебе ничего не сболтнут, потому что сами не знают. А я пока займусь техническими вопросами твоего дальнейшего пути. От померещившегося поначалу Озме ощущения высокомерия или настороженности со стороны кентавриков не осталось и следа. Как только им стало ясно, что с гостьей вполне можно общаться без переводчика, её тотчас взяли в кольцо. Девчонки засыпали вопросами (и скромница Гила уступала здесь задорной рыжей Номе совсем ненамного), а вот рассказывать о Глюкдаде пришлось в основном Рею. - Он умный, да и куда больше нашего испытал, - прокомментировала Нома, и насмешливый тон невольно захлебнулся вздохом зависти и восхищения. Рей, как и Виола, называл Чёрное Пламя Монокосмом. В прошлом это была древняя цивилизация цвельфов, свернувшая в своём историческом развитии на путь киборгизации и постгуманизма. Поиски дальнейшей оптимизации привели их в итоге к объединению в единый сетевой разум, социум, осознающий себя как целое, где отдельная бывшая личность больше не имеет самостоятельной ценности, будучи не более чем расчётным модулем, который постепенно растворялся в лабиринте нейросети. Чёрное Пламя ("а точнее - особая корпускульно-волновая организация материи, поддерживающая свою стабильность с помощью обратного хода времени относительно окружающей среды") - та форма, которую они приняли на позднем этапе. Но для развития им необходимо было расширяться, подключать новые модули - уже не отдельных индивидов, а целые цивилизации, предварительно превращённые в "идеальные общества". - "Идеальные" - значит, поведенческие, состоящие из бессубъектных единиц. Социум, который полностью определяет и диктует действия своих членов. Тогда Монокосм получал возможность встраивать его в собственный процесс вычислений, создание новых информационных структур. Он это называл "добычей руды", mining in English. Вот как есть животные и растения паразиты - поражают хозяина изнутри, со стороны даже не всегда поймешь подвох. А его уже фактически съели, одна оболочка осталась, которой они управляют. - Фу, гадости какие рассказываешь! - брезгливо подёрнула плечами Нома. - Ага, а некоторые вообще поражают мозг и контролируют нервную систему хозяина, - безжалостно и с некоторой мстительностью продолжал Рей. - Вот и тут то же самое. Живет себе общество, обеспечивает свои материальные потребности, воспроизводится, ну, в смысле, дети рождаются, - Нома хихикнула, Гила смутилась. - А на самом деле это майнинговая ферма, цель и основная деятельность которой (помимо поддержания собственного существования) - расчёты для Монокосма. И главное, она состоит уже не из нгאв, а из биоавтоматов, бессубъектных единиц. - Рей, - перебила Озма, - я не очень хорошо понимаю, что такое субъектность. По словам Виолы, получается что-то вроде души. Но это просто слово для обозначения невыразимого. В чём конкретно она проявляется? "Бессубъектные единицы" - это как? Они больше не разумные существа? Кентавр замотал головой: - Ну нет, с разумом там всё в порядке - Монокосму ведь именно разум был и нужен. И эмоциональная сторона на месте, как и всякие психические импульсы, - он посмотрел на кетавридок, особенно на Ному, и решил не развивать тему. - И даже воля... но воля природная, а не субъектная. А субъектная воля - это, если предельно упростить, наша способность делать собственный выбор, не детерминированный обстоятельствами и средой. Именно на его основе возникает понятие "я". - А, ну теперь понятно более-менее. Значит, эту способность Монокосм и отключал у разумных существ, нгאв? - Совершенно верно. Потому что именно субъектность мешала превратить общество в биокомпьютер, где действие единиц - бывших нгאв - должно быть строго предопределено. Монокосм нашёл способ гасить субъектность так называемым крокрысским импульсом (Крокрыс - так его планета называлась). Мы были второй попыткой его эксперимента. До этого на планете Согайн он просто разом отключил субъектность всем жителям, изменив пульсацию её ядра. И вроде все хорошо, майнили вовсю, а потом что-то пошло не так. Бессубъектное общество не развивалось, ушло в стагнацию и вырождение. Но Монокосм понял, как можно решить проблему. - И как же? - Для начала он понял суть проблемы. Дети, рождавшиеся с подавленной субъектностью, послушно перенимали то, чему их учили старшие. И не более того. - Чересчур прилежные! - хмыкнула Нома. - Просто ребёнок, познавая мир, делает ошибки, подвергает услышанное сомнению, пытается самостоятельно достроить недостающие связи. В общем, реализуя свою субъектность, формирует уникальную личность. - Свою функцию от объективной цели? - вспомнила Озма слова Виолы. - Да, именно её. Благодаря чему и способен делать изобретения, открытия, да просто иметь свой особенный, нестандартный взгляд на вещи. То, что двигает общество и цивилизацию. И заметь: крокрысский импульс тоже снабжал функцией в замысле Монокосма. Блокируя аутентичную, которая развивается благодаря субъектности. В общем, Монокосму стало ясно, что для создания полноценной майнинговой фермы, под которую теперь была выбрана наша планета, субъектность надо отключать не с рождения, а с началом пубертата, когда функция уже сформирована. И просто подставлять в неё свой аргумент, отключив от объективной цели, связь с которой осуществляется субъектностью нгאв. - Но тут возникает новая сложность, - подала вдруг голос тихоня Гила. - Догадываешься, какая? - Конечно, - ответила Озма. - Запускать крокрысский импульс придётся каждому индивидуально в своё время. - А этого пульсацией планетного ядра, которая действует одинаково на всех, не добиться, - подхватил Рей. - Но поскольку импульс - это информация, и не так уж принципиально, каким именно путём она передаётся, то его портировали в систему образования и воспитания. Столетиями внедряли и отлаживали, прежде чем заработало. К двенадцати годам (они примерно вашим соответствуют), когда заканчивают школу первой ступени, субъектность блокировалась. Рей выдержал театральную паузу, кентавриды с улыбкой переглянулись. - Вот только этот способ не такой надёжный, как с планетным ядром, оставляет сбои. Изредка случалось так, что дети к этому возрасту сохраняли индивидуальность и субъектность. "Не взрослели", так это называлось официально. Таких распределяли в коррекционные спецшколы, - уверенный до сих пор голос Рея слегка дрогнул. - Исправлять аномалии развития, заодно и систему совершенствовать, выяснив ее слабые места. - Мы с Гилкой туда и попали, - перебила Нома. - Дуры были, не понимали, что надо маскироваться, вести себя как все, чтобы никто не понял, что ты до сих пор субъектна. А там коррекционные методы те ещё... - Например, биохимическая стимуляция лучшего усвоения материала, - объяснил Рей. - Зомбирования, попросту говоря! Мне одной инъекции хватило, чтобы сказать: "Идите-ка вы все под хвост!" Удалось сбежать, в розыск объявили... Было весело! Хорошо, что Проект к этому времени уже был развёрнут и нашли меня раньше, чем власти. - А Гила тоже сбежала? - уточнила Озма, стараясь, чтобы сомнение в голосе не прозвучало для кентавридочки обидно. Она даже в области лошадиного крупа выглядела так... обнять и плакать. А уж то, что выше, и подавно. Тепличный ребёнок, да и только. - Не, там другая история, - рассмеялась Нома. - Я расскажу, а то Рей скромничать будет. Короче, их уже из более позднего времени эвакуировали, двадцать лет спустя. Умных, которые научились скрывать свою субъектность, было уже достаточно много, они одни могли узнавать друг друга в толпе. Знакомились, не принимая внимания, общались. И проектчики с ними сотрудничали. - Тут, Озма, вот ещё что понять нужно, - снова вмешался Рей. - Ты ведь знаешь о втором постулате хронофизики? - Да, Виола рассказывала. - Нельзя изменить прошлое так, чтобы это отразилось на сохранившейся памяти о нём. Всем в Галактике известно и задокументировано, что с нашей планетой Монокосм в конце концов поступил так же, как с Согайном, запустив крокрысский импульс через пульсацию ядра. Но не только это - вдобавок отключил инстинкт размножения. Номка, и ничего смешного здесь нет! Здоровая двенадцатилетняя кобыла, а ржёшь, как сосунок... В общем, спустя пару поколений наша раса вымерла. Монокосму надо было замести следы своего эксперимента. Космические археологи остатки нашей цивилизации, в отличие от Согайна, обнаружили, но ничего не поняли. Решили, что это была ошибка Монокосма, который не учёл такого побочного эффекта от импульса. Для хронавигации наша эпоха недоступна - это было очень, очень давно, так что временщики тоже ничего не могли выяснить. И только восемь лет назад по земному времени Виола узнала правду от... частицы Чёрного Пламени, как ты их называешь. - Сколько же ей лет было? - удивилась Озма. - Меньше, чем нам, прикинь! - восхищённо воскликнула Нома. - Виола крута! Она даже цивилизацию цвельфов смогла восстановить из Чёрного Пламени. - Ну, не одна, с друзьями, - Гила восхищалась Виолой не меньше, но истина дороже. - Идея всё равно была её! Озма замахала руками: - Так, погодите! А то начали уже грузить не хуже Виолы... О цвельфах потом, давайте с вами сперва разберёмся. И если ваша эпоха закрыта от временщиков, как тогда создали синхротуннель? - С синхротуннелем Виола придумала хитрую схему через ваш хронопоток. Но тут она лучше расскажет. Я что сказать-то хотел? Спасти нашу планету было уже невозможно, её гибель - надёжный исторический факт. Всё, что могут временщики - эвакуировать в будущее через синхротуннель не поддавшихся "зомбированию" подростков, ну и взрослых, которые свою субъектность маскируют. "Навеки двенадцатилетних", как они себя называют. Но их - только на последнем этапе, сейчас они организованы в подпольную сеть, которая вместе с временщиками обеспечивает эвакуацию таких, как мы, спаливших свою субъектность. - "Таких, как мы"? - возмутилась Нома. - Озма, он сам был с подпольем связан! И эвакуацию Гилки вёл. А когда их засекли, прикрыл группу. - Ой, ну хватит! Прикрыл и сам подставился. Причём по глупости, - Рей сердито замахал хвостом. Если бы не тёмная бронзовая кожа - покраснел бы, как пить дать. - Пришлось тоже эвакуироваться. Так что всё я правильно сказал, ничем моя история от их историй не отличается... - Рей - герой, ты его не слушай! - возразила Нома горячо и почти без насмешки в голосе. - Я его, конечно, подкалываю постоянно, но он классный! Гила повернулась к Озме с застенчивой полуулыбкой: "Ну ты же всё понимаешь, правда? И кажется, лучше, чем сама Нома, не говоря уж о Рее"... Ребята водили её по своему крошечному посёлку, приглашали в дома, знакомили с глюкдадским бытом, непривычным и удивительным. Пацифида уже стала новой родиной возрождённых цвельфов, а теперь готовилась принять в свои гостеприимные объятия и глюкдадцев. - Но нас пока мало, подпроект только развернули. Эвакуируют тех, кого нельзя оставлять. Временщики и субъектное подполье на Глюкдаде работают над тем, чтобы спасти как можно больше. Тем более, потребуется большая популяция, чтобы возродить здесь нашу расу. Нома на этот раз мужественно удержалась от смешка, и Озме почему-то подумалось, что они с Реем действительно могли бы стать подходящей парой друг для друга. А вот у Гилы ушки порозовели. Смешные они всё-таки! - Самое сложное, - продолжал Рей, - одновременно перебросить всех оставшихся субъектных непосредственно перед запуском Импульса. Это десятки тысяч могут быть. И растягивать слишком нельзя, потому что будет заметно, привлечёт внимание. Земляне и цвельфы усиленно бьются над этим вопросом. - Цвельфы это вообще болезненно воспринимают, - добавила Гилочка. - Считают случившееся виной и преступлением своей цивилизации перед нашей. Но мы ведь их не виним, правда, ребята? - Конечно, нет! - фыркнула Нома. - Монокосм - это же не они, а то, чем могли стать их далёкие предки в другой ветке истории. Но не стали же - иначе бы они и не родились. Так что они тут совсем не при делах! Виола, встретив её, впервые за всё время выглядела спокойной и даже довольной. Не хмурилась, голубые глава блестели радостью, которой она спешила поделиться с Озмой. - В общем так, коллега-принцесса, по существу и без лишних деталей, а то опять заснёшь. Заглянуть в Линзу Гуррикапа ты сможешь, если отправить тебя в другой хронопоток, соседний с твоим в X-диапазоне, где Баан-Ну её не находил. Это очень рискованно, и я бы на это не пошла, если бы не кое-какие обстоятельства, о которых я тебе пока что рассказать не могу по причине хронобезопасности. - Ты получила информацию из будущего, что всё пройдёт благополучно? - понимающе кивнула Озма. - Это ты сказала, а не я, заметь. Ты можешь толковать мои слова как хочешь, хронобезопасности это не нарушает и замыкателя не создаёт. Сложность ещё в том, что забрать тебя оттуда мы не сможем. Это билет в один конец. Озма задумалась. - Если это единственно возможный способ, значит, книга Виллины имела в виду именно это. А если так, то способ вернуться я найду. - Найдёшь, - как ни в чём не бывало, кивнула Виола. - Способ, кстати, элементарный, хотя создаст много сложностей. Но если думаешь, что это последняя проблема, то зря думаешь. Следующим встаёт вопрос, в каком хронопотоке Баан-Ну не находил линзу. То есть какая цепь событий может ему в этом помешать. Понимаешь, другие хронопотоки, а уж тем более в X-диапазоне, доступны для нашего наблюдения и посещения только с большим смещением по термодинамической координате. У вас, например, мы были в далёком прошлом, которое с моей лёгкой руки сейчас называют "эпохой легенд". И не только сейчас... а впрочем, неважно. - Это там ты общалась с Гуррикапом? - наобум брякнула Озма, но Виола спокойно кивнула. - Что происходит в других хронопотоках в данный момент, мы знать не можем, потому что для нас их не существует. И чтобы не промахнуться с твоей отправкой, придётся руководствоваться косвенными подсказками. Возможно даже проектными, хотя не факт. - Какими же? - застыл вопрос в хрустальном взгляде Озмы. - А ты подумай, фея. Книга Виллины, направившая тебя сюда, постоянно формулирует свои пророчества в квантовой форме. Или - или. Здесь точки бифуркации, расхождения хронопотоков. - Да, но она много чего пророчила... - Это верно, - согласилась Виола. - Просто дополнительная информация, которой я располагаю, останавливает выбор на том, которое получила Элли во время первого посещения Волшебной страны. - Та ветка, где Тотошка не разоблачил бы Гудвина, и Элли с друзьями пришлось бы идти к Бастинде? - Совершенно верно. Есть аргументы в пользу того, что именно от этой точки началась цепь событий, благодаря которой менвитский генерал нашёл Линзу в твоём хронопотоке. И не нашёл бы в том, нереализованном. - И ты собираешься направить меня туда? Что ж, это даже интересно. - Наверное. Но есть ещё один нюанс. Немаловажный, хотя на этот раз действительно последний. Нюанс, который объяснила Виола, оказался, мягко говоря, неожиданным. Но Озма колебалась лишь несколько секунд. - Во-первых, мы же не знаем, что там произошло за четырнадцать лет. А во-вторых, на худой конец, мои Регалии там ведь тоже существуют? - Существуют, - согласилась Виола, но каким-то скучным и отстранённым голосом. Было ясно, что она что-то недоговаривает. Но спрашивать бесполезно. Хронобезопасность. - Не парься - с этой проблемой ты тоже успешно справишься. Мне лучше знать. Просто предупреждаю, чтобы она не стала для тебя сюрпризом. А так, кабину уже настраивают, можешь отправляться когда будет готово или ещё раз всё взвесить. - Да нет, что там взвешивать. Только я вот что понять хочу... Монокосм, получается, не уничтожал планету Глюкдад? Физически, я имею в виду. - Нет. Твой Глуа что-то напутал. Физически уничтожена была планета Яренара. Вот её пока что возродить невозможно, - добавила Виола грустно. - И синхротуннель создан не Монокосмом, а вами. Руггедо туда напрасно рвётся. - Да, его ожидал бы сюрприз сомнительной приятности. Как и Дру с Арахной и Бастиндой. - А как вам это удалось? Ребята говорили, что их эпоха машинами времени недосягаема, а туннель создан через наш хронопоток. Ну это понятно, потому-то я и здесь. И к нему как-то причастен Гуррикап, да? - Угу. Гуррикап и его магия. Когда мне в двенадцать лет пришлось подключиться к Проекту, в его рамках, как ты уже знаешь, началось освоение навигации по эвереттовым координатам. Я брала участие в Первой экспедиции "в эпоху легенд" - ваше прошлое и прошлое огромного пучка других хронопотоков X-диапазона. Минус двенадцать тысяч энергетических эквивалентов года по Шклярскому от нашей реальности. Там, как всегда, влипла в историю, в которой мне и пришёл на помощь Гуррикап. Он тогда ещё не был великаном. Последние слова Озму немало удивили: - Разве он не всегда был великаном? - Нет, конечно. Он родом из Индии, ребёнком попал в плен, был продан в рабство. Его сильный магический потенциал заметил один старик-волшебник и взял в ученики. Потом он много странствовал по свету, впитывая опыт разных народов. Я встретила его в Эритродоре, столице Киммерийского края, в правление царя Карасуна. Тогда у него как раз возникло в силу некоторых причин стремление... подрасти, и он усиленно искал способ. А мне вдруг подумалось - мы ведь можем друг другу помочь... - Размерная координата! - осенило вдруг Озму. - В гномьих летописях говорится, что у Гуррикапа были замедлены жизненные процессы в организме, поэтому и нанесенная Арахной рана оказалась смертельно болезненной. Я думала, это просто способ избежать старости, а оказывается, и его рост с этим связан? И это ваша работа? - А то! Никакой магии, чистая хронофизика, - довольно кивнула Виола. - Но при этом его магические способности тоже многократно возрастали - что и позволило нам совместными усилиями проложить синхротуннель. Знала бы ты, чего мне стоило пробить эту идею в МИВе, как орал на меня Петров, называя малолетней авантюристкой... Хорошо, что Ричарда удалось увлечь, благодаря его авторитету смогли сокрушить эту крепость. Несколько лет бодались. Просто, Озма, после всего пережитого мне страшно, до боли хотелось спасти жителей этой планеты. И мы это почти сделали! Первых переселенцев ты видела. Заканчивать будут уже без меня. Мне ещё учиться надо, ксенобиофак заканчивать. У меня же амбициозные планы защитить в ВАКе свой диплом на уровне кандидатской. Благо, шестиногая фауна Глюкдада предоставила много уникального материала по коэволюции. Животных, кстати, мы тоже собираемся сюда переселить - правда, смущает то, что они оказались у вас в Пещере. Но думаю, разберёмся. - Что ж, успеха тебе тогда, - улыбнулась Озма. - И тебе, подруга. Я могу тебя так называть? - Конечно! И спасибо тебе за всё. И всё понеслось, как в калейдоскопе, бешеным темпом. Последние напутствия, белый, залитый светом зал, где не видно, как ни присматривайся, стыков между полом и стенами, красный вытянутый эллипс (для кентавров же), холодный металл поручней... ...шквал цифр, слепящий и оглушающий своей разноцветной пестротой, бомбящие мозг массивы бессмысленных данных... Или не совсем бессмысленных? Viola tricolor... Одно из названий этого цветка на родном языке Виолы - анютины глазки. Но едва ли это прямая проектная подсказка. Скорее, дистрактор. На этой мысли Озму словно повлекло по двум коридорам одновременно, и чем дальше, тем бесповоротней она теряла в каждом из них себя-другую.

Капрал Бефар: Некоторые детали биографии Гуррикапа отсылают к фанону Sabretoothа. Некоторые упомянутые события и концепции подробнее излагаются в другой авторской писанине, но она не относится к изумрудным канонам, поэтому не оговаривается по причине хронобезопасности.

Игорь Сотников: Насчёт того, что в конце главы Билет в один конец Озма при перемещении по синхротуннелю ощутила, что она разделилась на 2 экземпляра самой себя и стала перемещаться сразу по 2 разным коридорам в разных направлениях - с чем это связано? Правильно ли я понимаю, что 1 экземпляр Озмы вернулся в ту её реальность - в подземелья под Волшебной страной - из которой она попала в 1-ый раз в этот синхротуннель - и именно в этой реальности её в верхнем мире все ждут - не дождутся, и там в замке Гуррикапа поселились пришельцы, которых Озма не так давно изолировала с помощью магии; а другой экземпляр Озмы переместился в некий альтернативный хронопоток, в альтернативный вариант реальности, в котором история Волшебной страны могла бы пойти по иному пути? Похожим образом воспринимались перемещения во времени и пространстве через синхротуннели и в постканоне Юрия Кузнецова - в цикле произведений Изумрудный дождь - правда, для другого случая: там персонаж, попавший в сихротуннель, перемещался на планету, состоящую из антивещества, и при этом вначале делился на 2 экземпляра - причём 1 из этих 2 экземпляров данного персонажа тоже состоял из антивещества и попадал на соответствующую планету, а другой экземпляр попадал в некую Страну элмов, населённую волновой или полевой формой жизни. А при телепортации через синхротуннель в обратную сторону эти 2 экземпляра персонажа снова соединялись вместе. Правда, здесь в этом фанфике, несмотря на внешнее сходство, как я понимаю, суть этого процесса в другом, и все планеты здесь состоят из обычного вещества, а не из антивещества.

Игорь Сотников: Ещё получается, что по поводу дальнейших планов Озмы побывать в Волшебной стране в 1 из альтернативных хронопотоков, в 1 из альтернативных вариантах реальности, чтобы посмотреть в Линзу силы Гуррикапа, - многое в главе Билет в один конец не логично и сильно усложнено. Как я понимаю, Линза силы Гуррикапа - это одноразовый артефакт, и она испаряется сразу же, как только кто-то в неё посмотрит. При этом в основном варианте развития событий в этом фанфике в эту линзу посмотрел генерал Баан-Ну, а Озма не смогла даже всё это толком рассмотреть через волшебный телевизор, т. к. пошли помехи. Да и вообще, как мы знаем, по предсказанию Виллины далеко не факт, что изначально было бы достаточно посмотреть в Линзу силы дистанционно с помощью волшебного телевизора. В общем, в альтернативной реальности, в альтернативном хронопотоке Озма должна посмотреть в эту линзу раньше, чем Баан-Ну. При этом Озма знает, где именно, в какой именно скрытой нише в Замке Гуррикапа находится эта Линза силы, а до прибытия рамерийцев туда никто особенно не лез. Так что же здесь сложного? Почему для этого надо отправлять настолько далеко в альтернативное прошлое - аж во времена основных событий ВИГ - т. е. за 14 лет до основных событий ТЗЗ - когда Тотошка разоблачил Гудвина при 1-ом посещении Тронного зала, а мог бы не разоблачать - и тогда Элли и её друзьям пришлось бы идти в Фиолетовую страну и сражаться с Бастиндой, как это было в волковском каноне? Почему нельзя было в альтернативной реальности, в альтернативном хронопотоке переместиться в прошлое Волшебной Страны совсем не так далеко, не на 14 лет, а всего лишь на несколько недель или месяцев раньше того дня, когда Озма впервые попала в синхротуннель - всего лишь на момент времени за неделю или за 2 недели до прилёта рамерийцев на Землю - и там, в этой реальности забраться в замок Гуррикапа и достать эту линзу из этой ниши? Как я понимаю, общий смысл этих действий в том, чтобы обойти ограничения Гуррикапа, который сделал этот артефакт одноразовым. Всё-таки не понимаю, как связана Линза силы Гуррикапа с Тотошкой и вообще со всеми основными событиями ВИГ! К моменту основных событий ВИГ космический корабль Диавона с рамерийцами был уже в пути, правда, тогда ещё сравнительно недалеко улетел от Рамерии. Если получится так, что при другом развитии событий во времена ВИГ - если тотошка не разоблачит Гудвина - все последующие события пойдут один в один как в волковском каноне, так ведь это тоже на на что не повлияет! В замке Гуррикапа до прибытия рамерийцев всё равно ничего особенного происходить не будет, а потом рамерийцы всё равно в нём точно так же поселятся, и если генерал Баан-Ну захочет посмотреть в Линзу силы Гуррикапа и уже тем более если он знает о её существовании - то он это сделает. Конечно, Озма не знает, что такое волковский канон и как могут развиваться события в том или ином варианте, но всё равно я не понимаю - зачем так изначально усложнять себе задачу! Далее по идее следующая задача для Озмы - это полностью вернуться в свою реальность из альтернативного хронопотока - так чтобы воссоединиться из 2 экземпляров самой себя - причём так, чтобы при этом не забыть всё то, что она увидит с помощью Линзы силы Гуррикапа. При этом Озма вроде бы даже уверена, что способна справиться с этой задачей - и это притом, что Виола и её товарищи не смогут помочь ей в этом возвращении, не смогут забрать её и доставить куда надо - в связи с ограничениями хронобезопасности.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: Правильно ли я понимаю, что 1 экземпляр Озмы вернулся в ту её реальность - в подземелья под Волшебной страной - из которой она попала в 1-ый раз в этот синхротуннельЭто, конечно, большой спойлер, но нет. Кое-какие намёки, почему разделились экземпляры, будут уже в следующей (после интермедии) главе, полные ответы - по окончании данной арки (как может догадаться проницательный читатель - после возвращения Озмы-1 на Ирэну Пацифиду) Игорь Сотников пишет: Правда, здесь в этом фанфике, несмотря на внешнее сходство, как я понимаю, суть этого процесса в другом, и все планеты здесь состоят из обычного вещества, а не из антивещества. Да, здесь не антивещество, но прослойка, подобная миру элмов у Кузнецова, ("аффинное пространство") есть по другой причине (в рамках описанной модели Вселенной). Игорь Сотников пишет: В общем, в альтернативной реальности, в альтернативном хронопотоке Озма должна посмотреть в эту линзу раньше, чем Баан-Ну Не совсем так )) Виола открытым текстом, насколько ей позволяет хронобезопасность, говорит: "Есть аргументы в пользу того, что именно от этой точки началась цепь событий, благодаря которой менвитский генерал нашёл Линзу в твоём хронопотоке. И не нашёл бы в том, нереализованном" Что это за аргументы, выяснится опять-таки позже, хотя у проницательного читателя тоже могут возникнуть кое-какие гипотезы по некоторым странным для Озмы фразам Виолы в предыдущей главе. Игорь Сотников пишет: Почему для этого надо отправлять настолько далеко в альтернативное прошлое - аж во времена основных событий ВИГ - т. е. за 14 лет до основных событий ТЗЗ Так не в прошлое же! Может быть, это несколько невнятно прозвучало (у Annie при тест-чтении тоже возник вопрос о времени), но "билет в один конец" возможен только в альтернативное настоящее (на практике из-за раздвоения выйдет даже незначительное смещение в будущее, но это не принципиально). То есть рамерийцы по-любому будут в Ранавире, и Озма попадёт в этот хронопоток именно в этот отрезок времени (и не раньше, чем Баан-Ну в её реальности нашёл Линзу), поэтому и приходится искать такую альтернативу, где он бы её гарантированно НЕ нашёл. Всё-таки не понимаю, как связана Линза силы Гуррикапа с Тотошкой и вообще со всеми основными событиями ВИГ! Ну, вам-то известно больше, чем Озме )) Смотрите: Баан-Ну узнаёт о Линзе от голосов полуразвоплощённой Бастрахны (Озма этого не знает). В Волковском каноне Бастинда благополучно погибла, Арахна тоже (хотя и не факт...), Баан-Ну о тайне заброшенного замка Линзе понятия не имеет. Далее по идее следующая задача для Озмы - это полностью вернуться в свою реальность из альтернативного хронопотока - так чтобы воссоединиться из 2 экземпляров самой себяНу да. Но на этом пути её ждёт ещё немало сюрпризов и вотэтоповоротов.

Капрал Бефар: Интермедия: В Пещере Проблемы взаимоотношений между двумя королевскими дворами начались к концу третьей недели-пятидневки. Начались они, конечно, раньше, но на экваторе месяца стали Проблемами. С большой буквы "П". На первых порах Голубой двор короля Бубалы развлекала новизна ощущений, новые лица и возможность приосаниться над ними своим ветеранством. Шутка ли - на цельный месяц раньше проснуться, вечность для тех, кто только начал свой отсчёт. Синий двор короля Эльяны и в самом деле поначалу присматривался, перенимая их опыт. Если для бубаловцев Радужный дворец внезапно стал тесным, то "синякам" сравнивать было не с чем, и эта сторона их совсем не напрягала. Стало напрягать - далеко не сразу, по мере освоения во дворце - отношение к ним Голубого двора. Подчёркнуто снисходительное, как будто они не правящая династия, а их марионетки. С какой стати, спрашивается? Не такая уж у них и большая разница в "стаже", и с каждым днём всё сильнее нивелируется. Что уж говорить о фрагментарно восстанавливаемых собственной памяти и опыте прошлых пробуждений - они-то у Эльяны посолидней будут, чем у юного балбеса Бубалы. Но Голубой двор не собирался поступаться своим привилегиями, а Синий - довольствоваться с тем, что им уделили от чужих щедрот. - Вот что, дорогой брат, - не выдержал в конце концов Эльяна. - Если уж мы не в состоянии по-братски ужиться, давайте по-братски поделим нашу каноническую территорию во дворце. Чтобы реже приходилось встречаться. - По-братски - это как? - уточнил Бубала с подозрением. - Пополам, разумеется. - А мне кажется, - возразил нахал, дерзко глядя снизу вверх прямо в глаза Эльяне, - что по-братски - значит, по справедливости. Зачем вам поровну, если вы ещё не спите? Вам спальные места не нужны. - Так а вам они днём нужны, что ли? Пусть их убирают! - не сдавался тот. - Они и в убранном виде место будут занимать. - Вот пусть Хранитель Времени подсчитает, сколько они будут занимать в убранном виде, и вычтет из общей площади перед разделом. Мы по нашему монаршему великодушию согласны даже на такой вариант... Но Бубала уступать не собирался: - Не зарывайтесь, пожалуйста, дорогой брат. "Мы" правящий король говорит от имени всех семи дворов. А я как бодрствующий вам такого права пока что не делегировал. Кто проверит расчёты Ружеро, если всем известно, что он вам благоволит? К несчастью, юнец был прав. На первых порах Хранитель Времени и Летописец пытались единым фронтом осторожно и с должной почтительностью вразумлять обоих королей. Но каждый из упрямых монархов считал, что они подыгрывают другому. - А что если нам вспомнить старые добрые времена? - пришла вдруг Арриго в голову идея, показавшаяся блестящей. - Когда мы конкурировали за влияние и не доверяли друг другу так же, как сейчас эти болва.. я хотел сказать, их величества. - И в чём смысл? - пожал плечами Ружеро, но тут же понял. В глазах блеснула надежда. - Если станем играть - для вида, разумеется - за разные команды, может быть, к нашим советам станут прислушиваться? Ружеро, разумеется, взялся курировать правящий двор, Летописцу остались "голубые". Понемногу дело начало сдвигаться с мёртвой точки. Но порой, как в данном случае, такое распределение ролей лишь загоняло глубже в глухой угол. - Ничего, Арриго не даст вас обмануть, - парировал Эльяна. - Он тоже в математике должен хорошо разбираться, раз уж ведёт эту, хрено... хронологию, вот. Бубала понял, что переупрямить его не удастся. Попробовал зайти с другого конца: - А может быть, всё-таки попробуем по-братски ужиться? Ну что нам делить? Летописец говорит, что Источник может наполниться ещё до конца месяца. - Хранитель Времени тоже так говорит. А если не наполнится? - Тогда через три недели проснётся Ламенте с придворными, и мы сможем приосаниваться над ними вдвоём! Столь долгий срок Эльяну совсем не вдохновлял. - Что за странная мысль - приосаниваться над правящим двором? - неискренне нахмурил он брови. - Мы, конечно, можем и должны помогать нашему менее опытному брату, особенно на первых порах, но делать это следует с надлежащим уважением. Для Бубалы такое морализаторство в белом плаще с табуретки (хотя ни в какой табуретке долговязый Эльяна совсем не нуждался, да и плащ у него был синий с монограммами) оказалось неожиданным, и он не сразу нашёл, что ответить. - Я это и имел в виду, - сказал наконец вполне уверенным тоном. - Вы даже сарказма моего не поняли. Потому что это как раз таки вам постоянно кажется, будто над вами приосаниваются и не оказывают надлежащего уважения. А это совсем не так! - Да неужели? - язвительно спросил Эльяна, закручивая ус. Бубала окончательно встал в позу обиженки, очень выгодную против моралистов. Последние две недели заметно обогатили его жизненный опыт. До сих пор всё во дворце вертелось вокруг него - теперь же центром и полнотой видимой власти в Пещере стал Синий король. Разница, знаете ли, весьма ощутима и болезненна. Но длинноносому Эльяне её не понять, пока сам не испытает, передав власть проснувшимся "фиолетовым". Вот и кажется ему, что его чем-то обделяют, хотя всё, чего хочет Бубала - чтобы его уважали и помнили, что свою часть суверенитета он, в отличие от остальных пяти королей, безжизненно валяющихся в башне, как дрова в поленнице, делегировал добровольно. И не слишком задирали этот самый длинный нос. Примерно это он Эльяне и изложил, хотя, разумеется, в куда более дипломатичных выражениях. Но его обида была намного искренней морализаторства "дорогого брата", поэтому он вполне уверенно чувствовал себя на её почве. И теперь уже Эльяне приходилось спешно искать контраргументы. - Всё это звучит красиво и бла-ародно, - начал он с лёгкой, но ощутимой насмешкой, - да только вдребезги разбивается о факты вашего поведения и поведения ваших придворных. - Это почему же?! - вскипел Бубала. - Да потому что вы нагло вмешиваетесь в нашу жизнь, указываете, что делать. На всех уровнях - королевские семьи, придворные, не удивлюсь, если даже лакеи. Это нормальное отношение? А почему сёстры мне жалуются, что вы какой-то нашей младшей фрейлине прохода не давали? Как это прикажете понимать? К тому же мне кажется, - добавил Эльяна с желчной снисходительностью, - что ваш возраст слишком нежный для романтических приключений. Багровый от злости Бубала, разумеется, не смог совладать с эмоциями. Но титаническими усилиями добился, чтобы его гнев выглядел как можно благородней. - Мне вот тоже почему-то кажется, что в вашем солидном возрасте не пристало разносить девчачьи сплетни... Теперь пришла очередь вскипеть Эльяне: - А вот то, что вы сейчас позволили непочтительно отозваться о моей родне - это мне уже не кажется, а так и есть! - Кажется, разумеется, - спокойно пожал плечами Бубала, внутренне ликуя, что переиграл дурака. - С чего это вдруг вы соизволили принять на счёт своих уважаемых сестёр слова, сказанные о той фрейлине? Может быть, она вам тоже родственница, да только я, признаться, понятия не имею, о ком именно речь. Будто сами не знаете, как это бывает: сказал пару дежурных фраз, тут же из головы вылетело, а девчонка поплыла - ах, король обратил внимание! Накручивает себе там что-то... а я почему-то должен теперь выслушивать её фантазьки от вас - видимо, из-за отсутствия серьёзных причин для обвинений. Бубала врал вдохновенно, по-королевски, и сам был противен себе за своё враньё. Ну так, самую малость. Под его напором Эльяна всё-таки дрогнул: - Хорошо, возможно, я и впрямь погорячился. Обойдёмся на этот раз без размежевания. Но надеюсь, вы услышали мои претензии. - Услышал. И тоже надеясь, что вы поняли безосновательность большей их части. Они пожали друг другу руки и помирились. Ненадолго, конечно. Ружеро и Арриго давно не уповали на их стабильное примирение. Своим хитрым замыслом они пытались добиться хотя бы того, чтобы не стало хуже - а положа руку на сердце, просто смягчить и отсрочить неизбежное ухудшение. Вся надежда возлагалась на возвращение Усыпительной воды. Но и тут пока что было мало утешительного. Огромный бур, изготовленный по чертежу Вильермо и с трудом доставленный в грот Источника, выглядел устрашающе - витки чудовищной спирали грозно щетинятся алмазными шипами. Первые кольца будущей трубы окружали бассейн, подобно чешуе изогнутой вдоль его края гигантской рыбы или рептилии. После долгого исследования щелей в скале, прикладывания к ним зеркальца в надежде уловить следы испарений, было наконец выбрано оптимальное место для монтажа бурильной установки Десятки подручных Вильермо, сменяя друг друга, круглосуточно ровняли площадку под её основание, затем собирали сложный механизм, напоминающий часовой. Хранитель времени скептично наблюдал за преображением Священной пещеры. Ему хотелось верить в успех, но он слишком хорошо разбирался в сопромате. И оптимизм Вильермо был посрамлён. Жужжание, с которым сверло уверенно и бодро вошло в твёрдую породу, довольно скоро перешло в жалобный визг. Предвидя трудности в борьбе со скалой, бур постарались сделать максимально прочным, но это лишь переместило нагрузку на узлы механизма, который оказался к ней не готов. Треснул ведущий вал, сместилось зубчатое колесо, ломая шестерню в передаче. Конечно, все детали изготовлены в нескольких экземплярах, но их замена займёт почти столько же времени, сколько агрегат успел проработать. Летописец Арриго, между тем, не тратил время даром. Перелопатив весь архив, он предоставил подробную схему известных коридоров в районе Священной пещеры и свои соображения по поводу того, где стоило бы провести их дальнейшую разведку: - Всё-таки горизонтальный или наклонный штрек пробить легче будет. Если, конечно, нам удастся опуститься на уровень водоносного слоя и подойти к нему на вменяемое расстояние. Вильермо, который сам был автором этой идеи, не без сожаления глядел, как подручные чинят механизм, ласково называя его "Вилера" и отпуская в его адрес совсем не ласковые эпитеты. Кажется, и впрямь пришла пора параллельно разворачивать план "B". Жаль, что этого не начали раньше - столько времен потеряли. Король Бубала на самом деле не слишком кривил душой, когда отрицал свой интерес к Майре. Соперничество с Синим двором увлекало его теперь куда сильнее, будоража юную кровь. Уж всяко интересней, чем вникать во всякие девчоночьи выбрыки и вести скучные светские беседы. Это заводит даже сильнее, чем охота на Шестилапых, это почти что война! Пусть междоусобная и (пока что?) бескровная. Поэтому он с головой погрузился в междворовые интриги, и Лориэль могла бы быть вполне довольна. Если бы не два обстоятельства. Во-первых, охлаждение короля к Майре отнюдь не означало вернувшегося благоволения к ней - напротив, всё сказанное относилось к ней ещё в большей степени. А во-вторых, саму Лори это, как ни странно, совершенно не огорчало. Оказывается, королевской фавориткой быть приятно только тогда, когда у короля нет конкурентов. Тогда тебе все завидуют, некоторые даже ненавидят, но пакостить никто не решится. А когда два королевских двора находятся в конфронтации... Нет уж, в таких условиях лучше держаться подальше от Семьи! Зато с Майрой они и в самом деле крепко подружились. Настолько, насколько это было возможно в таких условиях. В периоды ссор между королями они не общались вообще - если кто увидит, будет скандал политического масштаба. А вот с каждым примирением оттягивались по полной. Поэтому и сейчас, едва короли подали друг другу руки, Лори напомнила о запланированной ещё до их раздрая вылазке в город. На самоволку теперь глядели совсем сквозь пальцы - во дворце и так стало слишком тесно, а обязанностей у девочек было не очень уж и много. Май уже несколько раз закидывала идею выбраться и дальше, за стену, но тут подруга была непреклонна. А одной всё-таки страшновато и неприлично. Город Семи владык был совсем не обширен, но путь от Радужного дворца до городской стены выглядел занятным и разнообразным. Несмотря на то, что крыши всех домов строго подчинялись единому Генеральному плану - острые конусы разной высоты (вблизи разница кажется стихийной и хаотичной, но при панорамном охвате, будь то из-за стены или из дворца, внезапно обнаруживается чёткий ритм) со светящимися шарами на верхушке, покрытые чешуёй одинаковой ржавой черепицы, эффектно оттеняющей пестроту дворцовой кровли - внизу разнообразия было куда больше. Значимостью и достатком горожан строго определялись как близость их жилищ ко дворцу, так и обустройство придомовой территории, поэтому в планировке города отчётливо выделялись концентрические пояса. Ближние усадьбы, образующие ансамбль дворцовой площади, и дальше, вглубь кварталов - настоящие крепости. Глухие стены почти что до оснований крыш. Сам город в миниатюре, разве что стены по периметру не семиугольны, а вписаны в планировку кварталов. С улицы не заглянешь - впрочем, девочки без проблем видели всё с верхних этажей дворца, нет там ничего интересного, чаще всего абсолютно пустые дворы или свалка всякого скучного хлама. Но чем сильнее удалялись они от дворца, тем ниже становились стены, затем и вовсе сменялись штакетниками, а ещё дальше - плетнями. Лори не упускала возможности заглянуть в их просвет, и любопытство часто вознаграждалось. То старушка дремлет на крыльце, то маленькие дети возятся в пыли с какими-то ржавыми железками вместо игрушек, а то и на грядке кто-то роется. Ага, здесь даже крошечные грядки были - полоски вокруг стен домов и вдоль самих оград. И даже цветники! По большей части, правда, заросшие серым бурьяном, но там, где за ними было кому ухаживать, радовали глаз хозяев и прохожих. Скудна растительность Пещеры, и цветовая гамма не отличается разнообразием, но кому-то удавалось вырастить рыжие бархатцы-чернобровцы, ржаво-бурые мальвы и менее прихотливую жёлтую мелочь вроде одуванчиков и осота в такой палитре, что невозможно было пройти мимо, не замерев хотя бы на несколько секунд. Лори застыла и на дольше, заметив, как цветы тоже высунули свои головки под плетнём им навстречу, словно знакомясь с девочками. И не сразу обратила внимания, что подруга уже пошла дальше и была почти у изгиба улочки. - Май, постой! Лори почему-то оглушала конечные согласные, и громким голосом это было особенно заметно. Теперь тоже прозвучало "Махь, постохь!" Майра, впрочем, ей уже как-то в шутку высказывала - что это, мол, за "Мах"? На что та парировала, что ей такое прозвище как раз вполне подходит. У Майры в самом деле была широкая размашистая походка, резвая, словно не юная придворная дама, а фермерша какая-то. Вот и сейчас - рванула, понимаешь... В конце концов ограды вокруг домов совсем исчезали, а вместе с ними и сами улочки. Просто растворялись в хаосе натыканных, словно грибы после дождя, неказистых низких домишек, покрытых, однако, всё той же аккуратной ржавой черепицей. Петлять в лабиринте между ними приходилось очень осторожно: быть сбитыми с ног носящейся здесь детворой - наименьшая опасность и даже немного весело. А могут и ведро помоев выплеснуть из дверей прямо под ноги! Но именно за этим лабиринтом распахивалась конечная цель их пути - широкое пространство вдоль городской стены, называемое, в отличие от такого же вокруг дворца, не площадью, а бульваром. Такое же да не такое - не вымощено камнем, а вытоптано и отполировано сотнями ног. Две галереи наверху между башнями словно вымерли, почти все двери заперты. Стражники на драконах патрулируют пещеру по огромному периметру, надзиратели контролируют шахты и ход выполнения сельхозработ, городская полиция рыскает тут же в толпе, следя за порядком. Зато лавочки и мастерские первого этажа буквально бурлят и фонтанируют жизнью, выплёскивают её из недр на бульвар в пестроте и многообразии своего содержимого. Возле съестного ряда девочки долго не задержались. Фруктовые лавчонки совсем не впечатляли - заметно, что Торговый день был давно, так что свежая жевунская зелень, хотя и выдвинутая старательно на первый план, плохо маскировала тот факт, что ассортимент состоит в основном из солёного, мочёного и сушёного. Толстые огурцы плавали в чане, как дохлые рыбины, совсем не аппетитно, под ними в этом же рассоле, подобно водорослям, угрожающе покачивались стебли черемши. Была здесь, конечно и гора румяных яблок, и тщательно вымытая оранжевая морковка, и даже неплохо сохранившиеся сливы - тёмно-синие до свинцовой черноты, поэтому кажутся очень тяжёлыми. Но дворцовым всё это не в диковинку. Приятно, хотя и с кислинкой, пахло из дверей пекарни, совсем иначе - из монопольной королевской распивочной с рюмкой в кольце из семи корон вместо вывески. Пирамиды жестяных и замочно-скобяных изделий отечественного производства также не привлекли внимание юных леди. Даже эмалированная посуда. Вкусы у горожан были неприхотливы, грубость и уродство её форм, казалось, никого не смущали. Тут ведь не сразу и поймёшь, что на стол, а что под кровать. Хотя некоторые сосуды даже расписаны, да так, что лучше бы не надо. Это, насколько поняла Лори, цветок хотели изобразить - а напоминает больше детский рисунок Шестилапого с растопыренными во все стороны ногами. Ну а красное пятнышко в середине кружка, получается, кровавая рана. Очень мило! Цирюльня, где лысый мастер бреет клиента, сердито глядя в дверной проём - чего уставились? Ещё более узкая сапожная мастерская, заваленная обувью в починку, так что хозяина за колодкой не сразу и разглядишь. А вот в следующей лавке девочки зависли. И было от чего. Торговали здесь разнообразной женской мелочёвкой, как местной - но очень качественной! - так и жевунской работы. И всё хотелось тщательно рассмотреть - а если разрешат, то и потрогать. - Что-то подсказать? - услужливо, но без особого энтузиазма спросил старик-хозяин. - Нет-нет, мы так, вообще посмотреть, - торопливо ответила Лори. Лавочник утратил к ним остатки интереса. Торговля в Пещере проходила в форме натурообмена, хотя чаще пользовались расписками-обязательствами на предъявителя предоставить определённое количество товара или оказать столько-то таких-то услуг. Ими удобно было расплачиваться дальше по цепочке, если тебе данные товары и услуги без надобности, и даже обменивать друг на друга - это называлось рынком ценных бумаг, грамотно играя на курсе которых можно было неплохо поднять свой торговый капитал (а неграмотно - разориться). А ещё в ходу были королевские жетоны, которыми сверх общего материального довольствия получали жалование, согласно ранжиру, и обитатели верхних галерей городской стены, и более серьёзные служащие. Тоже ведь удобно - сам выбирай предметы роскоши под свои запросы и покупательскую способность. Жетоны были обязательны к принятию всеми по оговоренному курсу, зато налоги и пошлины тоже можно было платить ими, а не натурой или трудовой повинностью, да и в тех же распивочных расплачиваться. Правда, только жетонами с печатью-монограммой правящего в данный месяц двора - но это означало, что в течение года их курс между собой стабильно менялся, и грамотные люди на этом тоже могли неплохо играть. А неграмотные... ну, вы в курсе. Среди казарменно-плановой жизни остальной Пещеры город был островком рыночных отношений, образующих с ней взаимовыгодный симбиоз. У придворных жетоны, конечно, тоже водятся - но не у таких соплячек. Они чисто на довольствии. Если какие-то накопления и были, давно их потратили на сладости. Разве на что-нибудь обменять - но они об этом явно не позаботились. "Вообще посмотреть". Ну и пусть смотрят - тоже ведь реклама, внимание привлекают. - Ну почему же? - возразила вдруг девочке его обычно неразговорчивая помощница. - Вот, например, кружева, ленточки, платки. Вам же строго под цвет нужно? Я сейчас... Она раздвинула занавес ниспадающих лент и шалей, куда-то нырнула, вернулась с голубым облаком в руках. - Ух ты! А потрогать можно? - Конечно, - улыбнулась женщина как-то по-особенному ласково и располагающе. Лори начала перебирать платки, любуясь оттенками, и вдруг обомлела. Узкая василькового цвета накидка (ну или короткий шарф) под лучом света вдруг вспыхнула по краям растительным узором. Вышивка! Серебряными нитями! В Пещере искусство вышивания было неизвестно совершенно. А от жевунов вышитые вещицы нередко перепадали. Из-за цветового дресс-кода оседали, разумеется, именно в их двух дворах. И, разумеется, у принцесс и старших фрейлин. Они с Майрой о таком могли только мечтать и вздыхать. Здесь, конечно, вышивка была довольно простенькая, контурная. Но для Лори всё равно настоящее сокровище. Да и орнамент симпатичный, зубчатые такие листики. - А вам очень подойдёт! - сказала женщина. - Думаете? - Конечно! Это же цвет такой - с большинством оттенков голубого будет гармонировать. Даже с этим платьем. Можно? Она аккуратно, почему-то мелко дрожащими пальцами, положила накидку ей на плечи. Протянула зеркальце: - Ну как? - По-моему, ничего, - вздохнула Лори, повертевшись. - Очень здорово! - подлила масла в огонь Майра. - Да, но... - А можно посмотреть вашу заколку? - спросила вдруг женщина, с такой же дрожью коснувшись причёски Лориэли. - Эту? Обычная заколка, местной работы, тоже растительный узор, не сказать, чтобы очень уж изящный, камешек тоже простенький. Но женщина впилась в неё глазами, словно в драгоценность. Впрочем, рассматривала недолго. - Могу поменять на неё. - Что, правда? - дрогнувшим голосом прошептала Лори, не веря своему счастью. Женщина кивнула, даже не глянув в сторону старика, который давно уж настороженно прислушивался к их разговору. Сияющая Лори снова повертелась перед Майрой, чьи глаза цвета её (да, уже её!) накидки ни на миг не омрачились завистью, а лишь радовались за подругу. И от такой её реакции на сердце было ещё радостней. - Скажите, - спросила она женщину, сгорая от стыда из-за собственной наглости, - а у вас ещё вышивки бывают? - А какие именно узоры вас интересуют? Нет, так не бывает! Теперь Лори поняла: это просто сон, она их иногда видит с тех пор, как начала спать. Сейчас она проснётся и расстроится. Может быть, даже тихо поплачет. Но пока что счастливый сон продолжается, и надо что-то отвечать. - Ну не знаю... Растительный тоже... и чтобы кроме листьев ещё цветы были, вот! Женщина на секунду задумалась. - Трудно, но возможно. В крайнем случае, можно заказать в Торговый день. Но только придёт уже в следующий. Если вы к тому времени не заснёте... - Ой, и Майре тоже что-нибудь подберите! Только ей же надо потемнее... и можно, если что, без цветов - да, Махь? - Можно и без цветов, - вздохнула Майра. - Но это всё равно, наверное, цены не сложишь... - В общем, девочки, давайте так. У вас же наверняка полно всякой бижутерии. Выберите то, с чем вам самим расстаться было бы жалко, но за вышивку - не очень. Думаю, это и будет адекватная цена. А там уж разберёмся. Дождавшись, пока ошалевшие от чуда Лориэль и Майра скроются из вида, старик накинулся на помощницу, которая продолжала разглядывать заколку счастливым и странно блестящим взглядом. - Ну и как это понимать? Можно, гляну? Заколка как заколка, да, дворцовый эксклюзив, не штамповка, но эта шаль как минимум в два раза дороже. - Ой, тебе ли не всё равно? - огрызнулась женщина, осторожно отбирая у него заколку. - Я же собственную накидку ей отдала. - Да уж заметил. У меня такой не было - да и едва ли осталась бы в голубой-то месяц. Просто когда твой брат за тебя просил, договора о том, что ты станешь вести через мою лавку собственную коммерцию, у нас вроде не было. - Какая тут коммерция себе в убыток, не смеши! Просто я давно о такой заколке мечтала, а тут увидела, когда она крутилась в прошлый раз, и... На вышивку любая клюнет. - Ну, допустим, - всё это звучало странно, но более-менее правдоподобно. Бирхо, дожившего до седых волос, всё ещё приводили порой в замешательство женские причуды. - А что это ты им следом наобещала? - Да вот и сама не знаю, - вздохнула помощница, держа заколку зачем-то у самого сердца. - Ляпнула на радостях, а теперь неудобно девчонок разочаровывать. Ты не мог бы поискать? Мелочёвку - платки, ленты, салфетки какие-нибудь. Даже не обязательно голубое - лишь бы с вышитыми цветами. Я ламентиками заплачу по курсу! Последняя фраза звучала для старика ещё фантастичней, чем для девочек обещание достать вышивку. За полмесяца до пробуждения очередного королевского двора курс его жетонов предсказуемо начинал возрастать по экспоненте. Нет, в этом году, похоже, так не будет: ходят слухи, что со следующего месяца налоги станут собирать все бодрствующие дворы, а не только правящий. Так ли это на самом деле, неважно - на курс повлияют именно слухи. Но ниже номинала всё равно не остановится, а значит, чем быстрее он выполнит её просьбу, тем больше навар. Только всё это начинало выглядеть крайне подозрительно. Когда смотритель плотины попросил его взять в помощницы свою сестру, Бирхо с радостью согласился: услуга, оказанная обладателю такой должности - ценное вложение. И до сих пор не было причин об этом сожалеть. Циана исправно трудилась буквально за харчи и за всякие дешёвые безделушки, в жилище не нуждалась, приходила в лавку через выход за стену, когда она уже начинала работать, и уходила до закрытия. Но сегодня... Они-то хоть и малявки, но всё равно фрейлины. Да ещё и разных дворов. А слухи об отношениях между двумя королями разные ходят. У старого Бирхо бывают очень солидные покупатели, а среди них бывают очень болтливые. Выводы напрашиваются тревожные. Взять и заявить Ройо "мы так не договаривались"? Но если это какой-то политический заговор, он с большой вероятностью сам в него замешан - и что тогда? Бирхо ещё хочет пожить. Обратиться к стражникам? Ещё хуже. Даже если окажется, что он зря всполошился, к нему после этого обязательно нагрянут с проверкой. И обязательно отыщут (сиречь молвить, придумают) какое-нибудь нарушение или недоимку - просто потому, что проверка не может работать впустую. И добро, если ограничатся законным штрафом. А ежели начнут грозить лишением патента на самостоятельную торговлю с жевунами, вымогая взятку, размер которой ограничен лишь наглостью проверяющих? Всё, прощай, коммерция. Да ещё в это тяжёлое время, когда после камней с неба короли просыпаются один за другим, а Источник пуст... Рассказать всё Хранителю времени? Он слишком высоко. Летописцу Арриго не так страшно, но он в городе бывает редко, и шпионов его Бирхо не знает. Ладно, он всё равно ничего не предпримет, пока не разыщет для Цианы эти дурацкие тряпки с вышивкой. Ламентики в дорожной пыли не валяются, особенно когда до фиолетового месяца меньше трёх недель.

Капрал Бефар: Судьба так редко даёт второй шанс - Хозяин, хозяин! - ухал прямо над ухом хриплый голос Гуамоколатокинта. Озма открыла глаза - и осознала, что она больше не Озма. Осознала поначалу не физически, не от забытых ощущений чужого мужского тела. Ещё прежде нахлынули воспоминания этого хронопотока - чудовищным, захлёстывающим шквалом. Они окончательно заставили проснуться и вскочить с кровати. - Ты так страшно стонал во сне, - пробормотал извиняющимся тоном филин, - тонким голосом, как будто девчонка. Урфин не осмелился ему ответить, прежде чем сам не услышит, как звучит его голос. Просто помотал головой неопределённо - всё в порядке. Это и был нюанс, о котором предупреждала Виола. Отправить Озму в другой хронопоток можно было лишь в то же самое время. А значит, там должен существовать её кванк - квантовый двойник. То есть сама Озма в этой ветке истории. А с "билетом в один конец" один субъект не может существовать в двух экземплярах. Замыкатель получится. Замкнутые же траектории, как гласит лемма Петрова, невозможны. Если переход произойдёт, то только ценой слияния двух кванков. Конечно, возможны варианты. Если бы здешний кванк, не дай мироздание, погиб или спал после Усыпительной воды (внесубъектное состояние, которое мало отличается от временной смерти), у неё не было бы препятствий появиться здесь так же просто и телесно, как на Пацифиде. Оставался также крошечный шанс, что Озма в этом хронопотоке тоже была расколдована. Но судя по некоторым обстоятельствам вроде старого тела и лезущей в голову чужой памяти, этого не случилось. Бастинда, которую Элли в отчаянии окатила ведром воды, погибла и унесла её тайну. Джюс мобилизовал всю свою большую силу воли, чтобы до поры оградить себя от воспоминаний этого хронопотока. Иначе она просто сойдёт с ума и окончательно потеряет свою идентичность. С ней и дома за тринадцать лет бывали трудности. Не хватало, чтобы сейчас память "той" прожитой ветки начала казаться сном или мечтой. Так всегда бывает, когда в окружающей реальности не остаётся зацепок, когда все ощущения и весь опыт подсказывают: "Так не бывает". Виола даже объясняла ей этот процесс с позиций психологии и хронофизики как частный случай на вечной основе метаматематических законов. А тут не только окружающая реальность, но и зеркало кричит то же самое. Да и без зеркала, чего уж там… Была у них ещё одна призрачная надежда. Озма ничего не смыслила в хронофизике, а Виола - в магии. Поэтому обе теоретически допускали, что при слиянии кванков здешний Урфин может быть расколдован. Это тоже оказалось тщетным ожиданием. Вот был бы хотя бы полный комплект Регалий… Но свисток она оставила друзьям для связи с Раминой, поэтому даже с чудесно обретенными в Подземье башмачками комплекта не получалось. Одно утешало: это тело воспринималось Озмой совершенно чужим. И дело не в том, что она в нём ещё не освоилась - то-то Гуамоко изумлённо таращился ему в спину, когда выходил из дома, казалось, дыру прожжёт. Надо поработать над походкой, не так припадать на бёдра. Но ведь у местного Джюса должна сохраняться не только память, от которой она пока что усиленно отмахивается, но и моторика. Сорок лет с ней прожил, не шутка. Тем не менее, она ощущает себя сейчас совершенно дискомфортно. Узнав от Виолы о "нюансе", предполагала если не ностальгические чувства, то хотя бы узнавание. Но даже Урфин этого мира, слившись с ней в сознании, не сделал ей своё тело своим - зато она дала ему ясно понять, что оно чужое. Подобно фарфоровой пастушке, в которую превращал её Руггедо. Побывав собой настоящей, она понимает разницу и уже не примирится с подделкой. Вопрос её гендерной и возрастной идентичности решён окончательно. Если она отсюда вернётся, едва ли продолжит маяться этой дурью. Ах да, не "если" - Виола откуда-то знает, что вернётся, причём в "натуральной форме". Очередная информация из будущего - как всегда, бесполезная. Займёмся лучше прошлым. Здешним прошлым. Судя по пробившимся обрывкам, оно довольно-таки мрачное. Урфин наконец открылся воспоминаниям и окружающей действительности, убедившись, что потерять себя Озме не грозит. Домик такой же непривычной для Волшебной страны четырехугольной формы, как и старый неподалёку от Гингеминой пещеры, из которого он в этой реальности запалил весёлый костерок, когда отправился к марранам, оставив в блеске пламени прежнюю жизнь. Только не коричневый, а разноцветный, самых ярких оттенков. Длинное и узкое поле с аккуратными грядками убегает вдаль прямой стрелой и упиралось в речку - быструю и прозрачную, весело бурлящую по долине, наполняясь потоками с Кругосветных гор. Прямо за речкой - густой лес. Лес карабкается на горный склон. Четыре года назад они с филином брели к горам подальше от людей, чьё снисходительное сочувствие было для Джюса невыносимей презрительных взглядов, которые сопутствовали ему в первом изгнании. Стыд, неспособность вынести бремя своей вины и нежелание принять прощение от других, гнали его прочь от самого себя, чего он тогда не понимал. Здесь свалился без сил от морального изнеможения, да так с тех пор и осел. Кое-что Озма, размышляя порой о Виллининой альтернативе, предугадала довольно точно. Урфин Джюс, который не осмелился пойти на Изумрудный город, захваченный Бастиндой, в этом хронопотоке действительно без особых раздумий двинул войско на Страшилу. Борьба за сердце или хотя бы уважение Нимми Эми его здесь тоже не отвлекала: пока Элли с друзьями томились в плену Бастинды и добирались к Стелле, кузнец Ку Клип успел сделать Нимми предложение, а она ответить согласием. Послы от Железного Дровосека оказались гостями на свадьбе. Как минимум, вторая потеря этого хронопотока после погибшей вместе с Бастиндой тайной Озмы. Хотя если не забывать о Стелле, которая из-за нерасколдованной Озмы до сих обречена оставаться запертой в границах Розовой страны, то и третья. К глубокому сожалению, не последняя. Элли и Чарли, таким образом, уже не застали его в стране жевунов. Да и спасать Страшилу с Дровосеком в этой истории требовалось уже не от Бастинды, а от самого Урфина. Вместо тактического союза им с самого начала суждено было стать врагами. А затем десять лет спустя после честной попытки просто жить никем не любимым и никого не любя - нелепый реванш, второй поход на Изумрудный город с марранами. И клеймо врага теперь для Энни. Нет, до таких изгибов и поворотов Озма уже не додумалась, хотя ничего в них удивительного. Отношение к нему в Волшебной стране стало меняться к лучшему после его отказа служить проснувшейся Арахне. Забавно, но его опять не поняли. И оказывается, когда ошибаются в лучшую сторону, от этого ещё печальней. Откройся ему тогда третья возможность попрать сапогами Вселенную хотя бы в масштабах Волшебной страны - пожалуй, согласился бы. А должность главного вылизывальщика чужих сапог ему слишком мала, это для таких ничтожеств как Руф Билан. При всём своём тщеславии (или как раз по его причине) Урфин ценил почести только тогда, когда добивался их сам для себя, а не получал от чужих щедрот за верную службу. Арахна со своим заманчивым предложением не поняла его тоже. Да, ещё он импульсивно, на эмоциях сжёг те самые растения, снова выросшие на пепелище старого дома. Но даже филин не знал (а если знал, то помалкивал), сколько раз потом Урфин об этом жалел, с какой злостью долбил мотыгой землю под огород и корчевал на нём пни. По глупости, из-за раздёрганной совести и капельки крови на пальце сказать "это не чудо, а искушение", собственными руками уничтожить подарок судьбы, источник власти и могущества. Ах, он правильно поступил! Ну и что ему дала эта "правильность"? Жди теперь настоящего чуда, балда! Награду за свою высокоморальность. Долго жди, до посинения. Трупного. Но когда во время Жёлтого тумана деревянный курьер Реллем принёс в его берлогу листья рафалоо с инструкцией по применению, а заодно приглашение Страшилы переселиться в Изумрудный город, Джюс оттаял. Да, о нём думают лучше, чем он есть, не до конца понимая причины его "нет" Арахне - но одного этого короткого "нет" оказалось достаточно, чтобы перевесить всё зло, которое он принёс Изумрудному городу и лично Страшиле. И когда в ответ описывал собственный способ борьбы с Туманом, буквально уронил на бумагу слезу от незнакомого прежде счастья быть кому-то полезным. Не совсем такого чуда ждал Урфин, но оно пришло. Разумеется, никуда он не переселился - ни тогда, ни потом, хотя Страшила повторял своё приглашение после победы над Арахной. Во-первых, дважды воссев на трон Изумрудного творца, видеть на нём кого-то другого слишком тяжело. Во-вторых, жить одному было для Урфина так же естественно, как пить или есть. Гуамоко не в счёт - он умел не надоедать и не навязывать своего общения. И всё же с уходом Тумана в Джюсе что-то переменилось. Совсем с другим настроением занимался он теперь своим огородом - и огород в ответ тоже удивлял. Сейчас он, напряжённо упорядочивая здешние воспоминания, успел пройти длинными грядками от дома до самой реки. Разглядывал голубые огурцы и дыни-финики, жёлтые орехи и апельсиново-солнечные яблоки. Странно, что даже с такими невиданными плодами своих трудов он не заподозрил в себе латентного волшебника, хотя в своё время так хотел им прослыть. Просто не задумывался об этом. Четырежды в год выходил из затвора с полными тачками своего урожая, которым щедро кормил жевунов и изумрудников, а они кормили его честолюбие радостью и обожанием. Парадоксальный его характер нуждался в них так же, как в уединении - и только теперь, познав свою истинную сущность, Урфин начинал понимать его причины. И когда с прилётом "Неуловимой" всем стало не до его угощений, Джюса снова захлестнула обида. Выросла из чувства ненужности и бесполезности, заглушила ум, как сорняки непрополотую грядку. Я для вас столько сделал - а теперь обо мне забыли? Ну и ладно! Не цените вы - оценят другие. Те же Пришельцы. А я вам всем ещё покажу и докажу! Менвиты, надо сказать, и в самом деле оценили чудо-фрукты отважного беллиорца, который по доброй воле пожаловал с тачкой в Ранавир. Генерал Баан-Ну даже согласился расплачиваться за них изумрудами - один камень за десять тележек. Почему именно изумрудами, спросите вы? Урфин, пожалуй, и сам бы толком не ответил - даже до того, как в его несчастной головушке смешалась память двух реальностей. Во-первых, просто катил свою тачку мимо изумрудных копей - тех самых, которые в Озмином хронопотоке Баан-Ну запретил разрабатывать. Во-вторых, та же тоска по Изумрудному городу, из-за которой он после первого его посещения и по сей день носит зелёное (с перерывом на красный прикид "огненного бога", но не напоминайте, пожалуйста). А в-третьих… глупое и иррациональное желание построить для себя собственное подобие Изумрудного города прямо здесь на огороде, в хижине у реки. Раз уж в настоящем городе забыли и больше не приглашают. Ну а чего вы хотели от тринадцатилетней девочки в теле дяденьки за сорок? В Озмином хронопотоке Урфину именно такой диагноз поставила Нимми Эми, что и стало для него инсайтом, ключом к собственной тайне. Здесь сказать это было некому, да он бы и не понял. И девочка ведь, в сущности, неплохая. Наверное. Во всяком случае, добрая фея из неё неплохая получилась. Но здесь реализоваться не смогла - в чужом облике и не зная правды о себе. Бывает. "По крайней мере, спасибо тебе, мужик, что протоптал дорожку в Тайный лагерь, не с нуля начинать", - мысленно сказала Озма самой себе. Никакого "мужика" на самом деле, конечно, не было. Никогда. Просто в анамнезе у Озмы теперь гораздо больше сделанных ошибок и глупостей, а значит, больше собственного опыта. Урфин постоял у речки, вглядываясь в синеву елей на том берегу, и медленно поплёлся к хижине. До постройки большого дома на другом конце огорода он обитал здесь, потом хранил инструменты, во время Жёлтого тумана открывал и испытывал здесь своё средство борьбы с ним. Сейчас иногда ночевал, когда хотел полного уединения. Филину строго-настрого было запрещено здесь его тревожить. Плотно закрыв за собой дверь, с тех событий трёхлетней давности тщательно обитую кроличьими шкурками, Джюс сосредоточился на неразрешённых вопросах и дальнейших своих действиях. 1. НЕПОНЯТКИ. Их две. Во-первых, Пришельцы в Волшебной стране уже несколько месяцев. Летают кругом на своих вертушках, как у себя дома. Начали укреплять цепь Кругосветных гор со стороны Тайного лагеря хломпупаторами и системой слежения - магической защиты им, идиотам, мало! Боятся оружия Большого мира. Но радары не смогли защитить их от доставленных драконом Ойххо гостей из-за гор - Энни Смит, её троюродного брата инженера Фреда Каннинга и приятеля Тима О'Келли, вместе с которым в этом хронопотоке Энни уже дважды посещала Волшебную страну. Вездесущие птицы рассказывали филину, что для отключения радаров был снаряжён отряд дуболомов - глупая техника не реагировала на искусственных существ. Более того, радары и хломпушки в горах уже пытались разгромить живущие в ущелье странные существа, похожие на чёрных драконов, вместе с призванными на помощь Гигантскими орлами. После этого менвиты вынесли их в пустыню и установили на Чёрных камнях Гингемы. Которые, конечно, с трудом их отпустили обратно в сторону Волшебной страны. Но двигатели у их машин мощные, смогли в конце концов оторваться. Так что дуболомам, не испытывающим ни жары, ни жажды пришлось совершать рейд через пески и дважды выводить установки из строя, а затем снова подключать. Пришельцы, похоже, так ничего и не заметили. Слушая об этом, Урфин-здешний наполнялся гордостью за творение своих рук и радовался, что снова смог оказаться полезным. Вот только помнит ли ещё хоть кто-то в Изумрудном городе о том, кто создатель дуболомов? Гости из Большого мира обосновались в Изумрудном городе и, видимо, развернули свой план борьбы с Пришельцами, Урфину неведомый. Совсем недавно Энни попала в плен к Пришельцам - или, что более вероятно (это же Энни!), внедрилась к ним в компании ранее похищенного ткача Ментахо с женой. И при всей этой куче успевших случиться событий "Неуловимая" прибыла на Землю тогда же, когда и в их хронопотоке. Просто сейчас на несколько месяцев позже того дня, когда Озма спустилась на Ойххо в Подземную страну. И это более чем странно, поскольку Виола подчёркивала, что в расходяще-сходящийся хронопоток с билетом в один конец можно попасть только в то же самое время. А в будущее, как гласит Первый постулат хронофизики, попасть вообще невозможно - его ещё нет. Но её же отправили не напрямик из своего хронопотока, а через другой, к тому же через будущее. Видимо, при таких условиях возможны сдвиги. Вот лучше бы её сдвинуло в другую сторону, до прилёта Пришельцев, когда доступ в замок Гуррикапа к Линзе силы был совершенно свободен! Но не судьба. А вторая странность волнует намного сильнее, пульсирует в висках и заставляет учащённо биться сердце. В этом хронопотоке Элли вместе с Фредом Каннингом (тем самым, что возглавляет сейчас Канзасскую военную миссию в Волшебной стране) тоже завалило в пещере. Но оказалось, что эта пещера связана с Волшебной страной, что Подземная река берёт начало в Большом мире! По ней ребята и добрались на складной лодке сюда, где им оказали помощь и вернули домой. Заодно поспособствовали возвращению наверх Подземных рудокопов - Ружеро и Арриго почему-то оказались сговорчивей, чем с ней. Не могли ли они и в настоящем, в смысле, в Озмином хронопотоке добраться до Волшебной страны? Нет, не могли! Здесь у Элли, как и в прошлые разы, как теперь у Энни, был с собой свисток Рамины - пространственный ключ, открывающий доступ в Волшебную страну. В "настоящем" же хронопотоке свисток в это время был не у Хранительницы Регалий, а у самой Озмы. Путь в Волшебную страну для Элли и Фреда был абсолютно закрыт. Прояснилась ли феерическая уверенность Озмы в том, что Элли жива? Как ни парадоксально, тоже нет. До сих пор у неё не было никакого объяснения, но была надежда. Теперь объяснений появилось целых два, и оптимистическое, как водится, уравновешено пессимистическим. Возможно, Элли выбралась из пещеры хоть и не в Волшебную страну, но куда-то ещё, откуда за двенадцать лет не могла подать весточки. Но возможно, это была всего лишь проскопия, воспоминание о будущем. Озма сейчас попала в хронопоток, где Элли жива - и именно это знание было передано в прошлое, вселяя ложную надежду. Во всяком случае, теперь ей известно об этом больше, чем раньше. Мысль о том, что пещера в Айове могла иметь другой выход, из безумной надежды стала географическим фактом. И на этом по первому пункту пока всё. 2. СОЮЗНИКИ. Здесь всё печально. Гуамоко, в смысле, латокинт. Рядом, но, к глубокому сожалению, совсем не союзник. Поворота Урфина направо не принял и не смирился с ним. Хотел даже бросить его, когда тот сжёг растения, но передумал. И не стоит обольщаться тем, что передумал - просто кроме Джюса он никому не нужен. Обидку на забытый из-за Пришельцев праздник всячески поддерживал и раздувал. Право, от Гуамоколатокинта родного хронопотока, ударившегося в ханжеское лжесмирение, сейчас и то было бы больше толку. Он хотя бы видел непроницаемую Тьму Чёрного пламени в глазах Бастрахны, поэтому не встанет сознательно на сторону зла. Виллина. После вмешательства в ураганное заклинание Гингемы, безнадёжный сквиб. Волшебная сила восстанавливается крайне медленно. Разве что книга чего подскажет, и она тогда сама к нему телепортируется. Но слишком рассчитывать на это и сидеть сложа рук не стоит. Тем более, за все годы книга не подсказала ей, что Урфин Джюс - это Озма. Стелла. Заперта в границах Розовой страны, пока Озма не расколдована. Даже ящик свой отдала Страшиле (у Урфина-здешнего о нём не самые приятные воспоминания). Но, в отличие от Виллины, по-прежнему могущественная фея. Однако ему до Розовой страны добраться так же малореально, как до Жёлтой. Да и что она ему посоветует? Разве что может быть в курсе судьбы серебряных башмачков в этом хронопотоке, где после первого путешествия Элли о них ничего не слышно. Возможно, они понадобятся для превращения Озмы в саму себя. Но с Линзой надо раньше решать, пока Баан-Ну её не нашёл. Если ещё не нашёл... Как цепочка невообразимых и малоприятных изменений, вызванная тем, что Элли пошла к Гудвину без Тотошки, могла на это повлиять и откуда у Виолы такая уверенность, что повлияла, Озма не представляла. Но Линзу надо добыть безотлагательно. А уж потом решать вопрос своего превращения и освобождения Стеллы. После чего спокойно вернутся домой (если верить Виоле, к тому времени станет ясно, как). Она здесь не нужна ни в качестве Урфина, ни в качестве Озмы. Успешно справляются без неё. А вот Стелла лишние тринадцать лет в своём затворе пересидела. Для вечной юности пустяк, но всё же. Волшебной стране нужны волшебницы. Энни. Вот она-то совсем близко, в Тайном лагере. Милая, славная сестрёнка, Вторая Хранительнца Регалий. Но это в её хронопотоке. А здесь Урфин стал невольным свидетелем её поимки. Полковник Мон-Со вёл её к генералу, совсем рядом столкнулись. Каким презрением блеснула глубина огромных серых глаз! Конечно, она, как и все в Волшебной стране, считает его предателем и коллаборантом, который добровольно поставляет менвитам плоды со своего огорода. Ей невдомёк, что убедившись в агрессивности намерений Пришельцев, Урфин стал считать себя разведчиком в стане врагов. Всюду высматривал, всё замечал. Многое мог бы рассказать, если бы спросили. Но его не спрашивали - видно, в Изумрудном городе без него разведчиков хватает. А навязываться самому не в его принципах. Так что объяснение с Энни предстоит непростое. Но Урфин был уверен в его успехе. Это же Энни, умная и чуткая, она поймёт, что он говорит правду. Главное, он тогда заметил на её шее серебряную цепочку и сразу узнал, потому что уже видел у Элли во дни своего первого позорного поражения. А теперь и Озма подтверждает: да, это свисток Рамины! Вот подаренного королём Тонконхом обруча на голове не было, но это ничего не значит. В Озмином хронопотоке Энни предпочитала носить его на пальце в виде колечка, наверняка и здесь додумалась до такого способа. А руки были связаны за спиной. Получается, план такой. Урфин проникает в Синий домик и уговаривает Энни дать ему надеть на шею серебряный свисток. Весьма вероятно, что это расколдует Озму - ведь башмачки и обруч были на ней, когда она отправилась в этот хронопоток. Значит, они и сейчас на ней, только заколдованы. Для расколдовывающего комплекта не хватает только свистка. Если же это не сработает, он вызовет в свисток Рамину. Ему есть что рассказать мышиной королеве, истребив все возможные сомнения в том, что он действительно Озма. А Рамина убедит в этом Энни. В обоих вариантах Озма или Урфин, независимо от своего квантового состояния, как сказала бы Виола, или, как говорят волшебники, акциденции, берёт у Энни серебряную диадему, невидимкой проникает в замок и в кабинет Баан-Ну, дожидается, пока он его надолго покинет, ломает стену и заглядывает в линзу. А дальше по обстоятельствам. Что-то важное она там в любом случае должна увидеть. И кстати, книга Виллины не оговаривала ведь, что это поможет одолеть Пришельцев только в родном хронопотоке... Но к непростому разговору с Энни надо морально подготовиться. Настроить себя снова встретить опаляющее пламя презрения и недоверия в родных глазёнках, обдумать, как лучше и вернее его подавить, какими словами достучаться. К тому же за всеми этими воспоминаниями и размышлениями солнце уже высоко поднялось, а до Ранавира с тачкой несколько часов пути. Завтра. Откладывать, конечно, нельзя, но и пороть горячку нечего. Весь день Урфин возился с огородом, отдыхая душой - дома такой шикарной возможности не будет. Вечером аккуратно сложил в тачку сливовый виноград (названный так не за цвет прозрачных ягод, а за их размер), золотистые мангодыни и ящики клубники, похожей на цветы роз, а с первыми лучами рассвета покатил её наезженной тропой. Тачка весело поскрипывала, скользя колесом по утренней росе. Руки у Урфина были всё-таки золотые, а тачку эту он мастерил на пике душевного подъёма, специально для праздников Урожая. Поэтому она получилась не только добротной и крепкой, но и немного волшебной. На горные тропы бежала сама от лёгкого импульса, нагрузку на руки давала минимальную, и вообще складывалось впечатление, будто с ней расстояние преодолевается быстрее, чем без неё. Озма вспоминала сон, который видела несколько раз, и даже Чарли Блеку о нём упоминала - как она, снова Урфином, носится с тачкой по горам. Вот это, похоже, и в самом деле проскопия, а не просто сон. Правда, всё-таки не в пустыню к камню Гингемы, хотя... Какая-то важная мысль мелькнула у него, когда разбирался со шквалом воспоминаний из этого хронопотока, на птичьих сплетнях о походе к этому камню дуболомов. В течение пути он несколько раз пытался её вспомнить, но до самого Ранавира так и не удалось. Джюс специально выбрал дорогу, которая вела к воротам со стороны Синего домика. Ему давно доверяли и пропускали на любых воротах - тем более, в обмен на фрукты из тачки. Но в этот раз дежурили почему-то сразу двое менвитов, которые долго переговаривались между собой, впускать его или нет, и пропустили в итоге с неохотой. Второй странностью было ощущение беспорядка и едва ли не погрома, всюду встречающее его на пути. Третьей - тревога на лицах менвитов и арзаков, которые озабоченно сновали по территории. На Урфина или вообще не обращали внимания, или встречали так же неприветливо, как на воротах. Непонятно, что здесь произошло, но может быть, оно и к лучшему. Во всяком случае, последствия погрома дают ему повод свернуть ближе к Синему домику, как бы объезжая. А если Пришельцам и дальше будет не до него… Он был уже недалеко от домика, когда увидел, как высокий менвит выводит из него Энни. Урфин замер, стараясь понять, куда её поведут. Менвит с пленницей направились в сторону замка. Это было очень на руку - путь Джюса лежал туда же. Он поднял ручки тачки и собрался катить её дальше, но тут на плечо легли чьи-то цепкие пальцы. - Король-огородник? - прозвучал над ухом насмешливый голос. - Очень кстати. Этого менвита с золотой стрелой на шлеме Урфин-здешний раньше не встречал. Зато Озма сразу узнала. Наблюдая за Пришельцами по ящику, она дала ему прозвище Упрямец. А перед самым отлётом от Ильсора через Железного Дровосека узнала его имя. Полковник Кау-Рук, координатор штаба, второе лицо после генерала. - Нет, тачку поставьте, не до неё сейчас. Что ж, это ещё лучше. Его ведут в замок на законных основаниях - и вероятно, на допрос к Баан-Ну, как и Энни. Может быть, удастся перекинуться с ней парой слов. А если нет, будет повод вернуться к домику за тачкой. Урфин даже набрался наглости ускорить шаг, чтобы держаться на оптимальной дистанции от Энни - не очень близко, но и не слишком далеко. Кау-Рук был не против. Энни с конвоиром были уже у циклопических дверей замка, которые охраняли двое менвитов (опять!), как вдруг произошло удивительное. Девочка исчезла, а сопровождающий её менвит согнулся пополам. - Вы это видели? - прохрипел он охранникам, не разгибаясь. - Видели! - А теперь не видим! - А топот? - Да! В ту сторону... - Всем сюда! Быстро! Невидимки! - Держите невидимок! Всё прочесать! Они здесь недалеко! Перед замком стало сразу как-то слишком много невесть откуда взявшихся менвитов и арзаков. Топот невидимых ног растворился в их шуме. Урфину, то есть Озме, происшедшее было абсолютно понятно. Энни смогла незаметно нажать рубин на серебряном колечке и нанесла растерянному конвоиру удар в стратегическую точку. Вот только убегала слишком громко, шума как от двоих минимум. Остаётся надеяться, что улизнёт. А вот реакция Кау-Рука выглядела неожиданно. Исчезновение пленницы его как будто обрадовало, а не огорчило. - Я же говорил! - повторял он довольным голосом несколько раз дворцовым коридором по пути в кабинет Бан-Ну. В кабинете Урфину-здешнему бывать до сих пор не доводилось, поэтому Озма первым делом скосила взгляд в угол, где находился тайник. Стена цела и никаких следов недавнего ремонта. Линза на месте! - Где она? - вызверился на неё генерал, и Урфин не сразу сообразил, что он спрашивает Кау-Рука об Энни. - Понятия не имею, - спокойно пожал полковник плечами. - Растворилась в воздухе, как вам уже наверняка доложили. Я вам нового свидетеля привёл - он точно с Мен-Тау не в сговоре. - Отлично! - встряхнул Баан-Ну всклокоченной рыжей бородой. - Ты! - длинный палец уткнулся Урфину в солнечное сплетение. - Отвечать честно и не раздумывая! У вас бывают... как их там... Критические Дни? - Чего? - растерялся Джюс. - Дни Безумия Вещей, - подсказал Кау-Рук. - Так точно, ваше высокоблагородие, - ответил ему Урфин, по-прежнему ничего не понимая. - Дни Безумия Вещей бывают у нас в Гудвинии, - память кстати подсказала странное слово, которым генерал называл Волшебную страну. Откуда он его выкопал? При Гудвине её, правда, называли Страной Гудвина, но с тех пор и это название успели забыть. - И что же в эти дни происходит? - Баан-Ну подозрительно прищурился, и его круглые жёлтые глаза превратились в продолговатые щели. - Осмелюсь доложить вашему высокопревосходительству - вещи. - Что - "вещи"? - Они это… Безумствуют! - Вы слышали? - генерал торжествующе обратился к Кау-Руку. - Их показания полностью совпадают! - Да? А как быть с отпечатками пальцев на стекле кабин геликоптеров, которые обнаружил Мон-Со? Вот такая размашистая пятерня. Я уверен, что Мен-Тау врёт и с ней в сговоре. Если она способна становиться невидимой - значит, это она всё тут и громила! Проскальзывала мимо часового… Озма подумала, что с Эннички такое станется. Но теперь надо срочно её выручать. - Да не прогневается ваше высокопревосходительство, что я вмешиваюсь, - начал Урфин, - а только в Гудвинии отродясь никаких невидимок не было. А вот кто у нас действительно водится, так это исчезайцы. - Кто?! - Исчезайцы, - повторил Урфин обречённо. - И что же они делают? - недоверчиво спросил Кау-Рук. - Вы не поверите - исчезают! - В смысле? - В смысле, телепортируются. Аппарируют. Трансгрессируют. Нуль-транспортируются. Совершают гиперпрыжок. Так что ежели она исчезла, то уже - фьюить! - за многие мили отсюда. Баан-Ну и Кау-Рук переглянулись. - Она вообще взрослая или ребёнок? - уточнил полковник. - У вас тут такой разбег в росте... - Взрослая. А пропорции как у подростка. Я поэтому сразу и понял, что она исчезайка. Вы же её, наверное, за Большой рекой подобрали, возле Жёлтой дороги? Вот там-то они и обитают. Большое поле такое с красными цветами видели в тех краях? Это и есть исчезаячья страна. Только, - добавил он поспешно, опасаясь, что сейчас побегут расспрашивать об исчезайцах Метахо и Эльвину, - о них мало кто знает. Как раз из-за этой их черты: они здесь - и сразу там... - Ладно, - вздохнул Бан-Ну, - вы свободны. - А… - Свободны! - повторил Кау-Рук. Провожать его к выходу из замка никто не собирается. Это хорошо - можно рассмотреть дорогу. Путь лежал мимо одной из башен замка. Огромная арка, ведущая в неё, была зашита гипсокартоном, оставлен лишь проём в рост менвита. И проходя мимо него Урфин ощутил - нет, ощутила Озма! - магический зов. Зов её Регалий. Энни всё-таки большая умница. Когда перед замком началась толчея, она поняла, что самое безопасное в её ситуации - прошмыгнуть внутрь. И нашла укромное место, где ни с кем случайно не столкнётся. Урфин заглянул в проём. Шаткие деревянные леса, что-то Пришельцы начали здесь обустраивать да и забросили. Вверх ничего толком не просматривается, но это и не нужно - Энни же всё равно под обручем. Зато наверху отчётливо слышен шорох. - Энни, - Урфин начал подниматься по неустойчивой лестнице, - я друг, доверься мне. Я Озма, - он не думал о том, что это имя ей ни о чём не скажет, говорил лишь бы не молчать, расположить к себе самой интонацией. Высунул голову на первую площадку, огляделся по сторонам, скорее прислушиваясь. Дыхание совсем рядом - но это не Энни... Сильный удар в грудь обрушился на Урфина. Он разжал руки и полетел вниз. Услышал громкий треск, сливающийся с испугано-возмущённым - теперь уже точно Энниным! - вскриком сверху, и успел понадеяться, что это трещит лестница, а не шея.

Капрал Бефар: Секрет Чёрного камня Приложила его, конечно, не Энни, это немного утешало. Совсем не девчоночий удар - и кажется таким знакомым... По иронии судьбы, Урфин стукнулся тем самым местом, где когда-то долго не сходила шишка от ящика Стеллы. И Энни сверху кричала "Тим!" - последнее, что он услышал, прежде чем отрубиться. Что ж, за четыре года мальчик окреп и набрался сил - а ума, как говорится, не надо. Урфин огляделся по сторонам. Маленькая уютная комната, стол, посудный шкаф. Ткача Ментахо он как-то встретил во время его прогулки, поэтому сейчас сразу узнал. Значит, он в Синем домике, куда так стремился попасть, а теперь уже и незачем, старушка в чепце, вместе с Ментахо не сводящая с него настороженного взгляда - его жена Эльвина, блестящий ящик в углу - таинственная Говорильная машина, а кровать, на которой он лежит, раньше служила Энни. Остаётся надеяться, что уже не послужит. В хорошем смысле. Если его грохот тогда заглушил её писк, если им с Тимом удалось переждать, а затем благополучно прошмыгнуть - то ли потому, что менвиты поверили его слабенькому экспромту про "исчезайцев", то ли просто решили, что ребята сделали это раньше... Будем уповать на то, что так и есть. Хотя это значит, что и свисток, и обруч уходят от него всё дальше. Ну так сам виноват, мог бы вчера выдвинуться, не откладывая. Расплачивайся теперь за малодушие и думай, как попасть в кабинет Баан-Ну без обруча. Однако странно. Выходит, обруч был у Тима ("размашистая пятерня на стекле" - это скорее о нём), а Энни просто сидела и ждала, пока он её освободит, как стереотипная принцесса-пленница? На неё это совсем не похоже. - Ментахо, скажите пожалуйста, - голос Урфина поначалу зазвучал как стон, но быстро окреп, - у Энни был серебряный обруч? Ткач задумчиво покачал головой. О бывшем диктаторе его расспрашивал Ильсор, который пытался понять, чего стоит ожидать от этого мрачного типа с фруктами. Ментахо вываливал ему всё, что знал об Урфине Джюсе, плохое и хорошее - с упором на хорошее, потому что оно было больше на слуху в последнее время. Парадоксальным образом, сидя в плену в Ранавире, он не слышал разговоров, разносимых по всей Волшебной стране вокруг него - о новом предательстве Урфина. Ни от Ильсора, ни от Энни негатива в его адрес тоже не звучало. А сам Джюс его чем-то неуловимым к себе располагал - и не только тем, что у них обоих густые брови срастались на переносице. - Ну а серебряное колечко с рубином? - не отставал Урфин. - Или, может быть, браслет на руке? Ментахо посмотрел на Эльвину, та тоже отрицающе замотала головой. - А свисток хоть был? Мышей она вызывала? Старики заулыбались и радостно закивали, хотя Эльвина - несколько напряжённо. - Угу, - красноречиво добавил Ментахо. Чудно всё как-то. Если Энни не внедрялась, а действительно попала в плен... Допустим даже, у неё с собой не было обруча. Что проще - вызвать Рамину, отправить её в Изумрудный город, она надевает обруч, который уменьшается под её голову, снова телепортируется по свистку в Синий домик... Энни до такого не додумалась? Предпочла сложа руки дожидаться с обручем Тима? То и другое совершенно "вне характера" Энни, как сказал бы любитель колдовских терминов Гуамоко. Хотя здесь многое "вне характера". Страшила изрекает под видом мудростей банальности, борется со скукой малополезными прожектами вроде канала вокруг Изумрудного города и раздаёт ордена. Железный Дровосек живёт так, как будто в его жизни не было Нимми Эми, а та отвечает ему взаимностью. О Льве все, кажется, вообще забыли. Элли не посещает Волшебную страну, хотя оба её спутника побывали здесь по второму разу, с Энни и Тимом. О самой Озме, то есть Урфине, и говорить не приходится. Как и о "подарках", которые на этот раз привезли из Большого мира. Очень странный и неуютный хронопоток. Но живя в нём вторые сутки, Озма думает не о том, как поскорее отсюда свалить, а перебирает способы одолеть Пришельцев и здесь. Хотя первым делом всё равно Линза. И как раз насчёт неё начинают рождаться некоторые идеи. Удар затылком пошёл на пользу, нечего на Тима сердиться! И кстати... - Ментахо, Эльвина, вас ещё не спрашивали об исчезайцах? Старики удивлённо переглянулись и снова замотали головами. - Отлично. Тогда запоминайте: у нас в Гудвинии (это вы такое дурацкое название дали?) водятся исчезайцы, - Урфин сделал паузу, Ментахо напрягся, чтобы ничего не пропустить. - И они исчезают! Остальное придумайте сами... Если между их рассказами будут расхождения, им скорее поверят. - А теперь главное. Если меня сейчас отпустят, передайте, пожалуйста, Ильсору и Страшиле: я веду здесь свои наблюдения, всё замечаю, ищу способ борьбы с менвитами. Полагаю, нам надо объединить усилия. Если они в этом заинтересованы, пусть со мной свяжутся. - Угу, - заверил его Ментахо. Обед пленникам на этот раз принесла не арзачка Морни (она же, как успел рассказать Ментахо, оператор Говорильной машины), а менвитский повар-распорядитель. Джюс воспрянул духом: менвита в Синий домик погнали наверняка ради него. Но раз ограничились поваром, то скорее всего отпустят. Так и случилось. Однако прежде повар прямо на крыльце учинил ему форменный допрос. По заданию или по собственной инициативе, что-то заподозрив - но Урфин понял, что план, который к этому времени окончательно сложился в его голове, пора реализовывать прямо сейчас. - Почему вы туда полезли? Что искали? - грозно пялился на него повар круглыми жёлтыми глазами. - Выход я искал. Просто заблудился, - бормотал Урфин, старательно бегая по сторонам опущенным взглядом, чтобы даже у инопланетянина не могло не зародиться сомнение в его правдивости. Хотя не заподозрить было трудно уже по нелепости оправдания. - Хорошо, - подозрение во взгляде повара лишь усилилось. - Тачка ваша стоит там, где оставили. Фрукты мы забрали, но в счёт они не пойдут. Это вам будет штраф от генерала, чтобы не лазили, куда не надо. И радуйтесь, что легко отделались! Теперь уже у него взгляд бегал совсем по-земному, и Урфин решил, что содержимое тачки, вероятно, просто размародёрили. Но это неважно - у него появился отличный повод закинуть удочку поглубже. - Скряжничает ваш генерал, вот что я вам скажу! - проворчал он сердито и громко, так, чтобы и часовой на крыльце услышал. - Несчастного изумрудика ему жалко. А того не знает, какие сокровища спрятаны прямо в замке, в тайнике Гуррикапа! - И где же этот тайник? - прищурился повар. Часовой тоже внимательно прислушивался к их разговору. - Никто этого не знает, - вздохнул Джюс. - Тайник тщательно замаскирован. Мудрый странник прочёл о нём в старой книге, но до вас в замок никто не пытался проникнуть - боялись колдовства. - Так значит, - осенило повара, - вы этот тайник в башне и искали? - Я выход искал, - повторил Урфин, направляясь к тачке. Ещё в дороге, на полпути к дому, план перестал казаться таким уж однозначно блестящим. Всё-таки Тим чересчур его припечатал, правильно Джюс на него сердился. По замыслу эти двое должны начать потихоньку шарить в замке, привлечь внимание Баан-Ну, он их расколет, заинтересуется слухами о кладе... Но что если заинтересуется сильнее, чем рассчитывал Урфин? Начнёт искать сам, не дождавшись его и не расспросив. И начнёт, чтобы далеко не ходить, с собственного кабинета. Достучится до полости в стене и обнаружит настоящий тайник Гуррикапа. Получится, что сама Озма его к этому и подтолкнула. Нет, должно сработать. Урфин ясно ориентировал их на поиски в этой башне. Она огромная, великанская, шарить долго придётся. На худой конец, пойдут по другим башням. А наугад обстукивать исполинский замок - за такое никто не возьмётся. Если они начнут свои поиски не сообща (зачем с кем-то делиться?), а генерал допросит обоих - это будет уже выглядеть подтверждёнными слухами. Главное, чтобы эти слухи ориентировали его внимание на башню, а уж Урфин, когда всё будет готово, переориентирует. Удочки с крючками он расставит в других башнях, подальше от генеральского кабинета. Главная проблема и настоящее слабое место всего плана как раз в "крючках". О них он и заговорил с филином, едва закатив тачку в сарай. - А что, друг Гуамоко, правильно ли я помню, что камни Гингемы - обычное охранное заклинание? - Угу, - важно кивнул филин. - Только от чужаков и только на вход. - Значит, к местности они не привязаны? Если их, допустим, куда-то перевезти, будут так же охранять новый объект? От чужаков и на вход? Гуамоко удивлённо вылупился на хозяина. - Не привязаны, наверное. Заклинания на местности надо постоянно обновлять, а Гингема этого никогда не делала на моей памяти. - Да понятно, раз уж они после её смерти исправно работают. Но может быть, там какое-то особое злое колдунство? - Не думаю, - филин покачал головой. - К чему такие сложности? Они же поэтому и огромные такие, чтобы никто на них не позарился и не умыкнул. Разве что какой-нибудь великан Дурбан, с Гуррикапа ростом. - Это ещё кто? - удивился Урфин. - Понятия не имею, просто к слову пришлось, для рифмы. Кто и как их перевезёт, ты о чём вообще? - Да я же так, теоретически... На самом деле Озма разбиралась в волшебстве гораздо лучше Гуамоколатокинта. Все охранные заклинания имеют фрактальную структуру и плотно пронизывают материальный объект, на который наложены. Сам объект при этом становится в разы прочнее и крепче, чем был, но отнюдь не абсолютно неуязвимым. И огонь должен действовать на них так же, как на обычные камни. Оставалось выяснить последнюю деталь, в которую всё упирается. - А напомни ещё - что там говорили птицы о сигналах с радаров на систему слежения? Филин прищурился, вспоминая. - Говорили, будто бы они подают ей сигналы двух типов. Тревога с координатами - когда кто-то пересекает охраняемую им границу. Тогда пушка с гор лупит прямо в эту точку, - Гуамоко поёжился, взъерошив перья. - А в полдень и полночь просто сигнализируют, что работают, что их не вывели из строя. - Ты ещё рассказывал тогда, - напряжённо вспоминал Урфин-здешний, - что дуболомы не знали точного времени, когда будет возвращаться Ойххо с гостями из-за гор. Поэтому держали радар выключенным, включали только на время отправки сигналов... - Они даже не сами его включали! Просто оставались возле камня с радаром на случай, если автоматика выйдет из строя и придётся включать-выключать вручную. Но Ильсор собрал для них реле, которое делало это само. Лан Пирот его просто установил. - И оно работало? - Вроде бы да. - А когда Ойххо вернулся и дуболомы ушли, они его отключили? - Вот этого уж я не знаю, - развёл филин крыльями. - Проверять с тех пор дураков не нашлось. "Один нашёлся, - мысленно усмехнулся Урфин. - Вернее, одна". - Послезавтра с утра я планирую прогуляться в те края. Составишь мне компанию? Гуамоко некоторое время молча таращил на него глаза-блюдца. - А кто тебе за огородом следить будет? - сказал он наконец. - Выклёвывать гусениц, птиц отгонять? - Нет - значит, нет. Я просто так спросил. День он оставил себе на серьёзную подготовку к походу. Подбивал обувь шипами, сделал несколько сменных шипованых колёс для тачки, покрасил большой кусок парусины в песчаный цвет. Филин наблюдал за всем этим с гробовым молчанием. Возлагал Джюс на этот день ещё одну робкую надежду. Ментахо должен был уже передать Ильсору его слова. Если они вдруг заинтересовали его (а также Страшилу, Фреда и так далее), у них есть сутки, чтобы с ним связаться. Способы для этого у них тоже есть - мыши, гномы, было бы желание. Дольше суток он ждать не может. Пересидел уже в прошлый раз, упустив Энни со свистком и Тима с обручем. Если оттягивать ещё и сейчас, то Баан-Ну и в самом деле может отыскать Линзу силы вместо мифического сокровища. Хотя Урфин был бы совсем не против отправиться к камню с ветерком на Ойххо, в компании дуболомов под предводительством Лана Пирота (которого сделал в этом хронопотоке из палисандрового дерева вместо головы Тилли-Вилли - и неплохой, говорят, получился учитель танцев, а теперь вот и электротехник по совместительству), чтобы гарантированно включили и проверили реле, а может быть, и со взрывчаткой, которую, по слухам, готовит Альфред Каннинг (ох, не нравится Озме эта взрывчатка, как и оружие, которое они сюда якобы навезли)... Разумеется, никто так и не появился. Ранним утром Урфин снова взялся за тачку, в которую всё было аккуратно сложено ещё с вечера: запас еды и воды на четыре дня (за это время планировал преодолеть перевал и выйти в долину чудесного винограда, где пополнить запасы), пила и топор (дров для костра сбирался нарубить там же), сменные колёса, парусина для тени и маскировки от менвитских геликоптеров, если вдруг появятся. - Не передумал? - бросил филину через плечо. - Стар я для таких приключений, - вздохнул Гуамоко. - А ты возвращайся. И поскорее. Пожалуйста. Урфин едва ли решился бы на подобную авантюру, если бы не категорическое утверждение Виолы, что он (вернее, уже она) отсюда успешно вернётся. Благодаря этой уверенности (нет - знанию...) она рискнула отправить Озму сюда. А значит, незазорно рискнуть и самому Урфину. Это же не просто бессмысленные и опрометчивые поступки совершать, а идти к намеченной цели единственным пока что видимым путём, каким бы опасным он ни был. И здесь знание о будущем, при всей его практической бесполезности, может дать надежду. А точнее, веру. Ну или суеверием, если ты сделал из него неадекватные выводы и полез туда, где тебе никто не гарантировал ни успеха, ни безопасности. В мире Виолы проще - там понятие веры вообще переросли, там руководствуются чистым научным знанием, формализируемым в метаматематических символах и формулах. Но у нас тут свои законы. Хотя по существу это, конечно, одно и то же. Урфин-здешний понятия не имел о дороге, но достаточно удобный маршрут через пару ущелий и перевалов был известен Озме. Теоретически был известен, на карте. В некоторых точках она в своё время побывала с помощью серебряных башмачков и была уверена, что узнает их, не промахнётся. Только к концу второго дня пути до Джюса начало доходить безумие затеи. Нет, он пока что не заблудился в горах и темп держит весьма неплохо, но не разумнее ли будет повернуть именно сейчас, пока не поздно? Неужели нет менее закрученного способа проникнуть в кабинет Бан-Ну? Не ошибка ли это, не дистрактор ли? Как он вообще собирается проделать обратный путь с камнями, даже если реле зачем-то оставили включённым, и его не поджарит лучевая пушка в спину? У него и налегке-то ноги отваливаются. Если бы не упрямство двух хронопотоков в одной башке, здравый смысл мог бы и победить. А так Урфин лишь плюнул под ноги и быстро покатил тачку вперёд. На третий день, когда возвращаться было уже однозначно поздно, он то и дело глядел в небо, высматривая Ойххо с дуболомами. Это стало какой-то навязчивой идеей. В самом деле, разве не доказал он мирозданию свою готовность и непреклонность? Почему бы не пойти ему навстречу и не подвезти, а главное - избавить от страха перед радаром. Что за фигня, мироздание?! И когда вместо дракона его взгляд выхватил в вышине пушку на горном склоне, направленную в сторону пустыни, накатило отчаяние. Если ему не будет ясного знака, что реле работает, он дойдёт до долины, затарится виноградом и вернётся обратно. Хватит! Он всего лишь маленькая девочка в чужом теле, напрочь лишённая волшебной силы и, в отличие от прошлой своей сквибанутости, без друзей вокруг. Его не хватает на "прыжок веры" выше головы. Но стоило Урфину оттолкнуть в сердцах тачку, устраиваясь на очередной привал, как на скале, к которой он в изнеможении прислонился, возникло из пустоты удивительное создание. Из крапчато-коричневого бычьего туловища вырастала длинная шея, покрытая разноцветными перьями, с высоты которой на Урфина сочувственно глядела голова с приплюснутым закруглённым клювом. Существо возлежало на камне, прижимая к боку длинное острое крыло, второе же безжизненно свисало со скалы и казалось подбитым. - Ты дошла до этого места, принцесса, - будничным тоном, словно продолжая прерванный разговор, сказала невидаль. - А значит, дойдёшь и до конца. - Что-то сильно сомневаюсь, - хмыкнул Урфин, который счёл за лучшее ничему не удивляться. Но всё-таки не удержался от вопроса: - Откуда тебе известно, кто я на самом деле? - Мне известно неизвестное тебе и неизвестно известное тебе. Твоё будущее - моё прошлое. Моё будущее - твоё прошлое. - Ты контрамот? - догадалась Озма. - Именно так. Мы, Ара-Оксы, живём в направлении, противоположном вашему, но прерывно. Ровно в полночь переносимся не в завтрашний день, а во вчерашний. - Но ведь я не из этого хронопотока и собираюсь его покинуть... - Это не имеет значения. Я не нарушу хронобезопасность, если скажу, что знаю о тебе от Стеллы. Кстати, в Розовую страну мы не летаем. "Намекает, что я буду расколдована, а Стелла освобождена, - поняла Озма. - Значит, Стелле станет известна правда об Урфине Джюсе? Откуда и как?" Но спрашивать такое бесполезно. Да и волновало её сейчас больше другое. - Значит, я правильно иду? - Путь один, и он правильный всегда, - ответил Ара-Окс. - Это я и сама знаю, - буркнула Озма. - Реле на радаре включено? - Было включено. - Прости, но можно ли чуть расширить ответ? Хотя бы на одно слово. - Было включено мною. Не сегодня. - А-а, - понимающе протянула Озма. Кое-что начало проясняться. - Остальное не имеет значения, принцесса. Следуй этой частью Пути без колебаний. - Нет, имеет. Как тебя зовут? - Крон. - Что у тебя с крылом? Помощь нужна? - Всё в порядке, принцесса. Теперь уже всё в порядке. Спасибо за заботу, - ответил Ара-Окс и растаял в воздухе так же внезапно, как появился. Или просто стал невидимым, что намного правдоподобней. В отличие от придуманных Урфином исчезайцев, прерывные контрамоты могут переноситься в любую точку пространства только в полночь, переносясь во времени. Урфин подхватил тачку и быстро покатил вперёд от скалы. Мироздание порой загоняло Озму в тупик своим чувством юмора: оно редко даёт ответ так, как ожидаешь его получить. Но даёт всегда. Особенно если учесть, что "Жди завтрашнего дня, делай своё дело и не страдай фигнёй" - тоже вполне себе ответ. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) В долине чудесного винограда Джюс провёл больше суток, приходил в себя и набирался сил. В основном, моральных. Рубка дров и сбор винограда входили в программу активного отдыха. К камню отправился с рассветом предположительно кратчайшим путём, имея примерное представление о том, где он должен находиться. Из долины его, конечно, видно не было. К вечеру замаячил вдали, позволив скорректировать курс, и вскоре растаял в чернильной ночи, которая несла в пустыню долгожданную прохладу. Урфин разбил палатку на ночлег. Сна не было. Виноград чудесным образом снимал усталость. Поэтому рёв в ночи и ослепительная вспышка впереди вырвали его не из дрёмы, а из раздумий. Луч хломпупатора с горной вершины ударил прямо в направлении Чёрного камня. Всё утро Джюс не высовывал носа из-под тента, которым накрыл и тачку. Оставалось надеяться, что с воздуха он сольётся с песком. Но никаких машин так и не появилось. К полудню он осмелел, приблизился к скале на пару миль, оставаясь всё ещё на солидном расстоянии, снова раскинул тент. Если ночным ударом повреждён радар, то в полдень это станет понятно, когда на систему слежения не придёт сигнал. Так что начиналась вторая волна тревожного ожидания геликоптеров... но оно снова окончилось ничем, а с ним окончательно ушёл страх. Когда спустя несколько часов Урфин добрался до Чёрного камня, то увидел отколотый от него огромный кусок. Луч пушки с горной вершины ударил довольно далеко от радара, поэтому тот не имел видимых повреждений и, судя по всему, продолжал работать. Место скола было оплавлено как на самой скале, так и на обломке, на котором, однако, поверх копоти проступили глубокие трещины. Так же, как и на скале, они чётко складывались в кривые буквы "Гингема". Рядом лежало огромное синее перо, обгоревшее с одной стороны и наполовину засыпанное песком. Джюсу была совершенно ясна картина того, что произошло этой ночью. В полночь Ара-Окс Крон, совершая прыжок во вчерашний день, перенёсся к камню и включил реле. Луч, однако, успел задеть ему крыло, прежде чем он исчез для наступивших суток. Обложив обломок дровами, Урфин разжёг костёр. Перо хотел закопать в песок, но передумал и положил в тачку. Костёр разгорелся на славу. Языки пламени доходили почти до вершины большой скалы, до платформы с радаром. Вдруг надпись "Гингема" на обломке начала расплываться и пропадать. Урфин успел не на шутку испугаться: не записана ли в заклятие функция самоуничтожения при успешной попытке расколоть камень? Но когда дрова полностью выгорели и огонь погас, сквозь горячую золу виднелись грозные буквы - как на самом обломке, так и на каждом из отколовшихся от него осколков. Дождавшись, пока камни остынут, Джюс уложил в тачку десяток булыжников поменьше и быстро, насколько позволял тяжёлый груз, покатил её к горам. Долго оставаться у Чёрного камня было опасно: хотя полуденный сигнал убедил менвитов, что радар работает, они обязательно проверят, на что сработала тогда система и в каком состоянии радар после того, как хломпупатор ударил по самой скале. Перо Ара-Окса бесследно исчезло из тачки ровно в полночь. Как и следовало ожидать. Путь с камнями в долину занял по песку гораздо больше времени, с двумя ночёвками. По горам - пять с половиной дней. На скале, где его в прошлый раз встречал Крон, Урфин размашисто написал "Спасибо". Если Ара-Окс бывал здесь раньше, то увидел и догадался. А скорее всего, так и было, поскольку он знал, что ждать Джюса надо именно здесь. Всю оставшуюся дорогу Урфин снова поглядывал в небо, надеясь увидеть там уже не Ойххо, а Крона. Но увидел лишь геликоптер, летящий в пустыню. Что-то долго раскачивались! Интересно, они ограничатся облётом и беглым наружным осмотром или всё-таки обнаружат работающее реле? Но это уже не его забота. Даже если обнаружат, то решат, что луч испепелил того, кто его устанавливал. - Ой, хозяин, тут без тебя столько всего произошло! - встретил его с порога Гуамоко. - Пришельцы решили напасть на Изумрудный город... - Этого следовало ожидать, - сердито проворчал Урфин, разгружая чудом не развалившуюся тачку. - Их не надо было злить со всякими Днями Безумия. Мы в своём хронопотоке это вовремя поняли. - Чего? - вытаращился филин. - Неважно, продолжай. - А всё уже! - Что - всё? - у Джюса похолодели ноги от предчувствия большой беды. - Нет-нет-нет, в хорошем смысле "всё", - поспешил успокоить его Гуамоко. - В хорошем не для Пришельцев, я имею в виду. В Изумрудном городе об этом узнали, и Страшила догадался позвать на помощь Летучих Обезьян. Лучше них с этими адскими вертушками никто не справится. Карфакс ещё предлагал помощь своего племени, но Гигантские орлы - слишком уязвимая мишень для их лучемётов, ты же понимаешь. - Это да. А с Обезьянами-то они как связались? - Через Стеллу, конечно. Отправились к ней на драконе Ойххо - Железный Дровосек, Энни и Тим. Ну а она уже послала им какой-то знак. Летучие Обезьяны признательны ей за возвращённую свободу и считали себя в долгу перед ней. Хотя теперь они его вполне оплатили... - Что, много погибло? - понял Урфин. - Говорят, было настоящее кровавое месиво прямо в воздухе! Ты же знаешь, какие отчаянные бойцы эти Обезьяны. Половина машин Пришельцев разбита, много погибших и раненых. Но и Обезьян полегло немало. Они же бросались прямо сверху на винты, ломали лопасти - ну и многих попросту рубило пополам. Кое-где, птицы рассказывали, в обломках так всё обгорело, что не понять, где Пришелец, а где Обезьяна. Так вместе и хоронили... Филин, казалось, был готов ещё долго смаковать подробности, но Урфин резко его перебил: - Море крови, слёзы с обеих сторон... Война, по сравнению с которой мои марранские походы - детская игра с синяками и шишками. И дальше будет только нарастать... Почему Стелла не предложила им другие варианты? Хотя что она там могла взаперти в Розовой стране... - Тебе тоже известно, что Стелла заперта? - изумлённо вылупился Гуамоко. - От Гингемы? - Неважно, - отрезал Джюс. От Гуамоколатокинта в Озмином хронопотоке он знал, что тому самому известно не многое. Знает, что Стелла пыталась защитить Пасторию, об Озме совсем не в курсе. - Битва же была уже с неделю назад, да? - теперь понятно, почему не сразу нашёлся геликоптер для проверки радара - не до того им было. - Угу. А позавчера тебя этот Ильсор разыскивал. Он, оказывается, знает наш язык и знает, что животные у нас разговаривают. Я сказал, что ты ушёл, но, может быть, вернёшься. - Очень оптимистично! - хмыкнул Урфин. - Нет, Ильсор - это хорошо... Весь день он чинил тачку, а утром, нагрузив её овощами и фруктами поверх камней, покатил в Ранавир. Боялся, что после случившегося его захотят обыскать, но до сих пор, видимо, не утратил доверия. А почти сразу за воротами его встретил Ильсор. - Я провожу вас к генералу. - Не возражаю. Но наверное, не самым коротким путём, да? Вы ведь хотите мне что-то сказать... а я хочу по дороге кое-что спрятать. - Да, мне надо с вами поговорить, Урфин. Я слышал о вас много разного и противоречивого, а из слов Ментахо понял, что вы "третья сила", которая хочет нам помочь, но не связана с Изумрудным городом. Возможно, я сейчас совершаю большую ошибку, но мне больше не к кому обратиться. - Так, прелюдия ясна, теперь ближе к сути, пожалуйста. - Альфред Каннинг дал мне мину, чтобы я установил её на борту "Неуловимой"... - Он с ума сошёл? - Урфин от неожиданности возмутился во весь голос и, спохватившись, перешёл на шёпот. - Это вот чем он занимался тут полтора месяца? Ильсор замотал головой: - Нет, основной его план - напоить менвитов Усыпительной водой из Пещеры... - Тоже не ахти идея, - проворчал Урфин. Ильсор продолжал: - Но во время приземления "Неуловимой" вода ушла. До неё пытаются добраться, тем более, что-то подобное больше десяти лет назад уже было, но пока что никаких результатов. А после разгрома операции "Страх" он боится реванша и эскалации. Сейчас менвиты пока что приходят в себя, но неизвестно, что предпримут завтра... - Ну а что же вы, Ильсор? Вы ведь понимаете, что взрывчатка не будет разбирать, кто менвит, а кто арзак. И кто заложники в Синем домике, кстати. А что ваше подполье? Какова вообще его цель? Я ведь знаю, что больше половины арзаков здесь - его члены... Вопрос "Откуда?" так и завис в антрацитовых глазах арзака. О подполье он не говорил никому из землян, потому что Морни не поддержала решения вступить с ними в союз. Ещё сильнее удивил бы его честный ответ - нет, он рассказывал о нём Железному Дровосеку, только не в этом хронопотоке. Но не было ни ответа, ни вопроса. - Цель подполья здесь - провалить разведэкспедицию "Неуловимой". Добиться того, чтобы свернули проект завоевания Земли. Это дестабилизирует политическую и экономическую Систему на Рамерии, что даст возможность арзакам совершить революцию. Башня падёт. Излагать подробности было бы слишком долго, да и не думаю, что они вам нужны, но в целом план таков. - А как именно провалить - зависит от обстоятельств? - Совершенно верно, - кивнул Ильсор. - И подрыв корабля с экипажем был в числе рассматриваемых вариантов. И все члены подполья знали, на что шли. Поэтому если бы дело было только в этом, я бы не колебался. - А в чём ещё? - нахмурил Урфин сросшиеся брови. - Видите ли... Альфред... он не до конца понимает последствия взрыва. Земная наука ещё недостаточно продвинулась в изучении строения вещества и принципов, на которых работает двигатель "Неуловимой". Если на борту произойдёт взрыв... на мили вокруг всё превратится в пепел, на многие десятки миль будет заражено радиацией. - Что это значит? - Люди и животные начнут болеть. Сильно болеть, Урфин. Умирать в мучительных болях. А потомство рождаться уродами. И вся ваш чудесная страна будет обречена на вымирание. Урфин зло усмехнулся: - Боюсь, Ильсор, вы и сами понимаете последствия не до конца. Вот это всё, что вы видите вокруг - вечное лето, говорящие животные, всякие чудеса вроде живых искусственных существ или обруча-невидимки - откуда оно? - Ну, мне рассказывали, что много тысяч лет назад вашу страну сделал Волшебной хозяин этого замка... - Правильно. Я вас тоже не стану грузить подробностями, потому что они посложнее рамерийской политики будут, но суть в том, что магическую разность потенциалов создаёт размежевание полюсов Порядка и Хаоса. Хаос заточён в огромной подземной пещере - не той, о которой вы могли слышать от Альфреда и Ментахо, то всего лишь сравнительно небольшая верхняя камера. На самом деле там полость под большей частью Волшебной страны, а главная связь с поверхностью - здесь неподалёку, под Утёсом Гибели. Если взрыв будет такой силы, как вы описываете... Возможно, купол Подземья и выдержит, полстраны не провалится в тартарары. Но уж Хаос точно выйдет на поверхность, и тогда... Все животные станут немыми и неразумными, правитель Изумрудного города превратится в мешок с соломой, волшебницы Жёлтой и Розовой стран - в мумифицированные трупы. Ну и плюс все те прелести, о которых вы рассказывали. Но они в масштабах планеты не так фатальны, как уничтожение последнего оазиса сказки и волшебства. - Я понимаю, - вздохнул Ильсор. - Понимаете? Так какого же, спрашивается, рамерийского Гван-Ла, вы с Альфредом считаете себя вправе распоряжаться судьбой моей страны? Чем вы тогда лучше Баан-Ну?! - Но ведь если на кону стоит судьба всей вашей планеты... - Планеты? Мы от этой планеты огородились горами и пустыней, чтобы к нам не лезли некоторые "блага" её цивилизации! А вы нам тут чего навезли? - Урфин продолжал кричать и не мог остановиться. - Угробите сначала нас, а потом и планету. Признавайтесь - кому пришла в голову столь "блестящая" идея послать в Канзас за оружием из Большого мира? Неужели Страшиле? Ильсор опустил голову: - Признаться, мне... - Вам? - Урфин всё-таки заставил себя понизить голос, чтобы не привлекать внимание менвитов. - Вы гений, Ильсор! Сумеречный гений! - Просто, я тогда ещё мало знал об особенностях вашей страны. Поделился своими соображениями с Ментахо, а он передал гномам... - Как это Каннинг ещё не додумался вооружить своими револьверами и ружьями Летучих Обезьян? - не мог успокоиться Урфин. - Или просто времени не было обучить их стрелять? Мироздание всё-таки хранит нашу страну. - Я в самом деле не хотел... - Понимаю. Поэтому будем разгребать ваши косяки вместе. Ну и планету спасать, чего уж там. Но для начала давайте спрячем эти камни. Баан-Ну лично встретил Джюса перед замком и не скрывал своей радости. - Что-то давненько вас не видать было, Ур-Пин! Я уж волноваться стал. - Я, ваше высокопревосходительство, целебные растения искал для ваших раненых. Женьшень, мандрагора... Он действительно захватил несколько десятков корешков - повод навестить Лон-Гора. Лазарет ведь находится на противоположном конце замка от кабинета Баан-Ну. Так что по пути можно было бы присмотреть укромные местечка для камней, а если повезёт, то и разместить. Приветливость тотчас испарилась из жёлтых глаз генерала, которые начали наливаться гневом: - Вы пришли сюда распространять вражеские слухи? Раненых у нас было раз-два и обчёлся, и те давно в строю! Джюс почтительно склонил голову: - Просто слухи ходили - совсем не вражеские, а среди ваших же - что после Дней Безумия Вещей у вас с лекарствами проблемы. Кое-какие подробности Ментахо ему тогда успел рассказать. - Всё у нас в порядке с лекарствами! Если что - запасные установки для химического синтеза на борту имеются в сжатом виде, а уж протоформы будут не по зубам этим мелким тварям, любителям грызть чужие гениальные рукописи! - генерал запнулся, осознав, что слишком разоткровенничался перед беллиорцем, а главное - дал волю эмоциям. Резко перешёл на шёпот, склонившись над самым ухом гостя. - А вот насчёт слухов - что вам известно о сокровищах, которые якобы спрятаны в замке? Урфин, которого всё ещё трясло после разговора с Ильсором, внутренне возликовал. Прикорм подействовал, пора расставлять удочки. - Да что известно, ваше высокопревосходительство? Ничего и не известно. Люди болтают, что тайник находится в одной из башен. - То есть неизвестно, в какой именно? - уточнил генерал. Кажется, поиски до сих пор не вышли за пределы той башни, где прятались Энни и Тим. Это хорошо. Главное, чтобы в собственном кабинете от отчаяния искать не додумался. Но видно, не до того было с операцией "Страх" и её последствиями. - Неизвестно. А только известна верная примета: тайник спрятан за камнем с надписью "Гингема"... Расставлять удочки предстояло Ильсору, который взялся за дело с энтузиазмом. - Просто мысленно приказать камню охранять место за ним? Неважно, какими словами? - Да. Никаких особых слов не нужно - заклинания в самих камнях. Только намерение, интенция. - А тайник с Линзой точно в том месте, где вы отметили? - Ильсор внимательно рассматривал рисунок, прежде чем уничтожить. - Да, я это место хорошо помню. Оно в любом случае простукивается. Когда Баан-Ну прилипнет к камню, время вскрыть тайник у вас будет. Самое главное - ни в коем случае не заглядывайте в линзу. Даже не смотрите в её сторону, сначала тщательно укутайте тряпками. Я не хочу вас заранее обнадёживать, но очень вероятно, что именно в ней решение наших общих проблем. Договорились встретиться через три дня в павильоне Гуррикапа. В Ранавире Урфину появляться после того, как генерал клюнет на крючок, было бы опасно - большие шансы оказаться под подозрением. Ильсор заверил, что сможет оттянуть установку мины ещё на три дня. А к концу второго дня, когда Урфин отдыхал после огорода в хижине у реки, поток его раздумий прервал тонкий мышиный писк. Он скосил взгляд на голос, и в тёмном закутке блеснула крошечная золотая корона. Рамина! - Я пришла к вам по поручению феи Энни, - важным тоном заявила мышиная королева. - От Энни? - изумился Джюс. - Погодите, кажется, я понимаю... Она запомнила имя, которым я назвался тогда в башне? И назвала его Стелле, когда была у неё? А та сказала ей поручить мою проверку вашему величеству? - Да, да и да, - кивнула мышка, и требовательно уставилась на него чёрными глазками. По лицу Урфина впервые за много дней расплылась счастливая улыбка. Милая умненькая Энни не разочаровала и не подвела.

Капрал Бефар: Имеются отсылки на "единую редакцию" ТЗЗ Ассы Радонич и саля.

Игорь Сотников: Всё-таки очень понравилось, что в этом фанфике всё НЕ НАСТОЛЬКО запутано, как ожидалось. Хорошо, что Озма попала в альтернативный хронопоток не в прошлое - не на 14 лет назад - а практически в альтернативное настоящее - в тот период, когда в замке Гуррикапа жили рамерийцы - и что ей не придётся ждать развязки событий с рамерийцами в этом альтернативном хронопотоке целых 14 лет - а для читателя продолжение этого фанфика не будет переполнено чрезмерно большим количеством малозначительных событий или событий, хорошо известных из волковского канона. Также интересно и то, что Озма оказалось сразу вблизи места событий - всего в нескольких часах пути пешком от замка Гуррикапа, да ещё в это время поблизости оказались Энни и Тим с некоторыми волшебными регалиями Озмы. С другой, не очень понятно то, что Озма попала не просто в альтернативное настоящее, а на чуть-чуть в будущее, причём сразу на несколько месяцев. С чем это связано, к чему это приведёт и не слишком ли это много? Не попадёт ли Озма при возвращении в свой первоначальный "родной" хронопоток ещё на несколько месяцев в будущее и до какой степени её заждутся в Волшебной стране в её "родном" хронопотоке, как будут обходиться без неё и как её будут считать погибшей? Также вопрос: не слишком ли это большая получилась разница - на несколько месяцев? Всё-таки в ТЗЗ в волковском каноне, как я понимаю, счёт времени шёл на недели, а за несколько месяцев рамерийцы уже улетели бы восвояси без всякого участия Озмы. А здесь получается, что Озма переместилась, хотя и на несколько месяцев вперёд в будущее, но всё же всего-навсего в тот период, когда менвиты взяли в плен Энни и когда начались "дни безумия вещей" в Ранавире. К этому времени ещё даже фредовская мина не была готова, и Фред Каннинг только занимался поиском необходимых минералов для своей необычайно сильной взрывчатки. --- Другой вопрос - насчёт Стеллы. Начиная со времён Пастории - как я понимаю, сравнительно незадолго до прилёта Гудвина в Волшебную страну - в 1-ой части этого фанфика Стелла была заколдована и фактически заперта у себя в Розовой стране, причём Стелла сама наложила на себя это заклятие, чтобы защитить Озму. Если бы Стелла попыталась покинуть Розовую страну, то она сразу умерла бы от старости, а вместе с ней погибла бы и Озма. Это заклятие должно было сняться и Стелла должна была бы снова получить полную свободу перемещения тогда, когда Озма приняла бы свою законную власть над Изумрудной страной. Цитата из 1-ой части фанфика: Серебряный башмачок, или Если бы Тотошка... http://izumgorod.borda.ru/?1-8-40-00000417-000-10001-0 Глава Фея Стелла расставляет точки. "Моего же волшебства хватало только на то, чтобы защитить Озму. Наложив на неё этот щит, я связала наши жизни. Если она всё-таки погибнет, погибну и я. Заклинание снимется только тогда, когда Озма примет свою законную власть над Изумрудной страной. Пока оно действует, моя вечная молодость и магическое долголетие имеют силу только в пределах Розовой страны. Стоит мне пересечь её границу, я тотчас рассыплюсь в прах, как Гингема. Я очень стара, друзья мои. Люди столько не живут. Озма при этом тоже умрёт." Так что же мы имеем в 3-ей части фанфика в том хронопотоке, который максимально приближен к волковскому канону и в котором во времена ТЗЗ Озма слилась с Урфином Джюсом? Получается, что там Озма или Урфин Джюс совершенно напрасно настолько сильно переживает за Стеллу. Выходит, что там Стелла НЕ НАХОДИЛАСЬ под этим заклятием эти лишние 14 лет, а находилась под заклятием только 1-ый год из этих 14 лет. В данном случае заклятие потеряло силу ещё тогда, когда Урфин Джюс во времена основных событий УДиЕДС со своими дуболомами, благодаря помощи со стороны Руфа Билана, впервые захватил Изумрудный город. С этого момента Стелла стала полностью свободной, хотя, скорее всего, она это даже никак не почувствовала - даже интуитивно. При этом дальнейшие события, в т. ч. возвращение Страшилы на трон в Изумрудном городе, не должны были оказать на это никакого влияния. А сейчас, во времена ТЗЗ, получается, что надо всего лишь напомнить Стелле, что она совершенно напрасно в последние 13 лет ограничивала себя в перемещениях по всей Волшебной стране и, если надо, по всему миру. Также в волковском каноне в УДиЕДС есть смешной момент, когда в Изумрудном городе летописец, подкупленный Урфином Джюсом, выводил родословную Урфина Джюса от династии средневековых королей, ранее правящих в Волшебной стране. Получается, что этот летописец был весьма недалёк от истины, хотя даже ему оказались непостижимы некоторые нюансы.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: Выходит, что там Стелла НЕ НАХОДИЛАСЬ под этим заклятием эти лишние 14 лет, а находилась под заклятием только 1-ый год из этих 14 лет. В данном случае заклятие потеряло силу ещё тогда, когда Урфин Джюс во времена основных событий УДиЕДС со своими дуболомами, благодаря помощи со стороны Руфа Билана, впервые захватил Изумрудный город. С этого момента Стелла стала полностью свободной Не совсем так )) Обратите внимание на слова Бастинды в последней главе "Башмачка": Ведь башмачок, добровольно отданный мне лично Озмой, пусть и заколдованной, оказывался в разы сильнее! А если не он один, а все артефакты, и если Озма-Урфин при этом ещё и примет власть в Изумрудной стране... Стеллу это не освободит, потому что заклятие с Озмы не снято, и это же заклятие даёт возможность полноценно использовать её регалии для злого волшебства То есть де-факто нужны два условия: интронизация Озмы в Изумрудном городе (в этом хронопотоке исполнено "в акциденции Урфина", причём, как ясно следует из слов Басти, это тоже засчитывается) и снятие заклятия с Озмы (о котором Стелла, когда это рассказывала, ещё не имела понятия), её превращение в саму себя. Поэтому Озма и бьётся над второй частью, понимая, что с первой здесь проблем нет. Игорь Сотников пишет: хотя, скорее всего, она это даже никак не почувствовала - даже интуитивно А тут вы совершенно правы - это тоже говорится в той же главе "Серебряного башмачка":Мой ящик показал, что я теперь могу лично явиться в Изумрудный город с поздравлениями...То есть Озме придётся сообщить Стелле об успешном превращении, иначе она побоится высунуть нос за пределы Розовой страны. Игорь Сотников пишет: С другой, не очень понятно то, что Озма попала не просто в альтернативное настоящее, а на чуть-чуть в будущее, причём сразу на несколько месяцев. С чем это связано, к чему это приведёт "Ватсонианский" обоснуй необходимости такого смещения дальше будет: "Виола" по его протяжённости сможет определить, где искать Озму-2 с серебряным обручем, в котором книга Гуррикапа с Главным Заклинанием, которого не может существовать в двух экземплярах в одном хронопотоке, потому что оно отменяет само себя. Причина "дойлистская" - да, именно в том, что до "Дней Безумия" и похода Урфина за камнями в каноне прошло явно больше времени, чем здесь в основном хронопотоке. и не слишком ли это много? Всё-таки в ТЗЗ в волковском каноне, как я понимаю, счёт времени шёл на недели, а за несколько месяцев рамерийцы уже улетели бы восвояси без всякого участия Озмы.Да в том-то и дело, что в ТЗЗ-76 прямо говорится о месяцах: Ясно, что лететь (к Стелле) придется Ойххо: за последние месяцы дракон прямо превратился в воздушного извозчика. И о том, что Энни провела в плену не меньше недели, ожидая, пока у Тима пройдёт вывих. В книжной редакции таких прямых указаний меньше, но если построить хронологию по событиям, да ещё считать, что описанные последовательно именно так и происходили (я их всё-таки пытаюсь сильно параллелить), то растянется очень надолго. Особенно с этим нелепым трубопроводом. Игорь Сотников пишет: Всё-таки очень понравилось, что в этом фанфике всё НЕ НАСТОЛЬКО запутано, как ожидалось Запутывать автор, конечно, любит, но старается при этом, чтобы даже в запутанности логики было больше, чем в каноне )) Ну и чтобы пространство со временем сходилось (с чем в ТЗЗ, конечно, беда). Вот что действительно надо будет в дальнейшем не забыть объяснить: почему дуболомы вполне действовали ещё у камня, тогда как Дровосек и Кустис в предыдущей книге отключились, видимо, сразу за горной цепью, хотя и в Подземье. Этому несложно подвести обоснуй, но Волкова или редакторов ТЗЗ-82 это, видимо, и смутило: как это Тотошка и Кагги-Карр там уже не разговаривают, а дуболомы ещё активны? То, что менвиты в этой версии просто плюнули на пушки и радары, с которыми столько долбались, им показалось меньшей натяжкой ))

Игорь Сотников: "Вот что действительно надо будет в дальнейшем не забыть объяснить: почему дуболомы вполне действовали ещё у камня, тогда как Дровосек и Кустис в предыдущей книге отключились,видимо, сразу за горной цепью, хотя и в Подземье." (Капрал Бефар) Разница в том, что дуболомы ожили иным образом - с помощью живительного порошка - и, вероятно, могут нормально действовать и не отключаться в любой точке земного шара. При этом часть магии в волковском каноне действует в т. ч. и за пределами ВС - тот же серебряный свисток Рамины, или успешное возвращение Элли в конце ВИГ в Канзас до самой фермы с помощью серебряных башмачков, или ковёр-самолёт Арахны в древние времена, и те самые чёрные камни Гингемы, и прибытие 4 волшебниц в Волшебную страну - притом, что они явно не пешком пришли. "Этому несложно подвести обоснуй, но Волкова или редакторов ТЗЗ-82 это, видимо, и смутило: как это Тотошка и Кагги-Карр там уже не разговаривают, а дуболомы ещё активны? То, что менвиты в этой версии просто плюнули на пушки и радары, с которыми столько долбались, им показалось меньшей натяжкой ))" (Капрал Бефар) В ТЗЗ-82 с этими радарами и пушками всё логично. Сначала менвиты поставили их прямо в горах. Однако после этого радары и пушки начали срабатывать на гигантских орлов, а орлы - даже тяжело раненые - начали их ломать. Менвитам это было совершенно ни к чему, и они решили перенести радары и пушки в пустыню - прямо на камни Гингемы. А дальше - менвиты очень испугались волшебной силы притяжения этих камней и еле-еле от них улетели. Возможно, после того, как менвиты установили радары и пушки, кто-то старший из менвитов должен был облететь их все, проверить их и подключить к источникам питания. Однако после происшествия, связанного с действием волшебной силы этих камней, этот старший менвит не решился туда лететь, и других добровольцев тоже не нашлось. Вроде бы всё логично! Кстати, если были рамерийцы знали, как действуют эти волшебные камни, всё обошлось бы без происшествий. Пока вертолёты просто летали над этими камнями во всех направлениях на более или менее значительной высоте, проблем не было. Проблемы начались тогда менвиты после установки радаров и пушек попытались взлететь от этих камней в направлении Волшебной страны. При этом мы знаем, что волшебные камни не дают всем пришлым - за исключением жителей ВС - проникать в ВС, однако не препятствуют возможности возвращения из ВС в БМ. Судя по всему, если бы менвиты взлетали от этих камней в направлении к БМ, а потом на определённой высоте повернули в сторону ВС, волшебная сила камней их бы не удерживала. "Да в том-то и дело, что в ТЗЗ-76 прямо говорится о месяцах: Ясно, что лететь (к Стелле) придется Ойххо: за последние месяцы дракон прямо превратился в воздушного извозчика." (Капрал Бефар) Это ни о чём не говорит. Дракона Ойххо могли достаточно интенсивно использовать в качестве воздушного извозчика по разным поводам ещё до прибытия рамерийцев. "И о том, что Энни провела в плену не меньше недели, ожидая, пока у Тима пройдёт вывих. В книжной редакции таких прямых указаний меньше, но если построить хронологию по событиям, да ещё считать, что описанные последовательно именно так и происходили (я их всё-таки пытаюсь сильно параллелить), то растянется очень надолго. Особенно с этим нелепым трубопроводом." (Капрал Бефар) В книжной редакции ТЗЗ-82 у Тима не было никакого вывиха ноги, однако там тоже прошло несколько дней, пока он подготовился и собрался в Ранавир выручать Энни из плена - и сказано, что он очень ждал этого дня. А трубопровод там ТОЛЬКО НАЧАЛИ строить в тот период, пока Энни была в плену - и после её освобождения эта работа продолжалась ещё довольно долго.

Игорь Сотников: "Причина "дойлистская" - да, именно в том, что до "Дней Безумия" и похода Урфина за камнями в каноне прошло явно больше времени, чем здесь в основном хронопотоке." (Капрал Бефар) По поводу расхождения во времени и по поводу задержки на несколько месяцев с прибытием Озмы в этот хронопоток, максимально приближенный к волковскому канону - не всё так просто. Прежде всего, после прилёта рамерийцев и до момента отбытия Озмы через синхротуннель из её родного хронопотока прошло уже немало времени, и за это время Озма уже пыталась бороться с менвитами, причём достаточно эффективно - так что помощь извне вроде как была не очень-то нужна. За это время должно было произойти довольно много событий также и в хронопотоке, приближенном к волковскому канону, где Озма слилась с Урфином Джюсом. Далее получается несколько месяцев задержки с перемещением Озмы из одних хронопотоков в другие. Получается, что в хронопотоке, приближенном к волковскому канону, прошло не так много событий: полёт на Ойххо в Канзас за Энни, Тимом и Фредом Каннингом, ожидание Фреда Каннинга на ферме в Канзасе, закупка оружия, прибытие гостей из Канзаса в Изумрудный город, начало 1-ых - причём только самых 1-ых - военных действий против менвитов под руководством Фреда Каннинга - в т. ч. атаки птиц и летучих мышей на сигнализацию в Ранавире, поход дуболомов с зеркальными щитами на Ранавир, - далее - поиск необходимых материалов для взрывчатки Фредом Каннингом с участием Энни и Тима - но всё же пока ещё не изготовление мины, наконец - попадание Энни в плен к менвитам и, возможно, дни безумия вещей в Ранавире. При этом водопровод для усыпительной воды реально начали строить только тогда, когда Энни была в плену, но никак не раньше, хотя такие планы появились сразу же в день прибытия гостей из БМ в Изумрудный город. Полагаю, что на все эти события могло потребоваться не более 1 или 1.5 месяцев. К тому же в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, дракон Ойххо мог улететь в Канзас раньше, чем в озмином хронопотоке Озма отправилась в подземелья и в синхротуннель. А вот если взять следующие 2 недели, когда Озма в лице Урфина Джюса побывала в Ранавире и попыталась встретиться с Энни, а потом ходила через горы в пустыню за волшебными камнями и обратно, то в этот период произошло очень много событий - прежде всего, операция Страх - т. е. не удавшийся налёт менвитских вертолётов на Изумрудный город. Всё-таки надо учитывать, что подготовка этой операции должна была занять довольно много времени. Кроме того, по канону ТЗЗ-82, о готовящейся операции Страх успели узнать защитники Изумрудного города через Ильсора, Ментахо и через других своих разведчиков. При этом защитники Изумрудного города тоже успели достаточно хорошо подготовиться к обороне, вплоть до того, что успели сделать и разместить над городом устрашающие воздушные шары, - а на это тоже нужно время. Далее получается, что Озма в лице Урфина Джюса ещё не успела вернуться с волшебными камнями к себе домой и ещё находилась в горах на обратном пути, когда менвитское командование направило некоторых лётчиков с мало значительным поручением - выяснять, что случилось с радарами в пустыне, - уже после тяжёлого поражения в операции Страх - причём не факт, что всё это стало возможным сразу же по окончании операции Страх.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: Дракона Ойххо могли достаточно интенсивно использовать в качестве воздушного извозчика по разным поводам ещё до прибытия рамерийцевМогли, но хромать тогда начинает уже логика повествования, потому что по умолчанию в авторской речи выглядит как ссылка на события, которые излагались. Просто эпизод ТЗЗ-76 с отключающими радар дуболомами слишком красив и, как видим, его логика разворачивается дальше в целый микросюжет. Но из его необходимости вытекает вывод, что менвиты к тому времени действительно успели окружить радарами и пушками всю ВС, если не замкнуть кольцо полностью, то юг и запад точно прикрыть. Вот камни Гингемы вокруг всех Кругосветных гор я из фанона вычёркиваю яко не бывшие, а с радарами скрепя сердце придётся согласиться. А это работа точно больше чем на месяц, тем более, с учётом имеющегося личного состава и техники. Плюс необходимость наладить производство горючего для вертолётов. Опять же - далеко не сразу похитили Ментахо, изучение им языка и Ильсором языка землян показано как долгий рутинный процесс... Нет, месяцЫ от улёта Озмы в своём хронопотоке (дней через десять после прилёта пришельцев, не более) до Дней безумия в волковском не кажутся преувеличением. Вот где после "хождения за персонажами с хронометром" действительно выявилась натяжка - в словах Урфина, что Каннинг в ВС уже полтора месяца. Вполне можно сократить (так и сделаю) до "почти месяц", необходимости в более долгом сроке не вижу. Динамичней события будут. Всё-таки надо учитывать, что подготовка этой операции должна была занять довольно много времени. Кроме того, по канону ТЗЗ-82, о готовящейся операции Страх успели узнать защитники Изумрудного города через Ильсора, Ментахо и через других своих разведчиковВот тут уже не только "не обязательно", но даже "скорее нет". Операция выглядит как импульсивный порыв генерала, разозлённого погромом и бегством Энни. Противников они по-прежнему недооценивают, полностью уверены в маленьком победоносном блиц-криге. Связь с ИГ через телепортируемую по свистку Рамину мгновенна. У рамерийцев боевая готовность давно была. Вся подготовка операции заняла те максимум пару дней, пока Ойххо летал к Стелле и Обезьянам. Которых Фред действительно, как и предполагает Урфин, просто не успел научить обращаться с огнестрельным оружием, а не использовал как пушечное мясо, которого не так жалко, как карабинов. Кстати, если были рамерийцы знали, как действуют эти волшебные камни, всё обошлось бы без происшествий. Пока вертолёты просто летали над этими камнями во всех направлениях на более или менее значительной высоте, проблем не былоОпять же не так уж однозначно из канона вытекает и "во всех направлениях", и безопасная высота. Впрочем, как будет показано в следующей главе, способ обходиться с камнями они нашли, определив критическое расстояние, на котором можно безопасно летать вдоль их лини и они ещё не начинают активно притягивать (Урфин зря переживал, что пришельцы могут обнаружить реле - но фотосъёмку камней и даже спектральный анализ пепла, чтобы понять, на что сработал радар, они сделали без проблем) и покидать её по методу, открытому Элли в ОБМ - в точке равновесия между двумя камнями. мало значительным поручением - выяснять, что случилось с радарами в пустыне, - уже после тяжёлого поражения в операции Страх - причём не факт, что всё это стало возможным сразу же по окончании операции СтрахВот именно на фоне разгрома операции оно и не казалось малозначительным. "Страх поселился в сердце генерала, ещё так недавно считавшего себя всесильным... Тот самый страх, который они хотели принести в Изумрудный город, собираясь поставить землян на колени". Ну и один из уцелевших вертолётов, теперь свободных, отправить к камню проблемы не составило.

Игорь Сотников: "Но из его необходимости вытекает вывод, что менвиты к тому времени действительно успели окружить радарами и пушками всю ВС, если не замкнуть кольцо полностью, то юг и запад точно прикрыть. Вот камни Гингемы вокруг всех Кругосветных гор я из фанона вычёркиваю яко не бывшие, а с радарами скрепя сердце придётся согласиться. А это работа точно больше чем на месяц, тем более, с учётом имеющегося личного состава и техники." (Капрал Бефар) По поводу установки радаров и пушек - в ТЗЗ-82 эта операция выполнялась гораздо быстрее, и личного состава и техники для этого хватало. По крайней мере, при переносе радаров и пушек со старых мест - с Кругосветных гор - на новые места - на чёрные камни Гингемы в пустыне - сама по себе доставка и установка этого оборудования на новом месте заняла предположительно 1 день - и на каждый радар и на каждую пушку предположительно было выделено по одному отдельному вертолёту. Если даже этот этап операции занимал более 1 дня, то не намного, и за это время менвитские лётчики никуда не улетали от этих чёрных камней и не замечали никаких подвохов с колдовством Гингемы. Кстати, радары и пушки устанавливались не так уж и близко друг от друга - не на всех, а только на некоторых чёрных камнях - и радиус действия у этого оборудования был, по-видимому, достаточно большой. "Операция выглядит как импульсивный порыв генерала, разозлённого погромом и бегством Энни. Противников они по-прежнему недооценивают, полностью уверены в маленьком победоносном блиц-криге. Связь с ИГ через телепортируемую по свистку Рамину мгновенна. У рамерийцев боевая готовность давно была." (Капрал Бефар) Одного только "импульсивного порыва генерала" было недостаточно, и боевой готовности у менвитов в этот период не было. Дни безумия вещей в Ранавире включали в себя как проделки Тима, так и нашествие грызунов; и в условиях этого разгрома многие вертолёты были повреждены, и их надо было спешно ремонтировать. А в операции Страх в ТЗЗ-82 участвовали сразу все вертолёты, и их вооружили бомбами. "Нет, месяцЫ от улёта Озмы в своём хронопотоке (дней через десять после прилёта пришельцев, не более) до Дней безумия в волковском не кажутся преувеличением." (Капрал Бефар) Ни за что бы не подумал, что в озмином хронопотоке противостояние между пришельцами и Озмой продолжалось всего-навсего 10 дней. Кажется, что прошла целая вечность! Насколько насыщенным событиями оказался этот период в истории Волшебной Страны - пока пришельцы хорошо обосновались в замке Гуррикапа и окрестностях, пока они взяли в плен, а потом упустили Железного Дровосека и пока их самих изолировали на этой территории с помощью магии, а они ещё вдобавок пытались оттуда выбраться. За это время, ещё до изоляции пришельцев, помимо прочего, Ильсор вошёл в контакт с жителями Волшебной Страны. --- Также есть интересный вопрос насчёт Виолы. Вот что сказано в конце главы Билет в 1 конец: Цитата: "И всё понеслось, как в калейдоскопе, бешеным темпом. Последние напутствия, белый, залитый светом зал, где не видно, как ни присматривайся, стыков между полом и стенами, красный вытянутый эллипс (для кентавров же), холодный металл поручней... ...шквал цифр, слепящий и оглушающий своей разноцветной пестротой, бомбящие мозг массивы бессмысленных данных... Или не совсем бессмысленных? Viola tricolor... Одно из названий этого цветка на родном языке Виолы - анютины глазки. Но едва ли это прямая проектная подсказка. Скорее, дистрактор. На этой мысли Озму словно повлекло по двум коридорам одновременно, и чем дальше, тем бесповоротней она теряла в каждом из них себя-другую." Конец цитаты. Вопрос в следующем: правильно ли я отсюда понимаю, что настоящее имя Виолы - Анна? Если это так, то ей можно было и не скрывать своё имя, и никакая хронобезопасность от этого не была бы нарушена - если, конечно, не сообщать помимо этого других лишних сведений о себе. Всё-таки Анна - это очень распространённое имя, и всяких Анн существует очень много где угодно - в т. ч. и в том же Канзасе. А требования хронобезопасности предполагают лишь то, что нельзя передавать из будущего в прошлое какие-либо сведения в достаточно подробном виде, чтобы кто-либо в прошлом мог воспользоваться этими сведениями и повлиять на будущее.

Annie: Игорь Сотников пишет: правильно ли я отсюда понимаю, что настоящее имя Виолы - Анна? Мне кажется, в тексте было достаточно подсказок и намёков, чтобы узнать героиню одного весьма известного канона )) Хотя Озме он, конечно же, неизвестен, а вот читателям вполне может быть... Но мне сейчас тоже вдруг стало интересно, для чего была фраза про "анютины глазки". Как-то забыла сразу спросить. Моя версия, что там многоступенчатый ассоциативный ряд )

Игорь Сотников: "Но мне сейчас тоже вдруг стало интересно, для чего была фраза про "анютины глазки". Как-то забыла сразу спросить. Моя версия, что там многоступенчатый ассоциативный ряд." (Annie) А может быть, здесь дело даже не в Виоле - а это некоторое ожидание предстоящей и очень скорой встречи с Энни, у которой в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, будут некоторые волшебные регалии Озмы.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: правильно ли я отсюда понимаю, что настоящее имя Виолы - Анна? Ну, Озма же прямо намекнула, что это было бы слишком просто )) Всё-таки Анна - это очень распространённое имя, и всяких Анн существует очень много где угодно - в т. ч. и в том же КанзасеДа Анна даже в ВС королева Угабу, не вопрос. (Надеюсь, в канонном баумовском имени на "одном форуме" не пронзят очередных "намёков" и "телемостов"?) Дело здесь на самом деле в "информационном замыкателе", создающем, как опасается Виола, замкнутую траекторию вопреки лемме Петрова в её общей формулировке. Это будет раскрыто дальше, после возвращения Озмы на Пацифиду, но определённые намёки в этом направлении уже разбросаны. Например, из проговорки Виолы видно, что ей известно имя Волкова. Плюс её многозначительный комментарий на слова Озмы, что они обе живут сказках. Annie пишет: Мне кажется, в тексте было достаточно подсказок и намёков, чтобы узнать героиню одного весьма известного канона Ну, с этой героини сам Кузнецов характер своей Виолы откровенно копировал, так что я лишь следую "одному из канонов" )) мне сейчас тоже вдруг стало интересно, для чего была фраза про "анютины глазки". Как-то забыла сразу спросить. Моя версия, что там многоступенчатый ассоциативный ряд Есть такая буква ) Уж вы-то читали фик, с которым здесь кроссовер, и совсем недавно ) Братья Ал... (старший) и Ан... (младший) с фамилией на С. (и это реальные имена и фамилия прототипов, так что если аллюзию здесь кто-то закладывал, то не я)), всю дорогу ненавязчиво так намекается, что первый станет прадедушкой "Виолы", а к концу эта версия всё больше ставится под сомнение и появляются новые намёки:На правах родственницы прошу... Я ведь сейчас не нарушила хронобезопасности? Ну а Виола про "анютины глазки" вспомнила и сымпровизировала себе такое имя прежде всего потому, что читала Баума и Волкова. И разделяет непопулярную в фандоме версию о полном имени Элли ) А вот о том, что Озма и сёстры Смит могут сосуществовать в одной реальности, не подумала. Игорь Сотников пишет: А может быть, здесь дело даже не в Виоле - а это некоторое ожидание предстоящей и очень скорой встречи с Энни, у которой в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, будут некоторые волшебные регалии Озмы Угу, и такая буква есть. А ещё сомнения Озмы, расколдуют ли они её без башмачков, будут накладываться на переживания, что Энни себя здесь несколько OOCно ведёт, то ли из-за развилки и совсем другого бэкграунда, то ли из-за взросления. К концу следующей главы убедится, что это не совсем так ) Всё, прекращаю спойлерить ))

Игорь Сотников: Annie пишет: цитата: Мне кажется, в тексте было достаточно подсказок и намёков, чтобы узнать героиню одного весьма известного канона "Ну, с этой героини сам Кузнецов характер своей Виолы откровенно копировал, так что я лишь следую "одному из канонов". (Капрал Бефар)" Насчёт Виолы в этом фанфике - почему-то чисто интуитивно кажется, что она совершенно НЕ ПОХОЖА на "героиню одного весьма известного канона" по характеру, по манере общения, по взглядам на вещи, почему-то не верится, что она будет именно такая, что она может измениться именно в этом направлении, - хотя и не могу сформулировать, почему, - и всё же считаю, что это правильно, что она уникальна и не является копией персонажа из какого-либо стороннего канона. А Виола в постканоне Кузнецова как раз-таки похожа на ту самую героиню того самого канона. "А ещё сомнения Озмы, расколдуют ли они её без башмачков, будут накладываться на переживания, что Энни себя здесь несколько OOCно ведёт" (Капрал Бефар) Думаю, что серебряные башмачки, которые утеряла Элли в малонаселённых степях Канзаса при 1-ом возвращении из Волшебной страны в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, всё-таки можно найти. И с этой задачей поможет справиться волшебный телевизор Стеллы. Изначально он действует только в пределах ВС, но его можно усилить, как это сделала Озма в своём родном хронопотоке. Плюс ко всему, у Озмы есть зов её волшебных регалий - возможно, это тоже как-то поможет, хотя этот зов и действует на очень небольшом расстоянии. Также возможно, что Рамина поможет: всё-таки, как обычно принято считать, она умеет мгновенно телепортироваться с места на место вместе с другими мышами не только в ВС. Полагаю, что всё это не так плохо, как в озмином хронопотоке, где серебряные башмачки найдены и где собран полный комплект волшебных регалий Озмы, но при этом волшебная сила этих башмачков существенно сократилась после соприкосновения с первозданным хаосом в подземном море. --- Ещё интересно в этом фанфике то, что Озма вместе с Виолой столь однозначно пришла именно к такому выводу, что надо во что бы то ни стало посмотреть в эту Линзу силы Гуррикапа в другом хронопотоке - там, где эту линзу к этому же моменту времени не нашёл Баан-Ну. Почему-то все так зациклились на этой линзе, хотя в предсказании Виллины прямо об этом не говорилось. Что это - простое любопытство Озмы, ради удовлетворения которого потребовалось потерять ещё несколько месяцев, возможно, в ущерб интересам Волшебной Страны? Согласно предсказанию Виллины выходило, что если с Линзой силы Гуррикапа ничего не получится, то существует и другой способ одолеть опасность, угрощающую Волшебной стране, - и для этого Озма должна пройти через Полую трубу, или синхротуннель - что Озма и сделала - и в результате встретилась с Виолой. Получается, что на этом предсказание Виллины полностью выполнилось, а о дальнейших действиях в нём ничего не говорится - так что возможны разные варианты. Привожу цитату из этого фанфика: Глава Биполярная ночь души. Цитата: "Она объяснила Озме, что ещё лет пять назад прочла в своей книге об увеличительной Линзе силы, спрятанной Гуррикапом в своём замке, которую отыщет некий генерал Баан-Ну. Заложила эту страницу волшебной закладкой - и вот, сегодня она зазвонила. А на странице - новый абзац. Чтобы одолеть новую опасность, грозящую Волшебной стране (причём непонятно даже, имеются ли в виду Пришельцы или что-то ещё), Озма должна заглянуть в эту линзу. ... - Ну... да. Имелся и вариант на случай, если что-то пойдёт не так, но зачем тебя было им сразу грузить. Тем более, он какой-то невнятный. - Опять игры с неопределённым артиклем? - Хуже. В общем, в этом случае ответ ты найдёшь, пройдя через какую-то Полую трубу. А найти её тебе поможет некий владыка Подземного моря." Конец цитаты. Также пока, на данный момент, ещё не в полной мере прояснилось: что именно представляет собой "новая опасность, грозящая Волшебной стране", о которой говорилось в этом предсказании Виллины. То ли это менвиты, которые в озмином хронопотоке оказались совсем не настолько всесильными и которых Озма изолировала с помощью магии в окрестностях замка Гуррикапа; то ли это частица чёрного пламени, или монокосма, проникшая на Землю просто из космоса в виде астероида Дру и слившаяся с Арахной, а в дальнейшем - сохранившаяся в сильно затравленном и мало активном состоянии после победы над Арахной; то ли это козни со стороны Руггедо; то ли это нечто иное, о чём мы пока не знаем. При этом Виола больше всего опасается именно той частицы чёрного пламени, которая вселялась в Арахну и которую не удалось до конца уничтожить даже с помощью волшебного меча Гуррикапа. С другой стороны, ещё 1 из угроз удалось исключить: как выяснилось, нечего бояться того, что через синхротуннель, или Полую трубу, на Землю может попасть чёрное пламя, или монокосм с уже уничтоженных планет - даже если до этого синхротуннеля доберётся Баан-Ну или Руггедо. Всё-таки этот синхротуннель, как оказалось, находится под надёжным контролем со стороны могущественной межпланетной цивилизации, к которой относится Виола.

Игорь Сотников: "Ну а Виола про "анютины глазки" вспомнила и сымпровизировала себе такое имя прежде всего потому, что Скрытый текст читала Баума и Волкова. И разделяет непопулярную в фандоме версию о полном имени Элли ) А вот о том, что Озма и сёстры Смит могут сосуществовать в одной реальности, не подумала." (Капрал Бефар) В общем, всё понятно - какой здесь получился достаточно опосредованный ассоциативный ряд с героиней другого известного канона! Ещё интересный момент - по поводу информационного замыкателя. Когда Озма переместилась к ним на планету Пацифида, образовался достаточно сложный замыкатель, который пришлось распутывать. Как предполагает Виола, замыкателем послужила ленточка Элли-Люции, которую Озма взяла перед завалом неподалёку от входа в синхротуннель. При этом эту ленточку в итоге не нашли - как и вообще обычно бывает в таких случаях. Само данное явление с некоторыми предметами хорошо знакомо Виоле, однако она не понимает его причины. Вероятно, замыкатель образовался из-за того, что у Виолы - т. е. у героини другого известного канона - в прошлом как раз и была именно такая ленточка! Также получается, что если бы Озма не взяла эту ленточку, то Озма перенесла бы это путешествие во времени и пространстве перед встречей с Виолой совсем не так тяжело и не потеряла бы сознание. --- Другой вопрос. Интересно, попало ли в том хронопотоке, который максимально приближен к волковскому канону, чёрное пламя на Землю просто из космоса в виде астероида Дру - и где оно находится в момент основных событий ТЗЗ. По идее оно должно было попасть. Почему же тогда оно в этом случае не слилось со спящей Арахной и почему пробуждение Арахны в данном случае прошло обычным образом - именно так, как было задумано Гуррикапом? А может быть, в озмином хронопотоке чёрное пламя слилось со спящей Арахной не просто так, а благодаря некоторым действиям Руггедо? Кстати, ещё 1 вопрос: а где находится Руггедо, он же Эот Линг, в хронопотоке, приближенном к волковскому канону, после основных событий ОБМ? Он ещё будет как-то участвовать в событиях этого фанфика?

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: и всё же считаю, что это правильно, что она уникальна и не является копией персонажа из какого-либо стороннего канона В фанфике, с которым здесь кроссоверится, она действительно не копия, а прототип (в рамках той вселенной) "героини одного весьма известного канона", постоянно как раз подчёркивающая несходство своего уникального характера с литературной копией ) Игорь Сотников пишет: Почему же тогда оно в этом случае не слилось со спящей Арахной А почему вы решили, что оно не слилось? )) (И кстати, не со спящей, а с вполне ещё бодрствующей - способность принимать любой облик Арахна получила именно от Дру, и то, что в волковском каноне она по пробуждении её утратила, означает неактивность Чёрного пламени в телесном пробуждении после пятитысячелетего сна) Тема Арахны в этом хронопотоке и её дальнейшей судьбы за рамками канона ещё будет раскрыта. Игорь Сотников пишет: и почему пробуждение Арахны в данном случае прошло обычным образом - именно так, как было задумано Гуррикапом? Так ведь "не такое" (не телесное) пробуждение Арахны было связано не с Чёрным пламенем, а с тем, что Руггедо, он же Эот Линг, спёр у неё пояс. Здесь он этого не делал )) А в Подземье спящая Арахна здесь хозяйничала точно так же, как там - развилка ведь произошла только с момента визита Элли с Тотошкой / без него к Гудвину в форме Живой головы. Игорь Сотников пишет: а где находится Руггедо, он же Эот Линг, в хронопотоке, приближенном к волковскому канону, после основных событий ОБМ? Он ещё будет как-то участвовать в событиях этого фанфика? Вечные волковские загадки хороши именно тем, что они вечные. Давайте оставим хоть часть из них? )) Но при желании можно считать, что в этом хронопотоке происходят события вот этого фанфика - раз уж Рангу и Хэнк существуют в данной вселенной. А стать Руггедо у здешнего Эота Линга после бегства от Урфина в конце ОБМ возможностей уже не было.

Игорь Сотников: Капрал Бефар пишет: Игорь Сотников пишет:  цитата: Почему же тогда оно в этом случае не слилось со спящей Арахной А почему вы решили, что оно не слилось? )) (И кстати, не со спящей, а с вполне ещё бодрствующей - способность принимать любой облик Арахна получила именно от Дру, и то, что в волковском каноне она по пробуждении её утратила, означает неактивность Чёрного пламени в телесном пробуждении после пятитысячелетего сна) Капрал Бефар пишет: Так ведь "не такое" (не телесное) пробуждение Арахны было связано не с Чёрным пламенем, а с тем, что Руггедо, он же Эот Линг, спёр у неё пояс. Здесь он этого не делал. Насчёт Арахны и чёрного пламени - интересно получается: выходит, что чёрное пламя, или монокосм, попало на Землю из космоса в виде астероида Дру и слилось с Арахной давным-давно - более чем за 5 000 лет до основных событий канона - и после этого в течение длительного времени не проявляло себя заметным образом, пока Арахна спала! Как же тогда объяснить то, что Виола была почти уверена, что в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, генерал Баан-Ну ничего не узнает насчёт Линзы силы Гуррикапа? Может быть, просто Виола не слишком хорошо представляла себе, ЧТО ИМЕННО происходило с чёрным пламенем на Земле? При этом она могла об этом знать только от Озмы. А генерал Баан-Ну в озмином хронопотоке узнал о Линзе силы Гуррикапа именно от голосов чёрного пламени, но Озма всё это в подробностях не знала, а знала только то, что Баан-Ну явно целенаправленно искал Линзу Гуррикапа в определённом известном ему месте.

Капрал Бефар: Озма видит себя Допрос, который учинила Урфину Рамина, оказался довольно пристрастным. Здесь нельзя было ошибиться, поэтому доверие к собеседнику она априори снизила до предела: бывший помощник Гингемы, если разобраться, мог многое знать от неё. А та могла многое выпытать (и мало ли какими методами) у того же Пастории, чей след затерян в непроглядной тьме Подземья. Но Урфин говорил ей о вещах, которые знала только она и никому о них не рассказывала. И объяснение, что Озма из другой реальности знает их лично от неё же, при всей своей мозголомности не имело альтернатив. Хотя убеждало королеву полевых мышей не только то, что говорил Джюс, но и то, как он это делал. Гордая Рамина любила прихвастнуть своей значимостью и могуществом, но всё же принадлежала к семейству фей и чувствовала их среду и ауру интуитивно. Подделать это было невозможно - анахорет-огородник говорил как одна из них. - Вот это да! - изумлённо пищала мышь. - И что же теперь делать? - Вам, уважаемая сестра - никому не рассказывать о том, что услышали. Кроме Стеллы. Когда я отправлялась сюда "вслепую", то как-то совсем не подумала о здешнем своём кванке, которому после слияния придётся покинуть этот хронопоток. Одно дело, учитывать мнение других - а это ведь тоже я сама. И как-то не пришло в голову, что здесь меня тоже что-то может держать. Но всё сложилось очень удачно. Меня как здешнего Урфина никогда особо не связывало ничего с этим миром. Все сорок лет он оставался для меня чужим, и теперь я понимаю причину этого. - Но ведь вы же станете снова собой... - Во-первых, я пока плохо представляю, как это сделать. Есть надежда, что меня расколдует серебряный свисток, потому что башмачки и диадема были на мне, когда я сюда отправлялась. Да только я в этом сильно сомневаюсь. Я бы их чувствовала, понимаете? А если для этого нужен полный комплект Регалий, то всё упирается в башмачки. У вас здесь о них действительно ничего не слышно с тех пор? Рамина покачала головой. - Увы, ваше высочество. Элли с Тотошкой перенеслась в Канзас из Розового дворца вместе с башмачками, и о том, что они были потеряны во время третьего шага, мне стало известно от неё только год спустя. Если бы они упали где-то на территории Волшебной страны, за четырнадцать лет их кто-нибудь уже обязательно бы отыскал - и уж мой народ узнал бы об этом непременно. Вероятней всего, они погребены в песках Большой пустыни. А это уже не наша юрисдикция - мы полевые мыши, а не тушканчики какие. В пустыне просто не выживем. - Да я понимаю. У меня уже два свидетельства из будущего, от Виолы и от Ара-Окса Крона, что я верну себе настоящий облик, но как именно это произойдёт, я без понятия. - А может быть, вас сама эта Линза силы расколдует? - предположила Рамина. - Не исключено. В любом случае, я не покину этот хронопоток прежде, чем стану собой, чтобы освободить Стеллу. Я уже садился на трон в Изумрудном городе, когда завоевал его с дуболомами, поэтому для её освобождения мне будет достаточно вернуть исконный облик. И после этого уйду отсюда со спокойным сердцем. Потому что - и это во-вторых - вы здесь неплохо справлялись без меня. Пускай так остаётся и впредь. - А как же оружие из Большого мира, которое так возмутило ваше высочество? - Это тревожный звоночек, да. Но в конце концов, мы в том хронопотоке с волками Бастинды тоже с помощью пороха расправились. Тут главное вовремя остановиться. И не оставлять в Волшебной стране эту гадость. Вот взрывчатка на борту корабля Пришельцев уже окончательно выходит за грань. Нет, это же надо было до такого додуматься! - Фред Каннинг рассматривает её как самую крайнюю меру, когда ничего другого не останется, - вступилась за него Рамина. - Он уверен что взрыватель самопроизвольно не сдетонирует? Он не забыл, что находится в Волшебной стране, где многое происходит не так, как у них в Большом мире? Он... А, ладно. Мины на борту не будет, и всё тут! От неё намного больше риска, чем от её отсутствия. - Если бы Лестар и Ружеро докопались до Усыпительной воды, о мине бы и речи не было. Но видимо, она ушла глубже, чем в прошлый раз. - Может быть, оно и к лучшему, - проворчал Урфин. - Эта вода тоже страшное оружие в неправильных руках. И вообще в ней частицы Первозданного Хаоса, который не стоит тянуть сюда на поверхность. - Ну, рудокопам она всё-таки помогла расстаться с Пещерой... - Да, я что-то слышал про Последнее усыпление и перевоспитание королевских дворов. - А разве вы не знаете, что пленник Пришельцев ткач Ментахо - один из тех королей? - Что, правда? - изумился Джюс. - Нет, здесь я об этом ничего не слышал, а в том хронопотоке из Подземных королей общалась только с Арбусто, который по понятным причинам мало что мог рассказать о других дворах. Теперь вот припоминаю, что имя Ментахо он называл и даже королевы Эльвины - но мне и в голову не пришло соотнести эти имена... И всё равно это неправильно! У того же Арбусто был выбор - вспомнить о своём прошлом или остаться в неведении. А тут, как я понимаю, их его лишили. Теперь вот с менвитами хотят такое провернуть - хотя они инопланетяне и вообще ещё неизвестно, подействует ли на них вода. Причём я почти уверен, что не подействует... - Но на неё в Изумрудном городе вся надежда! И взрывчатку закладывать тогда бы не пришлось. А сейчас там идёт только обычная вода - как, впрочем, поначалу было и в прошлый раз. Пока вдруг подземные мыши, подданные Вираны, не облизали, как обычно, влагу с вынутого бура и... уснули! - Мыши уснули, говорите? - на некрасивом лице Урфина заиграла хитрая улыбка. - А что если среди подданных вашего величества найдутся добровольцы для тестирования воды? Даже облизывать ничего не надо - насколько я помню рассказы о Последнем усыплении, там одних испарений должно хватить... Мордочка Рамины тоже озарилась проблесками понимания: - И... - Да, заснуть на посту, не дожидаясь Усыпительной воды! Едва ли найдутся желающие перепроверить её на себе. Главное, чтобы Альфед сейчас дал отмашку, а дальше будет видно. Урфин с нетерпением дожидался назначенного времени для встречи с Ильсором. Ноги сами несли его в павильон Гуррикапа, и он оказался там на час раньше условленного срока. На всякий случай сразу проверил место, куда договорились спрятать Линзу, если Баан-Ну "клюнет" в первый же день - это было бы безопасней, чем хранить её в Ранавире. Пусто. Потянулись мучительные минуты ожидания. Заморосил нечастый в этой местности дождик, и с прохудившейся крыши, запредельно высокой, словно само пасмурное небо, начало ощутимо капать, так что Урфин не сразу отыскал сухой уголок. Коротая время и рассматривая павильон, он вдруг обратил внимание, что базами гигантских колонн служат каменные черепахи. Из панцирей похожих черепах вырастали и колонны внутреннего ряда на этажах башни Кораллового архипелага в Подземье - впрочем, сходство сводилось к самой их функции и к тому, что там они тоже глядели внутрь помещения, в отличие от ящеров в капителях, обращённых друг к другу визави по окружности. Здесь художественная манера была другой, скульптуры грубей и схематичней, к тому же из-за огромного размера разглядеть их было нелегко. Время встречи давно наступило, но Ильсор запаздывал. Джюс решил ожидать его до упора - какая разница, где томиться в неведении? Ждать, впрочем, пришлось не очень долго, хотя дождь успел закончиться. - Уфф, еле выбрался! Генерал рвёт и мечет, - извиняющимся тоном произнёс Ильсор с порога. Чёрные глаза сияли, не оставляя сомнений, что за свёрток держит он в руках. - Не заметил хоть, что стену ломали? - Пока нет - и думаю, что не заметит: я так идеально заложил и заштукатурил. Ещё и последний камень с "Гингемой" туда вмонтировал на случай, если что-то заподозрит или просто обнаружит полость - пусть порадуется! Времени хватило с лихвой, потому что вёл он себя именно так, как вы рассчитывали. - Ну да, позвать на помощь - придётся делить сокровища... - А камни я рассовал так, что случайно бы его никто не нашёл. И в самом деле не нашли - даже, когда хватились и начали искать. В итоге я его и "обнаружил" - чему он был весьма рад. У него уж и свеча погасла, и сил не было дёргаться - а звать всё равно не хотел. - Ничего не заподозрил, когда вы смогли оторвать его от камня? - Я же не сразу камню команду отменил, потужился вместе с ним для виду. Да он измотан уже был вконец и плохо соображал. Хотя отошёл в кабинете быстро: едва я успел собрать и увезти из замка все камни, как он уже снова всех строил. Вот только-только успокоился, отправился по второму кругу искать это место. Передал все бразды Ку-Руку, сказал, чтобы его не искали... - А вас он не начнёт подозревать, когда так и не найдёт камня? - забеспокоился Урфин. Ильсор улыбнулся: - Если уж до сих пор ни в чём не заподозрил... Даже странно, как они могут так верить в рабскую преданность. - Видимо, искренне считают, что арзаки вполне довольны своим положением. - В том-то и дело, Урфин! Они в самом деле не понимают, что кто-то может жаждать свободы, потому что им самим это чувство неведомо. Они ловят кайф от ощущения Стаи, от возможности гаркнуть "горр-ау!" в едином порыве перед портретом Гван-Ло. Все мечты о том, как пробиться в Стае ближе к голове, у них именно это стремление к номенклатурно-карьерному росту называется "активной жизненной позицией". Причём оно не до предела, а до тех пор, пока не почувствовал себя комфортно и нет больше желания двигаться дальше. Нашёл свое место в иерархии - и вообще всякая индивидуальность теряется. Только те, кто в первых рядах, могут позволить себе всякие чудачества - аристократический снобизм Баан-Ну, стремление Кау-Рука быть "не таким" и "самим по себе", тот же доктор Лон-Гор, которого я вообще не могу просчитать и понять... Но даже это не свобода быть такими, как они хотят, а просто Система требует именно таких фигур на таких позициях. Те, кто в неё не вписывается, просто выбраковываются их обществом как больные и неполноценные. Несоциализированные - а это всё равно, что изгои, потому что в "менвитском мире" не общество для человека, а человек для общества. Поэтому и арзаки, стремящиеся к свободе, кажутся им такой же редкой аномалией. Тем более, что греха таить, мы сами даём им основание так считать. Мечтают о свободе почти все, а бороться и умереть за неё готовы единицы. И те между собой договориться до конца не могут... Менвиты называют своё общество идеальным - и в каком-то смысле они правы. При всём своём уродстве оно необычайно стабильно. Пусть Башня прогнила у основания, но с каждым годом всё шире и прочнее. И повалить её... Простите, я увлёкся, а вам, наверное, скучно всё это слушать. Он поспешно, стыдясь своего неожиданного монолога, протянул Джюсу тщательно укутанную в ткань Линзу. - Скучно?! - переспросил тот возмущённо. - Нет, Ильсор, я не скучаю, я усиленно размышляю над вашими словами. Совсем недавно мне довелось слышать нечто похожее - об "идеальном обществе" из бессубъектных единиц, подчинённых единой никому не известной цели. Вот только было это в незапамятной древности на давно погибшей планете. Откуда эти идеи вдруг возродились у вас на Рамерии? Урфин бросил этот вопрос в пустоту, под тающие в вышине своды павильона. Поэтому Ильсор решил свернуть разговор на другое. - Я после нашего разговора сделал муляж мины. Занесу на борт его, если ничего не прояснится. Оттягивать больше нельзя - если этого не сделаю я, Альфред поручит гномам или мышам. - За мышей теперь можете быть спокойны, - усмехнулся Урфин. Ильсор недоумённо уставился на него, но развития темы не последовало. - А вот с гномами - это серьёзно. Как я понимаю, они присягали Страшиле, поэтому всё упирается в то, насколько Каннинг на него влияет. В конечном счёте, упирается-то всё в самого Альфреда, и ему можно попытаться объяснить всё напрямик. Но объяснять придётся слишком многое, а это лучше делать при личной встрече. А как сказал бы Страшила в пору своей юности, Изумрудный город - это не Ранавир, а Ранавир - это не Изумрудный город, я здесь, а Каннинг там. - Ну, они собираются сюда прилететь, когда дотянут свои трубы и если вода действительно пойдёт... - Вот тогда и поговорим. А пока ставьте свой муляж. Всё равно в ближайшие дни докопаются до Усыпительной воды, и придёт отмашка. - Почему вы так думаете? - снова вскинул брови Ильсор. - Я не думаю - я знаю! - хитро прищурился Джюс Он отошёл в сторону и начал аккуратно разворачивать линзу. - Ильсор, сейчас могут произойти странные вещи. Ничему не удивляйтесь. В пасмурном павильоне не блуждали прямые лучи солнца, но когда Урфин снял последний слой ткани, линза вдруг вспыхнула, словно прожектор на вышке на углу Ранавира. Ильсор невольно отпрянул, отвёл взгляд. Перед Урфином же в глубине Линзы проносились развилки путей и хронопотоков, нереализованные миры, где из каждого, как из осколков разбитого зеркала, глядела она сама, Озма - порой не очень похожая на саму себя, то светло-русая и зеленоглазая, то старше года на три, то в таком статусном блеске драгоценных камней, которого никогда себе не позволяла, и с таким томно-женственным взглядом, какой не сумела бы скорчить даже по приколу, а то ещё в большей степени пацанка и сорванец, чем в реальности, без смущения лазающая по деревьям на глазах у придворных. Но при этом она везде оставалась собой - тем же субъектом в изменённых обстоятельствах, с новым опытом, которым во вневременном интуитивном контакте делилась с Урфином по эту сторону стекла. Урфин не мог не вспомнить зеркальный лабиринт Руггедо, где Озма терялась в тысячах фальшивых отражений её нынешнего облика. Сейчас это само выглядело пародийным отражением происходящего - именно злым и искажённым зеркальным отражением, а не оригиналом. Зеркальность выражалась ещё и в том, что Урфин не растворялся в копиях своего альтер-эго, как тогда, а напротив, впитывал их в себя. И этот сад сходящихся Озм начинал пульсировать особым ритмом, в котором угадывалось что-то знакомое. Ниточки-паутинки, разноцветно звучащие лучи, заклинания Гуррикапа, вплетённые, как теперь ясно видно, в общий узор... Что-то ещё, более конкретное и весомое. Ответ, который он ищет - не в опыте одной или нескольких Озм в этом узоре, а в самом его ритме. Который он начинает ощущать собственным сердцебиением, но никак не может осмыслить. Постепенно он начинает разделять ритм зеркал, и дело уже не в совпадении его мыслей с их интенсивностью. В зеркальной перспективе между Урфином и Озмой начинает происходить трансформация. Они сливаются в одно, хотя и не сливаются полностью. Зеркальность становится динамической, предметной и содержательной. Возможно, что параллельно Урфин ищет ответ в зеркале, и это тоже не то, не то, не то... Но к тому времени, когда он сталкивается с этим "не то", уже успевает произойти необратимый результат: появляется зеркало, ведущее к ответу. В зазеркалье отражается Гуррикап, кричащий о чём-то и вздымающий руки. Сейчас они полностью поглощены друг другом, и видящих их почти не осталось. Гуррикап - зеркало, а Урфин - его отражение. Отражение, состоящее из самого зеркала. И есть только одна вещь в мире, которая важна именно для того, кто её видит. Так зеркало становится читателем этого гипертекста, зеркало обретает плоть, потому что иначе оно не стало бы отражать то, чем оно является, а просто продолжало бы отражать себя самого. Ведь кроме него в мире ничего больше нет. Если, конечно, не считать людей и памяти. Оправа резкой болью обожгла руки. Линза, словно моментально растаявшая и доведенная до кипения льдина, забурлила пузырями, которые вбирали в себя хронопотоки и Озм с её поверхности, а затем бесшумно лопались. За несколько секунд линза исчезла без следа вместе с оправой. Урфину казалось, будто он глядел туда целую вечность, но очевидно, что всё заняло не больше времени, чем у Баан-Ну в Озмином хронопотоке. Ильсор действительно выглядел ошеломлённым, хотя Урфин в глубине души рассчитывал на более значительный эффект. Увы, Озмой он так и не стал. Более того, явно ощущалось, что в метамозаике, которую он сейчас созерцал и частью которой становился, не хватало одного элемента. Причём не хватало не в линзе, а по эту её сторону. Джюсу внезапно открылась его собственная неполнота и разделённость. Это ощущение обескураживало и страшило своей непонятностью, но мысли Урфина занимало другое. Он понимал, что получил ответ, ради которого Озма оправилась в путешествие по другим хронопотокам и вернула себе, казалось бы, навсегда забытую личину. Проблема в том, что он забыл сформулировать вопрос. Ответ оказался чересчур уж ясным - ярким светом без тени, как Солнце в зените, где не за что зацепиться ни глазу, ни мысли. Так бывает, если закрыть глаза и очень сильно захотеть узнать ответ. Странно, но такого ещё не случалось. Может быть, просто вопросов много, и ответить на все невозможно? Как применить эту ясность к практической задаче борьбы с менвитами, и желательно в обоих хронопотоках? Чувствовалось, что решение где-то рядом и что оно очень простое. - Ильсор, у вас же планшет с собой? Можете вывести мне формулу и кристаллическую решётку изумруда? - Прозрачного зелёного берилла с оксидом хрома из вашей шахты? - уточнил арзак, доставая гаджет. - Да, именно вот этой разновидности. - Другую я вам и не смогу показать - на Рамерии такого минерала нет. Только в легендах нашего народа говорится о камне с сиянием, подобным тому, которое исходит от вашей столицы. Его трудно описать - в серебряном небе Матушки нет таких оттенков в чистом виде. Но увидев его здесь, узнаёшь сразу. Сомнений не оставалось: изображение на экране пульсировало тем же ритмом, который он только что уловил в Линзе, в мерцании хронопотоков, связанных в единое целое инвариантом собственной субъектности Озмы. - А что за легенды, Ильсор? Возможно, они приблизят нас к разгадке. На Земле есть поверье, будто изумруды являются антидотом от змеиного яда, и даже его сияние смертельно для змей. А ещё что они изгоняют плохие сны, позволяют видеть прошлое и будущее... - Да в общем, всё то же самое, - ответил Ильсор несколько удивлённо. - С той лишь разницей, что самого такого камня у нас не существует. Ещё он якобы охраняет горцев от менвитского гипноза. Только этот гипноз уже и в самом деле миф. Хотя... В нашем подполье это выражение используют для обозначения того, о чём я вам говорил - этой вот вовлечённости менвитов в своё "идеальное общество" как сверхценность, растворения в нём границ собственной индивидуальности... Глаза Урфина засияли интересом подобно мерцанию света в гранях кристалла при лёгком покачивании. - Послушайте, а арзаки не замечали никаких странностей у менвитов, надзирающих в шахте? - Замечали! И не только арзаки, но и они сами. Менвисткие геологи к концу смены... оттаивают, что ли. Начинают вести себя более человечно, как личность, а не функция в Системе. Мне трудно объяснить вам эту разницу, но нам контраст бросается в глаза. Вот Кау-Рук так держится - но ему это нравится, а тех пугает. Считают это каким-то недомоганием. Поэтому по совету Лон-Гора перешли на вахтово-ротационный режим, сменяют друг друга в шахте сутки-трое... - И вы думаете, что это случайность? - воскликнул Джюс. Ильсор скептично пожал плечами: - Развалить "менвитский мир" с помощью кристаллов? Как-то очень уж фантастически звучит, я бы даже сказал, эзотерически... Конечно, в вашей стране пора бы уже привыкнуть к фантастике - но на Рамерии, увы, не сказка, а суровая реальность. - Камни, как видите, тоже вполне реальны. И думаю, что эффект, который они оказывают, не привязан ни к Волшебной стране, ни к Земле. - Урфин, меня, признаться уже давно настораживают и даже пугают параллели с нашими легендами. Ваш город... "И аз видех град нов, сходящ с небесе, и радугу окрест престола, подобну видением зелену вириллу". Легенды гласят, будто из этого города придёт то, что поможет нашему народу вернуть себе свободу. - Знаете, мне совсем недавно объясняли - строго по науке, превосходящей вашу, - что легенды могут хранить память не только о прошлом, но и о будущем. Не исключено, что в данном случае речь действительно о свершившемся в будущем факте. И что дело действительно в изумрудах и в этой смарагдовой радуге... Забавно, что генерал в таком случае сам усердно наполняет свою шкатулку оружием против "менвитского мира"! - Если план Альфреда с Усыпительной водой сработает, завладеть камнями труда не составит. Хотя как их можно применить, не представляю. - Ильсор, все ответы приходят в своё время и в свой черёд. А вот в Усыпительной воде у меня сомнений больше, чем в изумрудах. Даже если до неё докопаются... - Вы же говорили, что это произойдёт в ближайшие дни. - Я говорил, в ближайшие дни дадут отмашку, потому что докопаются до неё. А это не одно и то же, - хитро прищурился Урфин, и Ильсор понял, что всё равно не узнает подробностей. - Но почему вы все так уверены, что вода подействует на менвитов? - Потому что у рамерийцев и землян практически идентичный метаболизм. Мы дышим вашим воздухом, едим вашу пищу. Мы люди, такие же, как и вы - отличаемся только... как это по-вашему правильно сказать... дольшей продолжительностью жизни. - Да уж понятно, что не муравьи и не улитки. Вот только действие Усыпительной воды имеет не биологическую, а магическую природу. Как я уже говорил, она связана с заклинаниями Гуррикапа, с тем, что мы называем магическим полем Волшебной станы. Как некий побочный эффект или отходы производства. Но на вас это поле не действует. Вы, например, не говорите с нами на одном языке, как земные пришельцы из-за гор, из "Большого мира". Вот даже сейчас запнулись. - Но кстати, вы на удивление быстро освоили менвиш. Гораздо быстрее, чем Ментахо, с которым мы занимались целыми днями. - Это для меня пока что тоже загадка. Впрочем, моя способность к языкам выявилась совсем недавно, и возможно, её причина не в том, что предположила Виола, а в некоторых особенностях моей родословной. Простите, это я о своём. - Значит, вы допускаете, что вода может не подействовать? - Насколько я разбираюсь в магии и её закономерностях - а я в них, поверьте, немного разбираюсь - скорее даже уверен, что не подействует. - Обидно, что столько трудов в таком случае окажутся напрасными... - Обидно, - кивнул Урфин. - Но послушайте, а зачем вам вообще эта вода? По первоначальному замыслу, как я понимаю, речь шла о том, чтобы перевоспитать менвитов после усыпления, как это сделали с подземными королями... - Да, мне рассказывали об этих королях. - А о том, что Ментахо - один из них, не говорили? - Не может быть! - воскликнул Ильсор в изумлении. - Ага, я сам об этом недавно узнал. Но смотрите - по этому плану предполагалось, что вы дезинформируете Рамерию, добьётесь отмены колонизации Земли и останетесь здесь - по крайней мере, пока там не сменится власть? - Совершенно верно. - Но если изумруды и в самом деле ключ к вашей свободе, вы должны вернуться на родину - и как можно скорее. На разгадку их тайны, в крайнем случае, есть семнадцать лет обратного пути. - Да. Я так и объясню Страшиле, Альфреду и остальным. И про изумруды тоже. А менвитов мы после Усыпления перенесём в криокамеры "Неуловимой" и пусть себе спят дальше. Урфин коварно улыбнулся: - Отличный план. Только непонятно, зачем в таком случае вообще нужна Усыпительная вода. Неужели на Рамерии нет своего сильнодействующего снотворного? - Да есть, конечно. Но для этого понадобится очень большая доза - даже сейчас, когда после операции "Страх" менвитские ряды сильно поредели. - От Баан-Ну я слышал, что у вас есть какая-то установка для химического синтеза. - Есть - у Лон-Гора. Медсестра Гелли с подпольем не связана и вообще производит впечатление одной из тех немногих, кого рабское положение горцев вполне устраивает. Но если даже она согласится нам помогать, хемосинтез должен идти практически круглосуточно, и это придётся как-то маскировать от Лон-Гора. А он опасен тем, что от него не знаешь, чего ожидать. Для меня он ещё загадочней, чем Кау-Рук. Остальных менвитов нетрудно просчитать, но вот Доктор... - А ещё генерал говорил, что дополнительные установки в протоформах есть в трюме корабля. Собрать её хотя бы здесь в павильоне, вдали от менвитских глаз - и пусть себе работает. Такое возможно? - О, вынести с "Неуловимой" протоформу намного сложнее, чем установить там мину! С трудом представляю, как осуществить такое без привлечения на нашу сторону кого-то менвитов, причём из самых... высокостоящих. Но буду думать. На том и разошлись. Урфин был рад наконец-то остаться один: открывшееся в Линзе требовало глубокого и долгого осмысления, выходящего за рамки насущной задачи борьбы с менвитами. Она действительно придала новые силы и новое знание, но со всем этим требовалось тщательно разобраться. Впрочем, о насущном он тоже не забывал и поручил Рамине организовать показательный исход зверей и птиц из долины Гуррикапа и прилегающих к ней окрестностей, подобный тому, который в Озмином хронопотоке предшествовал созданию вокруг долины невидимого барьера. Королева полевых мышей несколько перестаралась, поэтому началась настоящая паника. Олени и еноты, медведи и пумы мигрировали одними тропами, птичьи стаи уносились прочь. Вслед за животными волна охватила даже жевунов в юго-восточной части Голубой страны, которые стали покидать свои дома. По жевунским дорогам, далеко разнося звон бубенчиков, мужчины катили тачки с домашним скарбом, женщины несли малышей, дети постарше гнали скот. Брожения начались и в рудокопских селениях по соседству. А Рамина, не удержавшись от маленькой шалости, оправила гонцов к бывшим недругам в Лисоград, далеко от эпицентра предполагаемого взрыва. Его лисичество Тонконюх XVI ответил, однако, что никуда временно перемещаться они не собираются, поскольку выполняют на этом месте важную миссию, полученную в своё время от короля Пастории. Урфин, узнав обо всём этом от Гуамоко, рассердился, поскольку совсем не имел в виду панику подобного масштаба. Велел Рамине "сворачивать комедию". Вскоре по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом, неслись наперегонки к Ранавиру посланники Изумрудного города с благой вестью о заснувших мышах. Трубопровод, который начали прокладывать от Священного источника, когда Энни находилась в плену, был дотянут лишь до середины пути, но теперь сомнений в его необходимости не оставалось, и за дело взялись с удвоенным рвением. Один лишь Ильсор не разделял всеобщего ликования, лихорадочно размышляя, как организовать замену Усыпительной воде. Продолжал, не решаясь на окончательный шаг, присматриваться то к Гелли, то... к Кау-Руку. Да, идея задействовать Координатора казалась ему всё менее безумной. После операции "Страх" генерал сгоряча объявил Кау-Рука дезертиром и даже засадил в карцер. Но такое решение не нашло поддержки среди лётчиков, которым он был гораздо ближе по духу, чем педантичный и верноподданный комэск Мон-Со. Опасаясь бунта, Баан-Ну отменил взыскание, объявил призыв Кау-Рука "сразу выйти из игры" стратегически верным решением, а на Мон-Со, проигнорировавшего-де приказ вышестоящего начальства, повесил ответственность за гибель летчиков и геликоптеров. В карцере тот, однако, провёл времени меньше, чем Координатор, всего сутки, а выпуская его, генерал извиняющимся, едва ли не лебезящим тоном (ведь на самом деле комэск после бегства Кау-Рука продолжал вести эскадрилью на Изумрудный город по прямому приказу Баан-Ну!) объяснил свою тактическую хитрость. - Сейчас главное - сохранить Стаю, восстановить её боеготовность. А по возвращении на Матушку Кау-Рук будет предан мною личному суду Верховного правителя Гван-Ло. Ему есть что вменить помимо трусости и дезертирства. Эта его идея дурацкая вынести радары в пустыню и установить на чёрных камнях... Что если он знал об их притягивающих свойствах? - Откуда? - удивлённо раскрыл рот Мон-Со. - Неужели... - Вот пусть он на Рамерии доказывает Верховному, что не вступил в сговор с беллиорцами. Если сможет. Обвинение было серьёзным и зловещим. Если Баан-Ну выполнит свою угрозу, Координатору реально грозит исключительная мера социальной защиты. По иронии судьбы она традиционно заключалась в том, что приговорённый приковывался цепью к чёрному камню в Рамерийской пустыне. С теоретическим шансом на выживание. Поскольку в замке генералом давно была устроена такая же система тотального прослушивания, как на "Неуловимой", и поскольку Ильсор так же, как и там, имел втайне от Баан-Ну полный к ней доступ, секретный разговор мимо него не прошёл и даже был записан. А теперь мог стать решающим фактором для вербовки Кау-Рука. Конечно, Морни ни за что не поддержала бы этот план, поэтому Ильсор даже не пытался согласовать его с нею. Пришла пора вспомнить, что он не только глава одного из крыльев подполья, но и Друг Народа, духовный лидер всех арзаков. Да, его избрали фактически как сакральную жертву, чтобы возможная гибель Друга Народа в экспедиции разбудила спящий дух арзакских масс. Ильсор и не воспринимал это звание иначе, не рассматривал всерьёз власть, которой оно его наделяло. Но теперь придётся ею воспользоваться для самостоятельных решений и действий. И если он совершает роковую ошибку, судить его будет народ, а не "Ранвиши".

Капрал Бефар: Название главы отсылает к одноимённому рассказу Эдварда Эйнхорна, с которым она, впрочем, имеет мало общего (и уж тем более, с его намёками на нарциссизм) Свойства Линзы Силы перекликаются с зеркалом из "Кабампо в стране Оз" Рут П. Томпсон. Мотив поиска башмачков в пустыне мышами - отсылка к "Колдунье в серебряных башмачках" Annie.

Игорь Сотников: Очень понравился совершенно необыкновенный эпизод в этой главе - Озма видит себя - когда Озма посмотрела в Линзу силы Гуррикапа и когда там показана сама Озма в различных вариантах из множества разных хронопотоков, из разных реальностей, показана, какая она могла бы стать при таких или иных обстоятельствах, чем могла бы заниматься, показаны развилки путей и хронопотоков, различные не реализованные возможности, показано множество всяких Озм, среди которых одна другой лучше, одна другой красивее, и каждая - со своим жизненным опытом, которым она в той или иной мере, по-видимому, может поделиться. Всё это настолько оптимистично, настолько внушает веру в собственные силы! И такие моменты бывают в жизни крайне редко. Линза силы Гуррикапа, как и предполагалось, оказалась одноразовым артефактом не только для Баан-Ну в первоначальном озмином хронопотоке, но и для Озмы в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону. Если Озма в лице Урфина Джюса что-то не посмотрит в этой Линзе Гуррикапа, то посмотреть это во 2-ой раз будет очень сложно, если вообще возможно. Капрал Бефар пишет: Перед Урфином же в глубине Линзы проносились развилки путей и хронопотоков, нереализованные миры, где из каждого, как из осколков разбитого зеркала, глядела она сама, Озма - порой не очень похожая на саму себя, то светло-русая и зеленоглазая, то старше года на три, то в таком статусном блеске драгоценных камней, которого никогда себе не позволяла, и с таким томно-женственным взглядом, какой не сумела бы скорчить даже по приколу, а то ещё в большей степени пацанка и сорванец, чем в реальности, без смущения лазающая по деревьям на глазах у придворных. Но при этом она везде оставалась собой - тем же субъектом в изменённых обстоятельствах, с новым опытом, которым во вневременном интуитивном контакте делилась с Урфином по эту сторону стекла. Всё это у меня вызывает самые лучшие и достаточно интересные ассоциации, если воспринимать показанное как бы со стороны, если не учитывать конкретные обстоятельства и превращения, которым подвергалась Озма, и если мысленно представить вместо Озмы одну мою хорошую знакомую, с которой хоть и не так часто и не так тесно доводится общаться, как хотелось бы, но которая очень мне подходит, с которой легко найти взаимопонимание, которая отличается очень хорошим характером, оптимистичным взглядом на вещи, уверенностью в своих силах, которая тоже считает, что могла бы сделать очень многое, оказавшись в тех или иных различных обстоятельствах в самых разных вариантах. --- Ещё в этой главе этого фанфика пришлось поволноваться за героев. Вначале Ильсор несколько опаздывал с Линзой Гуррикапа, и заранее он её не принёс в определённое место в павильон Гуррикапа. Были опасения, что либо Баан-Ну и другие менвиты всё обнаружили и расправились с Ильсором, либо в лучшем случае Ильсор случайно всё испортил, если он всего-навсего случайно сам посмотрел в эту линзу. Кстати, в волковском каноне в ТЗЗ-82 Урфин Джюс сам расставил ловушки с камнями Гингемы в Ранавире для Баан-Ну и сам полез в кабинет Баан-Ну за изумрудами, а здесь он перепоручил подобную задачу Ильсору - и при этом оставался некоторый риск, что Ильсор случайно сам посмотрит в эту линзу и испортит всю эту миссию Озмы. Также интересно и то, что Озма в лице Урфина Джюса при просмотре Линзы Гуррикапа поняла, что во всём увиденном и во всём, что происходит, не хватало всего лишь 1 элемента - причём не по ту, а по эту сторону этой линзы. Что бы это означало? Выходит, что правильным было предположение о том, что нужен именно серебряный свисток Рамины - и тогда бы Озма снова превратилась в саму себя, а возможно, теперь уже очень быстро и запросто превратится? Или имелось в виду лишь то, что Озма в лице Урфина Джюса развернула эту линзу и посмотрела в неё в спешке, впопыхах, забыв при этом вспомнить предсказание Виллины и не задав нужный вопрос по поводу угрозы, нависшей над Волшебной Страной? Впрочем, по поводу борьбы с менвитами и по поводу использования изумрудов для этой цели всё это прояснилось очень быстро после того, как эта линза испарилась. Интересен и другой вопрос. В этой главе заметно, что Озма стала значительно проницательнее, чем прежде. Ещё перед самым просмотром Линзы Гуррикапа, но уже тогда, когда эта линза находилась рядом, Озма была абсолютно уверена в том, что источник усыпительной воды точно очень скоро восстановят и докопаются до этой воды. А откуда, собственно, такая уверенность? Чуть позже подтверждается, что источник действительно восстановили. Интересно также, восстановят ли источник усыпительной воды в родном озмином хронопотоке. Если восстановят, то получается, что древнее предсказание, обнаруженное на стенах заброшенного подземного города марранов во 2-ой части этого фанфика, не сбудется?! При этом выходит, что это предсказание, если только оно не фальсифицировано и если его не нацарапали на стенах в последние годы уже после разветвления этих 2 хронопотоков, должно относиться в т. ч. и к тому хронопотоку, который приближен к волковскому канону? А после просмотра Линзы силы Гуррикапа Озма почти уверена, что усыпительная вода не подействует на менвитов. С чего бы это?! В волковском каноне во всех его вариантах усыпительная вода как раз подействовала. И к тому же Ильсор уверяет Озму, что "у рамерийцев и землян практически идентичный метаболизм".

Игорь Сотников: Ещё интересный момент в этой главе - Озма видит себя: Озма, или Урфин Джюс, рассуждает о предстоящем возвращении в свой родной хронопоток и при этом считает, что ей, а точнее её здешнему экземпляру, или кванку, придётся насовсем покинуть этот хронопоток и насовсем распрощаться со всеми остальными персонажами. Капрал Бефар пишет: - Вам, уважаемая сестра - никому не рассказывать о том, что услышали. Кроме Стеллы. Когда я отправлялась сюда "вслепую", то как-то совсем не подумала о здешнем своём кванке, которому после слияния придётся покинуть этот хронопоток. Одно дело, учитывать мнение других - а это ведь тоже я сама. И как-то не пришло в голову, что здесь меня тоже что-то может держать. Но всё сложилось очень удачно. Меня как здешнего Урфина никогда особо не связывало ничего с этим миром. Все сорок лет он оставался для меня чужим, и теперь я понимаю причину этого. А вопрос в том, действительно ли всё это должно произойти именно так? Разве Озма не должна вернуться отсюда к себе в родной хронопоток таким же образом, как она сюда попала - разве она не должна здесь разделиться на 2 своих экземпляра, или кванка, а потом в некотором прожуточном хронопотоке разве она не должна слиться с ещё одним своим экземпляром, который там всё это время оставался? По идее 1 экземпляр, или кванк, Озмы должен остаться в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону - без разницы, в виде Озмы или в виде Урфина Джюса, - ещё 1 экземпляр должен вернуться в её родной хронопоток, а общее количество её экземпляров должно остаться прежним, а не сократиться. А так - Озма нужна и в этом хронопотоке, и в этой реальности - в т. ч. и в обычное спокойное мирное время. Многое она ещё здесь не сделала, многое не благоустроила в Изумрудном городе и в других местах Волшебной страны. Нельзя считать, что без неё так уж хорошо все здесь обходятся. --- Другой вопрос - насчёт серебряных башмачков. Рамина считает, что они утеряны со времён ВИГ в самом неподходящем месте - в Великой Пустыне. Впрочем, это ещё не точно. Капрал Бефар пишет: - Во-первых, я пока плохо представляю, как это сделать. Есть надежда, что меня расколдует серебряный свисток, потому что башмачки и диадема были на мне, когда я сюда отправлялась. Да только я в этом сильно сомневаюсь. Я бы их чувствовала, понимаете? А если для этого нужен полный комплект Регалий, то всё упирается в башмачки. У вас здесь о них действительно ничего не слышно с тех пор? Рамина покачала головой. - Увы, ваше высочество. Элли с Тотошкой перенеслась в Канзас из Розового дворца вместе с башмачками, и о том, что они были потеряны во время третьего шага, мне стало известно от неё только год спустя. Если бы они упали где-то на территории Волшебной страны, за четырнадцать лет их кто-нибудь уже обязательно бы отыскал - и уж мой народ узнал бы об этом непременно. Вероятней всего, они погребены в песках Большой пустыни. А это уже не наша юрисдикция - мы полевые мыши, а не тушканчики какие. В пустыне просто не выживем. Вопрос в том, а почему всё-таки башмачки должны находиться именно в пустыне, а не ближе к ферме Смитов? Всё-таки Элли переместилась к себе домой с помощью этих серебряных башмачков за 3 шага и потеряла башмачки только на 3-ем, последнем шаге, когда до дома оставалась уже довольно небольшая часть расстояния в процентном отношении. При этом, как мы знаем из волковского канона - из УДиЕДС - из описания путешествия вороны Кагги-Карр в Канзас за Элли, - Волшебная страна не граничит с Канзасом, и чтобы попасть в Канзас, надо пересечь ещё некоторые штаты. Ворона Кагги-Карр не сразу попала в Канзас, когда пересекла Великую Пустыню, а ей ещё вначале пришлось искать сам Канзас и только потом искать в Канзасе Элли. Так что скорее всего, серебряные башмачки должны были быть утеряны уже в степях Канзаса или какого-нибудь соседнего штата недалеко от Канзаса - и для полевых мышей эта территория должна быть хорошо досягаема. Другое дело, что специально эти башмачки никто не искал, а за пределами ВС полевые мыши не разумные и не владеют речью, так что Рамине, вероятно, было бы значительно сложнее привлекать местных мышей к выполнению поисковых задач. Впрочем, не знаю, насколько это актуально для этого фанфика и нужны ли серебряные башмачки для успешного завершения миссии Озмы в этом хронопотоке.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: Вопрос в том, а почему всё-таки башмачки должны находиться именно в пустыне, а не ближе к ферме Смитов? Автор исходил из меметичной фразы "в Канзасе нет места чудесному", которая в СПК к тому же повторяется как бы от авторского лица, а не фокалом Элли. Но в принципе, судьба башмачков в этом хронопотоке рассматриваться не будет - оставим ещё одну "вечную загадку". Да, Озма справится без них. Игорь Сотников пишет: Разве Озма не должна вернуться отсюда к себе в родной хронопоток таким же образом, как она сюда попала - разве она не должна здесь разделиться на 2 своих экземпляра, или кванка Эмм... мотив "билета в один конец" изначально предполагал, что вернуться таким же образом невозможно. Интересно, что мысль о том, что придётся снова раздвоиться, Озму-Урфина даже не посещает - а как? В памяти ведь всё перемешано, оба прошлых стали её прошлым. Ещё интересней, что она размышляет о том, как вернуть свой облик, но не о том, как вернуться. Видимо, "очень простой способ", о котором говорила Виола, до Урфина дошёл в первые же дни. Синхротуннель из этого хронопотока ведёт туда же на Пацифиду!

Игорь Сотников: Капрал Бефар пишет: Эмм... мотив "билета в один конец" изначально предполагал, что вернуться таким же образом невозможно. Именно таким способом - с непосредственным участием Виолы - может быть, и нельзя вернуться, но можно вернуться другими способами и с тем же самым конечным результатом. Несмотря на "мотив билета в 1 конец", Озма ещё тогда, только отправляясь в этот хронопоток, предполагала, каким именно способом она вернётся. Условно говоря, "билет в 1 конец" в данном случае означал, что отвезти на том или ином транспорте могут только туда, только в 1 сторону, но всё же обратно можно будет вернуться пешком - причём с тем же самым конечным результатом. Капрал Бефар пишет: В памяти ведь всё перемешано, оба прошлых стали её прошлым. На самом деле в памяти всё должно быть перемешано ещё сильнее, и не только оба этих варианта прошлого, но и множество других - более смутно воспринимаемых - вариантов прошлого стали её прошлым после просмотра Линзы силы Гуррикапа. Но всё это по идее не должно нарушать возможность возвращения, не должно нарушать хронобезопасность, не должно вызывать информационного замыкателя. У Озмы должна быть возможность сохранить и продублировать все свои полученные воспоминания и в этом хронопотоке, и в другом хронопотоке, куда она направится. Главное условие в случае с расходящимися, а потом сходящимися хронопотоками: перемещаться надо ни в коем случае не в прошлое, а в альтернативное настоящее или, как было в этот раз, на чуть-чуть в будущее. А вот Виола из будущего не смогла бы переместиться в этот хронопоток и забрать отсюда Озму, т. к. для Виолы то, что происходило во времена ТЗЗ, - это прошлое. --- А так - получится очень несправедливо, если в этом варианте Волшебной Страны, в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, все только-только узнают, кто такая Озма, как сразу она покинет эту реальность без всякой перспективы возвращения. Как-то очень нехорошо и несправедливо, что именно этот вариант Волшебной страны окажется обделён вниманием Озмы, а также останется без Праздников угощения - в отличие от множества других вариантов. Вот всё-таки чем этот хронопоток и эта Волшебная страна хуже других?

Игорь Сотников: Капрал Бефар пишет: Видимо, "очень простой способ", о котором говорила Виола, до Урфина дошёл в первые же дни. Скрытый текст Синхротуннель из этого хронопотока ведёт туда же на Пацифиду! По-моему, способ замечательный. Но веселее всего будет, если, помимо прочего, хорошо напрячь и Энни, и Виолу - и если Озма не просто пройдёт через этот синхротуннель, а возьмёт с собой серебряный обруч, который сейчас у Энни. Перед этим можно пообещать вернуться через несколько месяцев вместе с этим же обручем. Тогда можно будет в итоге вернуться и сюда, и в свой родной хронопоток. Синхротуннель, как я понимаю, гарантированно ведёт на Пацифиду, где можно будет пообщаться с Виолой или с кем-нибудь, кто будет в это время вместо неё - и здесь подвоха не будет. Далее Виола найдёт тот промежуточный хронопоток, в котором оказался другой экземпляр Озмы с серебряными башмачками и с обручем, и отправит туда этот экземпляр Озмы, только что попавший на Пацифиду из хронопотока, приближенного к волковскому канону. Далее повторится примерно то, что произошло в начале этих путешествий Озмы по разным хронопотокам. Просто так слиться 2 экземпляра Озмы при наличии 2 серебряных обручей не смогут. Та Озма, у которой есть только обруч, ранее принадлежавший Энни, поделится на 2 экзепляра, и 1 её экземпляр попадёт в какой-то ещё 1 промежуточный хронопоток, а другой экземпляр сольётся с той Озмой, у которой есть волшебные регалии из озминого хронопотока. После этого задача Виолы - найти и отправить ту Озму, у которой есть только обруч, но нет серебряных башмачков, в тот хронопоток, который приближен к волковскому канону и где этот обруч ранее принадлежал Энни, а другую Озму с обручем и с серебряными башмачками - в родной озмин хронопоток - причём так, чтобы они нигде не пересекались и не встречались вместе - в т. ч. и на Пацифиде. По-моему, это задача, посильная для Виолы, всё это будет корректно, обе Озмы обменяются своими воспоминаниями, и хронобезопасность также не будет нарушена. Так что выходит, что благодаря магии серебряного обруча, благодаря скрытому в нём заклинанию, которое отменяет все остальные заклинания, это получается не совсем билет в 1 конец, и возможность всё распутать и вернуться существует.

Капрал Бефар: То были взаправду дни удивительных открытий Кау-Рук, бесцеремонно выдернутый Ильсором прямо из спальной капсулы голым, прослушал запись равнодушно, пожал плечами: "Этого следовало ожидать". Столь же меланхолично принял предложение о сотрудничестве. Не только вынес с "Неуловимой" протоформу установки для хемосинтеза, пользуясь тем, что Баан-Ну всё ещё продолжал рыскать по башням замка в поисках заветного камня с надписью "Гингема" (даже недолгая паника с бегством людей и животных прочь от долины Гуррикапа прошла мимо него), но и дал ценный совет, как ускорить процесс: - Вы ведь знаете, что Лон-Гор привёз с Рамерии ургуй, который выращивал в оранжерее "Неуловимой", и высадил здесь в Ранавире. Беллиорские условия оказались для него необычайно благоприятны, разросся всюду, как сорняк. Никто и внимания не обратит, если его станут косить средь бела дня у всех на виду. Снотворного на основе вытяжки из него, конечно, потребуется больше, но даже с учётом этого конечный продукт вы получите намного быстрее, чем при полном цикле синтеза. А кроме того, оно же на ваш организм не действует, будет удобно добавить его в пищу... - Почему вы так легко согласились нам помогать, мой полковник? - не выдержал Ильсор, спросил его напрямик. - А почему сразу - "вам"? Я сам по себе. Но вы правы - меня волнует не только спасение собственной шкуры. Мне симпатична ваша попытка бороться за свои права, за которой я уже давно наблюдаю. Да-да, Ильсор, не удивляйтесь, конспираторы из вас никудышние. Не надо так переигрывать с подобострастными лицами. Возможно, это прозвучит для вас неожиданно, но среди избранников есть наблюдательные и разбирающиеся в вашей мимике. А ещё есть знакомые с вашей древней литературой, которую вам самим знать как бы не полагается, так что не стоит бросаться цитатами из неё в нашем присутствии. Правда, лично вас в причастности к подполью, да ещё в его лидерстве, я заподозрить никак не мог, так что вы меня весьма удивили. - Видите - значит, не так уж всё плохо у нас с конспирацией? - Разве что лично у вас, Ильсор. А в целом вы совершаете ту же ошибку, что и избранники. Мы с вами недооцениваем друг друга. Презрение к врагу зачастую коренится в страхе перед ним. Спокойней оно как-то - считать недругов недоумками. И столкновение с реальностью после такого самовнушения бывает слишком болезненным. Кстати, о реальности, возвращаясь к вашему вопросу. Я не верю в успех вашей борьбы, не верю, что арзаки способны жить независимо, не верю в возможность равноправного сосуществования между нами. Да и в то, что вы действительно хотите этого самого равноправия, а не просто декларируете для толпы, рассчитывая на деле попросту вывернуть пирамиду наизнанку, поработив и дискриминируя менвитов, тоже, простите, не верю. И при этом я действительно готов вам помогать. - Но почему? - Мне до тошноты претит наша Система. В молодости казалось, что она ещё в состоянии эволюционировать к лучшему, что Гван-Ло, в конце концов, не вечен. Потом я немного поумнел, понял, что её можно только сломать и развалить. Ну и как-то сразу попустило с мечтами о лучшей жизни - понятно, что этим никто не станет заниматься. Смирился с реальностью, начал выстраивать посреди неё зону комфорта. Но теперь я вижу реальную силу, которая заинтересована именно в этом. Поэтому мы с вами тактические союзники, хотя наши конечные цели, пожалуй, не совпадают. Я не верю, что ваша борьба приведёт к чему-то кроме хаоса и анархии. Но по мне лучше хаос, чем такая вот стабильность. На обломках Системы есть хотя бы ненулевой шанс построить что-то лучшее. Кау-Рук так и остался для Ильсора загадкой. Хотелось поговорить обо всём этом подробнее, попытаться его понять. Но, как говорит не менее загадочный Урфин Джюс, не в этом хронопотоке. Разве что по пути на Рамерию, где они оба будут в бодрствующем экипаже. Странным образом в его рассуждениях было много общего с Морни. Та тоже мечтает о возрождении из огня и пепла, только не для менвитов, а для арзаков. Возможно, они смогли бы найти общий язык. Хотя в задушевные разговоры Лингвиста с менвитом верилось с трудом. Даже Ланата было легче представить в такой роли! Сотрудничество с Координатором решало между тем сразу две проблемы, казавшиеся до сих пор труднопреодолимыми. Во-первых, снимался вопрос фальшивых лиограмм в Бассанию. По первоначальному замыслу, который он уже успел согласовать с Ланатом, после выхода "Неуловимой" на орбиту, где, как надеялись, восстановится лио-связь, Радист должен будет сообщить о полной непригодности Беллиоры к колонизации, о сопротивлении, которое оказали им аборигены, и об их необычайной мощи, позволяющей разгромить всю боевую эскадру. Поскольку Тор-Лан был хорошо лично знаком с Баан-Ну и мог легко разоблачить подделку от его имени, лиограмму было решено отправить от лица Кау-Рука, объявив генерала погибшим в воздушном бою с беллиорцами. А чтобы не смогли перепроверить и его, она должна была стать его предсмертной мольбой, отправленной буквально перед вражеским штурмом. Предполагалось, что панический тон и пропажа после этого послания всякой связи достаточно напугают Бассанию, чтобы отменить отправку эскадры - или отозвать, если она уже отправлена. Но теперь лиограммы мог отправлять сам Кау-Рук, не опасаясь разоблачения своего авторства. И его красноречие было достаточным, чтобы убедить в невозможности завоевания Беллиоры. Вероятно даже, "Неуловимой" дадут приказ возвращаться, и делать это можно будет не таясь. А во-вторых, со штурманом возрастают шансы на успешное возвращение. Психика арзаков позволяла переносить перегрузки при коррекции курса корабля, что среди менвитов могли лишь немногие врождённые навигаторы. Но практического опыта управления кораблём ни у кого из них не было. Кау-Рук решал и эту проблему. Для него, кстати, стало немалым сюрпризом, что фактически любой арзак способен работать с ним в паре дублёром, даже не нуждаясь в инициации. - Мы о вас, оказывается, многого не знаем! - Вы просто глядите на нас свысока и потому не замечаете, - ответил Ильсор и не удержался от шпильки: - Даже такие проницательные, как вы, мой полковник. Тем временем Баан-Ну, отчаявшись найти утерянный тайник, вернулся к работе и начал разбирать накопившиеся за последние дни бумаги. Среди них - отчёт инженера Вер-Ту о полёте к сработавшему радару, в непосредственной близости от которого ударил луч хломпупатора. Урфин зря опасался, что менвиты могут заметить установленное и включенное реле. Да, они обнаружили "дыру" в защите Чёрных камней, позволяющей двигаться в сторону гор на равном расстоянии между ними, где их притяжение взаимно уравновешивается, но по-прежнему опасались подлетать к камням ближе расстояния, на котором оторвавшийся от камня геликоптер не чувствовал его притяжения. Впрочем, курсируя на таком удалении вдоль линии камней, легко было сделать и фотосъёмку разрушений в месте удара, и даже спектральный анализ пепла, уже наполовину выветренного и смешанного с песком. Генерал заинтересовался отчётом, надеясь нарыть в нём что-нибудь для будущего обвинения Кау-Рука перед Верховным, доказательства вредительского характера идеи установить радары на Чёрных камнях. Но обнаружил совсем другое. На фотографиях отчётливо виднелась - и на отбитой лучом глыбе, и на мелких булыжниках, и даже на самой скале, где прежде её не замечали из-за огромного размера - та самая надпись "Гингема", в безуспешном поиске которой он провёл последние дни! Самого же Вер-Ту в отчёте удивляло и беспокоило иное обстоятельство. Спектральный анализ показывал, что источником пепла между камней является сожжённое дерево - и ничего кроме дерева. Удалось ли злоумышленнику увернуться от луча, или возле радара только и находилось некое деревянное приспособление? В этом случае он, правда, и не должен был бы на него сработать - но как знать... Всё это было непонятно и требовало объяснений. Генерал даже не стал вызывать Ментахо, а сам нагрянул в Синий домик, вызвав у стариков переполох. - Мен-Тау, что такое "Гингема"? - спросил он с порога, грозно сверля ткача жёлтыми глазами. Бывший король прекрасно помнил свою легенду, которую подтвердила даже Энни - о том, как великий король Гудвин завоевал и присоединил могущественные державы Гингемию и Бастиндию. Поэтому почтительно ответил, что Гингемой звали древнюю королеву Гингемии, по которой страна и получила своё название. - Насколько древнюю? - потребовал уточнения Баан-Ну. Ментахо рассудил, что могущественному королевству надлежит иметь долгую историю, и заявил, что Гингема жила в легендарном незапамятном прошлом. Это прозвучало для генерала достаточно убедительно, объясняя наличие камня с её именем в заброшенном замке. На вопрос о Чёрных камнях в пустыне Ментахо, боясь запутаться, честно ответил, что поставила их та самая Гингема. А значит, им уже много тысяч лет. Пока что всё сходилось. Это, правда, не объясняло появление надписи "Гингема" на свежих осколках, но к всевозможным здешним аномалиям Баан-Ну уже успел привыкнуть. Аномальность же камней с такой надписью он совсем недавно испытал на собственной шкуре, прилипнув к одному из них на несколько часов. - Последний вопрос. У вас в Гудвинии есть деревянные, - он замешкался, пытаясь подобрать нужное слово, - автоматоны? - Кто такие автоматоны, ваша честь, я не знаю, - ответил Ментахо. - Может, где и водятся такие. А вот деревянные дуболомы есть, как им не быть. - Дуболомы - это кто такие? - Солдаты, а ещё лесники и садовники. А их предводитель Лан Пирот - вообще учитель танцев. Он тоже генерал, как и ваша милость. - Они живые? - взвыл Баан-Ну, у которого от этой противоречивой информации голова начала идти кругом. - Такие же живые, как и вы, господин генерал, - Ментахо явно понравилось это сравнение и он с удовольствием его повторил. - Только деревянные. Баан-Ну, который покорно проглотил и "Дни Безумия", и "исчезайцев", на дуболомах всё-таки сломался. Неприятное подозрение, что старик водит его за нос, овладело генералом. Для проверки его показаний он поручил Мон-Со добыть новых "языков". Комэск провёл операцию безукоризненно - на двух геликоптерах были доставлены жевуны из разных деревень, которые позже других возвращались из эвакуации, где решили на всякий случай пересидеть еще несколько дней. Сейчас, видимо, проклинали себя за такую "осмотрительность", благодаря которой и были схвачены тёпленькими на полпути к родным очагам. В Ранавир доставлены с плотно завязанными глазами, не общаясь друг с другом, не говоря уж о Ментахо. Даже беседу было решено провести не в Синем домике, где старик, хотя бы и выгнанный на прогулку за грибами, мог оставить какие-то знаки, а в замковой допросной. Там был смонтирован второй экземпляр Лингвомашины, которую, правда, пока что не было возможности испытать. Сюда вели на допрос Исчезайку, чтобы вдали от Мен-Тау разузнать о Днях Безумия Вещей и мелких грызунах, но она, по обычаям своего странного племени, исчезла. Для чистоты эксперимента Баан-Ну даже Морни сейчас не допустил к Машине, а усадил за пульт своего верного камердинера, который несколько наловчился с ней работать, занимаясь с узниками Синего домика. Оказалось, что Лингвомашина функционирует исправно, и оба жевуна вполне подтвердили прежние показания. Да, дуболомы, да, деревянные, да, живые, да, учитель танцев. Но когда разговор зашёл про Гингему, началась какая-то ерунда. Просто Ильсор, понимая, что пленники сейчас выдадут версию, которая будет противоречить рассказу Ментахо и может бросить подозрение на Урфина и на него самого, незаметно отключил накопленную базу контекстов статистического перевода и глубинный семантический анализ, оставив рекуррентную нейросеть наедине с формальной структурной грамматикой и основным словарём. Машина старательно переводила по словам все фразеологизмы и устойчивые сочетания, не в состоянии передать их смысл, переводила имена собственные, так что даже Гингема превращалась в "клетчатый узор". При переходе к другой теме таким же незаметным нажатием кнопки речь жевунов снова становилась понятной, да и у них пропадали проблемы с пониманием генерала. После нескольких попыток Баан-Ну сдался. С этой Гингемой дело, видать, и впрямь тёмное. Согласные свидетельства о дуболомах волновали его теперь сильнее. Если в этой странной стране действительно есть деревянные существа, непроницаемые радарами, то вся система защиты, на которую они потратили столько сил и которую генерал считал единственной пока что безусловной победой, тоже оказывалась фикцией. Жевунам снова завязали глаза и вернули туда, где взяли (при этом, правда, перепутали местами, но они были рады и тому). Морни отправили настраивать Лингвомашину. Генерал же, окончательно запутавшись в лабиринте неразрешимых вопросов, прибегнул к своему обычному выходу: объявил подготовку к походу-реваншу на обнаглевших аборигенов. Благо, горечь поражения операции "Страх" успела поутихнуть, а Лон-Гор накануне выписал из лазарета последних раненых. Собранная в павильоне Гуррикапа установка работала успешно и продуктивно. Ильсор между тем сделал неожиданное открытие. Заинтересовавшись подробностями биографии Ментахо и Эльвины, которые узнал от Урфина, он во время разговора с ними на прогулке как бы невзначай упомянул подземных королей. Старики переглянулись так выразительно, что это не могло остаться незамеченным. Впрочем, отпираться Ментахо не стал. - Да знаем, конечно! Все бывшие короли знают и всё помнят - ну, кроме Тевальто по малолетству. И все придворные. Нас ведь как - сразу начали обучать ремеслу. Меня - ткать, Барбедо - готовить, Эльяну - шить... О прошлом тогда никто особо не вспоминал, потому что был, как бы вам это сказать, коллективный шок какой-то. Мы же все как раз вышли из Пещеры под солнце. Было непривычно, страшно даже, и чёрные очки пришлось носить очень долго - а всё равно, Верхний мир, он такой... Даже я помню этот контраст и это чувство возвращения на неведомую историческую родину, чувство узнавания того, что жило, оказывается, в памяти поколений. Поэтому Пещера воспринималась как сон, как призраки, развеянные лучами зари. Так что о своём прошлом мы с Эльвиной как-то не задумывались. Жили будущим. А потом прошлое как-то само начало всплывать. Частями, зацепками, которые тянули за собой остальное. - И когда же всё окончательно вспомнили? Ментахо задумался. - Да уже через год, пожалуй. Максимум, через полтора. - И не было претензий, что у вас украли прошлое? - Да какое там прошлое! Я же говорю - Пещера... Во дворце, считай, пленники, чисто сейчас в Синем домике. Так же томились от безделья. Только ещё и тесно, полно народа, особенно в последний год, когда все проснулись. Мы же ещё и первыми были - в мой месяц Руф Билан и разрушил Источник. Да на кой нам такая жизнь, правда, старушка? Эльвина с улыбкой кивнула: - Мы между собой с другим бывшими королями и придворными иногда перемигиваемся понимающе, а так чтобы завести разговор, повспоминать... Просто нет ни у кого ностальгии по тем временам и той жизни. - Может быть, у кого-то и есть, - возразил Ментахо, - но не признаются, стесняются. Не то, чтобы тема запретная, просто большинству в самом деле не хочется вспоминать. И кажется, все рудокопы знают, что мы всё помним, просто это уже как игра, которую все поддерживают. - Не о чем там жалеть, - подвела итог Эльвина. - Сейчас этот голубой небосвод, весь этот мир - наш. До последнего солнечного лучика, до последнего листочка на ветру, - она заметила под деревом большой гриб-зонтик и довольно-таки резво для своих лет - даже для бодрствующих! - нагнулась за ним. - Вот только вы бы ещё, наконец, улетели... - Мы над этим работаем, - ответил Ильсор серьёзно. - Думаю, очень скоро вы будете свободны. И мы тоже. Урфина новость об особенностях действия Усыпительной воды ошеломила. С одной стороны, всё выглядело логично, и понятней становился эффект от орехов нух-нух, которые просто ускоряют восстановление памяти, а не запускают его механизм. Но в таком случае, ошибался рудокоп Астерро, считая, что он пил эту воду, ещё и в далёком отрочестве. Он должен был бы вспомнить всё уже через год. Только вот почему тогда Ружеро и Арриго так переполошились, когда Озма им на это намекнула? Здесь что-то не так! Впрочем, сушить над этим голову было некогда. Каждый день приносил более актуальные новости. Рамина, курсирующая с помощью серебряного свистка между Урфином и Изумрудным городом, рассказывала о реакции Страшилы на угрозу похода-реванша - и реакция эта приводила Джюса в восхищение. - Так и сказал: "Не ждать нового нападения, а самим внезапно нагрянуть в окрестности Ранавира"? - Именно так, ваше королевское высочество, слово в слово! "Предпринять активные наступательные действия, навязать Пришельцам свою тактику и заставить их перейти к обороне". - Ай да Страшила! Мой вывод о том, что он здесь ведёт себя "вне характера", оказался поспешным и несправедливым. И про зеркальные щиты - тоже его идея? - А чья же ещё! Правда, он предложил их только как средство защиты дуболомов от лучей Пришельцев, а Фред Каннинг уже развил в идею обратить против них их собственное оружие, сфокусировав лучи кривой зеркальной поверхностью. - Вот уже и до Альфреда начало доходить, каким оружием у нас можно пользоваться без риска навредить Волшебной стране, - радовался Урфин. - Теперь я в самом деле смогу с лёгким сердцем оставить на них этот хронопоток! - Осмелюсь заметить вашему королевскому высочеству, эта мысль пока выглядит несколько преждевременной. - Да я понимаю... Пока они готовят фронт, нам надо будет подстраховать их в тылу врага. (Продолжение ниже)

Капрал Бефар: (Продолжение) Поскольку Ильсор во время последней встречи в павильоне Гуррикапа заверил Урфина, что Баан-Ну его ни в чём не подозревает, по натоптанной тропе в Ранавир покатилась новая тачка фруктов. - Если вдруг план Страшилы провалится, и менвиты будут готовы пойти в наступление - можно ли будет провести Усыпление прямо сейчас? - первым делом спросил Джюс у Ильсора в лагере. Тот покачал головой: - Для нужной дозы усыпляющего порошка потребуется ещё неделя. Ну, дней пять как минимум. Но раньше никакого наступления и не будет - это я вам гарантирую. Из провала операции "Страх" менвиты извлекли уроки, на "маленькую победоносную войну" они больше не рассчитывают. Поход-реванш потребует долгой и серьёзной подготовки. - Хорошо, если так... - А через неделю или даже раньше наш план можно будет осуществить в любое время. Если возникнет серьёзная угроза или если Альфред перестрахуется и захочет снова активировать бомбу, мы так и сделаем, - арзак вдруг улыбнулся как-то очень мягко и по-доброму: - Но если всё пойдёт гладко - дождёмся, пока дотянут водопровод. Они вложили в него столько усилий, будет жаль их разочаровывать и говорить, что всё было напрасно... - И мы совершенно с вами согласны, уважаемый Ильсор! - раздался вдруг прямо из-под ног знакомый тихий голос. Неприметный серый столбик во мгновение ока превратился в крошечного представительного старичка в красном колпаке. - Кастальо! Значит, вы за нами наблюдаете и всё знали? - Работа у нас такая! - ответил гном несколько обиженно. - А вот вы, дорогой Урфин, нас расстроили. Неужели вы считаете гномов чёрствыми и неблагодарными существами, раз решили от нас таиться? Думаете, мы забыли, как вы согласились отправиться к Арахне только для того, чтобы она нас не наказала? Или не ценим ваших замечательных игрушек, которые до сих пор радуют наших деток? - Да при чём тут это? - буркнул Урфин. - Вы присягали Страшиле, а мы тут формально плетём заговор за его спиной... - Мы присягали Изумрудному городу и всем народам Волшебной страны! - ответил Кастальо высокопарно, но с хитрым прищуром. - А всем понятна опасность, которую несла эта самая "бимба". Сильнее и непосредственней, чем та, которую с её помощью пытались предотвратить. Поэтому мы не могли не стать на вашу сторону. И в силу данной нами присяги, и просто как жители и патриоты Волшебной страны. - Ох и мастера же вы жонглировать толкованием клятв, - усмехнулся Джюс. - Я это запомню и учту. А в летописи вы эту историю тоже изложите в официальной версии? Кастальо утвердительно кивнул с важным видом: - Волшебной стране положено иметь свои секреты. Пусть же 579-й том "Всеобщей летописи Волшебной страны" под кодовым названием "Тайна заброшенного замка" сохранит некоторые из них. Но так, чтобы внимательный читатель мог увидеть нестыковки и попробовать докопаться до сути. Мы ведь никогда никого не обманываем - просто не всегда правду до конца говорим. - А почему такое странное название? - поинтересовался Урфин. - В чём тут тайна? - Вот в этой недосказанности и тайна, которую предстоит разгадать внимательному читателю! Пришельцы ведь тоже назвали свой стан Ранавиром, Тайным лагерем - хотя что в нём тайного-то? Да и вообще - какая разница? Главное, звучит красиво. Против последнего аргумента действительно нечего было возразить. - А что касается усыпления, - вернулся Ильсор к прерванному разговору, - его план мы уже отработали. Порошок будет подан в водозаборный бассейн, куда подведут (или ещё не подведут) трубы, прямо через фильтры. За общим менвитским обедом или ужином все и заснут прямо в столовой. Получится красиво и символично: "Пиром" началось порабощение горцев, пиром оно и закончится... - А почему "Пиром"? - поинтересовался Кастальо, доставая перо и бумагу. - Просто такое название исторически устоялось. Есть предание, будто в дворцовом парке Гван-Ло устроили пир для всех арзаков, во время которого всех и загипнотизировали. Это конечно, неправда - никакой парк бы всех не вместил, да и менвитского гипноза, как известно, не существует. Есть более правдоподобная и отчасти подтверждаемая источниками версия о принудительной вакцинации во время эпидемии на Альмансе - будто бы вакцина подавляла волю, а тех, кто оказывался её делать, преследовали и изолировали как разносчиков болезни. Так и раскололи наш народ... Ещё говорят о Жёлтой пыли, которой Гван-Ло управлял своей мыслью и волей и которая в одночасье накрыла наши селения. Но это всё тоже неточно. Одно известно достоверно - операцией руководил лично Гван-Ло... - Погодите, - перебил его Урфин, - у меня что-то хронология не бьётся. Когда, говорите, это было? - Сто лет назад. Рамерийских лет, конечно. То есть почти что тысячу земных. - А какова у вас продолжительность жизни? - Избранники живут почти до трёхсот ваших лет, горцы чуть меньше. - И вас ничего не смущает?! - Долгожительство Гван-Ла? - пожал плечами Ильсор. - Ну, его просто все воспринимают как должное, привыкли уже как-то... Вроде ваших волшебниц, некоторые из арзаков его и в самом деле считают колдуном. Урфин внимательно вгляделся в панно с изображением Верховного Правителя на небольшом холме. Официальные его портреты встречали в Ранавире на каждом шагу, и было в этом лице и взгляде нечто гнетущее, заставлявшее до сих пор не глядеть в ту сторону и побыстрее миновать. Сейчас, когда он практически впервые задержал на нём свой взор, выражение этих глаз даже на изображении казалось ему всё более и более и знакомым - не визуально, а по ощущениям. По ужасу, который охватывал Гуамоколатокинта всякий раз, когда он вспоминал о Чёрном пламени в глазах Бастрахны. - Гипноз, колдовство... Думаю, дело тут в другом. Про Гван-Ло случайно не рассказывают, что он способен принимать любой облик? - Принимать - нет, такое ведь невозможно, только маленькие дети в такое верят. А вот что он своим гипнозом может такое внушать - да, рассказывают. - То есть не как Арахна, а как Гудвин, - пробормотал Кастальо, продолжая делать заметки. - Боюсь, всё-таки как Арахна. Помните, Ильсор, я рассказывал вам о Монокосме, лишавшем разумных существ субъектности "крокрысским импульсом"? И о его осколках, до сих пор бороздящих Вселенную. Мне кажется, Гван-Ло на самом деле может быть одним из таких осколков, который обосновался на Рамерии... - А "менвитский мир" - воплощение этого самого импульса в нашей общественной системе? - Именно. И тогда становится понятна роль изумрудов, способных разрушать своей структурой его информационные цепи. Мне это ещё Многоцветка когда-то объясняла... - Это всё как-то очень тяжело осмыслить, - вздохнул арзак. - Я понимаю. Но вероятно, осмысливать вам всё-таки придётся. Дуболомы под командованием генерала Лана Пирота приближались между тем к окрестностям Ранавира. В отличие от деревянных курьеров, мчавшихся неделей раньше со сверхважной информацией о мышах, они не торопились - зеркальные щиты пока что только готовили для них на подземном заводе в Пещере. Вместо щитов для ежедневных тренировок они использовали разноцветные обручи. Лан Пирот, объединяя таланты военачальника и хореографа, усердно отрабатывал с ними приёмы отражения испепеляющих лучей. Со стороны это выглядело очень красивым танцем. В конце концов уже на подходе к лагерю они попали в поле зрения менвитского патруля на геликоптере. - Деревянные люди? Вероятно, это и есть те самые дуболомы! И что же они делают? - Танцуют, мой генерал! Баан-Ну не знал, считать ли это военной хитростью беллиорцев или очередной странной попыткой напугать и дезориентировать. Решил не реагировать на провокацию. Вокруг долины Гуррикапа уже несколько дней был развёрнут полигон для масштабных тактических учений. Потерпев поражение в воздушном бою от крылатых тварей, генерал рассчитывал теперь нанести главный удар на земле, десантом, тайно заброшенным в этот проклятый берилловый город, огромные камни с башен которого давно просятся в темноту его коллекции. Пока эти манекены далеко от полигона, пусть себе танцуют. Дерево хорошо горит. Ночью дуболомы подошли к бывшим Торговым воротам, откуда под покровом темноты, как в старые добрые времена, им вынесли блестящие латунные щиты. С первыми лучами рассвета они уже были на территории полигона. Поднятые по тревоге менвиты бросились к месту происшествия. Огромный зеркальный полумесяц неторопливо двигался им навстречу, слегка прогибаясь краями вперёд с явным намерением взять их в окружение. Плохо соображая спросонок, что происходит, они по команде разом включили свои лучемёты - и без всякой команды заорали, когда усиленное гигантским вогнутым зеркалом собственное пламя обрушилось на их головы. Самые стойкие продолжали держать луч. Полумесяц развернулся, его поверхность наклонилась под углом к земле - и луч, собранный в единый пучок с разных сторон зеркала, был направлен точно в топливный бак геликоптера, который нёсся атаковать дерзких нарушителей границы с воздуха. Горящая машина обрушилась аккурат на головы второго эшелона менвитов, которые бросились врассыпную - в основном назад. Вслед за ними отступал бегством авангард, преследуемый зеркальным полумесяцем. Достигнув обломков геликоптера, строй распался, дуболомы повесили щиты на спины и побежали обратно. Это была самая короткая битва в истории войн, которые когда-либо велись на территории Волшебной страны. С мрачными лицами менвиты подбирали на поле боя "двухсотых" и "трёхсотых". Погибших на этот раз было немного, но у раненых имелись ожоги даже первой степени. В опустевшем всего несколько дней назад лазарете снова закипела работа. Баан-Ну нашёл способ выйти из ситуации, сохранив лицо: тактические учения формально не отменил, но под их видом проводилось теперь патрулирование окрестностей долины Гуррикапа. О походе-реванше уже никто не заикался. Пришельцы ушли в глухую оборону. Урфин радовался успеху дуболомов по праву их создателя и удовлетворённо отмечал, что поддержка из тыла врага совсем не понадобилась. Ильсора же вся эта история с лучами и зеркалами увела в далеко идущие ассоциации. - Случайно ли наши легенды говорят не просто о камнях, а именно об исходящем от Города сиянии, о "смарагдовой дуге"? Что если зарядить изумрудами хломпупаторы без боевой насадки и обстрелять ими Башню? Ну и другие хорошо известные нашему подполью ключевые центры управления, где берут начала информационные цепи "крокрысского импульса", которые, как вы утверждаете, необходимо прервать.... - В смысле? - удивился Урфин. - Превратить изумруды в мелкодисперсную пыль? - Не в пыль, конечно. В волну, в излучение. Насколько я понял из ваших объяснений, это должно сработать - структура кристалла просто транслируется в другую форму, сохраняя информацию. - Тут я ничего не могу сказать, - развёл руками Урфин. - Вам виднее. - Изумрудная заря над Рамерией... Красиво звучит - и выглядит, наверное, красиво. - Наверное. Но не забывайте, что за этой зарёй настанет день, к которому придётся приспосабливаться миллионам менвитов, комфортно чувствовавших себя именно в той Системе, которую вы разрушаете. Да, прогнившей, чудовищной, бесчеловечной, достойной разрушения. Люди, которым Башня заменяла собственную голову, которые будут помнить только одно - что при Гван-Ле у них было меньше проблем. И вникать в то, что ценой этому служило паразитирование на арзаках, они не станут. Едва ли они примут новую реальность так гладко, как подземные короли и придворные, по словам Ментахо. Получится ли встроить их в эту реальность? Как сделать так, чтобы они нашли себя? У вас есть ответы на эти вопросы? - Ответы есть, - вздохнул Ильсор. - Проблема в том, что их слишком много и они принципиально разные. Но думаю, эта проблема тоже решаема, как были успешно решены остальные. Семнадцать земных лет обратного пути бодрствующий экипаж будут составлять носители полярных точек зрения. Морни, Ланат, я... и Кау-Рук. Нам никуда не деться друг от друга со звездолёта среди космической пустоты. Нам всем придётся выслушать и услышать друг друга. И я почти уверен, что за эти "эквиваленты беллиорского оборота" мы не только разберёмся, как использовать изумруды, но и найдём сообща правильные ответы, как нам всем жить дальше. - Я тоже почему-то в этом уверен. А ещё мне кажется, что эти правильные ответы удивят каждого из вас. С каждым днём трубопровод от Священного Источника приближался к Ранавиру. Чем сильнее вникал Урфин в эту затею, тем более нелепой она ему казалась. В герметично закупоренном сосуде вода выдыхается за несколько дней, хранить её невозможно. В любых стенках есть микропоры, сквозь которые улетучиваются частицы Хаоса. Здесь же глиняный сосуд фактически растянут на многие десятки миль, таких пор в нём в сотни, в тысячи больше. Если бы даже мыши заснули без обмана, до Ранавира вода непременно утратила бы свои свойства. Почему этого так и не поняли ни Ружеро и Лестар, знакомые с Усыпительной водой не понаслышке, ни инженер из Большого мира Каннинг? И что мешало им просто наполнить огромный резервуар и перевезти на Ойххо? Было жалко бросать наполовину построенную систему? Что же, в этом хотя бы просматривается какая-то логика. Возможно, труба натолкнёт Страшилу на мысль устроить в Изумрудном городе общий водопровод и канализацию, как сделала Озма в своём хронопотоке. Всяко полезней затея, чем превращать Изумрудный город в остров! Дуболомы, отложив зеркальные щиты, подключились к прокладке и охране труб. В павильоне Гуррикапа наконец-то было произведено нужное количество снотворного, менвиты вели себя прилично, по-прежнему не помышляя ни о какой экспансии, Лон-Гор и Гелли ставили на ноги раненых, Ильсор с товарищами скучал, ожидая окончания бессмысленой стройки. А гости из Большого мира готовились лететь в окрестности Ранавира, чтобы руководить её финальным этапом. Урфин с нетерпением и страхом ожидал этой встречи. Рамина давно объяснила Энни (не открывая ей тайны имени "Озма"), что Урфин друг и активно им помогал всё это время. Донесла ли Энни данный месседж до ведома Фреда, пока неизвестно, но здесь это ему ещё озвучат Ильсор и Кастальо. Враждебно Урфина встретить не должны. Но было всё равно волнительно. - Хозяин, - печально сказал Гуамоко накануне их прилёта, сверля его взглядом, похожим на менвитский, - мне почему-то кажется, что ты собираешься нас покинуть... - Возможно, тебе не кажется, - ответил Урфин. - Но... почему? Как же без тебя Волшебная страна? - Справится. Она от меня здесь почти ничего хорошего не видела. - А как же... я? - спросил филин дрогнувшим голосом. - А что - ты? Тебе надо учиться находить друзей. - В мои-то годы - учиться?! - Вот именно в твои, раз до сих пор у тебя не было такого опыта. Новые друзья - это приятно, поверь. Урфин думал, что в эту ночь вообще не сможет заснуть. Но события и напряжение последних дней вымотали его настолько, что он отключился так же моментально, как тогда на Пацифиде. И открыл глаза от яркого утреннего света. Тихо покинул усадьбу, не попрощавшись с филином и не оглядываясь. На полпути к павильону Гуррикапа увидел в небе Ойххо с кабиной на спине. Медленно направился вслед за ним в сторону его приземления. Прокручивал в голове возможные варианты встречи и того, как пойдёт разговор. Приготовился ко всему. Так ему казалось. Но как выяснилось, всего предусмотреть он не мог. Ойххо опустился на большой поляне посреди густого тёмного ельника. Ильсор уже был на месте и общался с Фредом Канннгом - высоким мужчиной в клетчатой рубахе и широкополой ковбойской шляпе. Оба были увлечены беседой и не глядели в его сторону. Первой его заметила Энни. От удивления не сразу отреагировала, и Урфин успел её рассмотреть. Тогда в Ранавире видел только на расстоянии и со спины. Выросла, конечно, но все ещё неуклюжая детская фигурка, те же смешные косички с алыми бантами, которые любила ещё Элли... Сейчас её лицо было совсем близко - такое знакомое и родное. Удивление в глубоких серых глазах, веснушки на носу ещё заметнее, чем раньше. - Урфин! - воскликнула наконец, то ли обращаясь к нему, то ли привлекая внимание спутников. Из-за спины дракона вынырнул взлохмаченный Тим О'Келли. Настороженно и даже, пожалуй, с откровенной враждебностью глядя на Урфина, засунул руку в карман. Альфред широкими шагами направился к Урфину. Приветливо, хотя и вопросительно взглянул из-под широких полей шляпы. Тут-то у Джюса и разверзлась земля под ногами. Сомнений не было: на него глядел рудокоп Астерро... Это было невероятно, это совершенно не укладывалось в представления Озмы о защитной магии Волшебной страны, но теперь оказалось неопровержимым фактом: в родном хронопотоке Элли и Фред тоже доплыли по Подземной реке в Пещеру рудокопов. Без всякого свистка-ключа! Как такое стало возможным, Озма пока не понимала. Зато теперь стало ясно, почему Астерро за долгие годы так и не вспомнил своего прошлого. Память после Усыпительной воды восстанавливается так, как это происходило у Арбусто, как проходило здесь после Великого Усыпления по рассказам Ментахо. Зацепками служат знакомые лица, слова, реалии. Проснувшийся Фред оказался в среде, где ничто не напоминало о его настоящем прошлом. Подлинная память осталась не разбуженной, поэтому и не вытеснила внушённую. Вот только Энни, так похожая на сестру, всё время, пока они брели по берегу подземного моря, приковывала к себе его взгляды. Нет, не только Энни! По-братски сильная тревога Астерро о Люции, проскальзывающие фразы о её внешнем сходстве с Энни, которое позже подтверждал и Аврал, странное чувство магической связи с этой Люцией самой Озмы, ленточка-замыкатель... Сложить мозаику мешала лишь аксиоматичная уверенность, что Элли в Волшебной стране, пусть даже в Пещере, быть никак не может. Однако она там оказалась. Прояснялась и роль во всём этом Руфа Билана - вероятно, именно он запугал Подземных рудокопов "могущественной Феей Убивающего Домика". Сделать девочку фрейлиной одного из королевских дворов, снова и снова усыпляя на полгода через месяц, чтобы не смогла ничего вспомнить... Не самая жестокая мера, надо отдать должное. Но для рудокопов в родном хронопотоке теперь будет лучше, если Озма ещё не скоро в него вернётся! Фред удивлённо глядел на него - побледневшего, на подкошенных ногах. - Что с вами, Урфин? - Я же говорил - здесь что-то не то! - вставил свой ломающийся мальчишечий голос Тим. - Он что-то замышляет и скрывает! Как ни странно, это обвинение придало Джюсу сил и уверенности. - Мальчик, тебя не учили, что руки в карманах держать неприлично? - он старался придать своим словам как можно более насмешливый тон. - Особенно когда рука так лихорадочно дёргается. Револьвер детям не игрушка! Ещё отстрелишь себе чего-нибудь, в смысле, ногу... Я понимаю стремление подражать дяде Чарли, но не стоит начинать прямо с этого. - Он ещё издевается! - обиженно протянул мальчишка. - Тим, отдай револьвер! - строго прикрикнул на него Фред. - Мы же, кажется, договаривались. - Ой, да пожалуйста... Не обращая внимания на эту перебранку, Энни не сводила с Урфина широко распахнутых глаз. Она по-прежнему плохо понимало происходящее, неуверенность Стеллы и загадочные недомолвки Рамины не несли никакой ясности, лишь запутывали. Девочка не знала, правильно ли она поступает. Чувствовала лишь, что Джюсу в самом деле нужна её помощь - и вот это как раз было предельно ясно. Настолько ясно, что начинало предательски щипать в носу, а в уголках глаз накапливалась влага. - Энни, Рамина тебе говорила?.. - Да-да, конечно, - девочка начала поспешно снимать с шеи цепочку, которая, как на грех, зацепилась за косичку. - Я бы не советовал это делать, - проворчал Тим. - А тебя никто и не спрашивает! - резко огрызнулась Энни. Возможно, она и вела себя "вне характера", почти неделю послушно дожидаясь Тима с обручем в Синем домике, но прошедшие дни принесли заметные перемены. Озма узнавала свою Энни в каждом слове и жесте. - Значит, так! - заявила Энни парням, высоко подняв руку с освободившейся наконец цепочкой. - Свисток Элли вручила лично мне. Со Стеллой об Урфине тоже я разговаривала. Решать, что делать, буду только я - вам понятно? - слёзы отчаяния всё-таки блеснули в её глазах, но к счастью, никто кроме Урфина их не заметил. - Я сразу верну, - заверил Джюс Фреда и Тима, принимая свисток из тёплой и слегка дрожащей руки. Нет, чуда снова не произошло... - Обруч тоже? - понимающе спросила Энни и сняла его с головы, не дожидаясь ответа. Урфин молча кивнул. Фред невольно отметил, что обруч и свисток выглядят на Урфине как-то по-особенному. Как будто ему и предназначались. - Энни, я нажму звёздочку? Никуда я не убегу, не переживайте... - Энни! - теперь и у Фреда не выдержали нервы. - Всё хорошо! - с напором ответила ему девочка. Урфин исчез. Через несколько секунд, показавшихся всем вечностью, на том же месте раздался его голос. - Увы... Видимо, всё-таки нужны и серебряные башмачки. Снова появился, с цепочкой и обручем в руках, протянул их Энни с такой теплотой и благодарностью в угрюмом взгляде, что той стоило немалых усилий и впрямь не разреветься. - Фред, последняя просьба. Если Ойххо согласится меня отвезти, куда я попрошу - вы его отпустите? Каннинг с сомнением переводил взгляд с Урфина на ящера. Рудокопы в этом хронопотоке почему-то не подумали, что чёрные очки драконам нужны не меньше, чем им самим. Без очков треугольная голова Ойххо выглядела непривычно и настораживающе. А на Урфина свирепые красные глаза глядели и вовсе враждебно, как на чужака. Урфин на секунду замешкался, вспоминая фразу, услышанную от Глуа: - Мы с тобой из одной кожи, из одного яйца, - шепнул он дракону. Взгляд Ойххо моментально изменился. Он вытянул шею навстречу Урфину, выражая готовность выполнить его просьбу. Фред лишь качал головой изумлённо, не зная, что сказать. Урфин предложил им пока пожить в своём доме. - Ильсор вас проводит. С Гуамоко пообщаетесь. Он хороший, хотя сам боится себе в этом признаться. Возможно, я ещё вернусь, и тогда вам многое станет понятнее. Если же Ойххо вернётся один... Фред, когда отправитесь домой, проследите, пожалуйста, чтобы из арсенала, который вы сюда навезли, ничего не осталось в Волшебной стране. - Да, конечно. - Тим, спасибо, что не выстрелил. И что вообще не стукнул в третий раз - по законам магической тернарности это могло плохо закончиться. Не только для меня. Энни, а тебе спасибо за то, что ты такая. - Какая? - удивлённо спросила девочка, у которой снова защипало в носу. - Настоящая. Какой и должна быть... Ильсор, ну и вам спасибо за всё. И успеха с... изумрудной радугой. Уверен, всё у вас получится. Спустя несколько минут Ойххо с шумом кожистых крыльев оторвался от земли.

Алена 25: Куда Урфин то собрался лететь, и зачем? я не поняла. Объясните, пожалуйста. И прочитайте ,то что я вам в ЛС написала

Капрал Бефар: Алена 25 пишет: куда Урфин то собрался лететь, и зачем? Продолжение следует, не будем спойлерить)) Алена 25 пишет: И прочитайте ,то что я вам в ЛС написала Ну... надеюсь, всё обойдётся (или надо запасаться изумрудами)

Алена 25: у меня есть колечко с изумрудом))))))

Игорь Сотников: Остановились на самом интересном месте. Жду продолжения. Почему всё-таки в главе То были взаправду дни удивительных открытий Урфин Джюс так и не превратился в Озму, даже получив на время свисток Рамины? Перед этим - при просмотре Линзы силы Гуррикапа в главе Озма видит себя Урфин Джюс был уверен, что для того, чтобы снова стать Озмой, ему не хватало всего лишь 1 элемента - но не более того - причём не хватало именно в этой реальности, в которой он находился, а не по ту сторону линзы. Глава Озма видит себя. Цитата: Капрал Бефар пишет: Увы, Озмой он так и не стал. Более того, явно ощущалось, что в метамозаике, которую он сейчас созерцал и частью которой становился, не хватало одного элемента. Причём не хватало не в линзе, а по эту её сторону. Джюсу внезапно открылась его собственная неполнота и разделённость. Конец цитаты. Была уверенность, что таким элементом должен был стать свисток Рамины, поскольку другие регалии - серебряные башмачки и обруч - Озма имела при себе. когда направлялась с планеты Пацифида в этот хронопоток. Почему же сейчас это не сработало? Может быть, недостаточно было просто взять этот свисток, а надо было в него посвистеть - и свисток сработал бы иным образом, а не так, как обычно? При этом серебряный обруч, который Энни дала Урфину Джюсу, тоже пришёлся весьма кстати: ведь в прошлый раз в своём родном озмином хронопотоке превращение Урфина Джюса в Озму тоже происходило в невидимом для посторонних глаз состоянии под действием серебряного обруча. Интересно то, что волшебные регалии Озмы в главе То были взаправду дни удивительных открытий отреагировали на Урфина Джюса каким-то специфическим образом, заметным для других, признали в нём именного того, для кого они предназначены: Капрал Бефар пишет: Фред невольно отметил, что обруч и свисток выглядят на Урфине как-то по-особенному. Как будто ему и предназначались. Выходит, что Озма в лице Урифна Джюса - на правильном пути. А может быть, проблема в том, что прошло слишком много времени, пока Озма в лице Урфина Джюса находилась в этом хронопотоке и пока она не получила доступ к свистку Рамины, если считать с того момента, когда Озма разделилась на 2 экземпляра и когда она в предыдущий раз имела доступ к серебряным башмачкам? Может быть, Озме, как и предполагалось, не обязательно иметь доступ ко всем своим волшебным регалиям сразу, а достаточно прикасаться к ним по очереди, через какие-то промежутки времени, но всё же в течение достаточно короткого периода - например, не более месяца или нескольких месяцев? При этом к моменту получения и просмотра Линзы силы Гуррикапа этот отведённый срок ещё не был нарушен. Далее интересно то, почему Урфин настолько поспешно куда-то полетел на драконе Ойххо, даже никому толком ничего не объяснив. Вероятно, он решил не заморачиваться поиском серебряных башмачков, которые утеряла Элли - что представляло собой слишком долгую хлопотную задачу, которая потребовала бы посторонней помощи с далеко не гарантированным результатом - особенно учитывая, что в этой реальности, в отличие от ТЗЗ-82, в указанное время, судя по всему, в пустыне всё ещё действовали менвитские радары и пушки, и их ещё надо было отключить. Вместо этого Урфин Джюс решил как можно скорее попасть в синхротуннель, или в Полую трубу, оттуда - на планету Пацифида к Виоле, далее - найти и как можно скорее слиться с другим экземпляром Озмы, которая находится в каком-то промежуточном хронопотоке и у которой есть серебряные башмачки и обруч. После этого либо удастся, либо не удастся снова попасть в этот хронопоток, приближенный к волковскому канону, а точнее - удастся, потому что в этой реальности, в этом хронопотоке есть свидетельство из будущего об Озме от Ара-Окса. Вероятно, хотя и не факт, что на такое перемещение по разным хронопотокам со слиянием 2 экземпляров Озмы, уйдёт ещё несколько месяцев, а сейчас Озма в лице Урфина Джюса очень торопится успеть всё это провернуть как можно скорее - до того, как рамерийцы улетят на свою планету, - успеть попрощаться с Ильсором и с другими арзаками, перед этим, скорее всего, посоветовавшись с Виолой насчёт того, что можно сделать на Рамерии в сложившейся там ситуации. Вероятно, Озма с этой целью несколько раз побывает и в своём родном, и в этом хронопотоке. Правда, сейчас есть самая 1-ая сложность: а как Озма в лице Урфина Джюса без серебряных башмачков попадёт в синхротуннель, или в полую трубу: ведь вход в этот синхротуннель в районе старого русла подземной реки хорошо завален камнями. Надо либо разбирать этот завал, либо воспользоваться магией телепортации. Помимо серебряных башмачков, для этого существует ещё 1 возможность: можно попросить Виллину, чтобы она переместила Урфина Джюса в этот синхротуннель. Виллина способна мгновенно перемещаться на расстояния, правда, мы не знаем из канона, действует ли эта магия в подземельях. Далее, в более дальней перспективе, есть 2 варианта развития событий. Озма может поделиться на 2 экземпляра самой себя путём перемещений по разным хронопотокам с использованием 2 экземпляров серебряного обруча, сохранив при этом все свои воспоминания в обоих своих экземплярах, как я предполагал это ранее. При этом с таким разделением можно особенно не торопиться. Вообще такое разделение изначально должно было быть весьма неожиданным для Виолы, которая мало знакома с магией, которая не представляет, как действует серебряный обруч и скрытое в нём заклинание, отменяющее любую другую магию. С точки зрения Виолы, при перемещении между хронопотоками возможно было только слияние 2 или нескольких экземпляров Озмы, но не разделение - и именно поэтому было сказано, что это билет в 1 конец - хотя в итоге окажется, что это далеко не так. С другой стороны, есть и другой вариант. Либо такое дальнейшее разделение Озмы на 2 экземпляра будет затруднительно по каким-то причинам, либо Озма сама этого не захочет, но тогда открывается другая возможность: Озма сможет сколько угодно раз быстро и беспрепятственно - причём нигде не задерживаясь в пути на несколько месяцев - перемещаться через синхротуннель и через планету Пацифида (а в дальнейшем, возможно, и более простым способом) между 2 этими хронопотоками, причём каждый раз - именно в альтернативное настоящее, но не в прошлое и не в будущее - и может часто наведываться в гости в тот хронопоток, который приближен к волковскому канону. Такое возможно при условии, что она НЕ ВОЗЬМЁТ с собой серебряный обруч, и при условии, что в том хронопотоке, куда она направляется, на данный момент нет другого экземпляра Озмы (или Урфина Джюса).

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: Была уверенность, что таким элементом должен был стать свисток Рамины Интерпретация для автора немного неожиданная, потому что об элементах говорилось в контексте "сада сходящихся Озм", её реализации в разных канонах и хронопотоках. То есть читатель, обративший внимание на раздвоение Озмы в конце "Билета в один конец", скорее решит, что речь о той Озме-2 (и будет прав) Свисток и прочие регалии сами по себе не являются частью её идентичности, а значит, "элементом мозаики". К тому же в "Фее Будущих Побед" был такой диалог: - А ведь получается, ты здесь осталась совсем без Регалий, - печально заметил Гуамоколатокинт. Как ни странно, эти слова прогнали накатывающую депрессию вместо того, чтобы усугубить. Взыграл упрямый характер. То ли урфиновский, то ли давно уже собственный. - Ничего. Озма я и без них, - сказала она, поправляя свою неволшебную диадему с монограммой, подтверждающей правоту этих слов. То же касается и версииВместо этого Урфин Джюс решил как можно скорее попасть в синхротуннель, или в Полую трубу, оттуда - на планету Пацифида к Виоле, которую вы сами дальше и опровергаете: Игорь Сотников пишет: Правда, сейчас есть самая 1-ая сложность: а как Озма в лице Урфина Джюса без серебряных башмачков попадёт в синхротуннель, или в полую трубу Без башмаков туда соваться действительно нечего. Более того, если ваша гипотеза о возможности расщепления кванков "як було" всё-таки неверна, то переход до превращения обречёт Стеллу на вечное заточение - вернуться сюда, по крайней мере, тем же способом, Урфин/Озма уже не сможет. Поэтому клиффхэнгер здесь, как казалось автору, не самый загадочный и подталкивает читателя, отсекшего оба дистрактора "искать башмамчки в Пустыне, не отключив радары" и "вернуться на Пацифиду Урфином и каким-то образом без башмачков", к простой версии "посоветоваться со Стеллой". Насколько она верна, скоро станет ясно ))

Игорь Сотников: Капрал Бефар пишет: Без башмаков туда соваться действительно нечего. Более того, если ваша гипотеза о возможности расщепления кванков "як було" всё-таки неверна, то переход до превращения обречёт Стеллу на вечное заточение - вернуться сюда, по крайней мере, тем же способом, Урфин/Озма уже не сможет". Да, такой риск в принципе изначально существует, что вернуться в этот хронопоток окажется невозможно никаким способом ни в каком виде, и именно поэтому Урфин Джюс дал всем напутствия и со всеми так распрощался, как прощаются насовсем, и сказал, что он не знает, сможет ли сюда вернуться. Капрал Бефар пишет: "Поэтому клиффхэнгер здесь, как казалось автору, не самый загадочный и подталкивает читателя, отсекшего оба дистрактора "искать башмамчки в Пустыне, не отключив радары" и "вернуться на Пацифиду Урфином и каким-то образом без башмачков", к простой версии "посоветоваться со Стеллой"." А вот это идея хорошая - посоветоваться со Стеллой, объяснить ей ситуацию и спросить у неё, согласиться ли она на такой риск - остаться в вечном заточении в Розовой стране - если что-то пойдёт не так! Может быть, Стелла что-нибудь подскажет насчёт серебряных башмачков, а может быть - объяснит, что дело вообще не в регалиях Озмы и что даже башмачки сами по себе не помогут Озме вернуть свой прежний вид. А ещё неплохо бы посоветоваться с Виллиной. Вероятно, волшебная книга Виллины даст новое напутствие после такого значимого события, как просмотр Линзы силы Гуррикапа Озмой в лице Урфина Джюса. При этом именно волшебная книга Виллины, хоть и не в этом хронопотоке, направила Озму за Линзой силы Гуррикапа, а также в полую трубу, или в синхротуннель. Также, как я уже говорил, есть шанс, хотя и не 100%-ный, что Виллина может мгновенно переместить Урфина Джюса в этот синхротуннель. Впрочем, это ещё не всё. Есть ещё свои соображения по поводу "Сада сходящихся Озм". Продолжу чуть позже.

Игорь Сотников: Насчёт "Сада сходящихся Озм" - возможно, будет реализована некоторая многоходовка. Урфин Джюс видел множество Озм из разных канонов и хронопотоков через Линзу силы Гуррикапа - пока эта линза не испарилась. А может быть, ему надо было просто узнать среди них именно ту Озму-2, которая осталась с башмачками и обручем в неком промежуточном хронопотоке при последнем перемещении Озмы между хронопотоками с её разделением на 2 экземпляра!!! Если бы Урфин Джюс сразу узнал эту Озму-2 в Линзе силы Гуррикапа, то тогда либо эта Озма-2 сразу переместилась бы в этот хронопоток к Урфину и произошло бы воссоединение и превращение Урфина Джюса в Озму, либо никакого перемещения Озмы-2 и никакого воссоединения не произошло бы, а просто Урфин Джюс перед этой линзой превратился бы в Озму. Думаю, что более вероятен последний вариант - в связи с особенностями магии серебряного обруча. Впрочем, и это было бы большим достижением! Однако Линза силы Гуррикапа - это одноразовый артефакт, и просматривать её можно было ограниченное время, и шансов найти именно нужный экземпляр Озмы-2 у Урфина Джюса было очень мало - даже если бы он знал, что её надо искать. Зато у Озмы или Урфина Джюса существует возможность увидеть этот "Сад сходящихся Озм" иным волшебным образом - как это произошло во 2-ой части фанфика в озмином хронопотоке - в подземном дворце у Руггедо у специально созданной конструкции из зеркал. Возможно, Урфин Джюс мог бы превратиться в Озму перед этими зеркалами с этими Озмами, если бы он нашёл нужную Озму-2. Однако в этом хронопотоке, приближенном к волковскому канону, Эот Линг так и не стал Руггедо, и никакого дворца и никаких зеркал у него нет и быть не может. А значит, Урфину Джюсу придётся где-либо создать точно такую же конструкцию, а чтобы это заработало - нужна магия пояса Арахны. Значит, будет поставлена цель - добыть этот пояс Арахны. На 1-ой взгляд - это задача очень простая, хотя и неприятная - после того, что сделали с Арахной в конце ЖТ в этом хронопотоке. Однако тут вдруг окажется, что Арахна жива и всё так же содержит в себе чёрное пламя, которое вселилось в неё давно - ещё до её усыпления Гуррикапом. А с чёрным пламенем, как известно, невозможно так просто справиться, как справились с Арахной в конце ЖТ. В общем, с Арахной и с чёрным пламенем ещё придётся бороться в этом хронопотоке. Возможно, на этом этапе понадобятся изумруды. --- А так - удивительна всё-таки какая-то особая поспешность, с которой Урфин Джюс куда-то полетел на драконе Ойххо от павильона Гуррикапа. Почему-то он не сказал той же Энни о том, куда он направляется.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: А так - удивительна всё-таки какая-то особая поспешность, с которой Урфин Джюс куда-то полетел на драконе Ойххо от павильона Гуррикапа. Почему-то он не сказал той же Энни о том, куда он направляется. Ну, не знаю, мне это казалось психологически очевидным ) С той же Энни его/её много связывало дома, и общение с родным человеком, для которого ты чужой, довольно тягостно. По словам Урфина также видно, что возвращаться к канзасцам он собирается только в случае необходимости (если всё-таки понадобятся свисток и обруч), а так не прочь ничего им не рассказывать, и чтобы о нём вообще забыли в этом каноне, где он ощущает себя чужим и никому не нужным (несмотря ни на таких крутых дуболомов, ни на Праздники Угощения, ни на стенающего филина).

Игорь Сотников: Капрал Бефар пишет: Ну, не знаю, мне это казалось психологически очевидным ) С той же Энни его/её много связывало дома, и общение с родным человеком, для которого ты чужой, довольно тягостно. Насчёт отношения Урфина Джюса к Энни в конце главы То были взаправду дни удивительных открытий - совершенно так не показалось. Наоборот, последнее, что ей сказал Урфин Джюс: спасибо, что ты настоящая - какой и должна быть - т. е. такая же, как и в озмином родном хронопотоке - так что разница между той Энни и этой Энни совсем не так велика, как кажется на 1-ый взгляд. А Энни перед этим ненадолго помогла Урфину Джюсу с волшебными регалиями, испытывая к нему какое-то сочувствие. --- Кстати, есть другой интересный нюанс. Свидетельство из будущего от Ара-Окса Крона о том, что Урфин Джюс превратится в Озму в этом хронопотоке, не настолько убедительно, как кажется. Ара-Оксы могут перемещаться во времени из будущего в прошлое, однако нет уверенности в том, что они перемещаются всегда в пределах одного хронопотока.

Игорь Сотников: Ещё интересный вопрос: прояснится ли в этом фанфике судьба Гуррикапа? В волковском каноне в начале СПК сказано, что Гуррикап умер. В ранних версиях ТЗЗ рамерийцы находили скелет Гуррикапа в его замке. В финальной версии ТЗЗ-82 никто не видел скелет Гуррикапа, и сказано лишь то, что Гуррикап исчез бесследно. Может ли это означать то, что Гуррикап не умер, а просто переместился в другой хронопоток или просто в будущее и не возвращался оттуда? При этом Гуррикап прожил несколько тысяч лет. Он появился на месте нынешней Волшебной страны в достаточно преклонном возрасте и после этого прожил в Волшебной стране ещё, как минимум, 1 000 лет - как минимум, до противостояния с Арахной. А к моменту времени за 1 000 лет до основных событий волковского канона или через 4 000 лет после успыпления Арахны в Волшебной стране было уже точно ничего и не слыхано о Гуррикапе, забылась даже память о нём. В этом фанфике - в отличие от сухиновского канона - выходит, что у Гуррикапа не было и принципиально не могло быть бессмертия, поскольку оно может быть доступно только женщинам. А долгожительство Гуррикапа объясняется тем, что у него был очень сильно замедлен обмен веществ. Так что дожить до основных событий этого фанфика Гуррикап, судя по всему, не мог. Однако он мог просто переместиться в будущее точно так же, как Озма переместилась в будущее на планету Пацифида через синхротуннель. Насчёт судьбы самого Гуррикапа Линза силы Гуррикапа мало что прояснила. Или всё-таки этот вопрос так и останется ещё одной вечной волковской загадкой - а может быть, не совсем волковской, а загадкой тех, кто дописывал финальную версию ТЗЗ-82? --- Ещё интересный момент: выходит, что Линза силы - это достаточно новый волшебный артефакт от Гуррикапа, который Гуррикап никак не мог сделать сразу, как только создал Волшебную страну. В те далёкие времени - за 6 000 или 7 000 лет до основных событий волковского канона - как было сказано в начале СПК, у Гуррикапа зрение под старость ослабло, а про очки в те времена не знали даже самые могущественные волшебники. Выходит, что даже Гуррикап тогда не знал, что такое очки, скорее всего, не знал, что такое линза, и не додумался бы до того, чтобы сделать нечто подобное - по крайней мере, быстро и сразу.

Капрал Бефар: Игорь Сотников пишет: Свидетельство из будущего от Ара-Окса Крона о том, что Урфин Джюс превратится в Озму в этом хронопотоке, не настолько убедительно, как кажется. Ара-Оксы могут перемещаться во времени из будущего в прошлое, однако нет уверенности в том, что они перемещаются всегда в пределах одного хронопотока. В самом деле, прерывная контрамоция предполагает интересный эффект, когда ты можешь начать жить не в той ветке истории, в которой жил завтра. В следующем (вчерашнем) дне разница для самого Ара-Окса, конечно, нивелируется, но утверждение "я знаю твоё будущее" несколько самонадеянно. Если только Ара-Оксы не фиксируют бифуркации, создающие стабильные хронопотки. Впрочем, хронопарадоксы ещё будут обсуждаться. Игорь Сотников пишет: Ещё интересный вопрос: прояснится ли в этом фанфике судьба Гуррикапа? Возможно, прояснится прямым текстом, возможно, останется в массе намёков, которые читатель волен будет принять или отвергнуть. Аффтар исчо не решил. Но намёки пойдут в следующих главах (в незначительной мере были в предыдущих))

Капрал Бефар: Интермедия: Вдоль Дороги из жёлтого кирпича Позиция "вечно второго", которую резервировал для себя Кау-Рук на всех карьерных ступенях, помимо прочих приятных моментов давала ему возможность покритиковать (в зависимости от обстоятельств - тихо или не очень) ошибочные решения шефа. В конце концов, кому-то принимать решения, кому-то их критиковать, разделение функций и полномочий. И теперь, когда застыла стеклом вода и онемел морской прибой, когда флагманом в их - буквальной! - сцепке оказался арзак, ничего не изменилось в этом раскладе. Сразу как-то забылось и то, что вина за произошедшее лежит целиком на Кау-Руке и упёртости, с которой он полез в воронку, и что Ильсору с его знанием местного языка полагается сейчас быть безоговорочным лидером. Первая же ошибка Ильсора дала штурману возможность гордо вскинуть голову и резко дёргать в ответ цепь, когда обнаглевший арзачара начинал его тянуть, как ищейку на поводке. Да и ошибкой, положа руку на сердце, это трудно было назвать. Но Кау-Рук её туда класть не собирался (и вовсе на потому, что цепь мешала), а воспользовался случаем хорошенько выпустить пар после всех событий и удивительных открытий. - Вот как, Ир-Сен? Как, я вас спрашиваю, можно было не сделать поправку на психологию и мышление птицы? Конечно же, аист показал дорогу так, как видел её для себя. Кратчайшее расстояние. О том, что болото нам придётся обходить, а не перелетать, он просто не подумал. Ильсору совершенно не хотелось вступать в перепалку. К тому же, что тут отрицать - с аистом он и в самом деле протупил. - Ну вот так! - попытался обратить всё в шутку, хотя и с виновато-смиренным видом. - Где уж нам понимать птичью психологию подобно избранникам... - О как у вас расизм попёр! А как же красивые слова о равном достоинстве и равных правах двух рас? Да вся ваша арзакская идея замешана на менвитофобии! - Вы о чём это, полковник? Что ещё за "идея", которой у нас отродясь не было за ненадобностью? Я просто сказал об очевидном факте разного происхождения наших рас. Как из него вытекает отрицание равного достоинства и прав? У вас проекция? Если вы не можете абстрагироваться от своей расовой теории о корреляции развития голосового аппарата и интеллекта, то не надо, пожалуйста, с больной головы на здоровую. Достаточное время наблюдая за Кау-Руком и неплохо изучив его упрямый характер, Ильсор понимал безнадёжность спора. Но не молчать же, когда вы прикованы друг к другу короткой цепью? Координатор всегда был для него симпатичней других менвитов - и не только в экспедиции, а среди всех, с кем приходилось сталкиваться. И если не получится найти общий язык с ним, что уж говорить об остальных. Проблема в том, что никакого общего языка Кау-Рук сейчас искать не был настроен, а вёл привычную игру "докажи свою правоту, заболтав оппонента". - А почему вы так убеждены, что она у вас здоровая? - поверенным приёмом обрушивал он на Ильсора вопрос, заставляющий перейти к обороне и оправданию. - Откуда эта презумпция правоты угнетённых? История, знаете ли, учит другому. Ни рабство, ни мечты о свободе ещё никому не гарантировали нравственной чистоты. А вот озлобленности и жажды мести - сколько угодно. И там, где в "менвитском мире" отдельные перегибы... - Расовая дискриминация с полным поражением горцев в правах, включая личную свободу и социальную ответственность – это, по-вашему, "отдельные перегибы"? - вскипел Ильсор. - Вот правильно говорят, что менвитский либерал заканчивается на арзакском вопросе. И ведь вы, мой полковник, ещё из лучших... Кау-Рук поморщился от столь своеобразной похвалы: - Я, конечно, польщён высокой, хоть и незаслуженной оценкой из ваших уст, но можно без этих ярлыков? У вас какое-то блочное мышление, Ир-Сен, и с аистом тоже оно проявилось. Только ради Неба, не обобщайте опять, будто я говорю сейчас не лично о вас, а обо всех ар... горцах в целом. Понятно, что все разные. Хотя тенденции общие всё равно налицо. Этот ваш естественнонаучный и технический склад ума ведёт к профдеформации, всё вам надо классифицировать, всё разложить по полочкам. Вы назвали меня "либералом" - значит, приписали мне весь набор признаков, определяющих этот термин. Свели меня к нему. На каком основании, позвольте узнать? Ильсор понял, что тактика "не вступать в разговор и ждать, пока монолог ему надоест" столь же провальна, как и попытка всерьёз вести спор. Кау-Рук не даст ему отмолчаться, будет доставать вопросами, риторическим по содержанию, но требующими ответа. И никуда от них не уйдёшь на короткой цепи, какими бы бессмысленными они ни были. - Противоречите себе, мой полковник, - вздохнул Ильсор миролюбиво. - Призываете меня не обобщать - и тут же сами обобщаете, приписывая горцам какие-то "общие тенденции". - Вы не понимаете, это другое! - Кау-Рук как будто ждал этого возражения. А может быть, и в самом деле ждал, спровоцировал умышленным противоречием. - Во-первых, я говорю не о мировоззрении, а об особенностях характера и мышления. Во-вторых, веду от частного к общему - вижу в ваших словах характерное для подавляющего большинства ваших соплеменников. А вы классифицировали меня как "менвитского либерала" и теперь впихиваете в эту матрицу. - Никуда я вас не впихиваю! Про "отдельные перегибы" - это лично ваши слова, а не сферического в вакууме менвитского либерала. - Мои, не отрицаю, - увести разговор в сторону от этой действительно неудачной фразы не получилось, придётся оправдываться. - Ладно, пусть даже не отдельные, а систематические. Причём я, если хотите знать, категорически не согласен не только с нынешним поголовным поражением арзаков в правах и свободах, но и с популярной у стереотипных "либералов" идеей давать вам возможность их заслужить. Считаю справедливым, чтобы каждый горец априори имел их с рождения, а лишаться мог только за конкретные проступки или при неспособности к социализации. Ну и по желанию, конечно - уверен, таких немало найдётся, что бы вы тут сейчас ни кричали. Только это всё, конечно, не при Гван-Ле. Он даже имя Верховного Правителя позволил себе просклонять, что было верхом крамолы. Но упёртого арзака и это не растрогало. - Однако, Ир-Сен, это именно что перегибы, потому что цель здесь совершенно понятна и она действительно благая. Создать единое планетарное государство с общенациональной идеей, цивилизационным вектором. Неблагодарный труд и бремя избранников. А для этого интегрировать Серебряные горы в единое геополитическое пространство. Вывести ваш народ из тьмы и застоя, нарываясь на упорство, непонимание и злобу, как родители от своевольных детей, за которых несут ответственность перед Будущим и которые в силу их развития пока не в состоянии понять, что служит их благу... - Полковник, неужели вы сами верите в эту демагогию? - не выдержал Ильсор. - Или просто пытаетесь спровоцировать меня на спор? "Родители", это ж надо! Полагаю, любому умному и честному менвиту очевидно, что вы просто цинично эксплуатируете наши умы... - Я тоже полагаю, что вы лукавите, Ир-Сен! И говорите лозунгами, в которые сами не верите. Умный и честный арзак не может не понимать, что это не эксплуатация, а взаимовыгодный симбиоз. Ваши умы действительно способны на многое, кроме главного - организации и управления. Мы же с вами читали одни и те же источники по истории Серебряных гор до прихода "менвитского мира". Да, не пустыня с угрюмыми дикими племенами, как преподаёт официальная пропаганда - но и не поэма вольного народа уж точно. Бесконечные конфликты между соседями, кровавая борьба за власть и влияние, а в результате - многовековое топтание на месте. Что толку от ваших умов, если застывшая в развитии примитивная социальная структура лишала всякой возможности их применить? Всё, что создал ваш народ и чем мог бы по праву гордиться, если бы такое право имел, создано после Пира в рамках менвитского мира и в определённом им направлении. И разве сами вы не стали жить лучше? Я не говорю сейчас о разрушенных общинах, хотя сомневаюсь, что вы на полном серьёзе способны тосковать об этом дискриминационном укладе. Согласитесь, женщины в вашем обществе имели не намного больше прав и свобод, чем сейчас. - Не соглашусь, конечно! Между "меньше" и "никаких" - бесконечность, Координатор. И не делайте вид, что не понимаете этого. - Давайте не будем углубляться в математику и философию - здесь вас не победить. Возьмём в чисто в бытовом плане, по уровню жизни, который у вас стремительно возрос после Пира... - Ценой свободы? - уточнил Ильсор с едкой горечью. - Спасибо, не надо. - Вот, я к этому и подвожу! Мы, избранники, совершили большую и непростительную ошибку - но именно ошибку, а не злой умысел, как вы пытаетесь это выставить. Принятие на себя социальной ответственности за горцев, первоначально призванное адаптировать вас к менвитскому миру, на практике закрепило вас в статусе годовалых детей. А называя вещи своими именами, рабов. Да, вы по сути правы, называя систему социальной ответственности рабством. И правы, что её необходимо в корне менять. Как видите, у нас во взглядах больше общего, чем вам кажется. - Может быть, может быть. Смущает ваше желание "менять" то, что мы хотим просто отменить. Топь никак не заканчивалась. Она словно дразнила путников, то сжимаясь в направлении, указанном аистом, то снова наступая. Рамерийцы забирали всё дальше к северу, и куда убегала искомая дорога, к ним или от них, какой крюк придётся сделать, чтобы выбраться на неё, оставалось только гадать. - Ир-Сен, вы же умный человек. Разрушить проще всего. Симбиоз наших рас - не то, от чего стоит отказываться. От него польза и вам, и нам. Сломать надо отношение к вам как к годовалым детям. Не просто злоупотребления им, как обычно говорят те, кого вы либералами называете. Жестокое обращение там, неограниченное использование на неквалифицированных работах. А признать официально, что за сто лет программа адаптации давно выполнена, что арзаки уже не бесправные младенцы, а наши братья, хоть и младшие. Заслуживают личную свободу и права, пусть и ограниченные на первых порах. К свободе ведь тоже надо приспособиться, потребуется время, это вы, надеюсь понимаете... - А можно, мы не будем братьями? - резко перебил его Ильсор, рванув цепью. - Ни младшими, никакими. Давайте для начала будем просто добрыми соседями, стремящимися стать в будущем друзьями. Потому что для дружбы, как вы справедливо заметили, потребуется время, чтобы память рабства притупилась. - Вот это и есть менвитофобия, которую вы так горячо отрицаете! - протянул Кау-Рук разочарованно. - Да ну? Не относиться к вам как к высшей расе и не прыгать от восторга, от того, что избранники снизошли до признания нас "братьями" и даже готовы отсыпать от щедрот немного прав - это мифическая "менвитофобия"? Ну так проделайте мысленный эксперимент, поменяйте нас местами. Адресуйте свои слова себе от моего лица. Нравится? - Зачем так передёргивать? - Ой, а что такое, Кау-Рук? Это, простите, вас аж передёрнуло от такой инверсии. Так кто из нас расист и у кого фобия? - Так я и не отрицаю, что мы разные! Просто вы из этого факта делаете неправильные выводы. Именно потому, что мы разные, мы и необходимы друг другу, необходим этот симбиоз. И если я называю менвитов старшими братьями, это не значит, что вы неполноценны как "низшая раса". Ключевое слово здесь "братья" - по разуму, по планете. Просто мы с вами опережаем друг друга в разных качествах... и те качества, где преимущество за нами, они иерархически выше. - Да-да, что в лоб, что по лбу, - ухмыльнулся Ильсор. - Ну послушайте, если голова ногами управляет, а не наоборот - это же не уничижает ноги, правда? И голова без ног не выживет, как и наоборот. А вы предлагаете обособиться и разрушить всё совместно построенное... - С чего вы взяли? Я тоже признаю, что мы полезны друг другу, и тоже всецело за наш симбиоз. Только симбиоз не в рамках "менвитского мира", где вы сами себя по какому-то праву назначили "головой", а свои качества и умения поставили выше наших. Я об этой непонятно откуда взятой иерархии даже спорить не стану - не вижу смысла. Хотите симбиоза - верните нам Серебряные горы, верните нам наш язык, историю и культуру. Верните право быть хозяевами своей жизни и своей земли. Не надо нам "давать" права, которые мы якобы "заслужили" за то, что в ваших глазах теперь не ранвиши, а ищейки. Просто верните то, что украли. Без процентов, без репараций - в конце концов, за сто лет рабства мы и в самом деле переняли от вас кое-какой полезный опыт и с радостью примем это как плату за наш вклад в фундамент научно-технического прогресса вашей цивилизации. Разъедемся по-хорошему, каждый живя и управляя так, как считает правильным - и вот тогда, как равноправные субъекты, сможем по-настоящему взаимодействовать для взаимной пользы. Но никак не на основе Пира. Они оба позволяли себе говорить от имени всех арзаков или менвитов, не задумываясь, насколько релевантны мнения и взгляды каждого из них. Хотя даже Ильсор как избранный Друг Народа не был на это уполномочен, да и во фракции "Онходау" не все бы согласились с его словами. Что уж говорить о Кау-Руке, всю жизнь бравировавшем своей "нетаковостью" и диссидентством. Но сейчас, вдвоём на чужой планете, среди болот, в безуспешных попытках выйти на обещанную аистом дорогу из жёлтого кирпича, они действительно были полномочными представителями своих народов. Народов, которые впервые за все века сосуществования начали вести между собой диалог. От него обоим то и дело хотелось уйти, но короткая цепь такой возможности не оставляла. Приходилось слушать, внимать, искать контраргументы. И мечтать о том, что их спор станет первой ласточкой глобального диалога двух народов Рамерии. Вот эта мечта была у них общей на двоих. И действительно объединяла. Учитывая, что кроме неё, да ещё цепи, вроде бы больше пока ничего. - А я вам, Ир-Сен, задам всё тот же вопрос: откуда такая уверенность, что вы вообще сможете управлять, что не повергнете Серебряные горы снова в пучину хаоса? У вас нет опыта, нет макроса государственности. Вы в самом деле верите, что могли чему-то научиться, просто наблюдая? И справитесь без нашей братской помощи? - Без помощи точно обойдёмся. Хотя бы потому, что многое из этого полезного опыта, по правде сказать, проходит по разряду "как не надо"... - Значит, всё-таки собираетесь экспериментировать над собственным народом? Жаль, - вздохнул Кау-Рук. - Между тем, вы сейчас провалили куда более лёгкий эксперимент и тест на способность управлять и руководить. Вот зачем надо было обходить болото с севера? Мало того, что мы на запад всё дальше удаляемся... - Полковник, к чему опять демагогия? Если бы у вас были возражения, вам никто не мешал их высказать. Но вы молчали. И сами бы, я уверен, выбрали бы это направление, потому что к югу болото было шире. - Я бы в первую очередь расспросил подробнее аиста, если уж мог бы с ним общаться. Но вы же самонадеянны, как все арзаки! А потом ещё считаете дискриминацией, когда к вам относятся как к детям и младшим братьям... Недавний инсайт Кау-Рука с осознанием собственной инфантильности пришёлся как нельзя кстати, выражаясь в искренних, пусть и не по адресу, эмоциях. - А теперь, как назло, спросить не у кого... Ир-Сен, а эти квакушки случайно не разговаривают? - Нет, увы. Насколько я понял, здесь разумные разумных не едят. В отличие от менвитов. - Тю на вас! - Ага, и не забудьте повторить своё дурацкое словечко "менвитофобия"! Как будто вас не любят за то, что носы и губы другие, а не за то, что вы сделали с нашим народом, навязавшись ему в господа. Отпустите его - вот и не будет никакой фобии! - Но жить вместе, в одном государстве, всё равно не хотите? - Что вы заладили об "одном государстве"? Его не было, пока вы не украли у нас Родину вместе со свободой. Поэтому и вернём себе тоже вместе, это даже не обсуждается. И если одно государство когда-нибудь и состоится, то возникнет совсем иначе - как равноправный союз свободных субъектов, и с территориальной автономией. Только будет это ох как нескоро. Потому что, как вы совершенно справедливо заметили, разрушить проще всего. В том числе разрушить отношения и доверие к себе. А восстановить, зарубцевать всё это... Думаю, даже просто добрососедские отношения между нами не установятся, пока не сменится поколение, не уйдут на пенсию все, кто сейчас при власти у вас и кто был воспитан в рабстве у нас. А уж об одном государстве речи не будет как минимум столько лет, сколько пройдёт от Пира до освобождения горцев. - Но почему? Я не вижу этому разумного объяснения, оттого и считаю фобией. - Не видите, потому что вы другого духа. Просто примите это как факт. Вам с вашим культом Стаи незнакома радость свободы, потому и горечь рабства непонятна. Вас ведь даже эта цепь не напрягает - вы все с детства в цепях, и нас пытаетесь ими осчастливить, - он снова рванул цепью так сильно, что Кау-Рук с трудом устоял на ногах. - А туда же - "братья"! Разве что по биологическому происхождению, и то троюродные... Они медленно, но верно продирались сквозь топь, которая понемногу отступала перед дремучим лесом. Подкреплялись ягодами, орехами, сырыми грибами, стараясь всё честно делить пополам и не прекращая при этом затянувшийся до бессмысленности спор. - Мы, говорите, в хаос Серебряные горы повергнем? - не успокаивался Ильсор. - А вы сами-то давно там были? Хоть знаете, в какую клоаку превратил их "менвитский мир" или только из пропагандистских СМИ сужденья черпаете? С термодинамикой и теорией систем вы уж точно знакомы, хотя бы на поверхностном менвитском уровне. И должны понимать, что хвалёный "менвитский порядок", с которым так носитесь - не более чем вытеснение хаоса социальной энтропии на периферию, задворки империи. И Серебряные горы назначены таким задворками для экспорта хаоса. Весь свой сброд и отребье, все проблемы - туда. "Нести бремя избранников", как вы тут пафосно выразились. Да нам ваш нанесенный хаос разгребать предстоит годами и десятилетиями! Теперь вот Беллиору хотите колонизировать с этой же целью хаотизации, чтобы сбросить его подальше... Как у вас вообще язык поворачивается ещё поучать чему-то снисходительно? - Вы просто принципиально не хотите слушать и всё воспринимаете в штыки... - Снисходительные проповеди с брезгливым похлопыванием по плечу и навязывание в "старшие братья"? Да, не хочу. И никто из нас не захочет, не обольщайтесь. Ночь в Волшебной стране наступает быстро. Не успели сумерки наполнить собою лес, как тут же превратились в густую тьму, которая вязко растекалась между деревьями, сливаясь с ними. Звериная тропа, коей брели путники, растворилась во мраке, и Кау-Рук с менвитским ночным зрением как-то стихийно стал ведущим в паре. Теперь уже он с мстительным удовольствием торопил притихшего Ильсора, дёргая за цепь. Тропа рано или поздно должна была вывести на поляну, пригодную для ночлега. Но подобно худосочному ручейку, который внезапно, вопреки логике и ожиданиям впадает вдруг прямо в быструю полноводную реку, Кау-Рук с Ильсором вынырнули на широкую... Просеку? Долгожданную дорогу? - Кирпич, - сказал Кау-Рук, бросив взгляд в темень под ногами. - Жёлтый или нет - ночью не понять. В том хронопотоке, где застряла Озма, Подземные рудокопы уже двенадцать лет жили на поверхности, и светящиеся шарики, покрытые веществом из шерсти глюкдадских Шестилапых, из предмета роскоши успели превратиться в обыденную бытовую деталь. Особенно после того, как мигунами был открыт лак, увеличивающий их яркость и срок светимости. По приказу Страшилы Трижды Премудрого гирлянды таких шариков были развешаны на деревьях вдоль всей Дороги из жёлтого кирпича. Подобно иллюминации, преображающей города Большого мира за месяц до Рождества, они колыхались на ветвях в ночи, освещая путь. Но здесь даже идущая на убыль луна утонула среди туч. Звеня в темноте цепью, рамерийцы продвинулись по дороге к югу на пару сотен шагов и устроились на ночлег в дупле огромного дуба. - Всё, полковник, - сказал Ильсор, сладко зевая, - надеюсь, что смогу отдохнуть от вас хоть во сне, и вы не станете ни тянуть за цепь, ни наоборот, валиться на меня... - Можете не беспокоиться, особенно насчёт последнего. Я, знаете ли, не извращенец. - Ого! - у Ильсора тут же пропал сон. - Так всё-таки, у кого из нас расизм и фобия, господин избранник? - Да вы меня неправильно поняли, я не в том смысле, - начал оправдываться Кау-Рук. В конце концов, арзак и в самом деле не обязан понимать стандартный курсантский юмор. - Всё я правильно понял! У вас брезгливость к горцам на физиологическом уровне, обязательно перегородки поставить, социальную дистанцию... Вы же, наверное, вообще заснуть не сможете рядом с "вонючим арзаком"! Я же прекрасно вижу, с каким отвращением вы на меня смотрите, особенно встречаясь взглядами. Ну уж, простите, не я вас в эту цепь заковал, и сам от неё рад буду избавиться при первой же возможности. Только в следующий раз, когда заведёте песню про мифическую "менвитофобию", вспомните, что это ваша собственная проекция. - Да ладно уж, заладили про проекцию! Второй Лон-Гор выискался, надо же. Я ведь читал в спецхране ваш фольклор и литературу до Пира. Вечный этот пафос - ах, проклятые менвиты нас притесняют... - Наверное, мы с вами какую-то разную литературу читали. Даже из того, что уцелело и переведено на менвиш, вполне очевидно, что наши предки о вас вообще не думали. Это же вы себя центром вселенной считаете. А нам хватало своих радостей и горестей. Когда уж к слову приходилось - тут, простите, не наша вина, что хорошего мало что можно было сказать. Зеркало не виновато, что отражает правду. - Какая-то правда только получается однобокая... - Каким боком к нам поворачивались, тот и отражался! А вам почему-то из всего нашего наследия запомнились те жалкие крохи, где кто-то что-то упоминал о менвитах. Это, простите, какой-то нездоровый интерес - везде искать себя и своё. Или эгоизм запредельный. Задумайтесь об этом, если и в самом деле не сможете рядом со мной заснуть. И хорош уже проецировать. Это вы своей жизни без арзаков не представляете - не над кем будет демонстрировать своё превосходство. Весь день мне мозги ели, объясняя почему мы обязаны жить вместе! Просто удивительно - без "презренных арзаков" ни шагу ступить, ни бороду расчесать, как Баан-Ну - а всё равно физиологическое отвращение! Главный парадокс "менвитского мира", я считаю. Это вам, Кау-Рук, вторая тема для размышления бессонной ночью... Ильсор даже во сне мысленно продолжал спор. Под конец стала сниться какая-то полная ерунда: будто "Неуловимая" возвращается домой, он командир экипажа вместо Баан-Ну, а вместе с ним в новом Золотом Квартете Кау-Рук, Морни и Ланат. И он отчаянно спорит один с тремя, каким-то чудом нашедшими общий язык против него. И вроде даже аргументов хватает - не хватает лишь сил отбиваться от троих одновременно. А затем кто-то начал его дёргать и тормошить. Почудилось даже "Подъём, лежебока!" голосом генерала и бубнёж Лон-Гора "Разморозка требует времени". На пару импульсов Ильсор всерьёз решил, что события последних недель ему просто приглючились при выходе из анабиоза, и он всё ещё на борту звездолёта. А что, самое разумное объяснение всей этой фантасмагории. Однако новый рывок со звоном цепи поставил всё на место. - Координатор, да что такое! Если хотите меня разбудить, можно это делать как-то поаккуратней? - Как раз будить и не хотел. Но не получилось, простите. - Да можно было уже и разбудить, - пробормотал спросонок