Форум » Фанфики » Лужайка за маковым полем » Ответить

Лужайка за маковым полем

Чарли Блек: Аннотация: У последней черты Элли делает выбор... Работа с ЗФБ-2016.

Ответов - 82, стр: 1 2 3 4 5 All

Чарли Блек: Элли рассмеялась. — Что ты, мам! Когда Страшила с Дровосеком вывезли Льва с макового поля, там были целые тысячи мышей. А тут всего одна маленькая мышка... Просто ей захотелось сладкого. Миссис Анна помрачнела. — Опять ты, дочка, за своё. Мы с папой столько тебя просили... — Ну, мам, послушай, — Элли заглянула матери в глаза. — Я просто хотела сказать, что не боюсь мышей. Что же тут плохого? Анна досадливо отмахнулась: — Да при чём тут мыши? — Я и львов теперь не боюсь, и волков, и вообще всяких диких зверей, — задумчиво продолжила Элли. — Помню, на поляне, когда Лев ушёл биться с чудовищем... — Хватит же! — миссис Анна повысила голос и сразу, словно извиняясь, добавила: — Пойми, Элли... мы с папой так горевали о тебе, когда ураган унёс домик. И столько потом треволнений. Чудо, что ты осталась жива. — Конечно, чудо, — согласилась Элли. — Недаром же ураган был волшебный. Миссис Анна прикрыла глаза — всего на мгновение, а потом смахнула слёзы платком. * * * — Мисс Смит, к доске! Элли нехотя встала и пошла через класс. Что-то кольнуло её в шею, но Элли не обернулась. Каждому ясно: только дурак способен стрелять через трубочку жёванными бумажками. А с дураками что разговаривать? Всё равно не поймут. — Что-то я не пойму, — в тон Эллиным мыслям сказала учительница. — Ведь я задала сочинение; каждый должен был написать, как провёл лето. Элли молчала. — Нет, пишешь ты хорошо, — продолжала учительница. — Складно, грамотно, вот только запятые хромают. — Меня папа запятым не успел научить, — вежливо ответила Элли. Но учительница не слушала объяснений. — И с фантазией всё у тебя превосходно. Но ведь я просила написать о каникулах. Кто где был, куда ездил, чем занимался. Вот Джимми, например, охотился на сусликов в Миннесоте, на ранчо своего дяди. Орфография ужасная, зато видно, что мальчик писал всё как есть. А ты, Элли? Ведь сказок я сочинять не просила. От негодования щёки Элли зарделись румянцем. — Но я... — начала было она, однако учительница снова её перебила: — Вот видишь, теперь тебе стыдно. Запомните, дети, — учительница обвела взглядом класс. — Родной язык, литература — важнейшие вещи, без них вам в жизни не будет дороги. Но есть кое-что гораздо важнее. Самое главное — говорить всегда правду. Пусть вы просидели всё лето дома, считая за окошком ворон. Пусть вы не прочли ни единой книжки. Вам стыдно признаться перед товарищами. Но лучше уж так, чем выдумывать всякие небылицы. Ведь истина всегда выйдет наружу. — Во, заливает, — донёсся шёпот с задней парты. — Садись, Элли, — закончила учительница, довольная своей речью. — Но, миссис Грин, — голос Элли прозвенел в тишине. — Я не выдумщица! Я вернулась из Волшебной страны... Класс встретил её слова дружным хохотом. Ещё одна «пулька» кольнула Элли в щёку. Теперь уже девочка не сдержалась: — Джимми, ах ты, поганец! Возмущённая учительница всплеснула руками. — И ты ещё сквернословишь? Мало невыполненного задания? — Но послушайте... — Родителей завтра в школу! * * * Вновь тот же класс, и вновь издевательский смех. Но злее, обиднее, чем неделю назад. Три минуты до конца перемены. Пользуясь отсутствием учительницы, ребята галдели, бросались скомканными промокашками. Джимми вскочил на парту. — Дракон! Ха-ха! — заливался он, махая руками, словно крыльями. — Дракон, — упрямо ответила Элли, с вызовом глядя в глаза насмешника. — А может, курица? — дразнил Джимми. — У страха глаза велики, да? — Сам ты курица! — выкрикнула Элли, чуть не плача. — Кто? Я? — Джимми спрыгнул с парты, схватил линейку и стукнул Элли по голове. Лохматый Бобби дёрнул его за руку, стараясь удержать. — Не надо, Джим, — бормотал он вполголоса. — Чего с девчонкой драться? Она тебе глаза выцарапает. Она же чокнутая! У самой глазищи видишь какие? Джимми выругался, но звонок заглушил его слова. Элли бессильно сжала кулаки. — Да что вы все?.. — взмолилась она. — Что я вам сделала?! Кто-то сорвал с её шеи серебряный свисточек. — Что ж ты не зовёшь свою Румену? Мурену свою позови! Пусть мышь тебя защитит! Элли закрыла лицо руками и бросилась вон из класса. — Дровосека позови, Дровосека! — неслось ей вслед. В дверях Элли столкнулась с учительницей, едва не сбив её с ног. — Мисс Смит! Элли! Куда же ты? — изумлённая учительница оглянулась, но девочка уже бежала по коридору. — Дети, что происходит? — Ничего, миссис Грин, — Джимми изобразил недоумение. — Мы только хотели с ней поговорить. А она сразу с кулаками! Лохматый Бобби вытер нос рукавом и добавил: — Чокнутая она. Миссис Грин, разве можно чокнутую с нормальными детьми сажать? Учительница устало вздохнула. — Дети, успокойтесь. Послушайте, что я вам скажу. У Элли сейчас сложный период. Я говорила с её родителями. Девочка пережила тяжёлую травму. Мы с вами должны проявить снисхождение. Конечно, мисс Смит говорит порой странные вещи, дерзит, ведёт себя агрессивно. Но мы должны отнестись с пониманием... — Да она же заврётся совсем! — возмутился Джимми. — Вы сами говорили неделю назад, что главное — честность! — И всё-таки, давайте будем терпеливы, — покачала головой миссис Грин. — Душа ребёнка — тонкий, невидимый взору росток, из которого могут распуститься прекраснейшие цветы. И этот росток, который так легко затоптать, мы с вами не должны дать в обиду. Напротив, заботливым отношением мы сможем... — Уу... Опять её повело, — раздался приглушённый голос с задней парты. А Джимми с Бобби коротко переглянулись и опустили глаза: ни к чему миссис Грин видеть их презрительные усмешки. * * * Джон и Анна привстали с мест. Лицо миссис Анны вытянулось. — Дочка, что это? Отец подбежал к Элли, обнял её за плечи. Анна, причитая, спешила следом. Тотошка, возмущённый, встревоженный, бросился девочке в ноги. — Дочка, кто тебя так? Элли долго не могла успокоиться. Но не будешь же плакать вечно? — Они... По дороге из школы... — всхлипывая, сказала она наконец. — Кто? Джим? — фермер Джон нахмурился, на лбу пролегла суровая складка. — Я же говорил с его отцом на той неделе. Что ж, если люди не понимают слов... — Джон! Джон, не сходи с ума, — миссис Анна робко взяла мужа за руку. — Не надо... Элли, доченька, не плачь. Мы с папой заберём тебя из этой проклятой школы. О, Господи! Почему у тебя в волосах солома? — Они дразнили меня «Страшилой», — тихо сказала Элли. — Не верят мне они. Никто не верит. Анна ахнула. — Но зачем? Зачем ты им рассказала? Разве мало нас с папой? Нам ты можешь говорить что угодно. Пусть будет Страшила, пусть Дровосек... — Вы же тоже не верите, — Элли устало опустила голову. — Вы только меня жалеете. Вот и всё. Фермер Джон тяжёлыми шагами прошёлся по комнате. Машинально взял со стола кружку, тут же отставил. И наконец сказал: — Всё. Жена и дочь с тревогой глядели на него. — Всё, — повторил Джон. — Пора с этим покончить. Элли, сядь и послушай меня внимательно. Девочка вся словно сжалась, но осталась стоять. А отец скороговоркой продолжил: — Хватит, Элли. Мы долго слушали твои рассказы. Мы не винили тебя. Доктор Бирбом сказал, это нормально, особенно после такого испытания. Доктор говорит, ничего страшного, если у ребёнка есть воображаемые друзья. — Они настоящие! — воскликнула Элли. — В детстве часто путаются фантазии и реальность, игры и суровая правда. Ты придумала себе трёх защитников, трёх волшебных существ из чудесной страны. Страны, которой не существует. — Но я была там! — Элли в отчаянии бросила взгляд на мать, ища поддержки, но миссис Анна смотрела в пол. — Папа, мама, меня унёс ураган! Он закружил наш домик и поднял его в воздух. Джон перебил её. — Да, ураган. Проклятый смерч. Он всему виной. — Вот видишь! — горячо воскликнула Элли. — Значит, ураган — был! И он принёс нас с Тотошкой в Волшебную страну. А там... Джон взял дочку за руку. — Пойдём, Элли, — сказал он решительно. — Я тебе кое-что покажу. Недоумевающая девочка подчинилась. Вдвоём они вышли из дому. Прошагали полмили по широкой степи. Элли всё порывалась что-то объяснить, но отец не слушал её. Остановились они у глубокого оврага. — Смотри, — сказал Джон. Элли огляделась. — Да это же тот самый овраг, где прятался дракон Ойххо, когда принёс нас с Фредом домой. — Вниз посмотри, — показал рукой Джон. — Видишь эти обломки? Это всё, что осталось от нашего фургона. Дрожь пробежала у Элли по спине. — Постой, папа, — взмолилась она. — А как же Страна Жевунов? Виллина, Гингема? Дорога, вымощенная жёлтым кирпичом? Как же все чудеса? Фермер Джон тяжело вздохнул. — Чудо было одно-единственное. Чудо в том, что ты уцелела. Тотошка прибежал на ферму израненный. Он привёл нас сюда. Ты, дочка, лежала в беспамятстве. Мы с мамой обмерли, думали, что всё. Но ты была невредима, только без сознания. — Не может быть, — прошептала Элли. — Три дня мы не знали, вернёшься ли ты в чувство. Три дня не смыкали глаз. Бог помог, ты очнулась. Но затем начались эти странные фантазии... Элли плакала. — Папа, папа, я же там была, взаправду была! Я всё помню: Людоед, саблезубые тигры, маковое поле... Мои друзья... Изумрудный город... — Тебе привиделось это в бреду, — Джон ласково обнял дочь. — Но надо жить дальше. Ты придумала райскую страну, удивительный город, счастливое место, где тебя никто не обидит и где ты хотела бы остаться навсегда. Но у тебя ведь есть мы с мамой... — Нет, папа, как же ты не поймёшь... Я хотела вернуться к вам! Я всё время хотела вернуться, я не смогла бы там жить... — Что ж, ты вернулась, — устало заключил Джон. — Болезнь выпустила тебя из своих цепких лап. И теперь пора распрощаться с ней навсегда. Довольно было двух рецидивов. Ты не представляешь, как нам с мамой было тяжело... Элли внезапно перестала плакать. Новая мысль озарила её лицо. — Ты, папа, меня не слушаешь, но ведь можно проверить! Напиши дяде Чарли! Он тебе подтвердит. Он расскажет, как помог мне вернуться в Волшебную страну, как боролся с Урфином Джюсом... — Дочка... — Джон запнулся. — Нельзя шутить такими вещами. И некому мне писать. Пять лет назад, когда ты была ещё совсем крошкой, дядя Чарли погиб. Его схватили дикари с людоедского острова, а оттуда никто ещё не возвращался живым. Элли онемела. А отец, снова взяв её за руку, не спеша повёл к дому. И лишь у самой двери Элли тихо промолвила: — Может быть, тогда Фред? Фермер Джон передёрнул плечами. Элли, схватившись за спасительную ниточку, заговорила с лихорадочной быстротой. — Фред, конечно же, Фредди! Мы с ним плыли на лодке, по подземной реке. И попали в плен к семерым королям. А вернулись домой на драконе. И меня там ждала маленькая сестрёнка, Энни. И все мы были так счастливы... А потом, потом Энни забрал доктор Бирбом. Он унёс её подлечиться. И мама плакала... И я вспоминаю, как будто бы сквозь туман... Джон бессильно опустил руки. — Элли, дочка... Не будь так жестока. Мы с мамой десять лет мечтали о втором ребёнке. И вот, судьба, казалось, смилостивилась над нами. Мы уже приготовили колыбельку. Но твоя болезнь обострилась. Мама перенервничала, и... и твоя сестра родилась мёртвой. — Джон помолчал немного. — А Фред... бедный Фред заблудился в пещерах Айовы, попал под обвал. Тело так и не нашли. * * * — Ну-ну, не отчаивайтесь, — доктор Бирбом похлопал по плечу Джона, ободряюще улыбнулся Анне. — Вы считаете, есть надежда? — еле слышно спросила миссис Смит. Доктор деловито потёр переносицу. — У девочки был нервный срыв, — сказал он. — Но это бывает, это нормально. — Послушать вас, так вообще всё «нормально», — не сдержался Джон. — После родов вы тоже сказали: «такое бывает». Доктор огорчённо поцокал языком. — Что ж, я понимаю, вы раздражены, — сказал он. — Это нор... простите, я хотел сказать, что на вашем месте реагировал бы так же. Однако вернёмся к делу. Девочка пережила шок. И медицина в таких случаях не сулит быстрых решений. Тут нужно время. А чтобы процесс выздоровления шёл быстрее, я пропишу курс таблеток. Только предупреждаю сразу, препарат сильнодействующий. Важно соблюдать дозировку. Первую неделю девочка будет балансировать между явью и сном. Затем наступит примирение с реальностью. Фантомы памяти станут ослабевать, сознание возьмёт верх над ложными воспоминаниями. К концу четвёртой недели приём препарата можно прекратить. — Вы говорите, ложная память, — неожиданно вмешалась миссис Анна. — Только я одного не пойму. Как смогла Элли вспомнить, что у неё когда-то был дядя Чарли? Мы ведь считали, что она начисто забыла о нём. И как она смогла угадать, что Фред, её троюродный брат, заблудился в пещере, попал под обвал? Мы с мужем никогда при ней об этом не говорили. Пусть всё остальное выдумка — про лодку, про королей этих... но пещера, обвал... — Ах, в жизни столько причудливых совпадений, — отмахнулся доктор Бирбом. — Это совершенно нормально. Гораздо удивительнее было бы, если б никаких совпадений вообще никогда не случалось. Представьте, тогда бы на всём свете не было ни одной счастливой пары. Ведь взаимная любовь это тоже невероятное, чудесное совпадение. Но не будем отвлекаться на праздную философию. Давайте-ка я лучше выпишу вам рецепт. * * * Элли поднесла ладонь к глазам. Сколько пальцев на руке? Пять? Шесть? Четыре? Всё было окутано густым маревом. В отдалении угадывались контуры высоких башен. Башни качались. Весь мир, казалось, дрожал. Людоед, минуту назад скаливший острые зубы, наклонился, из раскрытой пасти его выдвинулись острые белые сабли. «Саблезубый тигр», — вспомнила Элли. Сабли скрестились, переплелись, словно ветви деревьев в густом лесу... или прутья решётки... За решёткой друзья. Страшила и Железный Дровосек. Им надо помочь. Они в беде. За ними гонится Джимми и стреляет из трубочки ядовитыми стрелами. Стрелы ранят, жалят, невозможно скрыться от стрел. Дядя Чарли и Фред, будто призраки, медленно бредут по туманной мгле, еле-еле переставляя ноги. Живы ли они? Или это движутся их тени? Но вот появляется свет — мягкое зелёное сияние. Мгла отступает, рассеивается. Фред с дядей Чарли идут всё бодрей. Исчезает Джимми. Правильно, ему нет места в Волшебной стране. Тают, гаснут решётки. Страшила с Дровосеком свободны. Здесь же и Лев, и Тотошка. Милые добрые друзья. Мир обретает устойчивость. Так и должно быть. Изумрудный город ослепительно сверкает, манит, зовёт. Этот мир примет Элли. Здесь она будет счастлива. Здесь лучше, чем в холодном чуждом Канзасе. Здесь, в сказочном городе, её не будут травить одноклассники, не будет недоверия родителей. Здесь не за чем мириться с горечью утрат — ведь нет никаких утрат. Вот рядом шагает дядя Чарли, живой, здоровый, весёлый. Вот горделиво приосанился Фред: ему есть чем гордиться, его везёт на спине Смелый Лев. А вот и маленькая Энни. Она подросла, она бежит вприпрыжку по дороге, вымощенной жёлтым кирпичом... Стоп! Энни? Откуда? Ведь этого не было! Был дядя Чарли, был Фред, но не было Энни в Волшебной стране! Она же только месяц как родилась... Значит... значит, это обман, вымысел... помутнение рассудка... Контуры башен заваливаются набок... ...Элли рывком села на постели. Голова шла кругом, всё тело знобило. В полутьме угадывался квадрат окна. А в окне сияли бледным светом сразу две луны. Элли вцепилась руками в одеяло. Не отводя взгляд от окна, дождалась, пока обе луны слились воедино. Теперь можно встать. Шатаясь от слабости, девочка поднялась с постели. Рядом стоял маленький столик. На нём стакан воды и флакончик таблеток. Таблетки. Элли задумалась. Страха не было. Голова прояснилась. Вот, значит, как. Достаточно выпить из флакончика несколько маленьких шариков, и сон вернётся. Раскроет свои двери Изумрудный город. И в жаркие объятья её примут трое верных, милых друзей. А Фредди с дядей Чарли и маленькая Энни всегда будут рядом. Только всё это будет ложь. А правда? Где она? Неужели здесь, в этом холодном Канзасе, где её морят таблетками и рассказывают страшные вещи? Неужели правда в том, что одни поумирали, а других никогда и не было? Не было Страшилы, Дровосека, Льва? — Ведь я же помню, — прошептала Элли. — Помню вас всех... Что выбрать? Пить по одной таблетке, как прописал врач, и через месяц навсегда забыть друзей? Или выпить весь флакончик разом? Заснуть сладким сном и уже не проснуться? Навсегда. Навсегда... К друзьям, в объятия миражей. Пусть город, которого нет, станет ей последним пристанищем. Пусть всё закончится быстро. Перед последней чертой — не важно, где явь, где обман... ...Нет, не бывать этому! Элли тряхнула головой, как когда-то Страшила. Нет дороги ни здесь, ни там. Ужасный ночной кошмар или сладкая липкая ложь. Нельзя сдаваться. Нельзя отступать. Если правды нет нигде, ни вокруг, ни слева, ни справа, значит, правда внутри. — Я знаю, что всё это было, — сказала Элли самой себе. — Ошибается доктор. Ошибаются папа с мамой. Ошибаются все, только сердце не может лгать. Покориться им всем — так легко и так трудно. Знакомое чувство. Так же было перед оврагом. Нет, не тем, где фургон и где Ойххо. Это было на пути в Изумрудный город. Лёг на пути овраг — не обойти его, не перебраться. Можно лишь повернуть назад. Как легко повернуть назад! И как трудно потом будет жить — на чужбине, до старости, не увидев родителей. Жить и знать, что дорогу к мечте навсегда преградил овраг. Что ж, тогда помог Лев. Отважный, добрый, сильный Лев. Сейчас не поможет никто. Значит, надо самой. Труден лишь первый шаг. Элли протянула руку к флакончику. Крышка была открыта. Рядом сидела мышка — наверно, та самая, что наведалась в мамины припасы поживиться кусочком сахара. Мышь негромко пищала, но Элли было не до неё. Девочка помедлила минуту, прислушиваясь к биению собственного сердца. А потом метнула флакончик в окно. Раздался звон разбитого стекла. От резкого усилия Элли пошатнулась, голова её закружилась, и девочка без чувств повалилась на кровать. * * * Рядом сидела мышка и негромко пищала. Элли повернулась на бок. Писк усилился. Казалось, теперь уже голосит целая мышиная стая. И писк этот отвлекает, сбивает с мысли, мешает вспомнить что-то очень важное. Элли с досадой открыла глаза. Надо же взглянуть, кто это тут распищался. Рядом сидела мышка. На голове у неё красовалась маленькая корона. А позади, чуть поодаль, копошилось бесчисленное мышиное племя — тысячи и тысячи серых зверушек. Элли села и осмотрелась. Какая-то мысль крутилась в голове, но поймать её с каждой секундой становилось всё труднее. Тут к девочке подошёл Страшила. — Ох, Элли, — сказал он. — Как я рад, что ты очнулась. Мы с Дровосеком боялись, что маковое поле убьёт тебя. Элли протянула к Страшиле руки и ласково его обняла. — Знаешь, — сказала она, — мне что-то снилось... что-то ужасное. Вот только вспомнить не получается. — Ничего, — улыбнулся Страшила. — Главное, что мы с Дровосеком успели тебя вытащить. — Что бы я без вас делала... — Элли попыталась улыбнуться в ответ, но почему-то заплакала. — Не плачь, Элли! — воскликнул, подбегая, Железный Дровосек. — Ведь всё плохое закончилось. А впереди нас ждёт столько всего замечательного! Сейчас мы спасём нашего друга Льва. И ты познакомишься с королевой Раминой, владычицей мышиного племени. А дальше — вперёд, в Изумрудный город, к волшебнику Гудвину! Исполнятся наши заветные желания, и ты отыщешь дорогу в Канзас, и все мы ещё не раз встретимся! Сколько счастья ещё не изведано... Ну же, не плачь, улыбнись...

Глория Джюс: Да-а, надо же, какой мрачный сон навеяло Элли маковое поле! О будущем, но в тёмных тонах. Как будто она в какой-то параллельной реальности оказывается, где её родственники (кроме папы с мамой) все погибают, одноклассники в школе травят, а Волшебной страны вообще не существует - она оказывается бредом лежавшей без сознания после урагана девочки. Но слава Богу, в конце выясняется, что всё это было лишь дурным сном - Элли пробуждается, видит, что она в ВС, друзья её реальны, и компания продолжает свой путь к Гудвину. В целом идея, я бы сказала, довольно своеобразна. Значит, эти коварные маки не только усыпляют, но ещё и кошмарные сны вызывают. Стало быть, тут тоже какая-то магия тёмная замешана.

Чарли Блек: Глория Джюс, спасибо за подробный отзыв) Я бы добавил только, что где сон, а где явь - зависит от выбора Элли. Если бы Элли сделала другой выбор, Волшебная страна и вправду оказалась бы сном)

schwarz: В творческом плане прекрасный рассказ, однако навевает некий пессимизм, несмотря на финал. А в сказках о ВС пессимизм как-то не традиционен. Но это только мое мнение, не судите строго, потому что к данному произведению я отнесся как к "несказке".

Чарли Блек: schwarz, спасибо за добрые слова... Действительно, ракурс в рассказе выбран чересчур мрачный и потому выходящий за рамки привычной доброй сказки. Но всё же Элли спасена, а значит сюжет вернётся в Волковское русло, и оптимизм в итоге победит) По крайней мере, так мне кажется...)

Глория Джюс: Чарли Блек пишет: Я бы добавил только, что где сон, а где явь - зависит от выбора Элли. Если бы Элли сделала другой выбор, Волшебная страна и вправду оказалась бы сном) Как Страна Чудес у кэрроловской Алисы? А дядя Чарли, Фред и Энни - что было бы с ними - неужели от выбора Элли зависело бы и их существование? Странная какая-то концепция у этого фика. И действительно слишком уж мрачная. А что не совсем понятно - если Волшебная страна была только сном, откуда же тогда у Элли серебряный свисток Рамины? То ли родители почему-то лгут девочке с непонятной целью. В общем, всё представлено в каком-то искажённом, испорченном виде... Хотя на то он и кошмар. Да, насчёт "Алисы в Стране Чудес", там что интересно - до последнего момента даже не догадываешься о том, что весь сюжет, начиная с появления Белого Кролика, является сном героини. А когда в самом конце это выясняется, возникают противоречивые чувства - одновременно удивление, разочарование и недоумение - зачем было писать сказку о сне? Ведь так выходит, что никакой сказки-то реально и не было. Подобные чувства, помню, вызвал у меня фильм (и пьеса Булгакова) "Иван Васильевич меняет профессию".

Чарли Блек: Глория Джюс пишет: Как Страна Чудес у кэрроловской Алисы? А дядя Чарли, Фред и Энни - что было бы с ними - неужели от выбора Элли зависело бы и их существование? Странная какая-то концепция у этого фика. Получается, что да) Глория Джюс пишет: одновременно удивление, разочарование и недоумение - зачем было писать сказку о сне? Ведь так выходит, что никакой сказки-то реально и не было. Подобные чувства, помню, вызвал у меня фильм (и пьеса Булгакова) "Иван Васильевич меняет профессию". У меня такое же впечатление было) Ещё могу назвать книгу «Городок в табакерке» Одоевского и советский фильм «Человек ниоткуда» с Юрием Яковлевым и Сергеем Юрским: тоже всё в итоге оказалось сном. Но там везде трактовка однозначная: где сон, а где явь - от героев никак не зависит.

Глория Джюс: Чарли Блек пишет: Но там везде трактовка однозначная: где сон, а где явь - от героев никак не зависит. По идее и не должно зависеть - герой ведь не автор и не Господь Бог... Да, в этом плане там всё просто - сны однозначно оказываются снами, и герои, просыпаясь, возвращаются в реальность. А здесь всё запутано до финального момента. Кстати, если подумать, то этому фику можно ещё такую трактовку дать: Волшебная страна существовала, и Элли действительно там была, но...не в этом видимом мире и в другой форме. Пока она лежала больная без сознания, душа её покидала тело и путешествовала по потустороннему миру, где она вполне могла видеть души умерших дяди Чарли, Альфреда, Энни и даже общаться с ними на том, более тонком уровне. А насчёт прочих персонажей - это по данной трактовке, видимо, могли быть души разных других живших когда-то людей, причём из разных стран. Просто Элли не могла объяснить потом, что она видела и где была, и назвала этот мир красивой Волшебной страной, и что-то допридумывала сама - про говорящих зверей и птиц, например, про волшебные предметы... Я имею в виду, что так можно бы было протрактовать историю, если бы приключения Элли и правда оказались бы сном со странствиями души. А так ведь мы-то знаем, что всё это было явью, и в нашем материальном мире.))

Глория Джюс: Ещё у меня история вызвала ассоциации с навязчивой пропагандой, похожей на советскую атеистическую. Поведение родителей Элли здесь вызывает такое чувство, будто однажды они решили, что если девочка взрослеет, скоро верить в сказки и чудеса ей станет не положено, и с одного утра начали ей "промывать мозги", чтобы она стала воспринимать Волшебную страну как старый сон и детские фантазии и выкинула её из головы. Может быть, это ещё было бы понятно, хотя в каноне Смиты - взрослые совсем другого склада и не стали бы так делать. Но зачем им было бы "убивать" Чарли и Фреда? Это даже по такой концепции, ИМХО, чересчур. Разве что для того, чтобы Элли даже и не пыталась найти кого-то, кто мог бы её истории подтвердить. Однако реальные Джон и Анна такими жестокими не были и так обманывать дочку уж точно не стали бы. К тому же понимали, что обман может легко раскрыться - Элли вполне могла узнать правду о живых-здоровых дяде и кузене. И что вот так запросто она не сможет насовсем отречься от ВС и друзей, которые ей так дороги. То есть вполне ожидаемо было, что эта история окажется сном, а не Волшебная страна. Даже независимо от Элли - всё равно по тексту чувствуется, что это всё фальшь, не по-настоящему. Хотя читается всё равно тяжело до финала.

totoshka: Чарли Блек пишет: Но всё же Элли спасена, а значит сюжет вернётся в Волковское русло, и оптимизм в итоге победит) По крайней мере, так мне кажется...) получается ей приснилось будущее? если она уже вначале рассказывает о том, чего еще не было (очнувшись она только увидела одну маленькую мышку, а в начале уже про тысячи мышей рассказывает, да и до льва с чудовищем им еще далеко...

Чарли Блек: Глория Джюс пишет: Пока она лежала больная без сознания, душа её покидала тело и путешествовала по потустороннему миру, где она вполне могла видеть души умерших дяди Чарли, Альфреда, Энни и даже общаться с ними на том, более тонком уровне. Спасибо, любопытная трактовка) Глория Джюс пишет: Но зачем им было бы "убивать" Чарли и Фреда? Это даже по такой концепции, ИМХО, чересчур. Да, я думаю, даже в самых возвышенных воспитательных целях родители не стали бы так жёстко обманывать Элли) totoshka пишет: получается ей приснилось будущее? Ога, то самое будущее, причём не только из ВИГ, но также из УДиеДС и СПК. Во сне Элли кажется, что она уже совершила три путешествия в ВС. А с точки зрения её родителей (снящихся ей в этом сне) - каждое "путешествие" не более чем помутнение Эллиного рассудка: первое после падения фургона в овраг, и затем ещё 2 "рецидива".

totoshka: Чарли Блек пишет: Ога, то самое будущее, причём не только из ВИГ Тоды на кой ей идти той же канонной дорогой? ну или по крайней мере переживать что-то, если уже известно, что будет дальше.

Чарли Блек: totoshka пишет: Тоды на кой ей идти той же канонной дорогой? ну или по крайней мере переживать что-то, если уже известно, что будет дальше. Когда Элли очнулась на лужайке за маковым полем, она забыла всё что видела во сне) В первые секунды она ещё пытается вспомнить, но мысль ускользает, мышиный писк сбивает с толку, и вскоре у Элли остаётся лишь ощущение, будто во сне ей привиделось нечто ужасное. Все подробности сна, в том числе о дальнейшем путешествии к Гудвину и о событиях УДиеДС-СПК - стёрлись из памяти... В последней мини-главке фанфика это почти буквально прописано))

totoshka: Чарли Блек пишет: В последней мини-главке фанфика это почти буквально прописано)) про "ускользающую важную мысль" лично я поняла, как очередную попытку разобраться с реальностью происходящего. но вроде как эта реальность ее сходу устраивает и ощущается совершенно реальной, поэтому вопрос ускользает (не говоря о том, что она ее сама в общем-то выбрала в своем укорном сне, где то, как выясняется в последнем абзаце, видела будущее, то не существующую реальность поочередно, только в результате оказалась не продолжение, а откатилась назад). правда фраза Дровосека о том, что они еще ни раз встретятся, заставляет усомниться в реальности этой реальности.

Глория Джюс: Чарли Блек пишет: Во сне Элли кажется, что она уже совершила три путешествия в ВС. А с точки зрения её родителей (снящихся ей в этом сне) - каждое "путешествие" не более чем помутнение Эллиного рассудка: первое после падения фургона в овраг, и затем ещё 2 "рецидива". Выходит, родители снятся не очень добрыми или просто религиозно неверующими людьми. Первое - потому что добрые люди не стали бы так жёстко приучать дочку, вступившую в подростковый возраст, к соцреализму, где нет места "всяким волшебным странам и существам" (прибегая в этих целях даже к чудовищной лжи!). А второе - потому что если бы они были правы насчёт снов Элли, они бы их растолковали именно так, как я написала: что Волшебная страна - это потусторонний мир, где путешествует по ночам её душа. Но опять же и то, и другое, слава Богу, неправда - родители у неё добрые и, мне кажется, верующие (очевидно, католики). А вообще я удивляюсь, как можно было такое сочинить - любопытно, что навеяло автору такую жуткую (не полностью, но всё же) идею?

schwarz: Глория Джюс , вариант развития событий достаточно неожиданен, и он вносит некоторую новизну в общий "котёл" всех сочинений про ВС, в таком ракурсе идея очень свежая. Но мы все, кто любит сказки А.М. Волкова, привыкли к сюжетам, которые даже с участием Урфина и злых волшебниц не навевают ужас, а здесь таким вот холодом повеяло. Но за этот нестандартный подход - автору спасибо.

Чарли Блек: totoshka пишет: правда фраза Дровосека о том, что они еще ни раз встретятся, заставляет усомниться Они же и в самом деле ещё не раз встретятся) Как минимум в УДиеДС и СПК, не считая множества мелких встреч в рамках сюжетов каждой книги. Глория Джюс пишет: добрые люди не стали бы так жёстко приучать дочку, вступившую в подростковый возраст, к соцреализму, где нет места "всяким волшебным странам и существам" Они не жёстко) Они долго терпели Эллины рассказы, считая что это само пройдёт и Элли поправится) Глория Джюс пишет: прибегая в этих целях даже к чудовищной лжи! Просто в восприятии Джона и Анны - не было никаких волшебных путешествий. Были трагические вести о Чарли и Фреде. Был ураган, унёсший домик на полмили. И затем - странные дочкины рассказы, которые родителям вначале кажутся следствием шока, а позже - признаком сумасшествия. Глория Джюс пишет: если бы они были правы насчёт снов Элли, они бы их растолковали именно так, как я написала: что Волшебная страна - это потусторонний мир, где путешествует по ночам её душа Не обязательно... Официальная христианская религия вообще по-моему не признаёт потустороннего мира, в котором может блуждать душа. Это скорее похоже на древнегреческие языческие верования. А в христианстве - есть наш мир, есть Чистилище, где после смерти человека его душа ждёт Страшного Суда, а также есть рай и ад, откуда никто не возвращался. Впрочем, могу ошибаться) в религии я не силён)) Глория Джюс пишет: А вообще я удивляюсь, как можно было такое сочинить - любопытно, что навеяло автору такую жуткую (не полностью, но всё же) идею? Да идея в общем-то планировалась простая: о том, что надо верить в свою мечту, даже если все обстоятельства против и весь мир тебя осуждает, считает выдумщиком, лжецом, ненормальным и т.д. Похожая идея, к примеру, в фильме «Тот самый Мюнхгаузен». Ещё близкий по смыслу сюжет был в фанфике Нюры1978 "Дело о перелётном фургоне": http://izumgorod.borda.ru/?1-12-80-00000014-000-0-0#003 Там Элли тоже вернулась из ВС, куда её унесло ураганом, а родители ей не верят и даже нанимают сыщика, чтобы выяснить, где пропадала дочка и не случилось ли с ней чего плохого. schwarz пишет: за этот нестандартный подход - автору спасибо. Всегда пожалуйста)

Глория Джюс: Чарли Блек пишет: Официальная христианская религия вообще по-моему не признаёт потустороннего мира, в котором может блуждать душа. Это скорее похоже на древнегреческие языческие верования. А в христианстве - есть наш мир, есть Чистилище, где после смерти человека его душа ждёт Страшного Суда, а также есть рай и ад, откуда никто не возвращался. Ну как бы к потустороннему, "тонкому" (духовному) миру и относятся рай, ад, чистилище. И как бы во сне она могла видеть частично все эти места и души там. Кстати, я уж подумала, что Вам самому недавно приснилось что-то плохое, или было депрессивное настроение. P.S. А вот этот фик с участием Холмса мне гораздо больше понравился. Не вводит в тоску, не такой мрачный. Хотя тоже про недоверие родителей, но представлено всё лучше, не так депрессивно.

Чарли Блек: Глория Джюс пишет: Ну как бы к потустороннему, "тонкому" (духовному) миру и относятся рай, ад, чистилище. И как бы во сне она могла видеть частично все эти места и души там. Но оттуда нет возврата... Если душа уже там, значит человек умер, и вернуть его в мир живых может разве что сам Иисус Христос, как в библейском сюжете про Лазаря.

schwarz: М-да, в "Деле о перелётном фургоне" реальность Волшебной страны перестаёт ставиться под сомнение - каждое слово Элли говорит не о выдумке, а о правде, и категорического отрицания со стороны взрослых теперь не может быть, хотя они в этом себе ещё и не признаются...



полная версия страницы