Форум » Об авторах » Книга об А.М.Волкове » Ответить

Книга об А.М.Волкове

Чарли Блек: Мне удалось заполучить от Дмитрия фотографии страниц книги Т.В.Галкиной "Незнакомый Александр Волков в воспоминаниях, письмах и документах". Не знаю, выложить ли сюда сами фотографии как есть, или пытаться их оцифровать самостоятельно. Всего имеется 36 файлов общим объёмом 81.5 Мб. На большинстве фотографий - развороты по 2 страницы из книги Галкиной. Несколько фотографий размытые, так что текст на них почти невозможно разобрать, но основная масса снимков в хорошем качестве. Содержательно, Дмитрий отснял шесть подглавок про книги гексалогии (по одной подглавке на каждую книгу), обобщающую подглавку "Волшебный мир волковских сказок", большую главу "Литературная деятельность А.М. Волкова в Москве (1935-1941 гг.)" (длиной 34 страницы) и обзорную главу "Обзор детской читательской почты А.М. Волкова за 1968-1971 годы" (длиной 4 страницы с хвостиком). В самих текстах (особенно в цитатах из рецензий критиков) довольно много бессодержательных общих фраз, но встречаются и достойные внимания детали. Самая короткая подглавка - про "Жёлтый Туман" (длина 2/3 страницы); её я уже оцифровал и выкладываю ниже. Следом займусь оцифровкой подглавки про "Тайну заброшенного замка" (объём 1.5 страницы). ******************************* UPD: Библиографическое описание книги: Галкина Т.В. Незнакомый Александр Волков в воспоминаниях, письмах и документах. - Томск: Издательство Томского государственного педагогического университета, 2006. - 270 с., ил. ISBN 5-89428-214-4

Ответов - 93, стр: 1 2 3 4 5 All

Чарли Блек: арна пишет: Стилистику ТЗЗ, по моим субъективным ощущениям, где-то напоминает "Супружеская проза" Найманбаева А по "Супружеской прозе", к сожалению, вряд ли можно будет сделать выводы о стилистике, потому что это перевод с казахского.

Чарли Блек: Выкладываю последний фрагмент подглавки про "ВИГ". Кроме того, в тексте опять встретился дублированный абзац - цитата из Б. Бегака, приведённая также в подглавке про "ТЗЗ". К полезной информации, пожалуй, можно отнести сведения о возрасте Калерии Вивиановны; она оказалась существенно моложе, чем говорилось здесь: http://izumgorod.borda.ru/?1-4-0-00000011-000-120-0 Также обнаружилось, что переводы сказок Волкова на немецкий язык делал тот самый Лазарь Штайнмец/Штейнмец, который упоминался на нашем форуме как автор книги "Злой колдун Астрозор" ( http://izumgorod.borda.ru/?1-6-0-00000010-000-120-0 , http://izumgorod.borda.ru/?1-2-0-00000006-000-420-0-1279130653 ) и создатель Энциклопедии Волшебной страны ( http://izumgorod.borda.ru/?1-6-0-00000072-000-90-0-1292713966 ). ************************************ Одним из первых критиков, высоко оценивших сказку, была ставропольская учительница Татьяна Карповна Кожевникова. В своей рецензии она писала: «Есть на свете Волшебная страна... Сказка об этой стране называется «Волшебник Изумрудного города». Реальное в ней переплетается с фантастикой так плотно, что невольно веришь всему. Здесь сказывается великая детскость и большая мудрость автора, который понимает, как ребенок стремится ощутить все на ощупь, представить себе любое понятие в его конкретном проявлении. Обыгрывая конкретность детского мышления, хитро подсмеиваясь над ним, А. Волков подталкивает детей к открытию важной жизненной заповеди: зачем тебе у кого-то просить то, что у тебя самого есть, будь уверенней, дружок, смелее шагай по жизни. Волков умеет подать мысль в ярких красочных картинах, внушить ее детям с тактичной настойчивостью умного воспитателя. Все, что им нужно, герои сказки добыли в борьбе, в невероятных приключениях, но добыли сами»30. Проницательность критика позволила Т.К. Кожевниковой увидеть новые смысловые тенденции в современной сказке, такие как ее мировоззренческий характер, разоблачение традиционных волшебников, выдвижение детей не только на роли героев сказки, но и главных волшебников - таким образом, происходит развитие сказочного жанра в новой реальности. В ответ на благодарность A.M. Волкова за отзыв Т.К. Кожевникова писала ему 3 сентября 1967 г.: «Большое спасибо Вам за письмо, которое я получила после статьи в «Детской литературе». Ваше внимание дорого мне не просто как внимание автора к критику. Гораздо больше. Не помню, в каком возрасте, еще где-то в глубоком детстве, запало в меня впечатление от Вашей сказки. Содержание ее забылось, видимо, потому, что я узнала ее совсем еще маленькой, но слова «Волшебник Изумрудного города» запомнились крепко, и с тех далеких пор звучали так, будто прятали за собой что-то таинственное и прекрасное, увлекательное до онемения. Позже в школе я искала эту книжку, но ее не было, и я познакомилась с ней заново, уже будучи взрослой. Но впечатление от сказки было прежним, детским, с той только разницей, что теперь я понимала, что это настоящая большая литература»31. В подтверждение этому Б. Бегак писал: «Александр Волков мыслится нам как бы сыном (а скорее, конечно, внуком) ученых-сказочников - филолога Шарля Перро, химика-металлурга Роберта Вильяма Вуда, математика Чарльза Доджсона - Льюиса Кэрролла, врача, инженера, моряка и великого лексикографа Владимира Даля - «казака Луганского»; собратом таких наших современников, как пламенный друг природы и создатель не только увлекательных книг о ней и о себе, но и остроумнейших фантастических историй для детей - профессор Джеральд Даррелл... Должно быть, серьезное дело сказка, если за нее берутся во всеоружии своей фантазии ученые!»32 Финансовым итогом 1959 г. для писателя А.М. Волкова стал авторский гонорар в сумме 44 706 р. В январе 1960 г. вышел очередной 100-тысячный тираж «Волшебника Изумрудного города» в издательстве «Советская Россия» с рисунками Л.В. Владимирского. А с начала 1960-х гг. началось «триумфальное шествие» сказки в СССР и за рубежом: в 1962 г. она (с рисунками В. Бундина) вышла в Узбекистане тиражом 125 тыс. экз., в Латвии (перевод на латышский язык Анны Саксе, иллюстрации Оскара Муйжниека) тиражом 30 тыс. экз., в Армении (перевод на армянский язык В.Г. Таляна, иллюстрации Л.В. Владимирского) тиражом 20 тыс. экз.; в 1963 г. «Волшебник Изумрудного города» вышел в издательстве «Советская Россия» с рисунками Л.В. Владимирского тиражом 200 тыс. экз., в 1963 г. сказка была переведена на немецкий язык Л. Штейнмецем и издана в Москве издательство иностранной литературы на иностранных языках тиражом 30 тыс. экз.; в 1964 г. вышло второе издание сказки на немецком языке (перевод Л. Штейнмеца) в издательстве «Прогресс» тиражом 30 тыс. экз.; в 1965 г. - третье издание на немецком языке (перевод Л. Штейнмеца) в издательстве «Прогресс» тиражом 50 тыс. экз.; в 1966 г. - в Узбекистане (перевод Камила Пулатова, иллюстрации В. Акудина) тиражом 30 тыс. экз., в Литве (перевод Б. Саулиса, иллюстрации Л.В. Владимирского) тиражом 15 тыс. экз., в Чехословакии (перевод на чешский язык В. Казон - для театрального представления в 2 действиях); в 1967 г. в Узбекистане вышла в свет сказочная трилогия в одном томе - «Волшебник Изумрудного города», «Урфин Джюс и его деревянные солдаты», «Семь подземных королей» - (с рисунками В. Акудина) тиражом 75 тыс. экз., в Киргизии (перевод А. Аралбаева, иллюстрации Н. Радлова) тиражом 7 тыс. экз.; в 1969 г. в ГДР вышло четвертое немецкое издание (перевод Л. Штейнмеца) тиражом 60 тыс. экз.; в 1970 г. - в Голландии (перевод М. Вислинга, иллюстрации Л.В. Владимирского) тиражом 5 500 экз.; в 1971 г. в издательстве «Советская Россия» вышел в свет однотомник сказочных повестей А.М. Волкова «Волшебник Изумрудного города» и «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» с иллюстрациями Л.В. Владимирского, с портретом и краткой биографией автора тиражом 150 тыс. экз.; в 1972 г. в ГДР - пятое немецкое издание «Волшебника» (перевод Л. Штейнмеца) тиражом 96 тыс. экз., в Грузии (перевод К. Бухникашвили) тиражом 20 тыс. экз.; в 1973 г. - второе голландское издание (перевод М. Вислинга, иллюстрации Л.В. Владимирского) тиражом 5500 экз., в Белоруссии с рисунками П.В. Калинина тиражом 100 тыс. экз.; в 1974 г. в г. Минске вышло третье аналогичное белорусское издание, в ГДР - шестое немецкое издание (перевод Л. Штейнмеца). Всего в период с 1959 по 1974 гг., т.е. за 15 лет, вышло в свет более 1 600 тыс. книг «Волшебника». Со многими переводчиками своей сказки А.М. Волков поддерживал многолетние дружеские отношения: это Анна Оттовна Саксе из Латвии, Абдрахман Аралбаев из Киргизии, армянский детский писатель Вазген Григорьевич Талян33 из г. Еревана. В одном из писем А.О. Саксе писала А.М. Волкову: «Ваши сказки так полны искрящегося юмора и оптимизма, что можно их читать и не начитаться»34. В свою очередь А.М. Волков писал ей: «С большим удовольствием прочитал Ваши милые «Сказки о цветах». Они у нас в семье пользуются большим успехом. Особенно этой книгой увлекается моя внучка Каля (Калерия). Ей 21 год, но сказки сделались для нее прямо настольной книгой, она перечитывает по 2-3 сказки каждый день - и посылает Вам большую благодарность и привет. Я затрудняюсь выделить что-нибудь из этих очаровательных новелл, некоторые из них можно назвать «стихотворениями в прозе»... Спасибо Вам за чудесную книжку!»35 Дружеские отношения связывали писателя с главным редактором издательства «Ёш гвардия» в Ташкенте Суннатуллой Анарбаевым, затем Юлдашевым и др. Появление сказки вызвало поток писем. Благодарные читатели, большинство из которых были 9-11-летние дети, писали о своих впечатлениях и желании поскорей прочитать новую сказку. Из Якутии писала А.М. Волкову второклассница Маша Степина, из г. Киева - Саша и Неля Ахтырченко, из Мало-Балабинского сельсовета Веселовского района Ростовской области - третьеклассница Люда Зимовцова, из Москвы - Людмила Лебедева, из г. Горького - семиклассник Вова Каем и многие-многие другие. А малыши 2 и 4,5 лет Вова и Марина Базалий (с помощью мамы) поздравили с Новым годом Элли, Страшилу, Тотошку и других героев сказки, адресовав свою открытку в Америку, штат Канзас, девочке Элли! Были и постоянные «корреспонденты», писавшие А.М. Волкову регулярно. Среди них Вера Безенкович из г. Одессы (она присылала свои сказки), Вадик Яковлев из Ленинграда, Слава Кузнецов из Москвы и др. Из письма А.М. Волкова учительнице и критику из г. Ставрополя Т.К. Кожевниковой от 7 сентября 1967 г.: «Очень рад, что Вы оказались одной из довоенных читательниц «Волшебника» и сохранили об этой сказке наилучшие воспоминания. Это время далеко ушло от нас, что те, кто читал «Волшебника» перед войной в возрасте 14-15 лет (а были и такие!), теперь скоро станут дедушками и бабушками и будут делиться своими старыми воспоминаниями о книге уже с третьим поколением... Владимирский, который настолько «вжился» в мои сказки, что его можно считать соавтором. О его переписке с Вами я знаю, у нас постоянная тесная связь. Мне очень понравился Ваш рассказ о том, как юный читатель замазал на рисунке деревянных солдат. Вот это сила чувства, позавидуешь!»36 Письмо читателя из г. Ташкента, подписавшего «А.Ш., крымский татарин» от 20 января 1968 г.: «Сегодня я увидел на витрине магазина «Волшебника Изумрудного города» и забыл о всех делах и заботах дня, вновь я встретился со своим горьким детством, вновь пережил тяжесть потерь, которые в сознании ребенка преломлялись несколько анекдотически. Эта вторая встреча с Элли и ее друзьями. Первая была в годы войны, в годы оккупации. Мне было семь, Димке было девять. Мы рано научились читать. Из соседних мальчишек мы остались только двое и у нас был «Волшебник», у нас была «Борьба за огонь». «Волшебник» был эталоном, мерой всех ребячьих ценностей. То ли в том издании «Волшебника» не был указан автор, то ли мы не обращали внимания на «детали», но только сегодня я узнал Вас. Спасибо. Может быть, это очень субъективно, но Вам большее от меня спасибо, чем многим другим классикам и не классикам, ибо не будь «Волшебника» для меня, возможно. Не было бы ни Толстого, ни Гюго, ни Блока... Когда ночью 17-го мая 1944 г. автоматчики выгоняли нас из дому, я взял с этажерки «Волшебника», но взрослый дядя (может быть, он из Усть-Каменогорска, или из Москвы, или же местный, симферопольский, ибо именно из Симферополя нас изгоняли!), взрослый дядя-красноармеец с автоматом через плечо ударил меня по руке и заставил оставить книгу... Когда я в холодную и голодную пору первых лет изгнания вспоминал прежнюю жизнь, она, эта прежняя жизнь ассоциировалась с «Волшебником Изумрудного города» и эта прошлая жизнь казалась сказочно-прекрасной, хотя тогда мы и жевали макуху! Здесь же в изгнании и макухи не было, был несъедобный хлопковый жмых. Я сейчас взрослый, самостоятельный человек, у меня нет оснований думать, что я не добрый человек. И если я остался добрым, то этому, в частности, я обязан Вашей доброй и мудрой книге. Низко кланяюсь Вам, добрый сказочник моего детства, мой Андерсен»37. При появлении сказки родилось новое, невиданное ранее явление: дети переписывали всю книжку своими руками и рисовали иллюстрации. Так, москвич Саша Коршиков целый год переписывал книгу, проявив удивительное трудолюбие и терпение, но делал это с большим удовольствием. И это был не единственный случай - до сих пор в семье Волковых хранится один из «шедевров» такого детского творчества. В 1963 г. пришло письмо даже от 68 сказочников из г. Шадринска Курганской области: «Мы в кружке сказочников Дома пионеров прочитали в прошлом году Вашу книгу «Волшебник Изумрудного города». Она очень всем понравилась. В новогодние праздники в Доме пионеров была такая комната, в которой загадки загадывала «голова», русалка и мохнатое чудовище - совсем как у волшебника Гудвина. И свет был зеленый, а на стенах блестели изумруды из фольги. Все было интересно. А мы тоже сочиняем сказки, только коротенькие. Пришлите, пожалуйста, нам Вашу фотокарточку. Мы ее поместим в альбом «Наши любимые писатели». С октябрятским приветом, сказочники»38. Этим ребятам A.M. Волков отправил в подарок новую сказку «Урфин Джюс и его деревянные солдаты» и свою фотографию, за что дети его благодарили в очередном письме. А ученики Кызыл-Арыгской начальной школы Тандинского района Тувинской АССР в 1965 г. решили сделать в школе «Уголок A.M. Волкова», поместив туда фотопортрет писателя, а также присланную им книгу и письма. Наряду с детьми писали в издательство и взрослые. В 1969 г. A.M. Волков получил трогательное письмо из Москвы от Е.Д. Левина, который писал: «Дорогой Александр Мелентьевич! Я посылаю Вам карточку моей недавно умершей доченьки Оленьки Левиной и этим письмом выполняю ее желание. Ей было 11 лет. Она была очень хорошим человеком и моим большим другом. Мы вместе катались на лыжах и на коньках, ходили в музеи и собирали марки... Она очень любила жизнь, а в жизни больше всего любила читать. И вот одной из самых любимых книг была ваша трилогия. С первой книгой она познакомилась, когда еще не умела читать, а последнюю успела прочесть перед самой болезнью. Книги Ваши она очень и очень любила, хорошо знала и все же постоянно перечитывала. Она хотела поблагодарить Вас сама, но, к нашему горю, уже никогда не сможет этого сделать. Поэтому пишу Вам я. Примите самую сердечную благодарность за те минуты огромной радости и счастья, которые своим творчеством Вы доставили моей доченьке! Я очень прошу Вас передать большое спасибо Л. Владимирскому за его замечательные иллюстрации. Я знаю, что Вы очень заняты - ведь Ваши книги так нужны детям - и не стал бы просить Вас об ответе. Но дело идет о выполнении желания моей бедной доченьки, и мне очень важно знать, получили ли Вы это письмо. Думаю, что Вы меня поймете»39. В ответ A.M. Волков писал: «Дорогой Евгений Давыдович! Невыразимо больно и грустно, когда из жизни уходит юное существо, полное сил и радостных надежд... Я от всей души сочувствую Вам в Вашем великом горе, в горе, не знающем утешения. За свою долгую жизнь я много раз терял близких и знаю, как тяжко переносить утраты. Сердечно благодарю Вас за то, что Вы выполнили последнее желание Оленьки и прислали мне ее фотографию. Я буду хранить ее, как самую дорогую реликвию. Искренне Ваш Волков»40. Действительно, фотография девочки бережно хранится в архивном томе № 19. Такие письма не нуждаются в комментариях: они понятны всем. Сказки оказывали благотворное воздействие и на далеких от литературы людей. Вот письмо от 44-летнего котельщика B.C. Крицкого из г. Батайска Ростовской области: «К сказкам отношусь безразлично, они меня почти не интересуют. Но Ваша сказка понравилась мне своей новизной, тем, что она большая по размеру и увлекательно, красочно написана. Все повествование, вылитое в живую свежую форму, чудесно читается. Вашу сказку я читал всей семье вслух по вечерам, придя с работы. Читалась она легко, а слушалась с большим удовольствием всеми, в том числе и моей женой. В книге чувствуется любовь к детям и животным, благодаря чему и удалось это прекрасное произведение для детей»41. 5-11 марта 1961 г. состоялась XI сессия Литературно-критических чтений, организованных Домом детской книги и Секцией детских и юношеских писателей Московского отделения Союза писателей РСФСР. На сессии были заслушаны доклады А.И. Мусатова «Книги о наших ребятах» (рассказы и повести I960 г.), Н.В. Богданова «Романтика пионерского движения в книгах о пионерах», Е.И. Рябчикова «Публицистика для детей», обсуждены книги А. Алексина «Говорит седьмой этаж», Б. Полевого «Человек человеку - друг», В. Железнякова «Разноцветная история», А. Волкова «Путешественники в третье тысячелетие», С. Голицына «Сорок изыскателей», А. Мусатова «Молодые руки», Ю. Нагибина «Шампиньоны», Н. Носова «Приключения Толи Клюквина», А. Рыбакова «Приключения Кроша», Н. Надеждиной «Я вижу море», Е. Пермяка «Твой завтрашний день» и др. В апреле 1963 г. издательством «Изогиз» была опубликована первая серия открыток «Волшебник Изумрудного города» (текст A.M. Волкова, рисунки Л.В. Владимирского) тиражом 450 тыс. экз. ----------------------------------- 30. Кожевникова Т. Для кого пишут сказки? // Детская литература. 1967. № 7. С. 5. 31. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 16. Нояб. 1967 г. - янв. 1968 г. 32. Бегак Б. Правда сказки. С. 72. 33. Талян Вазген Григорьевич, переводчик, детский поэт, сын армянского народного певца и поэта Григора Таляна, широко известного под именем Шерам. 34. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 9. Янв.-дек. 1963 г. (Анна Оттовна Саксе, народная писательница Латвийской ССР, автор романов «В гору», «Искры в ночи», «Трудовое племя», сборников сказок «Кузнец счастья», «Сказки о цветах», переводчик. В ее честь назван георгин «Анна Саксе».) 35. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 20. Март-май 1969 г. 36. Там же. Т. 15. Февр.-нояб. 1967 г. 37. Там же. Т. 17. Февр.-март 1968 г. 38. Там же. Т. 9. Янв.-дек. 1963 г. 39. Там же. Т. 19. Окт. 1968 - март 1969 г. 40. Там же. 41. Там же. Т. 6.

Чарли Блек: Заключительная (обобщающая) подглавка из главы о литературных сказках Волкова. К сожалению, хоть подглавка и носит номер 7, никакой информации о седьмой книге в ней нет. Да и вообще, полезной информации немного. Сплошные общие рассуждения и попытки подвести теоретический базис под сказочный мир Волкова. ********************************************* 10.7. Волшебный мир волковских сказок A.M. Волков поместил свою Волшебную страну в центре североамериканского материка, попасть в которую можно только преодолев Великую песчаную пустыню и Кругосветные горы. Попавший туда оказывается в райском уголке: «Но если окажешься там волей случая, то чудес насмотришься вволю. С тобой будут разговаривать животные и птицы, в дремучих лесах ты увидишь зверей, сохранившихся с тех пор, когда Земля еще была иной; тебя круглый год будет согревать жаркое летнее солнце, под лучами которого зреют невиданные плоды...»68 Эта никому не известная волшебная страна заманивает юного читателя невероятными героями и чудесами. Волшебная страна, созданная детским писателем A.M. Волковым, отталкиваясь от четырехчастного сказочного мира Ф. Баума (4 героя, 4 страны, 4 волшебницы, 40 волков, 40 ворон и т.д.), значительно расширила свои локальные границы и охватила не только Подземную страну рудокопов, но и вышла в открытый космос, связавшись с далекой планетой Рамерией. Так, взамен плоскостной была создана многоуровневая модель пространственно-временной организации художественного мира литературной сказки, характеризующая принципами универсальности и безграничности, а также углубленным когнитивным и эмоциональным потенциалом. Если срединная и подземная части придуманной Ф. Баумом модели были конкретизированы A.M. Волковым по частям света (а художником Л.В. Владимирским создана замечательная карта Волшебной страны), то мироустройство планеты Рамерии явилось благодаря оригинальной идее A.M. Волкова. Нам представляется вполне закономерным обращение автора к космической тематике как захватывающей основы для современной детской сказки в век интенсивного освоения космоса. Таким образом, реальное космическое пространство (правда, с его волшебной планетой Рамерией) стало неотделимой частью волшебного мира, созданного A.M. Волковым. Связующим образом в пространственно-временной организации волшебного мира является образ дороги, пришедший из народного творчества. Именно дорога, вымощенная желтым кирпичом и ведущая к Изумрудному городу, становится для героев ареной приключений, самоутверждения и побед. «На ней девочка встречается со своими будущими друзьями, на ней происходят опасные приключения, из которых герои выходят невредимо только потому, что они прочно усвоили святую истину «Один за всех, все за одного!»69. Сказки A.M. Волкова, воспевающие дружбу как самое заветное, что есть на свете, сами стали настоящими друзьями для многих поколений читателей. «Волшебник Изумрудного города» был сказкой-другом для детей и в суровые годы Великой Отечественной войны, и в мирное время, В сказках A.M. Волкова нашли отражение мотивы борьбы за социальную справедливость и независимость, столь характерные для советского общества. Начиная со второй сказки, эти идеи получают воплощение в сюжетных линиях сказок: «Во второй народам Волшебной страны приходится бороться за свою независимость с деревянными солдатами Урфина Джюса, в третьей Подземные Рудокопы восстают против порядка, который тяготел над людьми в продолжение тысячелетий. А в четвертой сказке в течение многих месяцев Марраны проходят тот путь человеческой истории, на который народам большого мира понадобились долгие годы. В сказке «Желтый туман» речь идет не только о свободе обитателей Волшебной страны - чары злой Арахны угрожают самому ее существованию»70. Главной идеей шестой сказки является борьба с инопланетянами, решившими покорить Волшебную страну. Подобная тематика, безусловно, являлась типичной для советской литературы (в том числе детской) на всем протяжении советской власти. В детской книге особенно важна морально-этическая позиция автора, который должен реально осознавать свою силу убеждения и свою большую ответственность перед ребенком. Поэтому A.M. Волков был возмущен жестокостью баумовского Оза, который заставляет Дороти убить злую волшебницу: «Какая жестокость в этих словах! Девочка должна убить, совершить самое тяжкое преступление. И надо с грустью признать, что в современной Америке детская преступность очень велика: это объясняется влиянием комиксов, гангстерских кинофильмов, радио- и телепередач, восхваляющих убийства и другие преступления. Надо отметить и другую сторону дела. Оз прекрасно понимал, что посылает маленькую, робкую девочку на смерть. Однако его это ничуть не смущало, ему не жаль ребенка, он думает лишь о себе. В моей переработке Оз, превращенный в Гудвина, не так себялюбив и жесток. Он посылает Элли и ее друзей освободить бедных Мигунов, изнывающих под властью злой Бастинды. Смерти Бастинды Гудвин не требует, и если Бастинда погибает, то чисто случайно, без злого умысла Элли. Гудвин надеется, что Элли освободит Мигунов при помощи волшебной силы башмачков и без убийства. На борьбу с Бастиндой Элли поднимает народную массу (чего совершенно нет у Баума), и если бы злая волшебница не растаяла, восставший народ все равно лишил бы ее власти», - писал он в послесловии для родителей к «Волшебнику Изумрудного города» в 1959 г. Так, заботясь о воспитании юного читателя, писатель оградил его от влияния отрицательных качеств и жестоких приказов. Мало придумать новую ситуацию, новую страну с совершенно необычными условиями существования - под землей или в бескрайнем космосе, необходимо населить ее живыми существами, создать уникальный волшебно-фантастический мир, столь необходимый для развития детской фантазии и изобретательности. Поэтому одной из характерных особенностей волковских сказок является насыщенность их персонажами, предметами, событиями. По этому поводу Борис Бегак писал: «Фантастика Александра Волкова вбирает в себя мотивы всемирного фольклора и многих литературных сказок, не утрачивая своеобразия. У писателя есть и добрые феи, помогающие героям, и злые ведьмы, чинящие им всяческие помехи, есть ужасные чудовища, есть гномы и великаны, есть усыпляющая вода и оживающие деревянные куклы. Есть простодушные маленькие народцы, попавшие под власть тиранов и деспотов, и простодушные существа, неожиданно для самих себя становящиеся правителями целых народов. Здесь побеждает не жестокость и не злоба, а доброта, стойкость, единство. В этом близость сказок Волкова народному творчеству, в этом - их ценность для детского читателя, в этом - их педагогическая действенность»71. Действующие в сказках персонажи обладают образной и характерной многоплановостью: противопоставлением размеров - великаны Гуррикап, Арахна, Тилли-Вилли и гномы; противопоставлением качеств - добрых волшебниц Виллины и Стеллы и злых волшебниц Гингемы и Бастинды; противопоставлением настоящих и мнимых волшебников (Гудвина); отношением к цвету своей страны - жители Голубой страны в голубой одежде, Розовой - в розовой и т.д.; особенностью народных характеров - жевуны, мигуны, болтуны, прыгуны; равноправием животных, людей и кукольных персонажей; наличием прототипов реальных животных (Тотошка, Лев, королева мышей Рамина) и фантастических животных (огромный паук, летучие обезьяны, саблезубые тигры) и др. Таким образом, «население» волшебного мира представляет собой необыкновенное реально-фантастическое сообщество, живущее и действующее по законам Сказочной страны. И чем оно парадоксальнее, тем интереснее юному читателю. Одним из самых любимых героев сказки стал детский персонаж - девочка Элли. В этой связи нам кажется продуктивной идеей выдвинутая И.Н. Арзамасцевой мысль о том, что основой детской литературы является мифологема Божественного Ребенка, уходящая к истокам древних культур разных народов72. Такой Божественный Ребенок наделялся множеством качеств: он не только сам является чудом (рождения), но и творил необыкновенные чудеса, совершал «взрослые» подвиги. При этом масштаб чудес может быть различен: от морально-этического поступка до любых добрых дел и мудрых откровений ребенка. «Благодаря мифологеме Божественного Ребенка произведение становится своего рода храмом, пространством, где поклоняются Ребенку - персонажу и читателю. Все структурные и стилевые элементы произведения подчинены общей цели - доставить удовольствие и пользу читателю-ребенку и восславить Царство Ребенка. Разве не такими храмами являются нам сказки Андерсена, Антония Погорельского, Вагнера, Милна, Астрид Линдгрен, Корнея Чуковского, Эдуарда Успенского, рассказы и повести, стихи и поэмы детских классиков, украшенные рисунками лучших художников, иданные с радением о наслаждении и пользе того, кто возьмет в руки книгу?» - спрашивает Н.И. Арзамасцева73. И хотя Элли в сказке вовсе не волшебница, а реальная девочка, занесенная ураганом в Волшебную страну, она все-таки является средоточием чудес: освобождает страну от злых волшебниц, добивается исполнения желаний, преодолевает вместе с друзьями непреодолимые препятствия. В глазах жителей Волшебной страны эта добрая, мужественная, умная девочка становится настоящей волшебницей. Перипетии реальности и волшебства так туго переплетены в сказке, что кажутся органичным сочетанием и совершенно не сбивают с толку юных читателей. Хотя структурообразующие мотивы применения мифологемы Божественного Ребенка весьма привлекательны для разработки волшебного мира сказок A.M. Волкова, видимо, более приемлемым является построение художественного мира этих произведений по принципу «обычный ребенок в фантастическом мире сказки», высказанному Л.В. Овчинниковой74. В сказках A.M. Волкова наряду с Элли действуют и другие детские персонажи (Энни, Фред Каннинг, Тим О’Келли), функционально повторяющие схему поведения главной героини. Изумительными находками автора наряду с многообразием персонажей и событийной нестандартностью можно считать оригинальные предметы: мозги для Страшилы - мешочек с отрубями, из которого торчали иголки и булавки (для остроты ума!); шелковое красное сердце для Железного Дровосека; живительный порошок, усыпительная вода, масса волшебных вещей - туфельки Гингемы, шапка Летучих Обезьян, свисток Рамины, обруч Лиса. Вся эта сказочная атрибутика, несущая большую функциональную нагрузку, стала неотъемлемой частью волшебного мира. В сказках A.M. Волкова отчетливо просматриваются элементы русского фольклора: усыпительная вода произошла от живой воды русских сказок, сказочно освященная цифра «7», мотив трех желаний и т.д. Л.В. Овчинникова, определившая место сказок A.M. Волкова между фольклорными и авторскими, писала: «Промежуточное положение занимают литературные сказки, созданные на основе «подключения» к существующей традиции (А. Толстой, А. Волков, Е. Шварц), так как они отчасти воспроизводят фольклорный способ хранения и передачи информации, но с другой стороны, принадлежат литературе, а не фольклору»75. Таким образом, налицо фольклорно-литературный сказочный синтез. Другой особенностью волковского волшебного мира является динамичность событий. Приключения героев разворачиваются стремительным темпом, не давая читателю впасть в уныние и долго разыскивать интересное место в книжке. Герои сказки действуют, а вместе с ними включаются в действие и увлекшиеся читатели, всем сердцем сопереживая героям в их победах и поражениях. А где действие - там игра: так происходит поворот к игре, интригующей преодолением небывалых трудностей и головоломок, игре, требующей от читателя не только интеллектуального напряжения, смекалки, хитрости, но и сердечной открытости и доброты. Эта особенность сказок A.M. Волкова была четко подмечена Борисом Бегаком, который пришел к пониманию сказки-игры через транскрипцию заклинаний: «Исполнение желаний, избавление от бед, доброе волшебство, помогающее одолеть злое колдовство! Для подобных действий надо произнести таинственное заклинание. Такое заклинание произносят и маленькие герои сказок Волкова, и в этой мелкой, но значимой детали раскрывается один из секретов писателя, одна из малозаметных сторон его педагогической мудрости. Заклинание как две капли воды похоже на забавную детскую считалку... Не удивительно. Ведь само сказочное действие у Волкова со своими страшными и смешными ситуациями, с преодолением тяжелейших препятствий и помех, с задачами и загадками, в сущности, ведет нас к детской игре. Да, да, к игре, наполняющей детскую жизнь, неотразимо привлекательной для ребенка, насущно необходимой ему, целесообразной и полезной. Игра - это серьезно. Игра - это действенно. Игра - это гуманно. Разве не характерен финал одной из сказок Волкова, где назревающая губительная война пресекается футбольным состязанием противников? Волшебная страна, в которую вводит детей писатель-учитель, писатель-ученый, многому учит маленького читателя. Учит активности, мужеству, стойкости, находчивости. Учит доброте и верности. Учит фантазии и юмору. Ведь и то и другое очень нужно детям, и то и другое исподволь расширяет их кругозор, формирует личность»76. Таким образом, созданный A.M. Волковым волшебный мир представляет собой многоуровневую художественную модель и характеризуется предельной насыщенностью персонажами, событиями и предметами, образной и художественной многоплановостью персонажей, оригинальностью предметной атрибутики, динамичностью действия. Все эти признаки позволяют обоснованно говорить о наличии игровой основы сказки, о своеобразной сказке-игре, привлекательной как для познания и социализации реального и волшебного мира, так и для самопознания ребенка. Прав М. Петровский, писавший: «Это действительно добрая книга, написанная от доброты и для доброты. Поэтому она - вместе с другими книгами нашего детства - по-прежнему приходит к читателю, чтобы наставить, ободрить, обнадежить. Она обещает познание - то есть победу. Что может быть обаятельней книги, которая приходит, чтобы сказать: не бойтесь...»77 Таким образом, волшебный мир литературных сказок A.M. Волкова, созданный в 1930-70-х гг., является типичным для своего времени и характеризуется синтезом фольклорных, философских и научно-фантастических элементов. Но вот еще один парадокс: когда из совокупности типичных элементов рождается неповторимое и уникальное - любимые во все времена детские сказки А.М. Волкова. Библиографические ссылки и примечания 68. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 18. 69. Там же. 70. Волков А. Сказка о девочке Элли и ее друзьях // Пионер. 1971. № 7. С. 75. 71. Бегак Б. Дорога к волшебству // Учительская газета. 1976. 12 июня. 72. Арзамасцева И.Н., Николаева С.А. Детская литература. 2-е изд. М., 2002. С. 39-46. 73. Там же. С. 39. 74. Овчинникова Л.В. Русская литературная сказка XX века. История, классификация, поэтика. М., 2003. С. 244-245. 75. Там же. С. 281-282. 76. Бегак Б. Правда сказки. С. 70. (Правда, в сказке матч не футбольный, а волейбольный.) 77. Петровский М. Книги нашего детства. С. 273.

саль: Они сами-то читали, что написано в седьмой главке?

саль: Чарли Блек пишет: Там ещё целая огромная глава про литературную деятельность Волкова в 1935-1941 гг Вот бы и ее увидеть. Проверить некоторые соображения.

Чарли Блек: саль пишет: Они сами-то читали, что написано в седьмой главке? Может и читали, но русский язык там хромает, начиная с первого предложения) саль пишет: Вот бы и ее увидеть. Проверить некоторые соображения. Да я всё жду, пришлёт Галкина книгу или нет, ибо пока что глава эта у меня только в виде фотоснимков, многие из которых уж очень неразборчивы. Если до нового года не пришлёт, наверное выложу как есть.

totoshka: Чарли Блек пишет: Если до нового года не пришлёт, наверное выложу как есть. "Почта России" щас работает по лучше, но все равно можно будет подождать до после праздников ;)

Чарли Блек: totoshka Можно и так))

Чарли Блек: В ожидании книги выложу пока что краткую 11-ю главу, содержащую обзор читательских писем. *************************************** Глава 11 Обзор детской читательской почты A.M. Волкова за 1968-1971 годы Неразработанными проблемами, сопровождающими изучение истории детской литературы, являются психология и социология детского чтения. В этой связи детские читательские письма, использующиеся, как правило, в качестве эмоциональных иллюстраций в каком-либо предисловии, посвященном творчеству некоего детского писателя, заслуживают более пристального внимания литературоведов, психологов, социологов, историков. Являясь уникальным свидетельством своего времени, повествующим о стремлениях, желаниях, мечтах и надеждах подрастающего поколения, детские письма до сих пор остаются малоисследованным, а потому непризнанным источником. Даже сама непритязательность детских писем является отражением культурного и образовательного уровня развития общества. Для анализа были привлечены 420 детских писем, переданных в августе 2002 г. Калерией Вивиановной Волковой, внучкой знаменитого писателя, в дар Томскому государственному педагогическому университету для детского музея «Волшебная страна» имени A.M. Волкова. Эти письма в составе большой мемориальной коллекции A.M. Волкова являются интересным дополнительным источником для изучения как творческого наследия писателя, так и его человеческих качеств и дарований. Необходимо отметить, что эти письма, безусловно, лишь часть огромной читательской почты, полученной A.M. Волковым в эти годы. «Я получил тысячи писем с похвальными отзывами о моих сказках...» - писал сам Александр Мелентьевич в 1975 г.1 Анализируемая группа писем включает в основном детские письма, а также письма, написанные взрослыми от имени детей, и письма от взрослых читателей. Среди большинства писем, написанных одним автором, часто встречаются и письма от небольшой группы школьников до целого класса. Таково, например, письмо из села Коротояк Острогожского района Воронежской области, в котором Наташа Грищенко пишет: «Наш класс шефствует над детским садиком и еще у нас есть друзья, маленькие октябрята, у которых мы вожатые. В детском садике есть две книги: «Волшебник Изумрудного города» и «Урфин Джюс и его деревянные солдаты». Ребята очень любят эти книги, и когда бы я к ним не приходила, они просят меня прочитать их. Я перечитывала им эти книги несколько раз. Вот недавно в библиотеке появилась книга «Семь подземных королей». Я тут же прочитала ее ребятам. Когда я прочитала письмо редакции к ребятам, они подняли шум. Все просили меня написать от их имени. Просили написать письмо и октябрята. И я не могла отказаться. «Мы прочитали все три сказочные повести А. Волкова о приключениях Элли в Волшебной стране. Мы все полюбили Элли и её милых друзей Страшилу, Железного Дровосека, Смелого Льва и других. Нам очень понравился умный песик Тотошенька. Все ребята нашего детского садика очень, очень хотим, чтобы Элли еще раз побывала у своих друзей. Нам очень понравились рисунки Л. Владимирского. Они такие красивые и красочные. Ребята детского садика № 4 и 1-а класса». Среди писем встречаются и такие, которые были написаны совместно: детской и взрослой рукой. К ним относится письмо 1968 г. из Таганрога от Андрея Чеснокова. Анализ структуры писем позволяет выделить следующие компоненты: приветствие-обращение, содержательную часть, просьбу-заключение, слова прощания. В обращении дети чаще всего называют «уважаемую редакцию», «дорогую редакцию», «уважаемое издательство», имея в виду издательство «Советская Россия», которое передавало затем письма A.M. Волкову. Множество детей обращалось непосредственно к «товарищу Волкову», «дорогому А. Волкову», «уважаемому писателю A.M. Волкову», а некоторые писали «дорогой дедушка Волков!». А вот Ирина Костенкова из г. Горького писала: «Здравствуйте, мой любимый писатель Александр Волков!» Кстати, далеко не все ребята начинали свое письмо с приветствия «здравствуйте», как, впрочем, многие забывали написать «до свидания». Искусство написания письма требует соблюдения некоторых обязательных традиционных правил его составления, которое наряду с другими умениями и навыками должны осваиваться детьми. Содержательная часть писем включает, как правило, сведения об авторе письма, степень знакомства с творчеством A.M. Волкова («я прочитал две волшебные повести A.M. Волкова» или «я прочитал все сказки А. Волкова»), оценку произведений писателя, пожелание о сочинении новых сказок. «Мне очень понравились многие приключения Элли и её друзей. Очень Вас прошу, напишите еще много приключений Элли и её друзей. Иллюстрации Л. Владимирского мне очень понравились, и прошу такие же рисунки сделать к новой книге», - писала второклассница Галя Бизяева из г. Владивостока. Об этом же просили девятиклассница Л. Ковалева из села Новая Бобровка Троицкого района Челябинской области, Женя Стуков из г. Пушкино Московской области, Женя Дружинин из села Валгуссы Инзенского района Ульяновской области, Андрей Зайцев из села Ильинка Каа-Хемского района Тувинской АССР и многие другие. К письму Андрюши Чеснокова из г. Таганрога была сделана такая приписка его родителями: «Наш сын, ученик первого класса, с детской наивностью верит, что если он попросит, то книга будет написана». А ведь так и вышло: A.M. Волков не смог отказать детям. Как он писал: «Глас народа - глас божий» - говорит пословица. Автору пришлось подчиниться. На свет появились новые сказки о Волшебной стране»2. В конце почти всех писем, за редким исключением, высказана убедительная просьба о высылке книг на указанный адрес. Причем книги просили дети не только из г. Петропавловска-Камчатского и Сахалина, Баку и Тбилиси, Минска и Томска, а также из многих сел и деревень Советского Союза, но и из Москвы и Ленинграда. Книг катастрофически не хватало! Несмотря на миллионные тиражи, сказки A.M. Волкова пользовались таким спросом, что их невозможно было купить в магазинах (они исчезали мгновенно!), мало книг было в библиотеках: чтобы прочесть книгу, нужно было записаться в очередь и какое-то время ждать. Откликаясь на просьбы детей, A.M. Волков все-таки посылал некоторым ребятам свои сказки, хотя это дело государственных учреждений торговли и связи. До сих пор в семье внучки A.M. Волкова Калерии Вивиановны Волковой бережно хранится самодельная книга, переписанная Галей Рахматуллиной (г. Воткинск) от корки до корки детской рукой с нарисованными иллюстрациями. И такая книга была не одна! Дети рисовали, переписывали текст и менялись с A.M. Волковым на печатные («настоящие», как они считали) экземпляры. А для Александра Мелентьевича рукописные книги были бесценными подарками. От анализа структуры детских писем необходимо перейти к характеристике данного социума, включающей такие параметры, как возраст, место проживания, образование, сведения о родителях, отношение к книге. По возрасту среди характеризуемой группы читателей можно выделить: 1-й класс (7-8 лет) - 16 человек; 2-й класс (8-9 лет) - 24; 3-й класс (9-10 лет) - 81; 4-й класс (10-11 лет) - 119; 5-й класс (11-12 лет) - 69; 6-й класс (12-13 лет) - 43; 7-й класс (13-14 лет) - 25; 8-й класс (14-15 лет) - 7; 9-й класс (15-16 лет) - 4. К сожалению, свой возраст указали не все ребята. Поэтому анализу подверглись лишь 388 писем. Как видно, наибольший интерес к волшебным сказкам A.M. Волкова проявляли дети 10-11-летнего возраста (учащиеся 4-го класса), затем следовали дети 9-10-летнего возраста (учащиеся 3-го класса), за ними шли пятиклассники (11-12 лет), т.е. большинство ребят младшего школьного возраста и значительная часть ребят среднего школьного возраста. По мнению психологов и педагогов, именно в эти годы происходит как развитие сенсомоторных функций (психофизиологического потенциала ребенка), так и формирование я-концепции ребенка как будущей личности - целостной, самоактуализирующейся, социально-коммуникативной. Сказки A.M. Волкова приглашают детей в увлекательное путешествие через сказку во взрослый современный мир. «Волшебная страна, в которую вводит детей писатель-учитель, писатель-ученый, многому учит маленького читателя. Учит активности, мужеству, стойкости, находчивости. Учит доброте и верности. Учит фантазии и юмору. Ведь и то и другое очень нужно детям, и то и другое исподволь расширяет их кругозор, формирует личность», - писал Борис Бегак3. Детское чутье на хорошие сказки поразительно! Многие читатели реально воспринимали Волшебную страну, восторженно отзывались о сказочных героях, не хотели с ними расставаться. Силой воображения дети переносились в Волшебную страну, где вместе с героями переживали все приключения! Наташа Иванова из г. Маркса Саратовской области откровенно сообщала автору: «Я знаю, что если я начну читать ее перед уроками, то не сделаю нормально уроки, пока не прочту ее всю. Моей мечтой на всю жизнь останется мечта, чтобы побывать в Волшебной стране. Я не верю, что такой страны нет. Она есть!»4 Наравне с младшими школьниками сказками увлекались и 15-летние подростки, такие как Саша Карпов из Москвы. Что касается географии читательских писем, то она оказалась настолько разнообразной и широкой - почти вся карта Советского Союза от Сахалина до Риги, от Мурманска до Баку, от Артека и Евпатории (детский костно-туберкулезный диспансер) в Крыму до больших городов, сел и деревень. Среди этой почты нашлось письмо от семиклассника Фарита Абдрашитова из Томска. Много детских писем получил A.M. Волков из Германской Демократической Республики, где были переведены его сказки на немецкий язык. Писателю писали и рисовали Ник Рёлинг и Аренд Фишер из Франкфурта-на-Одере, Энс Фрейтаг из Эрфурта, Хорст Трегль из Вайдерода, Урсула Фишер из Мейсена, Моника Радике из Потсдама, а также Ганс Ауэр из Австрии и многие другие. Некоторые ребята знакомили писателя со своей малой родиной. Так, об г. Усть-Каменогорске писала своему земляку Тамара Струина. Дети рассказывали также о себе, о своих родителях и друзьях. Во многих семьях волшебные сказки A.M. Волкова становились важным воспитательным средством, так как чтение вслух в семейном кругу формировало общие ценностные установки и убеждения. Выражая благодарность A.M. Волкову как создателю любимых сказок, дети видели в нем советчика, единомышленника, с которым можно поделиться своими сокровенными желаниями и мечтами. «Я очень завидую вам и тоже мечтаю стать писателем или поэтом», писал второклассник из г. Ростова Женя Кудрявцев. О своей мечте писала A.M. Волкову второклассница из Мурманской области Ольга Туркина: «Я ещё в 4 года научилась читать. Я хочу стать писательницей-поэтессой. Я учусь в 17 школе города Мончегорска на «5» и «4», «5» у меня по всему. Бывают и «4-» и «5+», но «4-» - редко, а «5+» - почти каждый день». Таких писем довольно много, и это позволяет говорить о том, что школьная успеваемость большинства читателей была высокой. Налицо двусторонний процесс общения с книгой: когда книга стимулировала интерес к чтению (и не просто к чтению, а к «беглому», быстрому чтению) с одной стороны, а с другой стороны - ребенок, проявляя этот интерес, удовлетворял свою жажду необычных приключений и новых знаний. Именно такая, хорошо учившаяся, стремившаяся к познанию группа школьников обладала необходимым уровнем подготовленности к самостоятельному логическому осмыслению сюжета сказок, выявлению достоинств описания и характеров героев. По этому поводу A.M. Волков восклицал: «И каких только нет в этих письмах сюжетов и предложений! Одни советуют перенести действие на дно моря, другие хотят, чтобы их любимые герои совершили путешествие в космос, третьим кажется, что неплохо бы показать и просто Канзас, а четвертые желают побывать у людоедов на островах Куру-Кусу...»5 Сказочные «подсказки» присылали A.M. Волкову Виктор Базанов из г. Дятьково Брянской области, который просил написать о «круглоголовых, живущих на горе, преграждавшей путь к розовой стране», Эдуард Балс из г. Даугавпилса предлагал сюжет с поиском «оживительных» деревьев, в котором жителям Волшебной страны помогли бы Элли и её друзья. Просматривая детские «произведения», A.M. Волков помогал ребятам в составлении плана работы, описании каких-то объектов, давал квалифицированные советы юным писателям, подчас довольно критические. Может быть, что кто-то из ребят, писавших любимому писателю, действительно выбрал для себя писательскую стезю, но несомненно, что все они, обнаружив в почтовом ящике долгожданное письмо от A.M. Волкова, получили большой эмоциональный заряд, подвигший их на творческие свершения и способствующий личностному самоутверждению, а возможно, многие и до сих пор хранят это заветное письмо. Таким образом, произведенный обзор детской читательской почты писателя-сказочника A.M. Волкова за 1968-1971 гг. позволяет сделать некоторые выводы. В указанное время зафиксирован сильный и устойчивый интерес детей младшего и среднего школьного возраста всего Советского Союза к произведениям A.M. Волкова. Особенно сказками писателя увлекались дети 10-12 лет. На основе анализа писем у большинства ребят была выявлена хорошая школьная подготовка и большая тяга к чтению волшебных повестей A.M. Волкова. Среди изучаемой корреспонденции отчетливо выделяется группа писем, написанных детьми, склонными к творческой деятельности. Установлены тесные коммуникативные связи детского писателя и многочисленных читателей, выражавшиеся как в форме общения, так и в форме творческих заданий, осмысления планов будущих сочинений. За всем этим явственно прослеживается богатый педагогический опыт общения писателя A.M. Волкова с детьми разного возраста, а также со взрослыми, то истинное доверие между ребенком и взрослым, которое создает необъяснимое волшебство сказок, увлекавшее сердца миллионов детей в страну фантазии, добра и надежды. Раскрытие данной темы показывает чрезвычайно важное значение общественной оценки и читательского мнения как экспертных оценок для развития творческого потенциала писателя. Библиографические ссылки и примечания 1 Волков A.M. Повесть о жизни // Вслух про себя. Сборник статей и очерков советских детских писателей. М., 1975. Кн. 2. С. 77. 2 Там же. С. 76. 3 Бегак Б. Жил-был мальчик... // Бегак Б. Правда сказки. М., 1989. С. 70-71. 4 Архив A.M. Волкова. Литературные документы. Т. 18. Апр. - сент. 1968 г. 5 Волков А. Четыре путешествия в Волшебную страну // Детская литература. 1968. № 9. С. 24.

Чарли Блек: Отписываюсь о результатах: Т.В.Галкина прислала книгу - безвозмездно и с дарственной надписью: "Почитателям творчества А.М. Волкова от автора". Так что, в ближайшее время я смогу продолжить оцифровку.

Топотун: Чарли Блек Супер

саль: Хорошо бы, конечно, и ей послать что-нибудь равноценное. А вот что, ума не приложу.

Чарли Блек: Я думаю, можно было бы отправить фотографии с различных праздников и выставок, посвящённых Изумрудному городу, - лучше всего, конечно, те, на которых запечатлён Л.В. Владимирский, ибо он по праву считается "каноническим" художником ВС. А кроме того, можно было бы выслать новые издания книг Волкова с иллюстрациями различных художников. Так сказать, для разнообразия. Томский музей Волкова от этого только выиграет, на мой взгляд.

totoshka: Чарли Блек ну какие-то книги у них и у самих есть (и в Томске продаются, да и в Москву они не однократно приезжали, если они занимаются этой темой, то наверняка что-то приобрели)... а фотки - не лучше ли диском послать? или какие-то напечатать, а на диск записать много больше... значок еще наш можно приложить....

Чарли Блек: Глава 7 Литературная деятельность A.M. Волкова в Москве (1935—1941 гг.) Должно родиться, а не сделаться детским писателем... Детские книги пишутся для воспитания, а воспитание — великое дело: им решается участь человека. В.Г. Белинский Начало 1930-х гг. ознаменовалось для советской литературы коренной организационной реформой, последовавшей вслед за постановлением ЦК ВКП(б) «О перестройке литературно-художественных организаций» от 23 апреля 1932 г. Согласно этому документу были ликвидированы многочисленные писательские ассоциации и созданы предпосылки для объединения их в единый Союз советских писателей. Во главе этой работы стоял A.M. Горький, понимавший также насущную необходимость развития советской детской литературы. В 1933 г. он писал: «Мы обучаем ребят грамоте с семи-восьмилетнего возраста, но нашим детям нечего читать. Каждый год появляются сотни тысяч новых читателей, а книг для них нет. В любом колхозе, в любом рабочем поселке, где только организуются детские очаги и ясли, возникает спрос на детскую книжку. Камчатка, Дальний Восток, Северный край требуют книг для дошкольников. Но что нам ответить далеким окраинам, когда в Москве и в Ленинграде дети не имеют комплекта книг, существенно необходимого для их развития?»1 Потребность в детской книге реализовалась в 1933 г. в создании первого в мире специализированного издательства — «Детского издательства» (Детиздата). Новому издательству A.M. Горький выдал рекомендации по тематике будущей детской книги (это естественнонаучные темы — о земле, воздухе, воде, растениях, животных; исторические; о науке и технике; сказки и фантастика), составленные им на основании опросов детей в 1929 г. и 1933 г.2 A.M. Горький констатировал: «В общем, нам необходимо строить всю литературу для детей на принципе совершенно новом и открывающем широчайшие перспективы для образного научно-художественного мышления; этот принцип можно формулировать так: в человеческом обществе разгорается борьба за освобождение трудовой энергии рабочих масс из-под гнета собственности, из-под власти капиталистов, борьба за перевоплощение физической энергии людей в энергию разума — интеллектуальную, — борьба за власть над силами природы, за здоровье и долголетие трудового человечества, за его всемирное единство и за свободное, разнообразное, безграничное развитие его способностей, талантов. Вот этот принцип и должен быть основой всей литературы для детей и каждой книжки, начиная с книжек для младшего возраста»3. Собравшийся 17 августа — 1 сентября 1934 г. I Всесоюзный съезд писателей СССР, объединивший 2 500 писателей в Союз советских писателей, поддержал речь A.M. Горького о призыве в литературу знающих и опытных людей. Солидаризуясь с этой точкой зрения, известный детский поэт С.Я. Маршак в своем содокладе о детской литературе сказал: «Сейчас в литературе и педагогике происходит серьезная переоценка роли детского писателя. И надо полагать, что эта переоценка принесет скорые и ощутимые результаты. Наши критики, наши редакторы, наши педагоги станут настоящими бережными селекционерами детской поэзии, и только тогда расширится круг людей, работающих над книжкой, только тогда повысится идейный и художественный уровень детской литературы... Ребятам нужна художественно-научная, географическая, историческая, биологическая, техническая книжка, дающая не разрозненные сведения, а художественный комплекс фактов»4. Призывы A.M. Горького и С.Я. Маршака в детскую литературу сыграли немаловажную роль в судьбе A.M. Волкова. Поэтические и прозаические опусы А.М. Волкова в 1910—20-х гг. послужили своеобразной прелюдией к профессиональной деятельности в области детской литературы в 1930-е гг. Первым большим произведением, за которое взялся A.M. Волков, была повесть на историческую тему. Еще осенью 1931 г. в старинной летописи он натолкнулся на короткий рассказ, повествующий о первом полете на воздушном шаре русского изобретателя Крякутного в 1731 г. в г. Рязани, и у него зародился сюжет исторического произведения «Первый воздухоплаватель» (впоследствии названный «Чудесным шаром»). В последующие годы после изучения исторических источников и литературы о царствовании Елизаветы Петровны были написаны несколько глав этой повести. Однако решающим толчком для продолжения этой работы стала для A.M. Волкова случайная встреча со своим земляком, знакомым по Усть-Каменогорску, известным писателем-сибиряком Ефимом Николаевичем Пермитиным. Именно ему A.M. Волков 2 декабря 1935 г. прочитал наброски первых глав «Воздухоплавателя». «Сначала Ефим вооружился карандашом и бумагой, чтобы сделать заметки, но потом бросил это. Чтение увлекло его, как он потом признался. С душевным волнением ждал я приговора, когда окончил читать. «Да, безусловно, ты можешь писать и тебе нужно писать», — сказал Ефим. Этот день был переломным в моей жизни. У меня раньше не было достаточной уверенности в своих силах, а теперь она появилась. Ефим обещал мне помощь в работе, а это очень важно. В писательском «ремесле», как и во всяком другом, есть свои приемы и надо их знать, одного таланта мало»5. Стремление к профессии литератора стало для Александра Мелентьевича смыслом его работы, тем единственным призванием, которому посвящена каждая минута жизни. В его дневнике от 29 ноября 1935 г. осталась такая запись: «Мечты того далекого времени: когда думаю об этой будущей перемене в моей жизни, сердце замирает, как будто летишь с крутой горы вниз на салазках, и это не неприятно! Какое-то сладостное замирание сжимает сердце, и хотел бы скорее приблизить минуты моего «превращения» в литератора»6. Необходимо подчеркнуть, что обращение А.М. Волкова к детской аудитории было чрезвычайно актуально. Как человек эрудированный, сам воспитывавший сыновей, много лет отдавший педагогическому труду в школьных классах, он понимал, какая литература нужна детям и юношеству. Личные пристрастия к творчеству для детей у А.М. Волкова удивительным образом сочетались с решением острых вопросов развития новой советской детской литературы в конце 1920-х — середине 1930-х гг. С 15 по 19 января 1936 г. в Москве было проведено первое Всесоюзное совещание по детской литературе при ЦК ВЛКСМ, которому по личной инициативе И.В. Сталина из ведомства Наркомпроса было передано руководство изданием детской литературы и Детиздат. Участники этого совещания обсудили вопросы о языке, тематике, стиле, привлечении в детскую литературу лучших, талантливых писателей, художественном оформлении, уровне и характере критики, об увеличении выпуска новых книг для нового читателя. По этому поводу М. Ильин говорил: «Детская книга — это книга, которая обращается к совершенно особенному читателю. Это такой читатель, который жадно хочет знать. Книга нужна ребенку потому, что он бессознательно ищет в ней витамины роста, элементы, необходимые для развития»7. По «горячим следам» этого совещания С.Я. Маршак писал в газете «Правда»: «Еще недавно делами детской литературы занимался весьма тесный круг людей — педагогов, рецензентов, библиографов и профессиональных детских писателей. Разговаривать об искусстве для детей тогда не приходилось. Зато мы долго спорили о том, имеет ли право сказочная лягушка говорить по-человечьи — с упрямыми схоластами из метод. кабинетов. Трудно выветрить схоластический дух из помещения детской литературы. Но зато сейчас широко открыты все форточки. О ребенке, о книге для ребенка, о его игрушке, о его праздниках думают сейчас много и серьезно... Но сотня людей, которая работает в детской литературе сейчас, никогда не создаст той обширной и разнообразной библиотеки, которая нужна для наших воспитательных целей. Нам нужно каждый день находить нового человека»8. В декабре 1936 г. состоялось второе Всесоюзное совещание по вопросам детской литературы, и выступивший на нем секретарь ЦК ВЛКСМ Файнберг указал на очевидный перелом в издании детской литературы: если в 1935 г. было издано 18 млн детских книг, то в 1936 г. — 30 млн. Было отмечено расширение тематики детских книг — от классических произведений, которые раньше для детей почти не издавались, до разработки современных тем для детей. Намечалось создание при всех начальных, неполных средних и средних школах СССР обширных ученических библиотек. В докладах руководителей издательств отмечалось, что создан целый ряд новых серий: «Библиотека романов и приключений», «Книга за книгой», «Пушкинская библиотека». На совещании отмечалось, что большое место в изданиях 1936 г. заняли и сказки, названные наиболее забытым видом литературы. Однако и на этом совещании четко отслеживалась идеологическая линия партии. В репликах, которыми секретарь ЦК ВЛКСМ А.В. Косарев не раз прерывал докладчиков, он подчеркнул необходимость строжайшей бдительности в издании детской книги, указывая на несколько случаев явно контрреволюционных вылазок при оформлении детской литературы. После 1935 г. А.М. Волков продолжал работать над своей исторической повестью, регулярно посещал Ленинскую библиотеку, ходил в Третьяковскую галерею для тщательного осмотра исторических и пейзажных полотен, относящихся к описываемой эпохе, собирал планы Петербурга и Петрозаводска XVIII в., Шлиссельбургской крепости, срисовывал старинные здания Петербурга, совершенствовал стиль изложения и сюжет. Первая редакция повести «Первый воздухоплаватель» была им закончена в марте 1936 г. В середине 1930-х гг. наряду с работой над исторической повестью A.M. Волков решил продолжить изучение английского языка, начатое еще в г. Усть-Каменогорске в 1910-х гг. Занимаясь в кружке английского языка для преподавателей в Минцветмете, A.M. Волков получил, в числе прочих, от руководителя кружка В.П. Николич сказку американского писателя Фрэнка Лимана Баума «Мудрец из страны Оз». В связи с этим он писал в дневнике: «Читал я ее впервые, если не ошибаюсь, в 1934 или 1935 году, и она очаровала меня своим сюжетом и какими-то удивительно милыми героями. Я прочитал сказку своим ребятам Виве и Адику, и она им тоже страшно понравилась. Расстаться с книжкой (очень хорошо к тому же изданной) мне было жаль, и я очень долго держал ее у себя под разными предлогами и, наконец, решил перевести ее на русский язык, основательно при этом переработав. Работа увлекла меня, я проделал ее в какие-нибудь две недели. Когда прочитал сказку Пермитину он очень высоко оценил мою работу и сказал: «Это — литературное событие!»9 Сказка была переведена А.М. Волковым с 6 по 21 (или по 26, есть два разноречивых свидетельства) декабря 1936 г. Таким образом, в 1935—1936 гг. A.M. Волковым было положено серьезное начало литературной работе. Путь к детям сказки A.M. Волкова был непрост. Он представляет собой замысловатую историю с именами известных литературных авторитетов, длившуюся более двух лет. Причины двухлетнего «выхаживания» сказки объясняются вполне объективными обстоятельствами: политической бдительностью по отношении ко всему иностранному — «буржуазному», негативными отзвуками литературной дискуссии 1920-х гг. о праве сказки и фантазии на существование в социалистическом обществе, трудностями вступления в «большую» литературу начинающего, никому не известного автора. 26 марта 1937 г. A.M. Волков предложил рукопись «Волшебника Изумрудного города» для прочтения редактору Детиздата Н.А. Максимовой10 и получил положительный отзыв о рукописи (после долгого сравнения с текстом сказки Ф. Баума). Затем, внимая призывам A.M. Горького и С.Я. Маршака в детскую литературу, он решился обратиться к самому С.Я. Маршаку. «Этим было положено начало довольно тесным отношениям между нами, которые продолжались в течение ряда лет. Когда я, как говорится, стал на ноги, эта связь прекратилась, но не в силу моей неблагодарности, а просто потому, что не люблю без надобности беспокоить занятых людей, а занятость Маршака общеизвестна»11. В письме от 2 апреля 1937 г. A.M. Волков писал: «Многоуважаемый Самуил Яковлевич! Простите, что обращаюсь к Вам, но я, если можно так выразиться, Ваш «литературный крестник». Несколько слов о себе. Я — доцент математики одного из московских институтов. Педагогической деятельностью занимаюсь много лет. Работал в низшей школе, в средней, а теперь в высшей. Детей, их интересы знаю «до дыхания». К литературе всегда имел склонность. Двенадцати лет начал писать роман с потрясающе-оригинальной фабулой: герой по имени Жерар Никльби (!) после кораблекрушения попадает на необитаемый остров. К сожалению, первые главы этого «монументального» произведения не сохранились для потомства... Живя еще в Сибири (я — сын крестьянина, родом с Алтая), писал детские пьесы, которые с успехом шли в школах. Потом переехал в Москву, занялся научной работой, написал несколько трудов по математике. Влечение к литературе, казалось, заглохло. Но это только казалось. Оно дремало в глубине души и воскресло с новой силой, разбуженное Вашими статьями в «Правде», где Вы призывали новых людей в детскую литературу. Я не мог противостоять искушению и стал писать. Основной моей работой в 1936 году являлась историческая повесть «Первый воздухоплаватель» (я ее теперь почти закончил). Но в промежутках между работой над повестью я переработал неизвестную в нашей литературе сказку одного американского писателя (я знаю языки латинский, французский, английский и немецкий), увлекшую меня оригинальной фабулой и какой-то особой поэтической прелестью. Я значительно сократил книгу, выжал из нее воду, вытравил типичную для англо-саксонской литературы мещанскую мораль, написал новые главы, ввел новых героев. Сказку я назвал «Волшебник Изумрудного города». Хотел бы, прежде всего, подвергнуть эту работу Вашему суду, Вашей оценке. Откровенно скажу Вам — работая над сказкой, я чувствовал себя неловко, хотя и прекрасно сознаю всю огромную важность детской литературы. Но Ваша новая статья о Льюисе Кэрроле, авторе «Алисы в стране чудес» влила в меня уверенность. Я знаю эту сказку, но не предполагал, что автор — мой коллега по научной работе, профессор математики! Итак, уважаемый Самуил Яковлевич, разрешите прислать Вам рукопись сказки. Она невелика — около четырех печатных листов. Вы вдохновили меня на литературную работу, от Вас хотел бы я услышать ее оценку»12. Вскоре, 9 апреля 1937 г., из Ленинграда от С.Я. Маршака пришло ответное письмо: «Многоуважаемый Александр Мелентьевич, Ваше письмо очень меня порадовало и заинтересовало. Надеюсь, что рукописи Ваши еще больше меня обрадуют. Жду присылки «Первого воздухоплавателя» и «Волшебника Изумрудного острова» [так в тексте. — Т.Г.]. Постараюсь — насколько позволит мое здоровье, а оно последнее время довольно в плохом состоянии — поскорее прочесть обе вещи и написать Вам с полной откровенностью, что я о них думаю. То, что Вы пишете о себе и о своей работе, дает мне основание предполагать, что Вы окажетесь полезным и ценным человеком для нашей детской литературы»13. Реплика A.M. Волкова: «Теперь, почти через четверть века, думаю, можно сказать, что я в какой-то мере оправдал надежды Маршака»14. Это весьма скромная оценка A.M. Волковым своего труда. 11 апреля 1937 г. A.M. Волков отправил С.Я. Маршаку рукопись «Волшебника Изумрудного города» с письмом: «Многоуважаемый Самуил Яковлевич! Посылаю Вам «Волшебника Изумрудного города». Хотелось бы, чтобы рукопись Вас порадовала. С нетерпением буду ожидать Вашего отзыва, но, конечно, ничуть не хочу стеснять Вас в сроках: пусть их продиктуют Ваши время и здоровье. Я должен сделать несколько предварительных замечаний. Сказка Фр. Баума имеет объем в шесть печатных листов. Из оригинала сохранилось (и притом в свободной переработке), я думаю, около трех. Две главы, замедляющие действие и прямо не связанные с сюжетом, я выбросил. Зато мною написаны главы «Элли в плену у Людоеда», «Наводнение» и «В поисках друзей». Во всех остальных главах сделаны более или менее значительные вставки. В некоторых случаях они достигают полстраницы и более, в других — это отдельные абзацы или фразы. Конечно, их все невозможно перечислить — их слишком много. Хотелось бы услышать Ваше мнение как о сказке в целом, так и вставленных мною главах — входят ли они органически в сюжетную ткань сказки, не нарушают ли стиля повествования? Очень также прошу Вас, Самуил Яковлевич, обратить особое внимание на идеологическую сторону. Я старался провести через всю книгу идею дружбы, настоящей, самоотверженной, бескорыстной дружбы, идею любви к родине. Не знаю, насколько это мне удалось. Я очень прошу Вас читать сказку с карандашом в руке и делать в рукописи все поправки и замечания, какие Вы сочтете нужными. Я буду Вам за это бесконечно благодарен. «Первого воздухоплавателя» я сейчас окончательно чищу и правлю перед последней перепечаткой. Нужно сказать, что он прошел у меня несколько редакций и сейчас будет перепечатываться в пятый раз (а в некоторых местах и больше). Но об этом после. Надеюсь выслать Вам повесть к 1 мая. У меня сейчас большая «нагрузка» по основной работе (заведую кафедрой, читаю аспирантские курсы и т.д.), но каждую свободную минуту я посвящаю литературе. Простите за длинное письмо. Хотелось бы написать и более, но не буду злоупотреблять Вашим временем»15. В письме от 3 июня 1937 г. С.Я. Маршак писал A.M. Волкову: «Рукопись Вашу («Волшебник Изумрудного острова») я получил и сейчас же прочел, но болезнь помешала мне своевременно ответить Вам. В повести много хорошего. Вы знаете читателя, пишете просто. У Вас есть юмор. Когда мы с Вами увидимся — либо в Москве, либо в Ленинграде, если Вы сможете сюда приехать, — я выскажу Вам некоторые свои замечания в отношении языка, стиля и т.д. Пока же я хочу только сказать Вам, что — по моему впечатлению — Вы можете быть полезны детской нашей литературе. Если говорить о недостатках повести, то я пока указал бы только на один, объясняющийся, впрочем, тем, что в основу повести положена иностранная сказка: повесть немножко вне времени. Разумеется, в сказочной, фантастической повести Вы имеете право на некоторую отвлеченность и «вневременность». Но если Вы вчитаетесь в «Алису», Вы увидите, что несмотря на всю фантастику — Вы чувствуете в этой вещи Англию совершенно определенной эпохи. Даже на пересказах и переводах всегда есть печать того или другого времени. Есть какая-то точка зрения, по которой можно почувствовать, где и когда это делалось. Все же я хотел бы, чтобы Ваш первый опыт дошел до читателя. Я поговорю о повести с редакцией Детиздата (если Вы против этого не возражаете), и тогда решим, как и с кем Вы будете над книгой работать. Надеюсь, что редакция долго не задержит вопроса о том, может ли она включить книгу в свой план. Я сейчас чувствую себя немного лучше, чем прежде, и если Вы пришлете мне вторую свою книгу, с удовольствием ее прочту»16. Окрыленный таким отзывом С.Я. Маршака, A.M. Волков надеялся на быстрое решение вопроса об издании сказки, однако в начале сентября 1937 г. редактор Детиздата Н.А. Максимова сообщила ему, что и в 1938 г. издательство не может издать сказку, так как план очень сжат. Отчаявшись, 7 сентября 1937 г. A.M. Волков написал письмо в ЦК ВКП(б) на имя директора Детгиза А.А. Андреева: «19 января 1936 года на Всесоюзном совещании по детской литературе Вы призывали создать новые кадры детских писателей. На Ваш призыв, т. Андреев, я решил откликнуться делом, решил внести свой вклад в дело создания детской исторической книги. Я — сын крестьянина из глухой алтайской деревни. Отец дал мне первоначальное образование на медные гроши. С 16 лет я сам пробивал себе дорогу. Упорным трудом я продвигался вперед: из учителя начальной школы стал доцентом столичного вуза, одним из лучших преподавателей института, много раз премированным ударником. Самобразованием закончил три высших учебных заведения, изучил пять иностранных языков. У меня за плечами 27 лет педагогической работы, но я бодр и полон энергии и здоровья, я всегда учусь, совершенствую свои знания. Весной этого года я закончил Марксистско-ленинский университет для научных работников и сейчас работаю над изучением трудов Маркса, Ленина, Сталина. Литература всегда привлекала меня. Еше 13 лет я начал писать роман, который, впрочем, не ушел дальше 20-й страницы. Став учителем, писал рассказы, написал целый ряд детских пьес, с успехом исполнявшихся на сценах. Я прекрасно знаю детские интересы, характер детской книги мне понятен в совершенстве. Работая в средней школе, я много лет преподавал историю. Вот почему меня увлекла мысль о создании исторической повести. Иду я в литературу не из-за корыстных соображений легкого заработка, так как моя прямая работа меня вполне обеспечивает — нет, меня влечет горячее желание поработать для блага нашей советской родины на трудном, заброшенном участке детской литературы. Занятый ответственной преподавательской работой (я выполняю профессорские обязанности — чтение лекций, руководство работой аспирантов и т.д.), в трудных жилищных условиях (на 6 человек семьи, из которых двое малолетних детей, 22 кв.м. жилплощади), я не пал духом перед трудностями и после 1,5-годичной напряженной работы написал повесть «Первый воздухоплаватель». Моя повесть обосновывает в художественной форме тот неоспоримый факт, что честь создания первого воздушного шара, задолго до братьев Монголфье, принадлежит русскому народу. Тема завоевания человеком воздушной стихии заканчивается показом нашего непобедимого Красного воздушного флота, силы и гордости нашей советской страны. Я считал, что если моя книга пригодна к печати, то встретит в Детиздате хороший прием. Повесть признана вполне пригодной, но ее отказались включить в план 1936 года, хотя в этом плане почти полное отсутствие исторических книг советских писателей. По-прежнему там доминируют Вальтер Скотт, Конан-Дойль, Феликс Гра и т.д. Вы говорили в начале 1936 года: «Слишком много Детгиз наметил издать в представленном плане классиков и мало современных тем детской литературы... Детгиз идет по линии наибольшей легкости в работе». И еще: «...Наши издательства, очевидно, думают, что или писатели будут создаваться сами по себе, или их будет готовить для них кто-то другой, вместо того, чтобы самим внимательно работать над выращиванием каждого начинающего писателя в хорошего писателя, всячески ему в этом помогая». Ваши слова не потеряли актуальности и сейчас в конце 1937 года. Начинающему писателю по-прежнему нет места даже и тогда, когда он приходит с готовой, вполне пригодной вещью. Т. Андреев! Помогите мне пробить эту глухую стену равнодушия, враждебности, встречающую начинающего писателя в Детиздате! Поверьте мне, что я горю желанием быть полезным деятелем в детской исторической литературе. От предков — сибирских крестьян — я унаследовал большое упорство и трудоспособность. Пока моя книга мариновалась в недрах Детиздата, я почти закончил вторую историческую повесть «Искатели правды». Тема — восстание крестьян-горнорабочих Петрозаводского округа, в течение двух лет успешно боровшихся с посланными на их усмирение войсками. Книга в живых образах рисует эпоху Елизаветы Петровны. В голове зреют новые темы из истории родного Алтая, никем и никогда еще не освещенные: заселение богатейшей Бухтарминской долины, восстание казахского народного героя Кенесары Касимова... Но — не хочу переживать горе и радости моих героев в одиночестве! Между делом, зимой 1936—37 года я перевел и переработал чудесную американскую сказку «Волшебник Изумрудного города». Дети слушают ее, буквально затаив дыхание. Детиздат (редактор Максимова) и ее признает пригодной к печати, но также отказывается включить в план. Для нее также нет бумаги, хотя бумага находится для бесконечных переизданий. Т. Андреев! Я чувствую, что многое могу сделать, если сумел в течение двух лет при большой нагрузке своим прямым делом написать три книги, чем может похвалиться далеко не всякий писатель-профессионал. Если потребуется, я представлю Вам свои рукописи. Простите за длинное письмо, хотелось откровенно высказать Вам все, что наболело на душе. Ведь у нас, в свободной советской стране, способности человека не должны стать его проклятием, не должны привести его к горькому чувству неудовлетворенности»17. Как видим, это письмо, носящее информативный характер, раскрывает мотивы обращения A.M. Волкова к писательскому труду, понимание серьезности и ответственности миссии детской литературы в воспитании молодого поколения, желание автора целеустремленно работать на этом поприще, а также трудности вхождения в детскую литературу начинающего писателя. 12 сентября 1937 г. A.M. Волков отправил письмо в редакцию «Литературной газеты», в котором поведал о своих отношениях с Детиздатом и просил оказать содействие. Рассказывая о перипетиях этого процесса, он писал С.Я. Маршаку 4 октября 1937 г.: «Многоуважаемый Самуил Яковлевич! После телефонного разговора с Вами я, выполняя Ваш совет, пошел в Детиздат к т. Андрееву. Показал ему Ваши письма, рассказал о себе, о своем страстном желании быть полезным детской литературе. Прочтение Ваших писем настроило ко мне т. Андреева очень благожелательно. Т. Андреев обещал выяснить вопрос о «Первом воздухоплавателе» и даже хотел просмотреть его лично... Что же касается сказки, т. Андреев отказался даже разговаривать, сказав, что в Детиздате было чрезмерное увлечение сказками, что сказки они резко сокращают и будут печатать только классиков. Чего я пока добился? 2 октября пересматривался план издательства на 1938 год. Сегодня я узнал, что повесть «Первый воздуплаватель» включена в него условно. Окончательно вопрос этот решен будет заключением еще одного редактора... Т. Саяпина, старший редактор исторического отдела, дала о повести вполне положительный отзыв, но, конечно, этого в отношении меня, как человека, неизвестного в литературе, оказалось недостаточно. Дорогой С.Я.! Может быть, Вас не затруднит сообщить мне Ваше мнение о «П.В.», если бы только Вы смогли его прочитать. Страшно хочется узнать Ваш отзыв, высокоавторитетный отзыв человека, которому я обязан тем, что начал писать. Конечно, я был бы Вам бесконечно признателен, если бы Вы замолвили за меня словечко в ДИ, в первую очередь, по поводу «П.В.», хотя... и сказки, С.Я., ужасно жаль! Простите меня за докуку. Вы так сердечно мне писали, оказали такую поддержку, что я с большим волнением буду ждать Вашего ответа. Хотел бы узнать и о Вашем здоровье»18. Нужно отметить, что С.Я. Маршак был в это время болен и, видимо, поэтому на письмо ответа не последовало. 11 октября 1937 г. A.M. Волковым было получено письмо из ЦК ВКП(б), где сообщалось, что повесть «Первый воздухоплаватель» включается Детгизом в издательский план 1938 г. Это сообщение подбодрило A.M. Волкова. ----------------------------------- 1. Горький М. Литературу — детям // Горький М. О детской литературе. Статьи, высказывания, письма. М., 1968. С. 112—113. 2. На вопросы — кем вы хотите быть и какие книги вы хотели бы прочесть — А.М. Горький получил более 5 000 детских и взрослых писем. 3. Горький М. О темах // Горький М. О детской литературе. С. 126. 4. Содоклад С.Я. Маршака о детской литературе // Первый Всесоюзный съезд советских писателей. 1934. (Стенографический отчет). М., 1990. С. 23, 38. 5. Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. 1931—1938 гг. Л. 9—10. 6. Там же. Л. 17—18. 7. Первое совещание о детской литературе при ЦК ВЛКСМ // Правда. 1936. 29 янв. 8. Маршак С.Я. Мертвые и живые книги // Правда. 1936. 20 янв. 9. Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. Л. 19—20. 10. Максимова Надежда Александровна, редактор Детиздата, в 1960-х гг. — директор Дома детской книги Детгиза. «Это был мой первый редактор, и по первой моей книге у нас с ней было мало разногласий. Помню, на первых страницах рукописи были заметки и поправки, а дальше по 10 страниц подряд и более шли без единой помарки» // Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. Л. 21. 11. Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. Л. 22. 12. Музей истории ТГПУ. О.Ф. 191/8. 13. Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. Л. 23. 14. Там же. 15. Цит. по кн.: Петровский М. Книги нашего детства. М., 1986. С. 261. 16. Цит. по кн.: Рахтанов И.А. Рассказы по памяти. М., 1966. С. 53—54. 17. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 1. 1921—1940 гг. 18. Там же. <...продолжение следует...>

Чарли Блек: totoshka Фотографии напечатанные - хороши тем, что их можно выставить в музее. Диск в этом смысле менее нагляден. (А при нынешнем развитии технологий можно и вообще ничего не посылать: достаточно просто залить фотки на какой-нибудь сайт и дать ссылку на него; но, на мой взгляд, это было бы совсем не прикольно. Настоящие фотографии, которые можно в руках подержать, - гораздо лучше.) Впрочем, если у нас наберётся достаточное количество фоток для диска, тогда можно было бы отправить и диск тоже. Приложить значок - хорошая мысль, только тогда надо пересечься с кем-то, у кого хранится запас Потому что у меня дома всего один значок. Насчёт книг - не знаю... Без них как-то вроде маловато для посылки получается.

totoshka: Чарли Блек, надо доехать до мну.. ага... и значки имеются и фоты... фот много, надо выбирать для печатанья... можно и распечатки (какие нам нра) послать и диск (в конце концов в Томске то же их можно напечатать, какие им нра)))))

totoshka: Еще можно диск с музыкой записать.

Чарли Блек: Символы со знаком ударения борда не пропускает, поэтому заменяю ударение на жирный шрифт с подчёркиванием. ********************************************* Большое значение для него имело получение отзыва на повесть от авторитетнейшего педагога и писателя Антона Семеновича Макаренко. В своем отзыве от 9 ноября 1937 г. он писал: «Возвращаю историческую повесть А.М. Волкова «Первый воздухоплаватель», присланную мне для отзыва. Как видно из заявления т. Волкова, повесть была им представлена в Детиздат, в общем там одобрена, но автору все-таки было отказано во включении ее в план издания 1938 года. Мое мнение о повести следующее. Она обладает несомненными достоинствами, а именно. В повести прекрасно передан колорит елизаветинского времени, но действующие лица не обеднены, не нагорожено никаких лишних ужасов, люди живут и работают с той необходимой долей энергии и оптимизма, без которых, конечно, невозможна человеческая жизнь. Тема повести, отраженная в самом заглавии, передана на интересной фабульной сетке, что совершенно необходимо в исторической книге для юношества. Сюжет построен на хорошей политической канве, без преувеличений и голого социологизирования, поэтому в повести техническая тема не выглядит обособленной от жизни. Фабульная интрига проведена в очень жизнерадостных, напряженных линиях, в повести много и юмора. Язык не испорчен никаким стремлением к натурализму. Все лица очень живы, в особенности фигуры Елизаветы Петровны, Шувалова, коменданта Шлиссельбурга, старшего тюремщика, сыщиков и других. К недостаткам повести отношу: 1. Экспозиция растянута и слабо связана с основной темой. 2. В истории не было такого случая, когда бы узник вылетел из Шлиссельбурга на воздушном шаре, поэтому необходимо переменить место действия, Шлиссельбург для этого слишком историческое место. 3. Фигура коменданта для Шлиссельбурга слишком комична, в таком месте, разумеется, правительство держало более «солидных» людей, более способных быть настоящими тюремщиками. 4. Действующие лица бледно показаны в зрительном отношении, не описаны лица, другие индивидуальные отличия. 5. Одна из главных фигур — Гаркутный не выдержана в основном тоне: в начале это разбойник и протестант, потом простой солдат, слишком ручной и покорный. 6. Почти совершенно нет пейзажа. 7. Конец повести требует более ясного определения. Если продолжения не будет, надо указать, куда делся вылетевший из крепости узник. Если будет продолжение, нужно об этом сказать. Все эти недостатки легко устранимы. Из беседы с автором я выяснил, что он сам легко это может сделать и нуждается в самой небольшой помощи редактора. Мое мнение, что повесть должна быть отнесена к числу хороших повестей для юношества и даже для среднего возраста. Она и не пытается дать большой художественный анализ середины XVIII века, но небольшую тему о начале воздухоплавания она разрешает на правильном историческом фоне, разрешает очень живо в сравнительно остром сюжетном движении. После некоторых исправлений, которые автор легко сделает, она обратится, безусловно, в одну из лучших книг для юношества. Думаю, что издание книги нельзя откладывать, — историческая литература для юношества у нас не так 6огата»19. Таким образом, как сказал И.А. Рахтанов: «И если Маршак стоял у изголовья «Волшебника», то у изголовья «Чудесного шара» встал создатель советской педагогики»20. Отзыв А.С. Макаренко, безусловно, способствовал «продвижению» книги A.M. Волкова. Встречи и беседы с А.С. Макаренко навсегда остались в памяти A.M. Волкова, считавшего Антона Семеновича писателем с огромным талантом. Вспоминая о нем, A.M. Волков писал: «Лично с А.С. Макаренко я познакомился 5 ноября, был у него по его приглашению на квартире в Лаврушинском переулке. Тогда он прочитал мне свой отзыв о моей книге, который направил через несколько дней в «Литературную газету». Этот отзыв мне очень помог в борьбе за книгу. После я бывал у Антона Семеновича еще несколько раз. Я отвез ему рукопись «Волшебника Изумрудного города», которая также нашла у него хорошую оценку. Приходилось мне беседовать с Макаренко и по педагогическим вопросам, потому что оба мы были педагогами с большим стажем. Ко времени моего знакомства с Антоном Семеновичем у меня уже было 27 лет педагогического стажа, из них 21 год в начальной и средней школе, остальные в вузе. Понятно, нет надобности передавать здесь содержание наших разговоров на педагогические темы, педагогические идеи Макаренко широко известны. Общее впечатление, сохранившееся у меня от встреч с Антоном Семеновичем у него на квартире или на собраниях и совещаниях в ССП и в редакциях: это был удивительно сердечный, обаятельный, отзывчивый человек. С ним как-то очень легко чувствовалось, ему без стеснения можно было поверять свои мечты и планы... О безвременной смерти Антона Семеновича мне сообщил в тот же день (1 апреля 1939 г.) С.Я. Маршак. Это известие горестно и болезненно подействовало на меня. Так тяжело было узнать, что оборвалась такая яркая жизнь, так много доброго сулившая стране...»21 Для сравнения с отзывом А.С. Макаренко хотелось бы привести еще два неравнозначных отзыва на повесть «Первый воздухоплаватель» A.M. Волкова. Редактор Детиздата Шувалов писал 14 февраля 1938 г.: «Представленная рукопись повести A.M. Волкова «Первый воздухоплаватель» имеет, наряду с достоинствами, много недостатков. Главные из них: 1) недостаточно полно обрисована изображаемая эпоха (50-е годы XVIII века); 2) политические и литературные деятели (Шуваловы, Разумовская, Елизавета и др.) очерчены бледно и исторически неверно; 3) образ главного героя Ракитина художественно неубедителен; 4) сюжетные ситуации случайны; 5) вызывает сомнение с научной точки зрения опыт Ракитина. Рукопись подлежит возвращению для переработки»22. Обращает на себя внимание несоблюдение общепринятых этических норм со стороны рецензента (не отмечены достоинства текста и находки автора); перечисленные недостатки конкретно не проанализированы, а лишь обозначены; присущий рецензенту субъективизм носит негативный характер; неудовлетворительное знание текста рукописи (названной им Разумовской (вернее, Разумовского) даже нет в числе действующих лиц). Другой апрельский отзыв 1938 г. принадлежит политредактору Беленькому: «Жизнь и борьба первых русских ученых и изобретателей представляет собой материал большого воспитательного значения. Автор вышеуказанного произведения ярко и красочно рисует героическую судьбу одного из таких изобретателей — первого русского воздухоплавателя. Мастерски нарисованный автором образ первого воздухоплавателя в лице главного героя произведения — Ракитина Дмитрия Ивановича — являет собой образец мужа науки, способного преодолевать любые трудности на пути к достижению своей цели, отдающего себя до конца делу процветания науки. Знакомство учащихся наших школ с жизнью этого героя по произведению А. Волкова, безусловно, будет способствовать делу воспитания нашего подрастающего поколения в духе Сталинского учения об особенностях передового советского человека. Молодой советский читатель, который о царизме знает только по рассказам и книгам, прочитав эту книгу, представит себе более ярко эксплуататорскую сущность царизма и те неимоверно тяжелые условия, в которых приходилось жить и бороться передовым людям того времени... Высокой оценки заслуживает работа А. Волкова также и с точки зрения литературно-художественного оформления этого ценнейшего исторического материала. Книга написана ярким художественным языком и увлекает читателя. Нет сомнения в том, что эта книга встретит хороший отзыв у советских читателей»23. Узнав об этом отзыве, A.M. Волков обрадовался, но когда сам прочитал текст Беленького, написал в дневнике: «Переписал отзыв Беленького о «Первом воздухоплавателе». Избави нас, боже, от друзей! Ведь он принял полет Ракитина за исторический факт, а самого Дмитрия за реально существовавшую личность. Выходит, убедительно написано... Но какое убожество исторических знаний!»24 Таковы рецензенты, берущие на себя ответственность за экспертную оценку произведения. Таким образом, главным итогом 1937 г. для A.M. Волкова стало знакомство с кругом редакторов из Детгиза и авторов, работавших в области детской литературы, а особенно с С.Я. Маршаком и А.С. Макаренко, активно помогавшими начинающему писателю. В конце ноября 1937 г. один экземпляр этого отзыва вместе с рукописью был отправлен А.С. Макаренко в редакцию «Литературной газеты», где рукопись затерялась, а другой экземпляр отослан председателю правления Союза советских писателей В. Ставскому. В начале декабря 1937 г. A.M. Волков предпринял попытки отыскать рукопись «Первого воздухоплавателя» в редакции «Литературной газеты», необходимую ему для доработки. Поиски рукописи оказались безуспешными, и A.M. Волкову пришлось заново восстанавливать текст повести. 20 января 1938 г. директор Детгиза А.А. Андреев подписал договор на «Первого воздухоплавателя». «28-го узнал о том, что мой договор уже в бухгалтерии. Я следил за ним, как генерал следит за продвижением разведчиков во вражеской стране. И неудивительно — ведь это был мой первый договор! 29-го января. Получен договор на «Первого воздухоплавателя» из Детиздата. Замечательный день! И как мы с Галюсенькой были рады! А 1 февраля я торжественно вручил моей бесценной, моей единственной подруге первый гонорар — 1470 рублей. Не такие уж это были крупные деньги — но... первый литературный заработок!»25 В тот же день, 29 января 1938 г., переработанная по замечаниям А.С. Макаренко рукопись «Первого воздухоплавателя» была сдана A.M. Волковым в Детиздат. Однако вскоре стало известно, что издание книги переносится на 1939 г. Больше повезло сказке «Волшебник Изумрудного города», договор № 2954 на издание которой был заключен A.M. Волковым и главным редактором Детиздата ЦК ВЛКСМ П.М. Сысоевым 7 июня 1938 г. Договор предусматривал объем текста — 5 авторских листов, оплату — 800 руб. за авторский лист, тираж — 25000 экземпляров, а при каждом повторном издании гарантировал автору гонорар в размере 60 % от первоначально установленного гонорара. Таким образом, это был один из первых издательских договоров, полученный A.M. Волковым и открывший его произведениям путь к читателю. Большую помощь в продвижении книги оказывало покровительство С.Я. Маршака. В письме брату Анатолию от 18 июня 1938 г A.M. Волков писал о своей встрече с С.Я. Маршаком, состоявшейся 15 мая 1938 г.: «С.Я. встретил меня, как своего. Это удивительно милый и симпатичный человек, с ним сразу чувствуешь себя легко и свободно. «Я вас представлял совсем не таким, — начал С.Я. — я думал, что у вас вот такая бородка... (и поясняющий жест рукой). Ну, как же, ведь все-таки доцент! А бородки-то как раз и не оказалось». Он сразу начал угощать меня чаем, яблоками, шоколадом, предложил мне лечь на кушетку. Я, конечно, его предложением не воспользовался; уложил его, а сам сел в кресло и начался у нас душевный разговор. Он подробно расспрашивал меня о моей жизни, о моих интересах и наклонностях, о том, что я читал и каких писателей больше люблю; люблю ли я животных, рисую ли; каковы мои жилищные условия, есть ли у меня время для работы, велика ли моя семья и т.д. Словом, С.Я. проявил величайшую заботливость и величайший интерес ко всему, что касалось меня. Он много говорил о литературе, о ее подразделении на собственно беллетристику и научно-популярную литературу, разбирал некоторые произведения. Кстати: оказывается, М. Ильин, автор книг «Рассказ о великом плане», «Годы и люди» и др. — младший брат С.Я. и его ученик в литературе. С.Я. также дал подробную оценку моей сказке «Волшебник Изумрудного города». Он сказал, что на фоне общей серости нашей литературы26 эта сказка ему очень понравилась, он ее хотел предложить Лен[инградскому] отд[елению] Детиздата, но по ряду причин этого ему не удалось сделать (кстати она и здесь Детиздатом включена в план 39 года и обещают вскоре заключить на нее договор). С.Я. спросил меня, люблю ли я стихи и писал ли сам стихи. Я сознался в том, что действительно писал. С.Я. сказал, что для прозаика обязательно чтение стихов (конечно, хороших!), т.к. они приучают к речи ясной, точной и образной. Он страшно любит читать стихи. Он прочел мне вслух целую поэму Жуковского «Суд в подземелье», вещь страниц на 18. С.Я. считает ее лучшим произведением Жуковского. Потом прочел целый ряд отрывков из поэмы Твардовского «Страна Муравия». Я эту вещь не читал, а, оказывается, она очень хорошая. Потом С.Я. прочитал (на память!) несколько своих еще не напечатанных произведений. Все они мне очень понравились, чувствуется большое мастерство и много настроения. Прочитал и я С.Я. два своих стихотворения, тряхнул, что называется, стариной. Одну вещь «Настало тревожное время, готовится рыцарь к войне...» он одобрил безоговорочно, сказав: «Очень хорошо», другую «Увлеченный внезапной мечтою...» признал более слабой, но все же нашел, что и тут, безусловно, чувствуются способности. Трудно, конечно, припомнить все наши с ним разговоры, т.к. я сидел у него без малого часа три, но приведу еще интересную деталь: он сказал, что Горький, безусловно, заинтересовался бы мною, будь он жив. Я в свою очередь рассказал ему, что однажды, когда A.M. был еще жив, я видел во сне, что он приглашал меня к себе секретарем. Я был вне себя от радости, а проснувшись, горько разочаровался. Во время беседы с С.Я. выяснилось, что он меня рекомендовал не только в «Дет. Календарь», а и в журнал «Молодую гвардию» и Ивантеру — редактору журнала «Пионер». Я, конечно, выразил С.Я. величайшую признательность за его заботы. Распрощались мы, чрезвычайно довольные встречей (по крайней мере, я). И тут С.Я. проявил большую заботу о том, как я доберусь до города, хлопотал о машине или лошади. Словом, среди писательской среды — это редкий и удивительный человек (кстати, об этой почтенной писательской среде он рассказал мне много нелестного и рекомендовал мне не бросать основной работы, пока я твердо не укреплюсь в профессии литератора. Я и сам такого же мнения)»27. Параллельно с заботой об издании своих произведений А.М. Волков продолжал интенсивно работать. 16 марта 1938 г. он начал перевод с французского языка романа Ж. Верна «Удивительные приключения экспедиции Барсака». В связи с этим он писал: «Я всегда любил Жюля Верна. Отрывки из романа «80 тысяч верст под водой» в лубочном издании (маленький формат, крупный шрифт) я читал еще в возрасте 5—6 лет в избе моего деда-мельника (неподалеку от Секисовки). Учась в городском училище, я прочитал «Таинственный остров», «Дети капитана Гранта» и другие жюльверновские романы. Помню большую обиду, когда мне отказали в усть-каменогорской городской библиотеке в выдаче «Реки Ориноко». «Это роман, — сказала мудрая библиотекарша, — а таким маленьким романы читать запрещено». Никогда я ей этого не прощу! В возрасте 15 лет я тайком от отца выписал журнал «Природа и люди» за 1906 г. с приложением первых 40 книг полного собрания сочинений Ж. Верна, за что получил порядочную нахлобучку... Со второй половиной этого собрания я познакомился, уже будучи учителем в Колывани. Сойкинские переводы были сделаны очень безграмотно, халтурно — и все же я читал их с удовольствием: гений Ж. Верна пробивался и через эту грубую оболочку. Когда я овладел французским языком и начал свободно читать, я стал читать и Ж. Верна. Живя в Москве, я покупал в букинистических магазинах жюльверновские романы в оригинале. Однажды в букинистическом магазине в начале еще тогда Тверской ул. я увидел незнакомый мне даже по названию роман Ж. Верна «Удивительные приключения экспедиции Барсака». Это было в 32—33 гг. Оказалось, что роман посмертный, издан во Франции в 1920 году и вовсе не в таком блестящем оформлении, как романы, выходившие при жизни знаменитого фантаста (сказались последствия I мировой войны). Я прочитал роман запоем: он увлек меня занимательным сюжетом, гениальными предвидениями автора в области науки и политики. И теперь, когда роман несколько лет простоял у меня на полке, я решил ознакомить с ним советских читателей, преимущественно ребят. Я начал переводить «Барсака»28. Постепенно, как начинающий писатель, A.M. Волков вникал в суть проблем развития детской литературы в стране. В мае 1938 г. состоялось совещание в «Литературной газете» по детской литературе, на которое был приглашен A.M. Волков. «Разговаривал с Маршаком, Макаренко. Когда сошлись все трое, С.Я. сказал обо мне, обращаясь к Макаренко: «Он будет делать хорошие вещи!» «Да, я его знаю», — отвечал Макаренко. Маршак рекомендовал меня Андрееву и редактору «Детской энциклопедии» Панкову, советуя привлечь меня к работе в «Детской энциклопедии». Кстати — посмотрел и на писательские нравы. Очень характерна схватка в рыночном тоне между писательницей Агнией Барто и редактором «Литературной газеты» Войтинской. Виктор Шкловский с его язвительной манерой подзуживания доставил несколько неприятных минут Маршаку по поводу плана специального номера «Литературной газеты» о детской литературе, составленного Маршаком и Чуковским»29. В июле 1938 г. «Волшебник Изумрудного города» был передан художнику Н.Э. Радлову для иллюстрирования. «Книга ему очень понравилась, он отнесся к ней с большим энтузиазмом и обещал сделать очень хорошие иллюстрации», — писал А.М. Волков в дневнике30. ----------------------------------- 19. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 1. 1921—1940 гг. 20. Рахтанов И.А. Рассказы по памяти. С. 60. 21. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 10. Дек. 1963 — апр. 1964 гг. Своими воспоминаниями об А.С. Макаренко А.М. Волков поделился с Н.А. Морозовой, автором исследований о творчестве А.С. Макаренко «Воспоминания о А.С. Макаренко» (1960), «А.С. Макаренко. Семинарист» (1961), «Жизнь и творчество А.С. Макаренко. Выставка в школе» (1963). 22. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 1. 23. Там же. 24. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 65. 25. Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. Л. 36. 26. Однако М. Петровский в издании «Книги нашего детства» при цитировании этой фразы опустил ее часть — «...на фоне общей серости нашей литературы...». М., 1986. С. 262. 27. Архив А.М. Волкова. Литературные документы. Т. 1. 28. Архив А.М. Волкова. Первые шаги в большую литературу. Л. 38—40. 29. Архив А.М. Волкова. Дневник. 14 апр. 1938 г. — 30 апр. 1940 г. Кн. 1. Л. 8—9. 30. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 18. <...продолжение следует...>

Чарли Блек: В сентябре 1938 г. увидела свет первая московская публикация А.М. Волкова — статья «Странная задача» в «Пионерской правде». В декабре 1938 г. А.М. Волков обсуждал вопрос о постановке сказки «Волшебник Изумрудного города» с заведующей литературной частью кукольного театра Элеонорой (Ленорой) Густавовной Шпет, которой сказка очень понравилась. Однако другого мнения о представленном А.М. Волковым сценарии по сказке был руководитель кукольного театра С.В. Образцов. «Разговаривал с Образцовым. Он забраковал сценарий «Волшебника Изумрудного города» по ряду причин. Не видит основной идеи вещи, все основано на случайностях (гибель обеих злых волшебниц). Не нравится образ Гудвина, он его считает «сволочью» за его обман Элли и компании. Лев — империалист, так как добивается царства. Должна быть борьба с какими-то враждебными силами, которые занесли Элли в страну Гудвина»31. Это мнение маститого кукольника несколько удивляет и полностью опровергается постановкой кукольных спектаклей «Волшебник Изумрудного города» уже в 1940-х гг. в разных городах страны. Для A.M. Волкова 1938 г. характерен жанровым расширением литературного творчества. Пока его крупные произведения ждали своего издания, он сумел заключить издательские договоры: 1) 19 апреля 1938 г. — с редакцией детского отрывного календаря на 1939 г. на написание семи заметок (темы о полководце Суворове, Кутузове, Жанне Д´Арк, Вильгельме Телле, о борьбе Севера и Юга Америки, из истории математики (с задачами); 2) 1 июня 1938 г. — с Детиздатом для детской энциклопедии «Круг знаний» на написание раздела математики для 1—3-го томов; 3) 9 июня 1938 г. — с редактором журнала «Пионер» Б.А. Ивантером на перевод с французского языка романа Ж. Верна «Удивительные приключения экспедиции Барсака» (сокращенный перевод — 10 печатных листов). В дневнике от 29 мая 1938 г. A.M. Волков написал: «День побед! Сразу три успеха: заключены договоры на «Волшебника Изумрудного города», на «Барсака» и с «Детской энциклопедией» (моя пробная статья настолько понравилась ред. Мильвидскому, что он даже не нашел недостатков!). Мейерович32 взял для прочтения новую схему «Солнечной станции Е-16»33. Заключенные договоры наглядно демонстрируют энциклопедичность научного багажа A.M. Волкова, готового ответственно выполнить заказанные статьи по истории и математике, выполнить колоссальную работу по переводу и сокращению текста оригинала Ж. Верна, не исказив его содержания. Необходимо подчеркнуть, что приглашение A.M. Волкова в состав авторов статей первой советской детской энциклопедии «Круг знаний» (3 из 10 томов которой планировалось выпустить в 1939 г.), включавший крупных советских ученых, лучших популяризаторов и художников, несомненно, является показателем возраставшего авторитета опытного математика и начинающего писателя. (Однако «литературные» деньги были значительно меньше заработной платы в Институте цветных металлов и золота: литературный гонорар A.M. Волкова в 1938 г. составил 7 352 р., а годовой заработок в институте — 11 894 р.). С 1939 г. начинается деятельность A.M. Волкова в новом качестве — рецензента. По заказу критико-библиографического журнала «Детская литература» им была написана рецензия на книгу Б. Могилевского «Серебро из глины», опубликованная в апреле 1939 г. в вышеназванном журнале. Затем в мае 1939 г. последовала рецензия на книгу С. Беляева «Истребитель 2Z», в июне 1939 г. — рецензия на книгу Л. Аусвейта «Как открывали земной шар» (оставшаяся неопубликованной), в июле 1939 г. — рецензия на книгу П. Кофанова «Юность Пануки», в январе 1940 г. — рецензия на книгу С.В. Покровского «Охотники на мамонтов». Как видно, А.М. Волкову, как доценту вуза, предлагали рецензировать вышедшие книги на определенную тематику: военную, естественнонаучную, историческую, географическую, связанную с историей науки. С 1939 г. началось сотрудничество A.M. Волкова с детскими изданиями: газетой «Пионерская правда», журналом «Пионер», где печатался его (первый русский!) перевод романа Ж. Верна «Необыкновенные приключения экспедиции Барсака», а в 1940 г. — с детскими журналами «Чиж» и «Костер», которым он предлагал маленькие сказки. Вся эта разноплановая деятельность свидетельствовала не только о насущной потребности детского издательства в квалифицированных экспертах по разным отраслям знаний (какого они нашли в A.M. Волкове), но и о приобретении А.М. Волковым профессионального опыта работы в разных литературных жанрах. A.M. Волков неустанно следил за продвижением в издательстве «Волшебника Изумрудного города». В январе 1939 г. в Детиздате состоялся художественный совет, где A.M. Волков увидел рисунки Н.Э. Радлова к сказке. «Конечно, после рисунков американского издания к этим надо привыкнуть, но все же они понравились мне. Оказывается, редакция уже фамильярничает с моими героями. Льва они дружески зовут «Лёва», Страшилу — Чучелкой. Вообще, книжка им, начиная с Пискунова, очень нравится»34. К.Ф. Пискунов же сказал A.M. Волкову, что для издательства это находка и что сказка будет любимой детской книгой. Судя по почти ежедневным дневниковым записям, А.М. Волков вечером после преподавательского дня принимался за литературную работу. Так, при большой нагрузке в институте в январе 1939 г. им были написаны киносценарий «Волшебник Изумрудного города», сценарий для кукольного театра, математический раздел II тома «Детской энциклопедии», фельетон «Поэт и комментаторы», сказка «Рыбка-Финита», статья «Есть ли конец счету?». Необходимо добавить, что сказка «Рыбка-Финита» так понравилась С.Я. Маршаку, что он восторженно заявил, что за одну эту выдумку можно дать орден Ленина. Помимо своей литературной работы A.M. Волков консультировал начинающего писателя A.M. Розова: «Полдня провел с А.М. Розовым35 над его «Записками немецкого пленного». Дело у него идет на лад, мои уроки помогают. Перепечатал несколько страниц его рукописи»36. Много времени уделял A.M. Волков штудированию уроков с сыновьями Вивой и Адиком. А на отдыхе, который выпадал крайне редко, A.M. Волков читал М.Е. Салтыкова-Щедрина, Э. Сетон-Томпсона, Г. Мало и др. В 1939 г. продолжались встречи и беседы А.М. Волкова с С.Я. Маршаком. «2 апреля. Был утром у С.Я. Маршака. Удивительный человек! Лег в 3 часа, а встал рано утром и перечитал обе сказки. «Финиту» очень хвалит, а «Правосудный кинжал» — увы! — совершенно забраковал. Псевдорусский стиль, неживые герои, приспособленчество (в конце) — одним словом, вещь плохая и печатать ее нельзя! Что ж, положу под спуд. Как говорит С.Я., полезны и отрицательные опыты. Буду знать, как не надо писать... (По поводу «Кинжала». На этом псевдорусском стиле срезался не я один. По словам С.Я., в этом стиле нестерпимо фальшивил А.К. Толстой (Васька Шибанов и т.д.). В нем даже Некрасов иногда фальшивил, а Лермонтова в «Песне о купце Калашникове» спас огромный темперамент... Ну, я в хорошей компании!) Вообще он с похвалой отозвался о моем литературном вкусе, даже удивлялся, откуда у меня взялся такой вкус, поскольку я не вращался среди кругов столичной литературы. Среди людей, входящих в литературу самотеком, такое явление встречается исключительно редко. «Финиту» он будет рекомендовать в альманах «Год XXII» (секретарь Елена Марковна, ред. Лагин37). И считает, что Детиздат должен выпустить ее отдельной книжкой. Хочет ознакомиться с моими математическими работами (для Детской энциклопедии), надо будет завезти. Интересны отзывы С.Я. о писателях. Когда я сказал, что отдал читать «Первого воздухоплавателя» Шкловскому, он его назвал Джинглом — не весьма приятный персонаж из «Пиквикского клуба». А.Н. Толстого он называет «купчиком», подчеркивает, что тот не ведет никакой работы с писателями. Он послал к нему какого-то юнца 15 лет, чтобы Маршак его устраивал с квартирой (!), а самому стоит лишь пальцем двинуть — ведь депутат Верховного Совета! С.Я. сетовал на тех писателей, которых он выдвинул (в частности, Бианки) и которые, вместо того, чтобы самим проводить работу с начинающими писателями, от этого отказываются и «все обращают лишь в пользу себе». Мою кандидатуру в редсовет Детиздата выдвинул он. Кстати, интересовался «чистотой» моей биографии. Кандидатуру мою поддержит. С.Я. интересовался моими бытовыми условиями — я сказал, что неважные, но жаловаться не стал»38. Впоследствии С.Я. Маршак внимательно следил за работой A.M. Волкова, рекомендуя его в литературных кругах как «весьма талантливого человека, которого надо поддержать». А повесть «Волшебник Изумрудного города» продолжала свой издательский путь: в апреле 1939 г. датой выхода книги называли третий квартал. 16 мая 1939 г. A.M. Волков получил корректуру сказки для авторской правки, которую с помощью жены проверил за три дня. 2 июня 1939 г. в Детиздате он видел верстку «Волшебника» уже в виде книжки с иллюстрациями. Однако 27 июля 1939 г. A.M. Волков узнал, что ввиду отсутствия хорошей бумаги «Волшебник» не включен в план III квартала, а отложен до сентября. 17 сентября A.M. Волков писал: «Готов сигнальный экземпляр «Волшебника». Я держал его, перелистывал, но пришлось отдать обратно... Пискунов и Максимова спрашивали, что я чувствую? «Ничего особенного», — отвечал я по чистой совести. И правда — я уже свыкся с мыслью о том, что будет книга. Сначала договор, потом корректура, верстка... Так и втягиваешься, нет уже чувства неожиданности. Вообще-то, конечно, приятно, но, пожалуй, острее было чувство, когда я читал «Барсака» в первом номере «Пионера»... Итак, через 10—15 дней «Волшебник» выйдет в свет!»39 Одновременно с этим 20 мая 1939 г. A.M. Волковым было заключено соглашение с редакцией журнала «Вокруг света» о переводе с французского языка романа Ж. Верна «Родное знамя», 23 июня 1939 г. был заключен издательский договор с главным редактором Детиздата ЦК ВЛКСМ Г.С. Куклисом на повесть «Алтайские робинзоны». Еще до выхода в свет своей первой книги 21 мая 1939 г. A.M. Волков был приглашен на совещание по детской литературе, созванное президиумом Союза советских писателей. «Сегодня представлен корифеям детской литературы. Познакомился с К.И. Чуковским, М. Ильиным, Агнией Барто, С.В. Михалковым, О.В. Перовской, Е.А. Благининой и с самим председателем ССП А.А. Фадеевым. Перед заседанием С.Я. Маршак говорил о том, что мне «нужно себя найти» и выражал сожаление о том, что не познакомился со мной раньше, когда он фактически заправлял детской литературой. Говорил он и о том, что мне надо совершенствоваться в области научно-популярной литературы, а также и в области сказок и беллетристики, что нужно лучше оценить значение слова. На собрании выступали Маршак, Чуковский, Перовская, Барто, Михалков, много говорили о недостатках детской литературы. Я говорил после Барто. Рассказал о своих мытарствах в Детиздате, хотя отметил, что все же считаю себя удачником. Перовская это мнение подтвердила, назвав меня счастливцем. Я изложил историю «Волшебника Изумрудного города» и «Первого воздухоплавателя». Сказал также, что намерен написать «Историю математики» для старшего возраста. Ильин, говоривший после меня, назвал «Историю математики» весьма нужной книгой, заполняющей огромный пробел. «Если бы Волков пришел ко мне раньше, — подал реплику Маршак, — то его собрание сочинений было бы напечатано. Человек только начинает печататься, а у него уже прямо-таки собрание сочинений!» Маршак во вступительной речи, которой он открыл собрание, говорил, что начинающих писателей слишком долго маринуют. В пример он привел меня: «Вот писатель, т. Волков, он пришел в детскую литературу по собственному влечению, пришел с огромным научным багажом, с большим житейским опытом. У него большие задатки к беллетристике, он пишет очень хорошие сказки, написал историческую повесть... И вот его до сих пор «держат в инкубаторе»... И вот Корней Чуковский нарисовал дружеский шарж, изобразив меня вылезающим из яйца. Конечно, портретное сходство очень слабое; шарж этот он подарил мне, подписавшись «И. Репин, 1904 г.». Решения таковы: надо организовать детскую секцию, чтобы в нее входили не только члены ССП (я заявил себя первым кандидатом в такую секцию, а Маршак, по-видимому, намерен выдвигать меня в бюро); написать о недостатках детской литературы в «Правду», в ЦК ВКП(б) и в ЦК ВЛКСМ»40. Осенью, 20 сентября 1939 г. в «Литературной газете» появилось сообщение о выходе в свет первой книги A.M. Волкова «Волшебник Изумрудного города» с иллюстрациями Н.Э. Радлова (редактор Н.А. Максимова). В газетном сообщении также было отмечено, что это переработка известной сказки американского писателя Ф. Баума «Мудрец из страны Оз». В связи с этим A.M. Волков иронизировал: «Насчет «известности» сказки — они козырнули. Сказка в СССР совершенно неизвестна. Редакция «Литературной газеты» первая ее не знает! Любопытный все-таки народ эти газетчики»41. В дневнике от 2 октября 1939 г. A.M. Волков писал: «Был в Детиздате. Получен из типографии «Волшебник Изумрудного города» — лежат на складе триста штук высокими стопами. Получил от Куклиса42 разрешение еще на 15 экз. сверх авторских. Один экземпляр поднес Куклису. Публика поздравляет, просят авторские. Мейерович уже прочитал (читал весь вечер залпом), книга ему очень понравилась. Будет писать хороший отзыв в «Пионерскую правду». Недостатком он считает то, что я недостаточно смело подошел к переработке сказки. Это верно — теперь я сделал бы не так»43. (Частичные изменения были сделаны A.M. Волковым уже в издании 1941 г., а в издании 1959 г. сказка была им значительно переработана.) Наконец 3 октября 1939 г. Александр Мелентьевич получил «на руки» авторские экземпляры сказки «Волшебник Изумрудного города». «Вот они стоят на моем столе авторские экземпляры «Волшебника». Два с половиной года тому назад задумал я переработать сказку Франка Баума «Мудрец из страны Оз». Задумано — сделано! И пошла книжка по мытарствам. Больше года лежала в редакции. Потом — договор... И заработала машина! Художник, корректоры, фотографы, машинистки, наборщики, печатники, переплетчики... А за их спиной — бумажники, текстильщики и т.д. и т.п. Великая цепь человеческого труда! И начало ей дает автор. Да — это чарующее и неповторимое впечатление видеть перед собой ровный ряд зеленых корешков своей первой книги. «Умри, Диагор, тебе нечего больше желать!» Нет, врете, милостивые государи, этот Диагор умирать не хочет и он желает еще очень и очень многого, и он выпустит на белый свет еще много-много книг!»44 В дневнике после этой записи имеется следующая сноска автора: «Наивная похвальба, но она осуществилась. Сейчас у меня насчитывается больше 100 изданий на 30 языках. 3 марта 1973 г.»45 ----------------------------------- 31. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 40. 32. М.Л. Мейерович — редактор редакции младшего возраста Детиздата, затем журнала «Смена». 33. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 12. 34. Там же. Л. 34. 35. Розов Анатолий Михайлович, артист и режиссер, начинающий писатель, умер в 1941 г. 36. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 59. 37. Л. Лагин, автор «Старика Хоттабыча», отказался принять «Рыбку-Финиту». «Мотивировка: не выдержан стиль, язык псевдонародный, нет «гражданской идеи»: сказка побуждает сочувствие к купцам, а купцы были плохие. Мотивировка умная, что и говорить!» // Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 66. 38. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 53. 39. Там же. Л. 101. 40. Там же. Л. 75—77. 41. Там же. Л. 106. 42. Куклис Григорий Самойлович — заместитель директора Детиздата в конце 1930-х гг. 43. Архив А.М. Волкова. Дневник. Кн. 1. Л. 107. 44. Там же. Л. 108. 45. Там же. <...продолжение следует...>



полная версия страницы