Форум » Библиотечно-Справочный раздел » Из дневников А.М.Волкова - 2 » Ответить

Из дневников А.М.Волкова - 2

Чарли Блек: Внучка Александра Волкова, Калерия Вивиановна, предоставила доступ к архиву своего деда, включающему дневники, некоторые рукописи и разные литературные документы. Правда, материалов по сюжетам сказок о Волшебной стране пока удалось найти не так много, но отдельные записи представляют интерес, так что попробую что-то из них понемногу оцифровать. —————————————————— Часть 1 - http://izumgorod.borda.ru/?1-0-0-00000050-000-0-0-1582911963

Ответов - 236, стр: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 All

Капрал Бефар: Хм, у меня одного теперь подозрение, что Михалков, переделывая гимн в 1977 году, имел перед глазами волковский вариант (связка "партия - коммунизм" в новом припеве)? На самом деле, конечно, мотив "Партія веде" тогда был и у других участников так и не проведенного конкурса, включая и Михалкова, но попадание в размер всё равно впечатляет.

Чарли Блек: Капрал Бефар пишет: подозрение, что Михалков, переделывая гимн в 1977 году, имел перед глазами волковский вариант Было бы прикольно, если так ) В принципе, о том, что в сталинском гимне вообще не упоминается партия, напрямую говорил Хрущёв в докладе о культе личности. Вероятно, поэты поголовно восприняли это замечание как руководство к действию. Вот с совпадением размера вопрос сложнее. Можно было бы допустить, что поэты просто ориентировались на размер прежнего гимна, однако в статье Куропаткина говорится, что предполагалось и создание новой музыки, а значит, размер мог оказаться самым разным. Это видно и по трём текстам, вышедшим в финал: у них припевы короче по числу слогов.

ЛуллаЛулла: Чарли Блек пишет: Вставлю целый ряд статей, к-ые я было исключил из плана: о гидростанциях, о строительстве прудов и прудовом хозяйстве и т.п. Добавлю и новое: земснаряды, гидромониторы, тяжелая вода, как атомное горючее и пр. и пр. Совсем недавно обратила внимание, что у Волкова в СПК и ЖТ очень подробно прописана техническая сторона вопроса. Трубы, грузы, которые несут дуболомы, заклепки, полый корпус, в котором снуют мигуны. Такое в детскую сказку мог вставить только реальный знаток естественных наук.


саль: И опять несчастная "Рыбка финита". Чем больше я о судьбе этой пьесы думаю, тем меньше остается в голове внятного. Жаль, нет предварительных размышлений Волкова, как обычно, когда он излагает кратко пришедшую ему идею. То есть, в чем была первоначальная идея замысла - совершенно непонятно. Но критик разложил лихо, и дал такой откровенный намёк, что нулевая реакция Волкова тоже странна. Он никак его не комментирует. Непонятно, понравился ему вывод критика, или нет. (а жаль, хотелось бы узнать) Ведь как всё просто и ясно. В чем же этот "поэтический урок" "Рыбки финиты"? Пока – в данном варианте – такого "урока" нет. Возможно, что автор не дописал сказки, не раскрыл истинной природы своих образов, не объяснил нам хитроумного замысла Абдула, не дал последнего, финального действия, в котором бы все предыдущие происшествия приняли неожиданный поворот и неожиданно новый смысл. Слишком прозрачно. Последнее действие должно быть таким: турецкий подданный Абдул, потирая руки, диктует донесение султану. "Всё прошло превосходно, о великий султан! Теперь заберем всё их царство голыми руками" Ведь что произошло. Купец съел рыбку, ему показалось, что он поумнел. Он решает использовать такое сильное средство с наибольшей пользой - просветлить ум самого царя, чтобы это пошло к процветанию царства. Но на самом деле рыбка вытаскивает наружу сущность человека, и в результате царь поглупел. Это сказалось в том числе в возникновении пристрастия ко вкусу чудесной рыбки. Царь пускает в оборот, как тюк товара, самого недогадливого купца, выменивает его на несколько бочек рыбки. Теперь он будет ее есть и дуреть всё больше. Таким образом оказывается, что и купец, а не только царь оглупел от рыбки, если ему пришла в голову такая странная затея. Рыбка - то, чего нельзя есть никому, но теперь уже поздно. В этом и был коварный план турецкого султана. Финита ля комедиа. Сказку можно запускать в народ. Остро, злободневно, современно. А Волков застыл в недоумении.

ЛуллаЛулла: саль пишет: Таким образом оказывается, что и купец, а не только царь оглупел от рыбки, если ему пришла в голову такая странная затея. Рыбка - то, чего нельзя есть никому, но теперь уже поздно. В этом и был коварный план турецкого султана. Финита ля комедиа. Спль, гениально. Мрачно гениально.

Чарли Блек: ЛуллаЛулла пишет: у Волкова в СПК и ЖТ очень подробно прописана техническая сторона вопроса. Трубы, грузы, которые несут дуболомы, заклепки, полый корпус, в котором снуют мигуны. Такое в детскую сказку мог вставить только реальный знаток естественных наук Угу, Волков был человек мастеровитый. Судя по дневнику, неплохо разбирался в плотницком и столярном деле, знал технику (в т.ч. писал о самолётах), владел переплётным ремеслом (этим, кстати, он подрабатывал в юные годы). И он действительно умел талантливо описать технические моменты в художественном тексте. Мне вот книги по технике читать скучно, всякие там инструкции из серии "Сделай сам" и т.п. - абсолютно не моё чтение. Но в ИГ-сказках подобные эпизоды всегда читались с увлечением: как Урфин создавал дуболомов, как делали Тилли-Вилли, чинили Дровосека, строили мосты, плоты, тележки и т.д. саль пишет: нулевая реакция Волкова тоже странна. Он никак его не комментирует Комментарий-то он даёт, но действительно, ни к чему не ведущий: пишет, что оказался в тупике. саль пишет: Финита ля комедиа. Изящная игра слов саль пишет: Сказку можно запускать в народ. Остро, злободневно, современно. Вообще такая версия смотрится логичнее Волковской, но и заодно ироничнее. Она как бы высмеивает общепринятую для советских сказок мораль. То есть такой финал цензура бы тоже вероятно не пропустила, ибо в нём таятся два подводных камня: 1) Ставится под сомнение дружба Дыдина и Абдула; 2) Энд становится ещё менее хэппи (хотя поучительнее). Если бы царя сбросил народ (нищая братия), это было бы в русле советской морали. Если бы его сбросил Дыдин - тоже неплохо: вариант не вполне советский, но совместимый с идеологией и выдержанный в духе народных сказок. Однако если царя скидывает турецкий султан, а земли его присоединяет к своим владениям, - пожалуй, даже для советской цензуры свой царь покажется милее супостата. Т.е. пьесу сочтут непатриотичной и не детской (детям нужен счастливый финал). На мой взгляд, сюжет с рыбкой-финитой - своего рода аналог СПК и ОБМ, но аналог ранний и неудачный. Финита - средство прозрения и, следовательно, перевоспитания. В СПК подобную роль играет Усыпительная вода. Королей напоили, перевоспитали, народ вздохнул свободно, сказка завершилась благополучно. Но "Финита" более жизненна: царь рыбку съел, но не перевоспитался, остался прежним угнетателем-самодуром. Все чаяния Дыдина, купечества и нищей братии пропали втуне. Допустим, однако, что финита бы перевоспитала царя, - но тогда от сюжета не осталось бы ничего интересного: купец нашёл чудо-рыбку, скормил царю, тот усовестился, вот и сказке конец. Никаких приключений, никакой интриги. ОБМ обыгрывает другой вариант: прозрение охватывает не властителя, а народ - Марранов. Марраны выходят из повиновения Урфину, власть огненного бога мгновенно рушится, наступают свобода-мир-дружба-счастье. Если бы такой вариант осуществился в "Фините", получилась бы сказка-клише. Народ наелся рыбки, прозрел, сверг угнетателя. Как-то плоско и слишком просто. Похожий вариант реализован в "Изумрудном дожде" Кузнецова, но там сюжет интереснее, поскольку тамошняя "финита" труднодоступна. Героям приходится постараться, чтобы в финале вызвать этот самый дождь, который расставит всё по местам.

саль: Чарли Блек пишет: Комментарий-то он даёт, но действительно, ни к чему не ведущий: пишет, что оказался в тупике. На мой взгляд, сюжет с рыбкой-финитой - своего рода аналог СПК и ОБМ, но аналог ранний и неудачный. Финита - средство прозрения и, следовательно, перевоспитания. Тем более странно, что он вертит туда-сюда эту сказку целых десять лет, и никак не поймёт, в какую строну ее повернуть, чтобы она устроила тех, кто даст ей "добро". "Сказка о неудачном замысле купца Дыдина"... (??) Если замысел неудачен, этому тоже должен быть подведен итог, или автором, или самим Дыдиным. Отрицательных результатов эксперимента не бывает. Любой результат - это новая информация. остается ее только правильно интерпретировать. А в литературе есть и проще ход. Основан на тезисе "Нет худа без добра". Следует только довернуть финал так, чтобы получилось : "Уж лучше так, чем никак!" .... " ...Вот так и пошла по свету великолепная рыбка Финита, доселе неизвестная никому даже в самой Туретчине. И кушая ее по большим праздникам, вспоминайте иногда прекрасную душу ныне забытого Дыдина. Что, вы не знаете, что это за рыбка? А вот подумайте хорошенько."

Чарли Блек: Оцифровка за январь – март 1957 года: [Для удобства чтения, фрагменты, относящиеся к ИГ, выделены фиолетовым цветом, возможные переклички с темой Изумрудного города – красным. Мои комментарии – синие в квадратных скобках.] * * * * * 1957 год Январь 1 [января 1957 года], вторник. Почти весь день переводил «Лиса Ловкача», написал 16 страниц (моих). Перевод идет хорошо, люблю я это дело! Язык книги простой, темных мест почти не встречается. 5 [января 1957 года], суббота. Вечер Вот и покатились дни 1957 года, полетели листки календаря. 2го было закрытое партийное собрание, где зачитывалось письмо ЦК КПСС всем парторганизациям «Об усилении партработы в партийных организациях и о пресечении антисоветских вылазок» от 19.12.56. Содержание письма вкратце таково: «Антисоветские элементы активизируются в стране в связи с обострением международного положения... Далее дается общая характеристика международного и внутреннего положения. Партия не скрывает наших недостатков. Преодолевая последствия культа личности, партия восстанавливает ленинские нормы поведения. Это дело встречает единодушноеую поддержку рабочего класса, крестьянства, интеллигенции. Но при этом активизируются и антисоветские элементы, поощряемые и направляемые извне. Империалисты в наше время уже не рискуют выступать открыто, они маскируют свою деятельность лозунгами, приемлемыми для масс: это показали события в Венгрии, где контрреволюция развертывалась под флагом борьбы за демократию. Разгром венгерских контрреволюционеров одобрен советским народом, народами стран соц. блока, всеми миролюбивыми народами мира. Оставшиеся в нашей стране остатки эксплоататорских классов ведут враждебную агитацию, прикрываясь лозунгами критики и самокритики и пользуясь беспечностью некоторых политических руководителей. Кое-где им удается увлечь некоторых колеблющихся. В борьбе с враждебн. элементами нет места благодушию и беспечности. Есть у нас лжекоммунисты, которые совершают выпады против партии под флагом борьбы с культом личности, а некоторые парторганизации проявляют пассивность и не ведут борьбу с такими «критиками», не пресекают их враждебную деятельность. Замечаются нездоровая тенденциозность среди писателей, художников, композиторов, научных работников. Работники искусств в некотор. части мечтают об отходе от принципов социалист. реализма. Они требуют обеспечить «свободу творчества» в буржуазном духе. В таком духе выступал Паустовский в Центр. Доме Литераторов, когда обсуждался роман Дудинцева «Не хлебом единым» (ну и наделал же этот роман сенсацию, скажу в скобках!) Ольга Берггольц заявила, что развитию искусства мешают постановления ЦК об искусстве 1948 года. Довольно партийного руководства литературой! [Владимир Дмитриевич Дудинцев (1918–1998), писатель, автор резонансных романов «Не хлебом единым» и «Белые одежды», написанных в духе развенчания сталинизма и лысенковщины. https://ru.wikipedia.org/wiki/Дудинцев,_Владимир_Дмитриевич ] [Ольга Фёдоровна Берггольц (1910–1975), поэтесса, военная журналистка, известная деятельница блокадного Ленинграда. В годы Большого террора подвергалась репрессиям, потеряла ребёнка в тюрьме. Автор знаменитой строки «Никто не забыт, ничто не забыто». https://ru.wikipedia.org/wiki/Берггольц,_Ольга_Фёдоровна ] Руководство Союза Писателей не дает должного отпора таким выступлениям. Больше того: сам Симонов выступил с ревизией некоторых важнейших положений на съезде заведующих кафедрами литературы. [Константин Михайлович Симонов (1915–1979), писатель, поэт, мемуарист, военный корреспондент, один из руководителей Союза Писателей СССР. Наиболее известен военной трилогией-эпопеей «Живые и мёртвые» и пронзительным лирическим стихотворением «Жди меня». Автор неоконченных мемуаров «Глазами человека моего поколения» (1979, опубл. 1988), посвящённых осмыслению феномена сталинизма. https://ru.wikipedia.org/wiki/Симонов,_Константин_Михайлович ] Партия не должна потворствовать таким взглядам. Каждый художник может творить по своей воле, но партия не допустит в этой области хаоса, должна быть видна ее направляющая рука. Появились неправильные статьи в «Вопросах истории» о борьбе большевиков и меньшевиков. Под видом исправлений недостатков исторической науки преподносятся извращения. Работники науки и искусства должны давать отпор попыткам ревизионистов. А у нас даже в печати и радио за последнее время ослаблено внимание, пропускаются статьи, неправильно освещающие советскую действительность. Имеются крупные недостатки в работе с молодежью. В среде студенчества замечаются нездоровые настроения. Были открытые выступления в Москве, Свердловске, Каунасе, Таллине. В Свердловске студ. N (не расслышал фамилию) выступил с клеветническими наступлениями, а присутствующие партработники трусливо промолчали. Были националистич. выступления в Литве и Эстонии, даже распространялись листовки. И там не пресекались такие явления. Все это объясняется запущенностью идейной работы в вузах, где не проводится достаточная борьба с буржуазной идеологией. Особенно должна быть усилена работа партии с комсомолом. Нужно воспитывать комсомольцев. К молодежи должны итти лучшие пропагандисты партии. Наблюдается притупление бдительности парторганизаций: ведь принцип сосуществования вовсе не означает ослабление политической борьбы, об этом уже говорилось, но без особого успеха. Наша пропаганда должна носить не оборонительный характер, как это часто бывает, а наступательный. У нас обыватели подхватывают и разносят заграничную пропаганду. Положение осложняется тем, что сейчас среди масс много амнистированных. Большинство из них работает честно, но есть и ярые враги советской власти. С ними надо энергично бороться всеми средствами, а с остальными вести воспитательную работу. В указанном направлении все органы Сов. власти должны работать, и особенно прокуратура. Коммунисты должны строго выполнять указания Ленина о связи с массами. Нам нужны не декларации, а конкретная работа по улучшению жизни советских людей. Нужно повысить уровень внутрипартийной работы, повысить «боевитость» парторганизаций, крепить железную дисциплину в партии. Выполнять требования партии не на словах, а на деле, пресекать всяческую демагогию. В заключение выражается надежда на то, что все члены партии примут во внимание все сказанное в письме и будут работать в этом направлении». После чтения письма было обсуждение. Каждый день понемногу или помногу я занимался переводом. Переведено уже 50 страниц – больше половины, всего будет страниц 85, листа 4 печатных. Сегодня мне пришла в голову хорошая мысль – поработать в Архиве Окт. Революции, когда буду писать повесть об Остапе Незамайбатько. 3, 4 и 5 – были экзамены, провожу последнюю сессию, просиживаю в Институте по несколько часов. 7 января [1957 года], понедельник. Был в Доме Архитектора, где члены Московской организации Писателей заслушали информацию о состоявшемся в ЦК КПСС совещании по вопросам литературы (в декабре 56 г.). Присутствовали секретари ЦК Шепилов, Поспелов, Фурцева, Брежнев (руководитель совещания), секретари Правления СП [Союза Писателей] и члены Правления, художники композиторы. Информацию делал Сурков и, т.к. он говорил довольно быстро, я записал далеко не всё, однако, получилось достаточно много по моей краткой записи краткого изложения выступлений, сделанного Сурковым. И это неудивительно: совещание заняло 4 заседания часов на 15, где выступали 15 человек без ограничения времени. [Екатерина Алексеевна Фурцева (1910–1974), глава московской партийной организации в 1954–57 гг., более известна как министр культуры СССР (1960–1974). https://ru.wikipedia.org/wiki/Фурцева,_Екатерина_Алексеевна ] [Алексей Александрович Сурков (1899–1983), поэт, военный корреспондент, один из руководителей Союза Писателей СССР. Многие его стихи стали известными песнями, в т.ч. «Бьётся в тесной печурке огонь...», «Марш защитников Москвы», «Конармейская». https://ru.wikipedia.org/wiki/Сурков,_Алексей_Александрович ] Сурков начал с того, что вн ноябре 56г. в силу разногласий между членами Правления СП коммунистами по существенным вопросам литературной политике секретариат СП просил устроить им прием в ЦК. Совещание было созвано в декабре. Сурков (передаю его речь в 1-м лице). Я выступал первым. Я поднял ряд вопросов, возникших после ХХ Съезда КПСС и обсуждавшихся писателями в различных собраниях и при встречах и говорил о значительных нотках нервозности и односторонней критики. Конечно, большинство организации настроено в здоровом духе, но есть целый ряд явлений, мимо которых нельзя проходить. В основном, все эти явления связаны с ликвидацией культа личности. Нарушения социал. законности при Ежове и Берия больно ударили по литературн. кадрам. Многие писатели пострадали и даже погибли. За ряд лет, предшествов[ав]ших 1953 году, целый ряд имен стали для нас запретными, анонимными. Их книги были изъяты из обращения, а имена их выпали из истории совет. литературы. И эти последствия культа личности надо ликвидировать, живых надо возвратить и дать им возможность работать, а мертвых реабилитировать. Заслуживающие этого книги надо переиздать, а имена восстановить в истории литературы. Очень важным последствием культа Лличности Сталина является перекашивание живого исторического процесса в книгах – и это надо пересмотреть. Большинство литераторов после ХХ Съезда КПСС согласны, что руководство партии литературой прогрессивно и закономерно, и лишь немногие выступают против этого. Конечно, в этом деле были и недочеты; по линии партийного руководства по линии СП были случаи администрирования, мелкого опекунства и всякие иные недостатки. Появились такие моменты, на которых мы должны остановить свое внимание и внимание партии. Амплитуда разных колебаний и мнений очень велика, от романа Бека («Жизнь Бережкова»?) и ненапечатанного романа Пастернака «Доктор Живаго» до «Трудной весны» Овечкина. Пастернак в своем романе дает враждебное изображение Окт. Революции, а «Трудная весна» – глубокое и критическое изображение развития жизни на селе с ясным желанием укрепить наш строй. Интересно, что в окололитературной среде вращаются подпольно рукописные произведения видных и невидных писателей, дающие перекошенное изображение действительности. [Александр Альфредович Бек (1902/1903–1972), писатель, военный корреспондент. Наиболее известен повестью «Волоколамское шоссе» (1942–43). Роман «Талант (Жизнь Бережкова)» (1956) воссоздаёт биографию известного авиаконструктора А. А. Микулина. https://ru.wikipedia.org/wiki/Бек,_Александр_Альфредович ] [Борис Леонидович Пастернак (1890–1970), крупный советский поэт, переводчик, писатель. Лауреат Нобелевской премии 1958 года за роман «Доктор Живаго», воспринятый в СССР как антисоветский, что вызвало травлю Пастернака и его вынужденный отказ от премии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Пастернак,_Борис_Леонидович ] [Валентин Владимирович Овечкин (1904–1968), писатель в жанре деревенской прозы. Широкую известность приобрёл благодаря циклу из пяти очерков «Районные будни», к числу которых принадлежит очерк «Трудная весна». Цикл принято относить к «литературе оттепели». Покончил жизнь самоубийством. https://ru.wikipedia.org/wiki/Овечкин,_Валентин_Владимирович ] Сенсационное обсуждение романа Дудинцева «Не хлебом единым» стараются представить, как важное событие литерат. жизни Москвы. Я считаю, что редакция «Нового Мира», начиная с публикации пьесы Назыма Хикмета «А был ли Иван Иванович?» давала произведения, где явления нашей действительности изображаются под определенным углом зрения – выпячиваются недостатки. Сюда относятся пьеса Назыма, роман Дудинцева, рассказ Гранина «Собственное мнение», завершаюший год роман Кабо и некоторые материалы критики и публицистики. [Назым Хикмет (1901/1902–1963), основоположник турецкой революционной поэзии. Многие годы провёл в турецких тюрьмах. Долго жил в СССР. Считается прототипом поэта Тонгаора из повести Льва Кассиля «Будьте готовы, ваше высочество!». Поддержал развенчание культа личности Сталина. Автор антисталинистской пьесы «А был ли Иван Иванович?» о перерождении человека в бюрократа, запрещённой сразу после премьеры. https://ru.wikipedia.org/wiki/Назым_Хикмет ] [Даниил Александрович Гранин (1919–2017), писатель, общественный деятель. Автор романа «Иду на грозу», соавтор «Блокадной книги» – хроники блокады Ленинграда. Рассказ Гранина «Собственное мнение» википедия характеризует как «повесть-притчу о двуличии советского технократа». https://ru.wikipedia.org/wiki/Гранин,_Даниил_Александрович ] Симонову, редактору «Нового Мира», но и одному из секретарей Правления СП, по-моему проводить такие разноречия бесчестно. Следует договориться о принципиальной, партийной основе работы. Симонов на большом беспартийном собрании завед. кафедрами литературы в МГУ прямо и открыто критиковал решения ЦК по идеологическим вопросам – он, как коммунист, не имел права этого делать по уставу партии, он должен был поставить вопрос в партийном порядке. Далее Сурков пересказывает выступления следующих ораторов. Кожевников. У некоторых из наших писателей испортилось настроение. Распространяется копание в ранах нашего общества. Доказательства: рассказ «Собственное мнение», статья в «Вопросах философии» о необходимости освободить литературу от партийного руководства. Нельзя допустить критику в отношении проведения этого принципа. В. Смирнов. Необходимо уточнить решения партии по идеологическим вопросам. Надо созвать Пленум Правления СП и там обсудить все эти вопросы. Клеветнические произведения Дудинцева и Гранина, ненапечатанная пьеса Дубова – это мелкобуржуазная реакция на решения ХХ Съезда КПСС. Обсуждение романа Дудинцева было организовано плохо, не выступили некоторые товарищи, которым следовало это сделать (Чаковский и др.). У него, Смирнова, нет сработанности с Симоновым, в частности имеются разногласия по подбору кадров в аппарате и т.д. Симонов после возвращения из отпуска уделяет мало внимания работе в Союзе [Писателей]. Симонов. Признает, что неправильно выступил на собрании преподават. л-ры в МГУ. Считает, что в романе Дудинцева все же больше хорошего, чем плохого. Ничего страшного не было допущено и при обсуждении его, там было больше писателей, чем посторонних. Линия «Нового Мира», по его мнению, правильная, так как надо больше говорить о недостатках. Атаров, редактор журнала «Москва». Говорит, что не надо поддаваться панике, которую он услышал в выступлении Кожевникова. Не следует допускать и лакировки. Все вопросы надо обсудить в Союзе Писателей, где Пленум не собирался долго. Считает, что неправильно была напечатана и перепечатана ст. художника Соколова-Скаля о состоянии искусства. Роман Дудинцева имеет серьезные недостатки, в нем пропущена диспропорция между плохим и хорошим. На обсуждении романа получилась галёрка, мешавшая свободному обсуждению. Этот роман все же следует обсудить в более спокойной обстановке и взять на вооружение. [Николай Сергеевич Атаров (1907–1978), писатель, в 1955–56 гг. главный редактор журнала «Москва», лишился должности за отход от партийной линии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Атаров,_Николай_Сергеевич ] [Павел Петрович Соколов-Скаля (1899–1961), художник пропагандистского направления. https://ru.wikipedia.org/wiki/Соколов-Скаля,_Павел_Петрович ] Прокофьев (Ленинград). Считает выступление Симонова в МГУ неправильным. Пленум созвать необходимо. В Ленинграде настроения вообще здоровые, но есть и неправильные выступления. О. Берггольц и Кетлинская выступали против постановлений ЦК о литературе и за отмену всякой редактуры в журналах и издательствах (!! А.В.) Этих фрондеров подогревают из Москвы, они ездят советоваться с Симоновым и Паустовским (смех в зале). (Сурков: «Симонов это, между прочим, отрицал!» Шум и смех в зале). Но наша организация такие настроения преодолеет. [Вера Казимировна Кетлинская (1906–1976), писательница. https://ru.wikipedia.org/wiki/Кетлинская,_Вера_Казимировна ] [Константин Георгиевич Паустовский (1892–1968), писатель, журналист, путешественник. Несколько раз номинировался на Нобелевскую премию по литературе, но не получил её. Среди прочего, известен произведениями о природе и биографическими очерками о людях творческих профессий. Выступал за отмену цензуры и против реабилитации Сталина. https://ru.wikipedia.org/wiki/Паустовский,_Константин_Георгиевич ] Чаковский. Есть писатели, которые называют редакторов защитниками читателя от всего нового и свежего. Но оснований для паники нет, однако следует говорить о недостатках нашей печати и радио, сводящих иногда на-нет все наши достижения и все хорошее бездушной подачей материалов (Возгласы в зале: «Правильно») [Александр Борисович Чаковский (1913–1994), писатель, журналист, критик, военный корреспондент. С 1955 года главный редактор журнала «Иностранная литература», затем возглавлял «Литературную газету». Выступал против писателей-диссидентов. https://ru.wikipedia.org/wiki/Чаковский,_Александр_Борисович ] Макаров. Не согласен с выступлением Симонова. Наша критика мало разъясняет, особенно, когда обращается к молодежи, а она должна это делать. Орлов (редакция газ. «Советская Культура»). Говорил, в основном, о романе Дудинцева, но не стоит передавать его выступления, т.к. в нем не было ничего существенного. Он (Дудинцев) воспользовался историей двух неудачников-изобретателей и изложил ее в троцкистском духе. Друзин. Ему пришлось слышать выступление О. Берггольц, которая издевательски трактовала постановления ЦК, и никто не протестовал, не выступил против. Отношение Симонова к роману Дуд. неправильно. Также неправильно передана речь Славина в газете «Моск. Л-р». Славин считал, что писателей надо награждать орденами после обсуждения в секциях и т.о. вмешался в прерогативы Правительства. [Валерий Павлович Друзин (1903–1980), литературовед, критик. В 1947–1957 гг. главный редактор журнала «Звезда». https://ru.wikipedia.org/wiki/Друзин,_Валерий_Павлович ] Полевой. На его докладе в Пекинском университете ему было подано больше 200 записок с вопросами о том, почему советская л-ра не защищается от яростных нападок Запада. Надо признать, что мы, действительно, несколько растерялись и отвечаем на критику вяло, несерьезно, как-то «мелкокалиберно». Он критикует речь Шолохова на 2-м съезде СП и доклад Суркова, который называет бесцветным и малосодержательным (Смех в зале. Возгласы «Правильно»/ Сурков: «Я сам согласен, что в этом есть доля истины». Смех усиливается.) Нам следует переходить к активной работе и не забывать, что события в Польше и Венгрии тоже начались с выступлений против партийного руководства литературой (протесты в зале.) [Борис Николаевич Полевой (1908–1981), писатель, военный корреспондент. Автор «Повести о настоящем человеке», посвящённой подвигу лётчика А. П. Маресьева. Освещал деятельность Нюрнбергского трибунала. Выступал с осуждением Бориса Пастернака, Александра Солженицына и Андрея Сахарова. https://ru.wikipedia.org/wiki/Полевой,_Борис_Николаевич ] [Михаил Александрович Шолохов (1905–1984), писатель, военный корреспондент. Лауреат Нобелевской премии по литературе (1965); из пяти отечественных лауреатов был единственным твёрдым сторонником Советской власти. Автор эпопеи «Тихий Дон» (о казачестве в Гражданской войне), романа «Поднятая целина» (о коллективизации на Дону) и повести «Судьба человека» (на военную тему). С начала 1930-х годов был в хороших отношениях со Сталиным, заступался перед ним за односельчан и в целом за жертв Большого террора. Был жёстким оппонентом писателей-диссидентов. На протяжении почти ста лет противниками Шолохова ведутся попытки оспорить его авторство в «Тихом Доне». https://ru.wikipedia.org/wiki/Шолохов,_Михаил_Александрович https://ru.wikipedia.org/wiki/Проблема_авторства_текстов_М._А._Шолохова ] Марков (Секретарь Правления СП) Считает, что следовало бы создать организацию писателей Российской Федерации. (Эту мысль высказывал и Сурков, но ее горячо оспаривал Полевой, считавший, что такая орг-ция оторвет от работы еще одну группу активных писателей). После ХХ Съезда КПСС поднялась какая-то муть. К ней относятся и постоянные выступления Бека против редакторов – за «л-ру без редактора». Московские секции постоянно вмешиваются в общесоюзную работу и пытаются руководить ею, навязывают свои взгляды. Категорически выступает против симоновского тезиса об изображении недостатков; надо утверждать, а не разрушать. Симонов неправильно выступил в вопросе о двух редакциях фадеевского романа «Молодая Гвардия».

Чарли Блек: Румянцев (редактор журнала?). Говорит о том, что в идеологической работе пора перейти от обороны к наступлению. Червоненко (секретарь ЦК КПУ). Говорит, что писатели не отмобилизованы, как требует современное положение общества. Странно, что Симонов выступал с ревизией основных положений в МГУ и безоговорочно защищает роман Дудинцева. А ведь он секретарь Правления СП и более того – член Ревиз. Комиссии КПСС. При таких настроениях в писательской среде может образоваться «болото». Рассказывает о положении на Украине. Там тоже есть проявления буржуазного национализма (называет фамилии). [Степан Васильевич Червоненко (1915–2003), партийный деятель, дипломат, с 1959 года советский посол в ряде стран. https://ru.wikipedia.org/wiki/Червоненко,_Степан_Васильевич ] Надо реабилитировать неправильно репрессированных, но к их произведениям надо относиться, как и к произв. других писателей и для переиздания отбирать хорошее. Надо крепить дружбы Украинау и России. Симонов (выступает вторично). Говорит, что постановления 46 и 48 г.г. ЦК о литературе до некоторой степени противоречат решениям ХХ Съезда. [Первая фраза абзаца отчёркнута на полях карандашом.] В решениях о журналах «Звезда» и «Ленинград» нет речи о показе трудностей, а сейчас нужно это делать. Заявляет: «Надо иногда давать рвотное народу» (!! А.В.) Повторяет, что линия «Нового Мира» правильная, но после выслушанной здесь критики у него появились сомнения относительно рассказа «Собственное мнение». Признает, что между секретарями Правления СП нет делового контакта. Пленум нужно созвать. Попов (секретарь Ленингр. Обкома КПСС). В общем ленигр. орг-ция здорова, но есть и недостатки, о которых уже говорил Прокофьев. Он подтверждает это другими фактами; читает выдержки из неопублик. статей Анатолия Горелова, к-ый был неправильно репрессирован, но у него заметны рецидивы троцкистских взглядов. «Рвотного» в л-ре народу не надо давать. Роман Дудинцева неправильно воспринимается молодежью. Так ленингр. студенты писали в МГУ: «Начинайте борьбу против Дроздовых, а мы вас поддержим»! С такими представителями ложных взглядов, как Берггольц и Кетлинская, надо вести серьезную идейную борьбу. [Анатолий Горелов (1904–1991), литературовед, критик. Неоднократно подвергался репрессиям. https://ru.wikipedia.org/wiki/Горелов,_Анатолий_Ефимович ] В Ленинграде есть некий Госцинский*) (в справочнике «Писатели СССР» я его не нашел. А.В.), к-го называют «городским сумасшедшим», и/ к-го вообще нет смысла выпускать на трибуну, а теперь он «вышел в большие забияки» и беспрестанно сотрясает воздух своими выступлениями. *) Оказывается Косцинский (Успенский) Кирилл Владим., и в справочнике он есть, живет в Ленинграде. [Кирилл Владимирович Успенский (псевдоним – Косцинский) (1915–1984), писатель, участник обороны Москвы. В 1960 году арестован за антисоветские высказывания; по освобождении занимался правозащитой. Эмигрировал в США. https://ru.wikipedia.org/wiki/Успенский,_Кирилл_Владимирович ] Бровка (Белоруссия). Общее настроение белорусской орг-ции здоровое, но было неправильное выступление Пестрака. Правление СП и Секретариат работают неслаженно. Газета «Москов. Л-р» мало напоминает партийный орган. [Петрусь Бровка (настоящее имя – Пётр Устинович Бровка) (1905–1980), поэт, писатель. В СССР стихи Бровки входили в школьную программу. Главный редактор Белорусской Советской Энциклопедии. Народный поэт Белорусской ССР. https://ru.wikipedia.org/wiki/Бровка,_Пётр_Устинович ] Поликарпов (завед. Отд. Пропаг. и Агитации ЦК). Не следует впадать в панику, но с нездоровыми настроениями следует бороться. У нас раздаются голоса о том, что якобы создался новый класс, что руководители оторвались от народа. Впервые об этом поднялась речь в пьесе Зорина «Гости» и она была повторена в другой (название я не запомнил. А.В.) Симонов ведет линию на вскрытие недостатков. Даже у хорошего писателя Тендрякова проводится мысль, что хороший человек, попав на крупный пост, портится. [Владимир Фёдорович Тендряков (1923–1984), писатель. Был широко известен в период хрущёвской «оттепели». Во многих произведениях Тендрякова затрагивается религиозная тематика. https://ru.wikipedia.org/wiki/Тендряков,_Владимир_Фёдорович ] Критик Каменский, говоря об искусстве, неправильно принизил и исказил роль Бродского. Не надо забывать о том, что Бродский первым из художников взялся за советскую тему и сделал очень много. [Александр Абрамович Каменский (1922–1992), искусствовед, знаменитый художественный критик. https://ru.wikipedia.org/wiki/Каменский,_Александр_Абрамович ] [Исаак Израилевич Бродский (1883/1884–1939), художник, автор многих полотен в духе советской пропаганды («Расстрел 26 бакинских комиссаров», «Ленин в Смольном» и др.). По некоторым отзывам, был конъюнктурщиком, поставившим на поток производство картин, востребованных идеологией. https://ru.wikipedia.org/wiki/Бродский,_Исаак_Израилевич ] Произведения о недостатках появляются не только в «Новом Мире», но и других журналах. Критикует Симонова за выступление в МГУ. И это не сгоряча, т.к. Симонов хорошо обдумывает свои выступления, значит, должен отвечать за них. У него не бывает таких «срывов», как у Суркова или Смирнова. И это тем серьезнее, что у Симонова перед этим был проблемный разговор в ЦК, а он идейные споры в партийной среде вынес на беспартийную аудиторию. Хотел заработать себе дешевый авторитет, и поступился престижем партии. Редакторы иногда не ведут себя принципиально и уклоняются от ответственности в решении серьезных вопросов. «Моск. Л-р» фальсифицировал выступление Паустовского на обсуждении «Не хлебом единым» с нехорошим политическим душком. Паустовский сказал, что «народ сметет Дроздовых», а газета придала этому совсем другой смысл, напечатав: «народ под руководством комм. партии сметет Дроздовых». (Голос в зале: «Может быть, Паустовский исправил свое выступление?» Сурков говорит о порочной практике правки стенограмм. «Иной наговорит такого, сорвет аплодисменты, а потом у него, смотришь, в стенограмме все гладко и чисто. Стенограммы можно править только стилистически, а вставка слов «под руководством компартии» – это уже не стилистика, а политика»). [Первые строки абзаца отчёркнуты карандашом на полях.] Надо укрепить редакции журналов и «Литер. Газеты». Корнейчук. Надо широко бороться с нигилизмом в оценках нашего развития. За границей и даже/ в странах народн. демократии [странами народной демократии в советской пропаганде именовались государства Восточной Европы, вступившие на путь строительства социализма — Польша, Румыния, Чехословакия, Югославия, Венгрия, ГДР и т.д.] идут яростные нападки на советскую литературу и делаются попытки внести разложение в среду советских писателей. Делаются заявления, что после Горького и Маяковского у нас не было писателей, о которых стоило бы говорить; на самом же деле у нас есть много хороших крупных писателей. Обращаясь к Симонову, Корнейчук говорит: «Вы принесли сюда нездоровую позицию. С Дудинцевым надо было говорить до напечатания романа и указать его недостатки. Ведь известно, что Советское государство всегда боролось и борется с бюрократизмом. А у вас «Новый Мир» открыл дверь «черным лакировщикам» нашей жизни». Нужно новое постановление ЦК о литературе, но и старые еще остаются в силе. Пленум созвать необходимо. Кочетов полемизирует с Симоновым по поводу его оценки второго варианта «Молодой Гвардии». Раньше, когда этот вариант появился, С. его восхвалял, а сейчас говорит, что он хуже. Статья его о двух вариантах «М. Гв.» непартийная. Обсуждение романа Дудинцева в ЦДЛ было организовано плохо. Не было серьезного и делового творческого разговора. Главным недостатком романа Дудинцева является то, что автор не видит, что у нас главной организующей силой в стране является партия – она в романе отсутствует. [Часть последней фразы отчёркнута на полях карандашом.] ЦК должен помочь Союзу Писателей наладить его работу. Тихонов. Он обеспокоен положением в СП, особенно после обсуждения среднего по своим достоинствам романа Дудинцева. Там писатели не могли откровенно выражать свое мнение, т.к. слышались даже угрозы: «Пусть только кто-нибудь посмеет выступить против» (голоса в зале: «Неверно!» Сурков: «Я здесь на трибуне только микрофон, передаю что там говорилось»). Осуждает выступление Паустовского. «Нам, сторонникам мира, сейчас страшно трудно работать за рубежом. Достижения сов. власти приходится защищать со всех сторон и от всевозможных точек зрения. Огромная и беспрерывная пропаганда против нас повела к тому, что сейчас у многих зарубежных писателей «мозги набекрень» и они не могут разобраться и увидеть истину. Именно теперь в нашем здании не должно быть трещин. Мы должны серьезно подготовить III Пленум Правл. СП». Запись выступлений секретарей ЦК приводится в редакции Сытина, т.к. стенограммы не было. Но Сытин сумел записать очень хорошо по словам Суркова. Шепилов. Выступления представителей ЦК на этом совещании нельзя рассматривать, как директивы, я должен об этом предупредить. Мы переживаем трудную полосу нашего развития. Междунар. обстановка очень сложная. Сейчас не надо торопиться с оценками, но в умах многих появилась путаница. Ее деликатно надо разъяснять путаникам. У нас создано новое общество. Мир социализма велик и силен, а с другой стороны идет «гнилостный распад капитализма» (Ленин). Бывают у капитализма частичные успехи и частичное процветание, но в целом он катится вниз. Выражением «предсмертного неистовства капитализма» (Ленин) является яростная пропаганда в печати, по радио, через подпольную литературу и даже заговоры. Кто думает, что нам нужно мещанское, слабенькое сосуществование, тот жестоко ошибается. Капитализм сейчас старается осуществить идеологическую интервенцию, старается опорочить соц. принципы и социал. мораль. Напр., Даллес сказал: «Нам нужно расколоть монолитность социалист. мира». Для этого они используют всё, в том числе и нашу критику и самокритику. Они много говорят о перерождении нашей системы (это троцкист. лозунги) [фраза подчёркнута карандашом] [Аллен Даллес (1893–1969), американский разведчик и дипломат, глава ЦРУ. Даллес считается ответственным за тайные операции ЦРУ, в т.ч. носившие антисоветский и антикоммунистический характер (например, вторжение на Кубу). Википедия утверждает, что в СССР Даллес стал широко известен лишь в 1973 году после выхода фильма «Семнадцать мгновений весны», а многократно цитируемый в российской патриотической среде «План Даллеса», будто бы нацеленный на разрушение СССР (России), является фальшивкой, пущенной в оборот конспирологами в 1990-е годы. Однако образ Даллеса как злейшего врага социализма существовал и ранее. Это видно из приведённого Волковым упоминания; также в сказке Лазаря Лагина «Старик Хоттабыч» (редакции 1950-х годов) был выведен отрицательный персонаж Вандендаллес, карикатурно воплощавший черты агрессивного и жадного американского империалиста, – в фамилии Вандендаллеса чётко видна отсылка к Аллену Даллесу, в целом же образ носит собирательный характер. https://ru.wikipedia.org/wiki/Даллес,_Аллен https://ru.wikipedia.org/wiki/План_Даллеса ] Этому/ способствуют и установки югославских товарищей, в особ., выступление Карделя, к-ый резко извратил сущность нашей социал. системы. В Польше некоторые литераторы тоже кричали о перерождении нашей системы и даже договорились до того, что Октябрьская Революция сделана как-то не так. Мы идем ленинским путем и ликвидируем последствия культа личности, перед нами раскрываются широкие перспективы. С 1953 года осуществлено много мероприятий в промышленности, сельском х-ве, науке. Но эти достижения плохо показываются нашему народу и остальному миру. Главная задача советских писателей – показать величие нашего труда. На нас смотрят со всех сторон, нам верят, надо, чтобы и дальше продолжали верить. Он критикует идею национального коммунизма югославов, которой пользуются враги для своих целей. «О романе Дудинцева «Не хлебом единым». Я не хочу давать ему категорическую оценку, это должны сделать сами мастера литературы. Но в нем заложены некоторые тенденции. У нас огромные достижения в технике, даже атомной, а там два крота на Арбате пытаются бороться с общественным злом, и один из них гибнет, а другой кое-как пробивается, но в конце романа создается впечатление, что стена всё же осталась. Философия этого романа порочна и вызывает тревогу. Но не надо запретительства, это только наденет венец страдальца на голову автора. Надо разъяснять ошибки и недостатки романа. ЦК должен помочь Союзу Писателей преодолеть недостатки. Но возникает вопрос – как же быть с критикой недостатков в нашей жизни, ведь они есть. Критиковать, конечно, надо, но на правильной основе, помогая строить, а не расшатывать. Кто принимает мутную пену на поверхности потока за самый поток, тот ошибается. Нельзя оплевывать генеральную линию партии. А такие взгляды есть в рассказе «Собственное мнение», в стихотв. Асеева, в стих. Бор. Слудского, оканчивающемся словами: «Таких, как я, хозяева не любят». Нельзя под видом критики культа личности опорочивать всю нашу систему. [Часть абзаца отчёркнута на полях карандашом.] [Борис Абрамович Слуцкий (1918–1986), поэт, отличавшийся оригинальной стилистикой «депоэтизации». https://ru.wikipedia.org/wiki/Слуцкий,_Борис_Абрамович ] Надо думать о молодежи, к-ая не все понимает правильно, а мы ее не воспитаем, как следует, если будем допускать безудержное критиканство, способствующее развитию нигилизма, и поощрять тотальное обличительство. Мне говорили, что иногда на писательских собраниях труднее говорить о хорошем, чем о плохом. Но надо набраться для этого смелости и не бояться обвинений в лакировке. Я считаю хорошими такие книги, как «Искатели» Гранина и повести Овечкина, но категорически возражаю против романа Пастернака «Доктор Живаго». В работе Союза Писателей нельзя идти путем администрирования и приклеивать ярлыки. Надо действовать силой убеждения. Легко выносить осуждающие постановления, но надо воспитывать. Нельзя проводить мелочную опеку, но и нельзя говорить о том, что вообще руководство партии не нужно. Ленин был за такое партийное руководство литературой. Здесь много говорили о решениях 46 и 48 г.г., они сделали большое и важное дело, их основа правильна и теперь. Нельзя проводить примиренческую политику в идеологич. работе, надо проводить наступление. Народ и партия относятся к писателям и литературе с глубоким уважением и надеются, что они (писат.) сами между собой уладят свои разногласия. 8 января [1957 года], 3 часа утра. Продолжаю свой разросшийся отчет о вчерашнем собрании. Поспелов. Может быть, перед III Пленумом Правления СП такое совещание будет созвано еще раз. Здесь говорили о необходимости директив партии по вопросам литературы. Такие директивы есть: приветствие ЦК II Съезду Сов. писателей, выступления на ХХ Съезде КПСС и т.д. Симонов утверждает, что главный пафос нашей литературы должен быть направлен на обличение недостатков. Это неверно. Я присоединяюсь к выступлению Шепилова. Нельзя говорить, что у нас всё только плохо. Напр., в 56 году мы пустили в ход энергетические мощности, равные 6 Днепрогэсам, собрали и убрали в закрома столько хлеба, сколько Россия никогда не получала за все свое существование, провели целый ряд важных законов, улучшающих жизнь трудящихся: закон о пенсиях, сокращение рабочей недели, улучшение труда женщин и подростков и т.д. Нас за рубежом укоряют, что мы не даем развиваться легкой промышленности, это делается с той целью, чтобы у нас отстала тяжелая индустрия. Мы на это не пойдем. Но, уделив достаточное внимание тяжелой промышленности, возьмемся и за легкую, дадим жилища и проч. Идеологи за рубежом питают идиотскую надежду, что наш народ откажется от построения социализма. Это показывают, между прочим, события в Венгрии. В лит-ре могут быть две линии – отрицания и утверждения. Вторая линия – наша партийно-философская линия. Все чернить неправильно. Симонов неправ, когда говорит, что л-ра это рвотное. Это – огромное воспитательное средство. [Слова «когда говорит, что л-ра это рвотное» и «огромное воспитательное» подчёркнуты карандашом. Кроме того, строки с фразами про «чернить» и про Симонова отчёркнуты карандашом на полях.] Роман Дудинцева в основе неверен. Паустовский, логически продолжая его линию, заявил, что народ сметет Дроздовых. За границей превозносят роман Д., буржуазная газета «Франс Суар», расхваливая его, написала, что он вызвал огромное возбуждение в Советском Союзе. Дудинцеву нужно призадуматься, когда его хвалят враги. Еще Ленин говорил в таких случаях: «Смотрите, кому это выгодно». Дубинка в руководстве не нужна, но некоторые хотят, чтобы л-ра была серной кислотой, разъедающей фундамент нашего строя. Этого не должно быть. Литература должна помогать нашей партии проводить широкое наступление на всех фронтах. Очень короткое заключительное слово Брежнева. «Меня радует, что большинство выступавших высказывало правильную точку зрению – за ленинские принципы развития литературы. Наш «идейный порох» мы должны держать сухим. Мы уверены, что писатели сами разберутся в своих недостатках и разногласиях». Сурков предлагает задавать вопросы. Вопрос. Что сделано насчет пенсий? Ответ. Мы сделали все от нас зависящее и представили необходимые заявки, но вопрос упирается в М-во Культуры. Предложено, чтоб был выработан общий проект для писателей, композиторов, художников. Мы просили для писателей «докторский» потолок. В общем мы считаем, что пенсия для писателя должна определяться значением его произведений. Вопрос. Как обстоит дело с печатанием произведений московских литераторов? Ответ. Мы хотим свести в «Сов. Писателе» к минимуму «коммерческие» переиздания, но не всегда это возможно. Бумажная пром-сть дает недостаточное количество бумаги для удовлетворения наших заявок. Вопрос. Выйдет ли роман Дудинцева отдельным изданием, и как себя чувствует его автор, здоров ли он? Ответ О том, здоров ли Дудинцев, спрашивающий знает не хуже меня, а на издание романа никто не налагал запрета. Собрание закрывается. Перед собранием я видел В.В. Архангельского; он сообщил мне, что мой очерк «По Иртышскому водохранилищу на «Чайке» пойдет, но с некоторыми сокращениями. Чтобы их согласовать со мной, он заедет ко мне на днях, т.к. 15.1 материал будет сдаваться в печать. * * * Вчера вечером и сегодня ночью я обдумывал сюжет рассказа: «Кто украл гемму». Начало, примерно, такое: «День, когда ученик девятого класса 118 школы города Приморска Анатолий Щупак, копая у себя на дворе погреб, нашел гемму, положил начало удивительным событиям, вторгшимся в жизнь Петра Сидоровича Задорожного...» Гемма попадает в Приморский Областной музей, в Отдел древностей и хранится там, как большая историческая ценность. Задорожный – хранитель этого отдела, предполагает, что гемма – печать царя Митридата, но не может этого доказать. Он тайком уносит гемму домой, чтобы на досуге рассмотреть как следует знаки. Он рассматривает поздним осенним вечером гемму в лупу, когда вне себя вбегает к нему в комнату Мальдядя. – Мальтетя умирает, угорела! У него на подошвах липкая глина, он не обтер сапоги. Убегает назад, что-то прилипло к его ногам, он отшвыривает и выскакивает, Зад. за ним, забыв о гемме (до этого Мальдядя уже был у него – они живут на одном дворе, на окраине Приморска, и археолог говорил ему о ценности геммы и о том, что ее предлагал продать англ. профессор, предлагая большую сумму). З. бежит во флигелек, замечая, что Мальдядя не следует за ним, но думает, что тот побежал разыскивать доктора. Он находит Мальтетю не в таком уж плохом состоянии, т.к. муж убегая, догадался растворить дверь и окно, и больная только жалуется на холод. Возвращаясь домой, З. с ужасом убеждается, что гемма исчезла. Он идет разыскивать Мальдядю и находит его лишь через час в странном состоянии, полуобморочном. Тот не отвечает на вопросы, не может объяснить, где был. Симулирует?. Потрясенный З. решает пока молчать, м.б. как-нибудь все устроится и гемма найдется. Но, к его несчастью, дир-р Музея хватился ее на другой же день. Арестован по подозрению сторож Лука Лукич. Между ним и следователем происходит забавный диалог: Сл. Сознавайтесь, нам все известно! Л.Л. А как же вы узнали? Сл. Это уж наше дело, но только все знаем. Л.Л. (с тяж. вздохом). Ну, коли так, признаюсь, действительно скрыл! Сл. (обрад). Ну, вот, вот. Говорите, куда где вы ее скрыли? Л.Л. Да в той самой проклятой анкете... Сл. В какой анкете? Что вы скрыли? Л.Л. (мрачно) Свое социальное происхождение. Написал я, что сын пролетария-кузнеца, а на самом деле мой папаша были тульский самоварный фабрикант. Да и фабричёнка то была паршивая и т.д. Думая, что он ловкий симулянт и отводит глаза, его арестуют. Тогда Зад. создается в своем поступке. Принимаются за Мальдядю. Ищут англ. профессора, а он, оказ., ранним утром вылетел за границу! Пропала гемма! Появляются новые ложные следы – еще не придумал какие. В конце обнаруживается, что Мальдядя, выбегая, выдернул расшатанный кружок паркета и там открылось отверстие, нечто вроде дупла. Ученый скворушка Черныш, соблазненный блеском (?) геммы (надо будет в музее посмотреть и почитать), прячет ее в «дупло», а обезьянка Бетси затыкает дырку кружком (ее старый хозяин, моряк Бублик, приучил закрывать бутылки пробками). Гемма там преспокойно лежит. Щупак выступает в роли добров. сыщика (он после находки геммы заводит знакомство с Зад., и бывает в его квартире). Ему как-то удается обнаружить геммму, и он составляет таинственный документ, указывая координаты той шашки, под которой скрыта гемма. Что-нибудь вроде: х = 8, у =5, абсциссы на с-западе, а ординаты на ю-в. Это написав измененным почерком на бумаге, где в углу череп и кости, подсылает Задорожному. В общем, все кончается благополучно. Гемма оказывается, действительно, печатью Митридата. Пожалуй, эффектнее будет заглавие: «Кто украл печать царя Митридата?» По-моему, можно из этого сделать интересный рассказ. В доме Зад. целый зверинец, т.к. он, одинокий старый холостяк, очень любит животных. Матрос Бублик, м.б., тоже попадает под подозрение: не подучил ли он обезьяну передать ему гемму через форточку? Бублика зовут Флегонт Матвеевич. Следователь Корниенко – молодой, пылкий фантазер, хватается за различные нити. М.б. это ему Щупак подсылает свою загадку. Любимая фраза следователя: «Будем рассуждать логично!» Кончаю в 430 утра, надо бы поспать перед экзаменом. 10ч. утра Добавляю кой-какие штрихи. Анатолий [Щупак] моет пол в комнате З. (тот совсем опустился). К мокрой тряпке прилипает шашка и выбрасывается. К дырке подлетает скворушка и смотрит в нее скосив черный глазок. Подскакивает Бетси и кладет шашку на место. Анатолию что-то приходит в голову. Он говорит, пародируя Корниенко: – Будем рассуждать логически!.. Но суть дела еще остается неясной для читателя. После этого получается записка с координатами. 2330. Дневные находки (в метро по дороге в Ин-т). Мальдядя и мальтетя (их так прозвала 10 лет назад двухлетняя Ганночка – у нее: малькотик, мальчашечка и т.п. – теперь Г. 12 лет, а с названиями все так сроднились, что и сами они только так зовут себя) – бывшие цирковые артисты – жонглеры на лошадях. Их флигелек весь увешан старыми афишами, где пестрит 2 Чурсило 2, и изображены крошечные человечки, пестро одетые, на могучих лошадях. [Название «2 Чурсило 2» восходит к формату цирковых афиш, популярному в начале XX века: повторяющаяся в начале и конце цифра обозначает число участников труппы, а в середине указывается фамилия или творческий псевдоним. Устроенные подобным образом афиши «2 Буш 2» и «3 Буш 3» встречаются, например, в трилогии «Кортик» А. Рыбакова.] Мальдядя говорит отрывисто, слова не связывает в фразы. Напр., когда Задорожний (м.б. так лучше?), показывает ему гемму и объясняет ее ценность, он начинает жонглировать ей, пепельницей, расческой – и вдруг гемма неведомо куда исчезает. – Видел?.. Вот так... надо беречь... Шпана.... Раклы... [«Раклы» – мелкие хулиганы (на харьковском жаргоне).] Пропадет... не увидишь!.. и т.п. Потом, когда гемма исчезла, у З. двойств. чувство: стал ли бы Мальдядя демонстрировать исчезновение геммы, если бы расчитывал ее украсть? Так мог делать человек, лишь не питающий злых умыслов... Флегонта Окшу (так лучше: Флегонт Бублик очень похож на Федоса Чижика Станюковича) заподозрили потому, что обезьянка его очень любила – это он ее подарил З. М.б. как нибудь подучил Бетси (лучше другое имя! М.б. Мади –*) с Мадагаскара?) украсть и передать ему в форточку? Кстати, в этот вечер он был у Мальдяди. Не он ли закрывал вьюшки? Угар, чтобы выманить З. из комнаты, и кстати навлечь подозрение на Чурсило?.. *) Лучше – Мада (14.1.) Восьмиклассники роют погреб сообща, т.к. Толян у них вратарь, а у них назначено футбольное состязание. Там Адепа (Аркадий), Игорепа... Медаль отрывает Толян. Игорепа предлагает запустить ее по морю – сколько он съест блинцов? – Дурак! Это, м.б., древность, а ты – блинцы! Несут в музей, предвар. немного почистив... Так завязывается знакомство З. и Толяна. Сегодня ничего не писал и не переводил – все съел Институт. Ах, как я теперь от него далек – душа моя совсем не там. Я весь горю жаждой упорной и продуктивной литературной работы...

Чарли Блек: 9 января [1957 года], ночь. Спал с двенадцати до часу (даже меньше), а затем проснулся и, немного полежав, встал и начал переводить «Лиса». Работал до половины четвертого. 14 января [1957 года] Долго не писал, не было времени, постараюсь по-памяти восстановить последовательность событий. 10-го, в субботу четверг, экзаменовал 2 группы, но ушел раньше окончания второго экзамена, т.к. плохо себя чувствовал. Перевел 7,5 стр. «Обжоры» (моих). В пятницу консультация. Затем заехал в Кн. лавку писателей, купил Бунина пятитомник и еще кое-что, отложил Крашевского (7 том. – неполное собр.) за 200р. Перевел с утра 4,5 стр. «Обжоры». Работу над переводом на время бросил, т.к. звонил Архангельский, просил переработать рассказ, учтя его замечания, – и срочно, т.к. 15го они уже сдают сборник в Изд-во. Кроме того, он сообщил мне, что решено включить туда «Родимое пятно» и надо его перепечатать. Его жена, Гал. Влад., завезла мне рукопись рассказа с замеч. Архангельского. Вечером я перепечатал «Родимое пятно» с небольш. вставками. 12го, в субботу опять две группы. Экзаменовал с 11 утра, до 8 вечера. Но утром встал рано и прокорректировал «По Иртышскому водохранилищу на «Крошке» почти до конца. А вечером уже не смог работать. В воскресенье, 13го, продолжал работу над рассказом, начало пришлось перепечатать; он стал меньше страницы на четыре, т.к. пришлось изъять «семейные воспоминания». Опять экзамен. Как это мне надоело... Перерос я эти рамки, в которые жестко заключен расписанием, и жду не дождусь освобождения. После экзамена заехал в Кн. лавку писателей, взял Крашевского, а в магазине «Академкнига» купил «Ниву» за 1874 год – старина! А вечером справляли именины Вивы и Адика, были Архангельские. Я отдал В.В. рукописи. Рассказ Анатолия [брата Волкова] тоже принят составителями, но остается высшая инстанция – изд-во. Сегодня долго спал после трудов предыдущих дней и утомления вчерашнего вечера, а потом все дообеденное время посвятил уборке книг, которые просто меня затопляют... Получен перевод от Анатолия – 1000р. в счет долга. Придется сейчас написать письмо. Вношу некоторые замечания по «Гемме», над которой я думал в эти дни. Во-первых, когда я напишу эту повесть, надо будет предложить ее «Моск. Комсомольцу» – они печатают такие вещи. Толян – страстн. фотограф, заработал на аппарат, работая в колхозе предыдущим летом. Снимает к месту и не к месту, мечтает купить съемочный киноаппарат, постоянно говорит о фотогеничности. Хорошо, если бы его фотографии как-то помогли раскрытию тайны. Думает поступить в ин-т, готовящий кинорежиссеров. Наслушавшись рассказов Зад., Толян видит себя во сне перенесенным в эпоху царя Митридата – м.б. он славянский раб, приведенный в город? Концовка повести: Корниенко. Выйдет из тебя или нет кинорежиссер, это еще вопрос, а вот насчет юридического факультета я тебе определенно советую подумать. Главное – ты умеешь логически мыслить. Толян (важно) Я подумаю. Использовать где-нибудь фамилию Вертипорох. 15 [января 1957 года], вторник Отправил Анатолию большое вчера написанное письмо. С утра заехал в Кн. лавку писат., а оттуда в «М.Р.» и сидел часа полтора за правкой текста «Дун. лоцмана» по замечаниям корректоров. В общем, корректировщики, как и многие редакторы, ужасные нивеллировщики (даже рифма). Для них, напр., то, что у Ладко баржу я часто называю лодкой, непонятно, и они ставят знак вопроса. Всякий живой, не совсем обычный оборот речи приводит их в смущение. Хорошо о них написано во II вып. «Лит. Москвы» у Лидии Чуковской в ст. «Рабочий разговор» (заметки о редактировании худ. прозы). 19 [января 1957 года], суббота. Сегодня был в Детгизе с последней, как кажется, версткой «Земли и неба». Так как вчера и позавчера были экзамены, а верстку я получил 17го утром, по дороге в Ин-т, то времени для проверки было мало. Кроме того, вчерашний вечер провел в ЦДЛ – там было отчетно-перевыборное собрание клуба – выбирали Совет. Народу было мало, всего 90 человек. Было не очень интересно, но узнал кое-что о новом здании клуба, там будет много простора, большой зал и даже с широким экраном. А в результате верстку читал с 2 до 4 ночи. «З. и н.» начнут печатать – появилась хорошая бумага. М.С. [Майя Самойловна Брусиловская, редактор издательства «Детская литература»] подтвердила, что книга в этом же году будет выходить по редакции для нерусских школ. Затем имели разговор по «Экспедиции по двум океанам». Прежде всего я прочел рецензию А. Ивича – она в целом обнадеживающая, но отрицающая первые три главы. А мнение редакции (Ю.П. Тимофеев и Брусиловская) – диаметрально противоположная: книга не удалась, кроме первых трех, беллетристических глав! В таком духе и надо переписать всю книгу, немного сократив ее (до 5–6 листов). Я книгу усложнил и превысил возрастной уровень. [Александр Ивич (настоящее имя – Игнатий Игнатьевич Бернштейн) (1900–1978), писатель, литературовед, военный корреспондент. Хранитель неизданных произведений поэтов Осипа Мандельштама и Владислава Ходасевича, сберёгший рукописи от возможного уничтожения в условиях ужесточения цензуры. https://ru.wikipedia.org/wiki/Александр_Ивич ] [Вероятно имеется в виду Юрий Павлович Тимофеев (1923–1982), главный редактор издательства «Детский мир» (впоследствии преобразовано в издательство «Малыш»). Муж знаменитой поэтессы Вероники Тушновой, автора строк «Не отрекаются, любя». https://sergej-manit.livejournal.com/673345.html https://mysterium.ru/ru/slovar-personaliy/t/timofeev-yuriy-pavlovich ] Как говорят Т. и Бр., на этом материале впоследствии можно будет сделать новую книгу и м.б. не одну – для среднего возраста. А сейчас надо делать заново, и если успею сделать быстро, то они постараются издать ее в этом году, т.к. она стоит в плане. – Мы не согласны, – сказал Ю.П. Тимофеев, – выпускать эту книгу из [редакции] младшего возраста. Вы у нас уникальный автор и должны сделать книгу о воде и ветре для младших. Мы вас очень ценим и издаем «цветным» (новую тоже думают делать с цветными рисунками) и не хотим вас выпускать из своей редакции. Такие книги будут основным фондом и все время будут переиздаваться... Значит, надо писать книгу о воде и ветре (а не о воздухе) в форме рассказов: начало хорошее (об У-Наке), а дальше, напр. плавание на римской триреме, на каравеллах и т.д. Жаль, что у меня здесь нет рассказа о пароходе Дениса Папина (из «Перв. воздухоплавателя) – он хорошо бы подошел. М.б., я его найду?.. Я обещал придти к ним на-днях с новым планом. Отдал Исааку Марковичу Касселю «Клуб Шутников», «Воздушное золото» и перевод рассказа Ж. Верна «Обезьяний генерал». Сейчас они набирают материал для 4-го выпуска. Поговорили о желательности издания журнала «Мир Приключений». [Исаак Маркович Кассель (1904–?), редактор Детгиза, ведущий редактор журнала «Мир Приключений». Сотрудничал с братьями Стругацкими. https://pravdapskov.ru/rubric/17/14678/?story https://biography.wikireading.ru/130132 ] Был интересный разговор с Миримским. С очерком я не опоздал, т.к. материал для сборника почти не поступает. Материалы в случае их пригодности они обещают оплачивать сразу. Я решил писать «Шестьдесят лет» в форме рассказа о Саше Волохове (вторая часть, быть может, его дневник). М. мне сказал, что их редакция включила в план будущего года «Волшебника Из. города». На мой вопрос, говорил ли он с Грибановым [противником литературных переработок, в т.ч. «Волшебника» и «Золотого ключика»], С.Е. [Самуил Ефимович Миримский] ответил: – А я и не намерен с ним разговаривать! У него были возможности, и он их не использовал. В отношении рисунков он думает, что следует оставить радловские, рисунки Кыштымова и К° ему не понравились – сложные, формалистические. Я с М. говорил о переводе «Лиса и Волка». Оказывается, с этим теперь надо обращаться в зарубежную редакцию, т.е. к Грибанову. «Книга за книгой» теперь такие вещи не печатает. За эти дни кончил перевод М. Гешо, но послесловие не написал еще, некогда было. 17-го был экзамен, а потом заседание кафедры, с которого я вернулся с жестокой головной болью. Думал над «Печатью». Так как неудобно ставить молодого советского юриста в смешные положения, то я придумал сделать его старичком, учившимся в царское время. Это будет Коронат Антиохыч Любомудров, большой чудак, сын попа, семинарист, пошедший в университет. Он горд тем, что в роду его предков были только редкие имена: Сосипатр, Питирим, Феогност... – Мои предки священствовали в селе Большие Грязи чуть ли не десять поколений подряд... Сухой подтянутый человечек с эспаньолкой, усы стрелками, волосы красит. Расписание экзаменов и консультаций Январь 1957 года [расписание см. на фото ниже] [подпись: Доцент Волков] [приписка другой ручкой: Последняя сессия!..] 23 [января 1957 года], среда. Последний экзамен и последнее заседание кафедры. Сидел на заседании без всякого интереса и большей частью читал книжку. Якоря подняты, ветер несет меня в другое море... [Первые два абзаца отчёркнуты карандашом на полях.] Приклеил для памяти расписание последней сессии – она была достаточно напряженной. Литературными делами в последние дни не занимался. Вива в командировке в Ленинграде с понедельника, и приходится привозить или отвозить ребят из детсада. – это отнимает много времени. Да еще донимают разные болезни [...] Правда, за это время написал послесловие к «Лису», но в перепечатку отдать не успел. 24 [января 1957 года], четверг. Неделю назад я отправил Е.Н. Пермитину письмо, где напоминал ему о его многолетнем долге (3500р. он мне должен около 20 лет, а 2500р. – больше 10л.). Вчера Сегодня он мне позвонил и 10 минут доказывал, что он этот долг заплатит [абзац до этой строки отчёркнут карандашом на полях] и что выплату его он отложил на последнюю очередь, т.к. материально я обеспечен больше, чем другие. Но конкретной даты опять не назвал! Он получает квартиру на Боровском шоссе. 29 [января 1957 года], вторник. Вот и январь подошел к концу – первый месяц нового года. Как летит время... Вчера был в ЦДЛ – обсуждалась статья Л. Чуковской «Рабочий разговор» из второго выпуска «Литературной Москвы». Обсуждение было острое и затянулось до 12ч. ночи. Чуковская очень сильно раскритиковала «Джуру» Тушкана, а он сам выступил в свою защиту, приготовив получасовую речь с цитатами из Л. Толстого и Пушкина. О «Джуре» говорили почти все выступающие, одни защищали, другие считали, что книгу надо основательно переработать. Из обсуждения вынес и я кое-что профессионально-полезное для себя, в частности я получил убеждение, что был слишком уступчив по отношению к замечаниям корректоров. [Георгий Павлович Тушкан (1905–1965), писатель в жанрах фантастики и приключений. Роман «Джура» (1940) посвящён революционным событиям и борьбе с басмачеством в Киргизии. https://ru.wikipedia.org/wiki/Тушкан,_Георгий_Павлович ] Прочитал за последние дни «L’Etoile du Sud». Здорово все-таки писал старик Ж. Верн – какие неожиданные повороты сюжета и поражающая развязка! Сегодня отдал в перепечатку «Лиса и Волка» и сдал в редакцию худ. оформления карту путешествия Барсака, на которую затратил немало труда в последние дни. 26-го, в субботу, провел несколько часов в Ин-те: экзаменовались 21 двоечник. Последний экзамен – 6 февр. Февраль 2 [февраля 1957 года], суббота. 30 января я снова принялся за рассказ «Шестьдесят лет», отложенный на целый месяц. Я начал его в третьем лице – на это меня навели замечания Архангельского об очерке «По Иртышскому водохранилище на «Крошке». И пошло дело гораздо лучше. Своим героем я сделал близкого мне Сашу Волохова, сына фельдфефебеля Клементия Михайловича. И так как с этой личностью я довольно хорошо знаком, то могу о ней писать с полным знанием дела... [Волков иронично подразумевает, что под именем Саши Волохова вывел самого себя, а Клементий Михайлович, соответственно, списан с отца Волкова, Мелентия Михайловича.] Вторую половину об У-ке [Усть-Каменогорске] я решил сделать в форме дневника Волохова, и тоже по-моему, выходит неплохо. Но я не умею работать регулярно и понемногу – за три дня, 30 и 31 янв. и 1 февр. я сделал 53 стр. рукописи (правда, около половины туда вошло из написанного прежде). А сегодня поехал с утра в Кн. Лавку Писат. и потом уже не работал: завлекся чтением А. Беляева (купил двухтомник). Звонил в «М. Раб.» стар. редактору Геннад. Ефимовичу, и он мне сообщил, что отдает мои переводы на редактирование «опытным переводчикам», т.к. считает, что они нуждаются в этом. У меня впечатление, что он относится ко мне недоброжелательно – не то, что Фирсов. Видимо, дело с выпуском ж.-верновского однотомника теперь основательно задержится. 9 [февраля 1957 года], Суббота. 6-го, в среду, был в Институте, думал, что в последний раз, но ошибся. Хоть и проэкзаменовал с помощниками 28 человек (из них 14 опять получили двойки!), но просили еще придти 13-го. С рассказом «Шестьдесят Лет» за эту неделю кончил, получилась целая повесть – около 3 печатных листов. Два раза правил, сегодня сдал в перепечатку. Во вторник, 5-го, получил из маш. бюро «Ловкача и Обжору», за эти дни прокорректировал, еще несколько выправил, оформил 4 экз. рукописи. Вчера мне звонил Заборский, вернувшийся с курорта. Узнал от него, что Андрей Шманкевич [друг Волкова, писатель] в больнице – допился. По словам Заб. он ежедневно выпивал по литру водки – это прямо ужасная «норма»! Все думаю, за что мне сейчас приняться. Наверно, все-таки буду писать «Дневник Кости Нечипоренко». Еще надо договориться с Тимоф. и Брусиловской о характере книжки «Вода и воздух», кое-какие планы у меня есть. 12 [февраля 1957 года], вторник. Вчера встретился с В.П. Фирсовым, говорил с ним о странных действиях Г.Е. Коренева в отношении однотомника Ж. Верна и просил ускорить дело с одобрением рукописи и выплатой гонорара. Вчера же начал работу над повестью «Дневник Гриши Челнокова» – то, что я назвал в предыдущей записи «Дневник Кости Нечипоренко». Разбираясь с материалами, я уяснил себе, что украинизация материала тут не годится. Вчера написал немного; вставал сегодня ночью и написал отрывок, где использовал стихи «Две войны», написанные мною в декабре 41г. А сегодня водил с утра в больницу Калю с ушибленной рукой. 14 [февраля 1957 года], четверг. Вчера хорошо поработал над «Дневником», а сегодня утром лишь немного удалось. Ездил в институтскую сберкассу за деньгами, а потом ходил по книжным магазинам. Вечером пришлось ехать в Ин-т вторично: на профсоюзное собрание геол.-разв. факультета. Там был зачитан приказ директора Ин-та Глека с довольно сухим выражением благодарности мне за долговременную и добрсовестную работу. Его зачитал декан ф-та, профессор Д.И. Щеголев, затем сказал небольшую речь о моих заслугах. После него выступил Яснопольский с маленькой речью и преподнес мне подарки от кафедры – блокнот с художеств. крышкой и нож для разрезания книг. От студентов была поднесена корзина цветов. Я сказал коротенькое ответное слово, затем меня усадили в президиум собрания. Домой ехал вместе с Щеголевым и высказал мысль, что мне, м.б., в литературных целях стоило бы съездить и посмотреть работу геологов на месте. Он за эту мысль ухватился и обещал послать меня на Бояркинское (если не ошибаюсь) железорудное очень мощное месторождение вблизи Белгорода. Над этим стоит подумать. 16 [февраля 1957 года], суббота, 1550. Сейчас приехал с последнего экзамена в Ин-те. Закончен большой, огромный этап жизни – прекращена педагогическая деятельность, занявшая больше двух третей жизни... Теперь и только теперь я чувствую себя писателем в полной мере. Итак – за работу! 20 [февраля 1957 года], среда. Я – вольная птица, и как легко дышится, когда над тобой не висят расписания и часы и минуты обязательной явки на работу! Не нужно готовиться, повторять математический материал, который, по правде говоря, начал вылетать у меня из головы... Хорошо! Работал в эти дни над повестью, для которой придумал хорошее заглавие: «Путешественники в третье тысячелетие» [ранее – «Дневник Гриши Челнокова»]. Дело понемногу идет. Вчера оформлял «Шестьдесят лет», корректировал, переплетал. Сегодня получил из «М.Р.» «Приключения Барсака» и послесловие для окончательной правки. Обещал представить к понедельнику. Фирсов говорит, что после этого рукопись пойдет в набор. Во время правки «Барсака». Я был несправедлив к редакторам, когда написал о них в «Путешествии», что, заметив на странице три раза одинаковое слово, они его два раза вычеркивают. Они делают бóльшее. В рукописи «Барсака» слово «вскричал» встретилось на протяжении пяти страниц (11, 14, 15), и оно подчеркнуто. У них в мозгу видно есть автоматические счетчики, отщелкивающие одинаковые слова, независимо от их сознания! Правда, это сделано не редактором, а корректором, но всё равно! На стр. 17 слово «вскричал» опять подчеркнуто. 26 [февраля 1957 года], вторник. Вчера мне звонил Фирсов и сообщил, что мои переводы всё-таки отдаются на рецензию какой-то переводчице, что меня раздражило. Я сказал, что пусть они делают, что хотят, но пр по крайней мере надо дать рецензенту оригиналы, о чем они не подумали! Фирсов пригласил меня на просмотр иллюстраций к «Дунайскому лоцману», и сегодня этот просмотр состоялся. Я сделал художнику ряд замечаний и указаний. Иллюстрации к «Барсаку» будут, видимо, готовы к средине мая, а книга, должно быть, выйдет лишь в конце года. В первую очередь идут книги к 40-летию Октября. Сегодня я очень хорошо поработал над «Путешественниками», написал больше 10 страниц. Забыл записать, что в субботу у меня был Евгений по моему приглашению и прочитал «60 лет». В общем, ему понравилось, но он сделал ряд существенных замечаний, и я по ним вчера начал правку, но не закончил, а сегодня ею не занимался. На-днях сдам рукопись в Детгиз. Сдам и сказку.

Чарли Блек: Март 1 [марта 1957 года], пятница. Сходил в Детгиз, не очень удачно. Миримского не застал, оставил Раисе Михайловне для передачи 2 экз. повести «60 лет». Грибанова тоже не было, я попал к некоей Ольге Александр., которая уже ранее забраковала жюльверновского «Дунайского лоцмана», т.к. считает его плохим романом. По этому поводу у нас произошел довольно резкий разговор, и я теперь более, чем уверен, что сухая, лишенная всякого воображения женщина отвергнет «Лиса и Волка», тем более, что, по ее словам, они собираются издавать «Рейнеке-Лиса» (в обработке, конечно?) Все же оставил ей 1 экз. Имел разговор с Тимофеевым. Оставил ему заявку на «Путешествие по 2 океанам» для средн. возраста и толковал о «Воде и ветре». Первые шесть рассказов из моей программы он утвердил, но желает, чтобы я написал в духе «50 тыс. лет» о мельнице; кроме того, нужен рассказ о гидростанции. Прусаков, с которым я тоже говорил, сказал, что у них «Чуд. шар» и «Два брата» намечаются к переизданию, но с этим дело обстоит трудно, т.к. надо их переиздавать не менее, как 100-тыс. тиражами, а таких книг намечено немало. «На просторах Малой Азии» на будущ. год они вряд-ли запланируют, т.к. у них план нынешнего года отодвигается на следующий из-за 40-летия Октября и фестиваля. Я ему сказал, что начинаю переключаться на современную тематику и пишу школьную повесть. [В июле–августе 1957 года в Москве состоялся VI Всемирный фестиваль молодёжи и студентов, ставший одним из главных событий тех лет и широко освещавшийся в прессе. https://ru.wikipedia.org/wiki/VI_Всемирный_фестиваль_молодёжи_и_студентов ] В книжной лавке писат. купил 6 томов «Земля и Люди» Элизе Реклю из библиотеки Бориса Горбатова. Пошли́ его книжки по свету, как когда-то пойдут и мои. [Борис Леонтьевич Горбатов (1908–1954), писатель, сценарист, журналист. https://ru.wikipedia.org/wiki/Горбатов,_Борис_Леонтьевич ] 2 марта [1957 года], суббота. 27, 28 февр. и сегодня работал в Лен. б-ке над ростов. газетой «Молот» за 1950 и 1951 год. Сделал очень много выписок, приобрел много ценных знаний. 52 год буду прорабатывать позднее, когда подойду в повести к событиям этого года. Был в ГУМ'е, покупал коловорот для льда и попал в комнату милиции в качестве понятого: схватили одного мошенника (Мансурьян Влад. Яковл.), который залез в карман к испанцу и вытащил кожаные перчатки. В карманах у него оказалось еще 2 пары перчаток (кожан. и шерстяные), 3 пары только что купленных золотых серег, 3500р. денег, патрон от пистолета ТТ (боевой!), на руке золот. часы «Победа». Он уже, оказ., отсидел 3 года по 74 ст. (вероятно, кража) в Воркуте и недавно отпущен. Просидел я во время составл. протокола около часа, но не жалею – интересно, пригодится. Вечером оформил последние 2 экз. повести «60 лет». 6 марта [1957 года]. Позавчера, 4го я был на собрании детской секции, где обсуждалась сказка Д. Щеглова «Пятеро друзей». И я впервые решился выступить со своими критическими замечаниями по поводу сказки, три главы которой прочитал автор. Мое выступление понравилось С. Миримскому, по редакции которого идет в Детгизе эта сказка, и он, потом, выступая, с ним солидаризировался. [Дмитрий Алексеевич Щеглов (1898–1963), драматург. https://ru.wikipedia.org/wiki/Щеглов,_Дмитрий_Алексеевич ] Перед собранием я видел Архангельского: ему поручено от секции составление сборника «Голубятня», который должен выйти в изд-ве «Молодая Гвардия» к 40-летию Октября. Извещение об этом я получил еще 2-го марта, а в понедельник договорился с ним, что представлю отрывок из «Путешественников» размером до печатного листа. Вчера и сегодня я сделал выборки и перепечатал на машинке 20 страниц: начало, рассуждение о Петре Великом и боярине Голицыне, эпизод с Дорой, спасение Кубри. Мне кажется, это должно пойти. Материал по сборнику «Сов. Писателя», где моя «Поездка по Иртышскому водохранилищу» еще не утвержден. Работа над «Путешественникам[и]» идет успешно: вчера и сегодня написал большой эпизод о рыбалке на сазанов, думаю предложить Д.А. Самарину для сборника «Рыболов-Спортсмен». 11 марта [1957 года] Был в Доме Дет. Книги на открытии литературно-критич. чтений. Встретил там Архангельского и для альманаха «Голубятня» передал ему отрывки из «Пут-ков в 3ье тысячелетие», «Выдумщицау Ляля» и «Машину времени», всё в 2-х экз. [Сюжет рассказа «Выдумщица Ляля» был задуман и записан Волковым 19 мая 1940 года.] 12 марта [1957 года]. Сорок лет со дня Февральской революции! ...Но грянул день! Великому терпенью Настал конец. Пришёл кровавый бой! Зажглась заря могучих вдохновений, И призрак бурь пронесся над толпой! Как я тогда был молод и полон кипучей энергии. Какой насыщенной политической деятельностью жизнью прожил я 1917-ый год. Я был одним из лидеров и вождей революции в уездном городе. Со снисходительной улыбкой мудрости я смотрю теперь на юного энтузиаста, отделенного от меня неизмеримыми безднами времени и пространства... А всё-таки, какое это было чудесное, неповторимое время. Странный каприз судьбы: вырезка из «Комсомольской правды» от 12/III о доме, в котором мы живем. [Вклеена газетная вырезка: Публикуемые записки принадлежат очевидцу Февральской революции в Москве Н. Морозову. В них приводятся любопытные детали, по которым читатель легко может воссоздать обстановку, представить настроение людей в февральские дни 1917 года. 3 МАРТА, ПЯТНИЦА Сегодня решил осмотреть «охранку», т. е. знаменитое охранное отделение, которое старались сжечь... Направляюсь по бульварам в Гнездниковский переулок на Тверской... Там этот мрачный с решетками в нижнем этаже двухэтажный дом, выходящий фасадом в переулок... Пожар начался в 6-м часу утра. Когда приехали пожарные, здание оказалось запертым. Внутри здания в нижнем этаже бушевало пламя. Взломали двери, пожарные проникли в середину – горело в разных комнатах. Людей в отделении – никого... На улице масса обгорелых бумаг, тетрадей, папок, фотографических карточек, навалены обгорелые доски, вероятно, перегородки. Медная доска на парадной двери сорвана – и остался один уголок с винтом...] 14 марта [1957 года]. Сегодня был на школьном фестивале первых-четвертых классов 135 школы. Картина была очень оживленная: десятки разноцветных шаров над головами, бумажные цветы, голуби мира, вырезанные из бумаги. Костюмы различных народов СССР: русские сарафаны, украинские вышитые рубашки и широкие шаровары, у девочек венки на головах; узбечки в длинных ярких платьях со множеством косичек на голове... Один мальчик был в черной отцовской шляпе, съезжавшей ему на глаза. Все разнообразие описать невозможно. Выступали школьницы, начиная с 1го класса, со своими стихами, с танцами. Декламировали мальчики. Смешной эпизод, когда конферансье-учительница выхватила из толпы маленькую девочку и поставила на стул декламировать, и оказалось, что девочка не та, о чем она и заявила очень смело. Это можно использовать. Впрочем, конферансье не смутилась, нашла ту, какую следует: – Ну, что ж, неважно! С кем не бывает! Вот вам все равно девочка!.. Вчера и сегодня утром перепечатал рассказа «На острове Верблюжьем» и свез в ЦДЛ для Херсонского, а оттуда взял 4 рассказа на рецензию. «Путешественники» понемногу подвигаются. 19 марта [1957 года]. В эти дни довольно много сделал – повесть идет вперед. Сделал значительную вставку – очерк Анатолия Бурака о Цимлянском гидроузле; вставил эпизоды в приключение Васьки Таратуты – гроза и погоня Кубри за волчонком. Отослал прорецензированные рассказы Херсонскому (вернее, сдал в ЦДЛ, секретарю). Сегодня звонил Архангельский, просил прочесть на завтрашнем собрании секции детских писателей мой рассказ «Машина времени», который ему понравился. Отрывки из дневника в общем он одобряет, но будет разговаривать завтра. «Выдумщицу Лялю» он забраковал. Отправил открытку Гилевичу-Горскому с запросом о его причине его продолжительного молчания. Написал в Московский Театр Кукол, требуя вернуть пьесы «Терентий и Тентий» и «Чудесные пилюли» – хватит им мариновать их. «Пилюли» они маринуют целый год и до сих пор не приняли. Возьму из реперткома «Терентия», и вообще хватит возиться с кукольными пьесами. Позвонил об этом Шпет, она говорит, что их кукольный мирок – это болото, где они барахтаются. О кук. театрах нет никакой заботы, никому до них нет дела. Но она просит дать ей экземпляра по четыре «Терентия и Тентия» и «Чудесных пилюль», она разошлет их по лучшим кукольным театрам. 20 марта [1957 года]. Сюжет сценки, пришедший во сне и доработанный после пробуждений. Некий властитель любит посещать дома простых людей, играя в демократизм. Но так как он побаивается, то его сопровождает охрана, б.ч. [большей частью] переодетая. Один из агентов разыгрывает роль назойливого пьяного. Хозяин дома (а м.б., кто-нибудь из его близких), раздраженный приставаниями пьяницы, не раз валит его на землю, крутит ему руки и т.д. Тот поддается почти без сопротивления. Когда властитель уезжает, пьяница вваливается в дом. Пытаются удержать дверь – он открывает ее с большой силой. Вид у него совершенно трезвый. Он открывает свое инкогнито. Испуг хозяев. – Простите.... – Робкие извинения. – Что вы, что вы! Это я пришел поблагодарить вас за вежливое (!) обращение. Здесь еще что! Вот в прошлом месяце попал я на одного, он, чёрт, так меня отволтузил, я две недели еле ноги таскал... Главное дело, он меня, подлец, об мостовую головой бил, все мозги мне стрёс... А вы... хе-хе-хе... Силенка-то у вас куриная. Вы посмотрите... Дает пощупать твердые как сталь мускулы. Хозяева бледнеют. Получив щедрую подачку на чай, довольный агент удаляется. 23 марта [1957 года]. Сегодня оборвалась еще одна нить, связывавшая меня с Институтом: прошло отчетно-перевыборное собрание партгруппы на кафедре. Я сделал отчет, по правде говоря, очень слабый; моя работа была призвана удовлетворительной, я просил освободить меня и парторгом избран завед. кафедрой механики Юрченко (кафедры математики и механики объединены, т.к. на двух кафедрах теперь только три коммуниста). Купил сегодня за 200 р. в Книжной лавке писателей ценное пособие «Михельсон. Русская мысль и речь». Сборник образных слов и иносказаний в 2 томах. 24 [марта 1957 года], воскресенье. Открытие Недели детской книги. Был в Колонном зале Дома союзов, был представлен ребятам в числе прочих присутствующих Л. Кассилем. Неоднократные бурные овации были устроены Корнею Чуковскому вообще и в частности по поводу приближающегося его 75-летия. Имел существенный разговор с Б. Камиром. Я рассказал ему о том, что работаю над «Путешественниками», и он просил обязательно дать ему рукопись. Я сказал, что дам, когда будет перепечатана, т.к. его суждение важно. Кроме того он сказал, что книжка, изданная о пехоте, получила очень хороший отзыв в «Учит. газете» и названа нужной, а потому, быть может, воскреснут некоторые отделы «Моей военной книги». Тогда я, конечно, опять буду привлечен к работе над ней. Имел много других встреч и кратких разговоров. В альманахе «Год 38-ой, вып. 19», прочел очерк Леонида Гурунца «Письмо из Нагорного Карабаха». Он там рассказывает настоящие чудеса о полезности плодов тутового дерева, шах-туте, о ее целебных свойствах. Между прочим, помогает от болезней сердца. Я подумал о том, что неплохо бы съездить в Нагорный Карабах и «попитаться» этой тутой. Даже прочитал в БСЭ статью о «Наг. Карабахе». [Леонид Караханович Гурунц (1913–1982), писатель, журналист. https://ru.wikipedia.org/wiki/Гурунц,_Леонид_Караханович ] 31 марта [1957 года], воскресенье. Неделя Детской книги закончилась. Мои фонды в читающих массах стоят очень неважно – выступал всего один раз в Планетарии 27 марта, в 10ч. утра. Выступление (минут на 15) прошло с успехом – говорил о «Земле и небе», прочитал отрывок о звездах. Отсутствие приглашений объясняется тем, что мои книги давно уже не выходили. Если бы «З. и н.» вышли в марте, было бы совсем другое дело. Написал за эту неделю 22 стр. «Путешественн.» – мало! Часто отрывался посторонними делами. Отредактировал 3 вещи для «Р.-Сп» [журнал «Рыболов-Спортсмен»] – около 50 стр. машинописи и несколько прорецензировал. Редактирование – серьезная работа, т.к. вещи очень слабые. Была на этой неделе Надя Вардугина, возвращающаяся в Н.-Сибирск. Подарил ей 3 своих книги. Ездили с Вивой в бассейн Ц. Клуба М. Обороны – присутствовать при испытании снаряжения для подводной охоты. У меня к ней отношение отрицательное, у В. тоже. Встретил там Самарина, он, между прочим, сказал, что стоит за напечатание в сборнике рыболовного отрывка из «Пут-ков». Был в ЦДЛ на выступлениях коллекционеров. Наиболее забавна коллекция Вермеля – вырезки из газет о перемене неблагозвучных или непристойных фамилий. Два раза был в Ленин. б-ке, работал по материалам для «Пут-ков» (учебники средней школы». Немножко читал по археологии.

Руслан: Прекрасный срез эпохи, когда саночки под названием Союз уже незаметно для большинства летели на всех порах с горки в сторону обрыва, а литераторы предпочитали клеймить всех, кто пытался указать на недостатки лицемерного партократического общества и уходили в сплошную пропаганду и грызню друг с другом. Ну, мне их не жалко, если честно - что посеяли, то и пожали. Интереснее момент с тем, как Волков пытался выйти за возрастные рамки, а его вернули с требованием писать для младшего школьного возраста. Вот оно, то самое ограничение, создающее постоянно выпирающие из сказок личные предпочтения автора.

Чарли Блек: Руслан пишет: когда саночки под названием Союз уже незаметно для большинства летели на всех порах с горки в сторону обрыва Очень точный образ... В писательской дискуссии, как в капле воды, отразились все те раздоры, которые 30-35 лет спустя привели к коллапсу Советский Союз сначала на идейном, затем и на государственном уровне. По сути, камнем преткновения оказалась фигура Сталина. Одни писатели считали, что раз Сталин развенчан, значит можно и нужно продолжать срывать покровы, обнажать язвы общества, развивать критику, отказываться от догм, насаждавшихся в сталинское время, и тогда общество придёт к исцелению. Другие возражали, что на этом пути всеобщего развенчания общество утратит веру в идеалы, разрушит всё позитивное, что было создано в СССР, и в конечном итоге уступит власть над умами и над страной тем силам, которые всегда были этой стране враждебны. Примечательно, что Волков, документируя писательскую дискуссию, никак не высказал собственного отношения к ней. Впрочем, это понятно: идеологические баталии касались взрослой литературы, а Волков занимался детской.

саль: Да не летели они еще никуда. Стояли на горке и ждали, в какую сторону их в конце концов толкнут.

саль: Мелкие замечания. У Кассиля не Тонгор, а Тонгаор. (Тонгаор Байранг) "Поднятая целина" не повесть, а роман.

Чарли Блек: саль пишет: Мелкие замечания. У Кассиля не Тонгор, а Тонгаор. (Тонгаор Байранг) "Поднятая целина" не повесть, а роман. Спасибо за уточнения! Вношу поправки...



полная версия страницы